Наталья Гончарова

В нашем дворе, в панельной пятиэтажке, жил дядя Толя. Вернее, сказать, что он жил в доме, было бы неправильно. Дом для него был так, местом ночлега, куда он приходил только спать да готовить себе нехитрую еду. А вся его настоящая жизнь проходила во дворе. Там, среди тополей, чахлых берёз и разросшихся кустов сирени, он чувствовал себя дома. Маленький, щуплый, с взлохмаченными седыми волосами, торчащими из-под шапки, он напоминал воробья. Очки у него были старые, с толстенными линзами, от которых глаза казались огромными, как у стрекозы. Дужка на левой стороне была сломана и перемотана синей изолентой, которая со временем выцвела и стала почти белой. Одевался дядя Толя всегда одинаково: клетчатая рубашка, заправленная в брюки, на ногах стоптанные ботинки. Зимой добавлялся старый тулуп и шапка-ушанка с одним опущенным ухом. Второе ухо вечно торчало вверх, и это придавало ему вид человека, который постоянно к чему-то прислушивается. Мы, пацаны, конечно, ржали над ним. Ну а как не ржать?