Одиночество за монитором

Кира стояла посреди гостиной, сжимая в руках бумажный пакет с логотипом дорогого магазина, который открылся в торговом центре полгода назад и сразу стал местом паломничества для тех, кто хочет казаться чуть богаче, чем есть. — Ты серьёзно? — голос Киры прозвучал не как крик, а как выдох, будто из неё разом выпустили воздух. — Это намёк, что я ничего не понимаю в моде? Это что? Андрей, её муж, в этот момент стоял на четвереньках возле шкафа-купе и шарил рукой вдоль плинтуса. — Там должна быть зарядка, — бормотал он. — Я точно её сюда уронил. Вчера ещё телефон садился, а я… — Андрей, — Кира повторила чуть тише, но от этого вышло только злее. — Что это? Я тебя спрашиваю! Он наконец выпрямился, потёр поясницу, поморщился — в сорок шесть спина уже не прощает таких акробатических этюдов — и только тогда увидел пакет. — А, это… — он неопределённо махнул рукой. — Ну, мне сказали, что сейчас так носят. Это последний писк. — Кто сказал? — Кира вытряхнула на диван ярко-оранжевую футболку с абстра

— Слушай, а у нас в подъезде новая соседка, — сказала Катя, будто между делом, и подвинула к мужу тарелку с яичницей. Дима замер с вилкой в руке. — В каком смысле — новая? — Ну, въехала недавно. Квартира напротив. Зовут Алёна. Симпатичная, между прочим. Блондинка. Он пожал плечами. — И что? В доме сто квартир. Каждый месяц кто-то заезжает, кто-то съезжает. Катя резко поставила чайник — чуть громче, чем хотела. Вода в нём ещё была тёплой, но ей нужен был этот звук: будто она не нервничает, а просто хозяйничает. «Будто я ревную, — подумала она. — А я не ревную. Я… просто внимательная. И вообще, какое нам до нее дело ». ...Первые пару недель всё и правда было нейтрально. Катя встречала Алёну в лифте, они кивали друг другу, иногда перекидывались парой слов: «Как погодка?», «Лифт опять тормозит», «У вас тоже почта на коврике валяется?». Алёна оказалась нормальной: не слишком болтливой, не слишком отстранённой. Улыбалась спокойно, без напряжения. Катя даже подумала: «Хорошо, что не скандали

— Да чтоб тебя… — Алёна швырнула телефон на диван, будто он её укусил. — И что я себе вообразила? Что из случайной интрижки вырастет что-то настоящее? Да я просто хотела отвлечься. На пять минут. А теперь… Отвлеклась, называется... Она схватила кружку, глотнула остывший чай и поморщилась. Горький. Как и всё, что сейчас крутилось в голове. — Ну, хоть не в кре.дит влезла, — буркнула она себе под нос. — На этом спасибо. ...А началось всё с дурацкого звонка. Алёна тогда стояла посреди кухни, одной рукой пыталась удержать пакет с продуктами, другой — открыть шкаф, а телефон вибрировал в кармане. Она вытащила его и не глядя, рявкнула: «Алло!» — и услышала низкий голос с лёгкой хрипотцой: — Простите… я, кажется, не туда попал. — Бывает, — отрезала Алёна, щёлкая замком. — Мы все когда-нибудь попадаем не туда. И уже хотела сбросить, но он вдруг добавил: — Знаете, обычно в таких случаях сразу бросают трубку. А вы не бросили. И голос у вас… такой, будто вы весь мир сейчас на место ставите. Строги

– То есть как не сможешь? А мне что теперь делать? Я же рассчитывала на тебя... – растерянно сказала Ольга. Зять Дмитрий на другом конце только коротко хмыкнул. Планы поменялись, машина нужна ему самому, а как Ольга доберется до города, это уже ее забота. Трубку он бросил раньше, чем она успела возразить... Ольга стояла посреди кухни с телефоном в руке. До нотариуса оставалось два часа, а встречу она откладывала три месяца. Автобус из поселка ходил редко, такси стоит чуть ли не половину пенсии. Такой оказалась благодарность за квартиру, которую она отдала дочери... ...Два года назад Ольга сама предложила дочери Наталье и ее мужу Дмитрию переехать в ее городскую квартиру. Молодым пора было начинать самостоятельную жизнь, а сама Ольга переехала в домик за городом, доставшийся ей от тетки. Договорились просто. Раз в неделю, а иногда чаще, Дмитрий отвозит Ольгу в город по делам. Первые месяцы зять четко сдерживал обещание. Дмитрий заезжал вовремя, отвозил на почту, в поликлинику, к нотар

- Вера, я знаю, что ты встречаешься с Борисом. Как можно? Он же муж твоей старшей сестры! - Мама, успокойся, пожалуйста. С чего ты взяла? - Марья Аркадьевна вас в кафе на набережной видела. - И что? Я не могу с родственником за столиком один раз посидеть? - Если бы один раз! Марья Аркадьевна там живёт рядом, говорит, что вы постоянно встречаетесь. Не стыдно чужую семью разрушать? - Да нет у них давно никакой семьи. Живут, как чужие. - А теперь у всех у нас никакой не будет. Ты представляешь, как Ленка к этому отнесётся? Ты о ней подумала? В общем, прекращай всё это, иначе и я тебе такого никогда не прощу… Ещё на свадьбе старшей сестры Вера поймала себя на мысли, что она ей немного завидует. Не тому, что та замуж выходит, такие события рано или поздно со всеми случаются. Вера вдруг отчётливо представила себя в свадебном платье там, рядом с Борисом, и сердце защемило. Вот за этого парня, она бы вышла замуж, не задумываясь, с закрытыми глазами. И почему она первая его не встретила? Вечно

– Дочь, ты когда приедешь? На выходные тебя ждать? – спросила Виктория. Алена на том конце провода молчала. Где-то рядом на фоне работал телевизор, слышался смех и обрывки чужого разговора. – Мам, я пока не знаю точно. – Как не знаешь? Ты же обещала. У отца через неделю день рождения. Мы тебя почти год не видели. – Мам, ну не начинай, пожалуйста. – Что опять случилось? Алена вздохнула так тяжело, будто разговор отнимал последние силы. – Римма Сергеевна попросила помочь на даче. Заготовки, урожай, уборка. Я обещала ей еще в прошлые выходные. – Римма Сергеевна? Опять? А отец подождет? – Мам, я не могу все бросить ради одного дня. Приеду в другой раз, обязательно. В конце концов, день рождения - это просто условности. Передай папе привет от меня. – Алена, послушай... Гудки прервали разговор раньше, чем Виктория успела договорить. Она опустила телефон на колени и посмотрела на Анатолия. Тот спал на диване, укрывшись пледом до самого подбородка. Ему нездоровилось третий день подряд, и

— Дай-ка сюда, — Рита выхватила телефон из рук Даши так резко, что та даже вздрогнула. — Это… это правда он? С этой… с этой женщиной? Даш, скажи, что это фотошоп. Она же... Она же толстая, как ... Даша опустила глаза и тихо кивнула. В горле стоял ком, а в висках стучало: «Ну вот. Наконец-то всё вылезло наружу. Только почему вместо слёз — какое-то странное, почти ледяное спокойствие?» — Рит, я сама только сегодня увидела, — прошептала Даша. — Это правда он... Прости, что вешаю на тебя свои проблемы. Просто… мне больше некому рассказать. — Да ладно, не извиняйся, мы же подруги. — Рита сунула телефон обратно ей в руки, будто он обжигал пальцы. — Ты вообще как? Держишься? Может, пойдём отсюда? Или хочешь, я с ним сама поговорю? — Не надо ни с кем разговаривать, — Даша выдохнула, и этот выдох был похож на освобождение. — Я пять лет ждала, когда этот страх станет реальностью. Знаешь, есть такой парадокс: когда самое страшное случается, становится легче. Потому что больше не надо гадать, не

— Алло, вы вообще в курсе, что у ребёнка уроки закончились четыре часа назад?! — голос в трубке хлестал, будто кнутом. — Продлёнка не резиновая! Мне его куда, в кладовку закрыть? Я вас спрашиваю! Кира замерла с кружкой кофе в руке, так и не сделав глотка. В голове щёлкнуло: «Это не ко мне. Опять кто-то номером ошибся». — Простите, вы не туда попали, — спокойно ответила она, уже собираясь нажать «отбой». — У меня детей нет. — Тётя Кира, это я, Тёма, — вдруг тихо, почти шёпотом, прозвучало в трубке. И в этом шёпоте было столько обиды и усталости, что у Киры внутри что-то дёрнулось, как оголённый провод. — Забери меня, пожалуйста. Я домой хочу и кушать. «Тёма… Тёмочка…» — имя пронеслось в голове, как тревожный сигнал. Кира резко поставила кружку — кофе выплеснулся на стол, но она этого не заметила. Пальцы дрогнули, сжимая телефон. «Как он вообще до меня дозвонился? Откуда мой номер вообще?» — мысли неслись кувырком, сталкиваясь и рассыпаясь. — Я уже еду, слышишь? — голос Киры вдруг ста

— Теть Лен, ну хоть ты помоги! — голос Светки дрожал, срывался на хрип, будто она неделю орала на детей и только сейчас выдохлась. — Пусти на недельку, пока Димка ремонт закончит. Просто чтобы я могла нормально душ принять. Без строительных ведер, краски и без стука в дверь каждые две минуты. Без «мам, где носки», «мам, я хочу сок», «мам, а он меня толкнул»… Лена, стоя у окна с чашкой остывшего чая, медленно кивнула. Она уже знала этот тон. Это не просьба. Это крик отчаяния, когда сил не осталось даже на слёзы. — Приедем в субботу вечером, — торопливо тараторила Светка, будто боялась, что Лена положит трубку. — Димка сказал, что сам довезёт. Он в субботу свободен. Ну, на полдня. Ему тоже надо выдохнуть. У нас ипотека, теть Лен, ты же знаешь. Он работает как проклятый, чтобы мы не вылетели из графика. А дома — трое. И все орут. И ремонт. Я не могу больше... Лена прикрыла глаза. В голове щёлкнуло: «Опять». В прошлом году было то же самое. Только тогда без предупреждения. В пятницу вечер

Она стояла посреди кухни и чувствовала, как плечи сами собой опускаются под этим бесконечным грузом. А потом голос сорвался: — Да ты что, издеваешься?! — крикнула она, и сама себя не узнала: голос был громкий, резкий, будто чужой человек влез в её тело. — Ты взрослая женщина, Марина! Тридцать четыре года! Родить ума хватило, а за квартиру заплатить — нет?! Что за безрукость? Дочь Марина стояла, уставившись на свой носок, который сполз на пятку. Она будто пыталась стать меньше, незаметнее, слиться с обоями. И от этого Лидии становилось только больнее. В соседней комнате внучка Ира возилась с плюшевым медведем — тот всё время падал, и она каждый раз поднимала его, приговаривая: «Ну не падай, ну пожалуйста!» Потом вдруг замерла, прислушавшись к голосам, и, подойдя к двери тоненько спросила: — Мам, вы опять ругаетесь? Марина вздрогнула, будто её ударили. — Нет, солнышко, всё хорошо, — бросила она через плечо, не глядя в сторону дочери. — Иди поиграй. Ира постояла ещё секунду, потом медленн