Одиночество за монитором

- Миш, я к твоей маме не поеду. Я её боюсь уже. Как посмотрит, так у меня уже коленки трясутся... - С чего бы это? - Ну, мне всё время кажется, что она мной недовольна. - Да мы-то её видим всего раз в год, когда в отпуске навещаем. - Вот мне этого раза как раз и хватает до следующего отпуска. Может, ты один её проведаешь? - Света, ну, так нельзя. Договорились же все вместе собраться. Брат с женой аж из Норильска приедет, а я, значит, один буду? Нет уж, собирайся. Недельку потерпишь. Твои вон каждые выходные в гости приходят. - Мои родители тебя любят, ты же сам видишь. А твоя мама ни разу слова доброго мне не сказала. - Так она со всеми неразговорчивая, и со мной тоже. Характер такой, жизнь у неё была негладкая. Давай ссориться не будем, ладно? Недельку потерпишь, потом на юга махнём. Семь дней всего в деревне побудем. Пролетят – ты и не заметишь. И Лёшке в деревне нравится. За курами побегает... ...В деревню к матери Михаила Светлана и вправду ездить не очень любила. Выросла она в г

– Да это разве работа? Ты зарабатываешь две копейки! Хотя что от тебя ждать? Ты же бестолковый, весь в отца пошел, – вздохнула Клавдия Петровна. Даша почувствовала, как внутри все покрывается ледяной коркой. Они сидели в полумраке дорогого ресторана, который Игорь выбрал специально для этого вечера. Его наконец-то назначили руководителем отдела. И вот вместо праздника Даша наблюдала какое-то изощренное, публичное судилище. – Мам, ну почему две копейки? – Игорь попытался перевести все в шутку, но Даша слишком хорошо его знала. Под этой маской легкой иронии скрывался испуганный, сжавшийся до размеров первоклассника мальчик. – Оклад подняли почти вдвое. Да и проектом теперь полностью руковожу я. – Руководишь? Ой, не смеши меня, ради бога, – Клавдия Петровна пренебрежительно фыркнула. – Нашли кому доверить. Повезло тебе, Игорек, просто повезло. Карты так сошлись. С твоей-то извечной косноязычностью и умением совершать глупейшие ошибки на ровном месте – и вдруг начальник. Ты смотри там,

– Денис, твоя сестричка точно доиграется, помяни мое слово, – Алена устало потерла виски, пытаясь избавиться от звенящего напряжения, которое преследовало ее всю последнюю неделю. – Я вчера лично видела Кристину в торговом центре. С каким-то парнем. И это были вообще не дружеские посиделки. Она мужу своему в открытую изменяет, пока тот на двух работах пашет. Денис зажмурился, словно от резкой вспышки света, и вжал голову в плечи. Он всегда так делал, стоило завести разговор о его безупречной семье. – Алена, ну зачем ты опять начинаешь? – влезла в разговор, зашедшая в гости свекровь. – Ты просто спишь и видишь, как бы рассорить нашу семью! Вносишь раздор, наговариваешь на дочку мою! Ничего подобного произойти не может, Кристиночка у нас хорошая, она Павлика любит до беспамятства. А то, что ты там себе напридумывала от зависти – это твои личные проблемы! Алена лишь молча кивнула своим мыслям, понимая, что биться лбом о стену чужого отрицания бесполезно. Она осталась при своем мнении

– Почему Алиса опять играет сама? Тебе настолько безразлично, что с ней происходит? Ну вот что ты за мать, а? Елена Петровна, устроившись в кресле, буравила дочь недовольным взглядом. Анна замерла с тряпкой в руках у книжного стеллажа. Спину тут же сковало привычное напряжение: неприятное, тягучее чувство, которое наваливалось каждый раз, когда мать оказывалась в ее личном пространстве. Она нарочито медленно провела тряпкой по корешку книги, стараясь выиграть эти спасительные секунды, чтобы не сорваться на крик. Ей было жизненно необходимо подавить вспышку гнева. Алиса, не обращая внимания на воцарившуюся тишину, продолжала увлеченно соединять детали конструктора. Ее сосредоточенность была поразительной: крошечные пальцы ловко справлялись с пластиковыми пазами, и весь мир для нее сузился до размеров этого яркого острова из кубиков на ковре. Эта детская автономия всегда раздражала Елену Петровну, которая воспринимала любую самостоятельность внучки как личное оскорбление и доказательс

- Тебе, наверное, художник с бородкой больше подойдёт, - Верка затараторила, едва они отошли от столика, - а мне низенький доктор достанется, ладно? - Да мне всё равно, но представляешь, как этот низенький будет рядом с тобой смотреться? При твоих-то формах… - Ну, и ладно. Противоположности притягиваются, не знаешь разве? А с художником я о чём разговаривать буду? Мне на память только Шишкин приходит, больше я никого не знаю. - Можно подумать, ты в болезнях разбираешься. - Я ими болею периодически, этого достаточно. Ну, пошли обратно, а то они заскучают… ...С Веркой Инна дружила ещё со школы, с ней всегда было весело. Есть полные девушки, которые по поводу своей внешности переживают, но к подруге это, похоже, не относилось вообще. Она была безудержно деятельной, постоянно ввязывалась в какие-то смутные истории, затевала грандиозные по масштабам проекты, и так же масштабно и оглушительно они у неё рушились. Но Верку неудачи не расстраивали, а только раззадоривали. К тридцати годам о

– Повтори, что ты сейчас сказал? – резко спросила Юлия. Артур пожал плечами, всем своим видом показывая: а что тут такого. Юлию от этого движения перекосило сильнее, чем от самих слов. – Ну мне Федя сказал, что зря мы второго родили. Что с одним ребенком было бы намного проще. И я думаю, в этом есть доля правды. Юлия с трудом держала себя в руках. В голове сразу всплыло лицо Федора. Вечно лезет туда, куда его не просят. Вечно рассуждает о чужих семьях так, будто лучше всех знает, кому рожать, как жить и на что тратить деньги. И Артур, взрослый мужик, стоит сейчас и пересказывает этот бред дома. Из соседней комнаты доносилось ровное сопение мальчиков. Паша уснул раньше обычного, весь вечер носился с братом и строил из подушек крепость. Антон тоже отключился быстро, прижав к себе машинку. Юлия подошла к мужу вплотную и тихо прошипела ему в лицо: – И ты решил, что Федя лучше знает нашу семью, чем мы сами? Что его слова имеют больший вес, чем мои или твои, да? Да кто он такой вообще

– Мам, ну я тебя умоляю, ну будь ты хоть каплю помягче! Он же из кожи вон лезет! – шипела Алена почти у самого уха, пока Денис возился у машины, выгружая тяжелые пакеты с продуктами. – Ну сколько можно морозиться? Человек к тебе со всей душой, а ты… Мария Ивановна в ответ шумно фыркнула, поправила сползающий с плеч старый шерстяной платок и, ничего не ответив, развернулась в сторону дома. Внутри все клокотало. «Со всей душой», надо же. А где эта душа была пять лет назад? На каких курортах отлеживалась, пока здесь рушился весь мир? На кухне пахло сушеными травами и немного сыростью – обычный майский запах дачи, которую только-только открыли после зимы. Мария Ивановна принялась перебирать зелень для салата. За окном послышался звонкий смех шестилетней Полины. Девчушка прыгала вокруг отца, а тот, сияющий, подхватил ее на руки, закружил. Со стороны – идеальная картинка. Семья из рекламного буклета. Счастливый отец, обожаемая дочка, довольная жена вон идет, улыбается мужу. От этой идилл

– Дин, ну сколько можно просить? Не трогай мой рабочий ноут, когда пыль протираешь. И зарядку не сворачивай, она оригинальная, бешеных денег стоит. Я ее на свои кровные покупал еще до того, как мы съехались. Сломаешь – мне потом новую искать? Кирилл уткнулся в экран, где бешено мелькали картинки онлайн-игры. Клавиатура трещала под его пальцами. Диана замерла посреди комнаты. Внутри привычно поднялась обида. Опять этот тон. Опять деление на «мое» и «твое», которое всплывало каждый раз, стоило ей сделать что-то не так. – Кир, я просто протерла стол, потому что на нем уже слой пыли лежал, – Диана постаралась говорить спокойно. – И кстати, раз ты заговорил про технику. Мне завтра утром нужно отправить годовой отчет, а мой ноут завис окончательно, даже почту не открывает. Можно я утром посижу за твоим ноутом пару часов? – Не, Дина, исключено, – Кирилл ожесточенно кликнул мышкой, явно проигрывая бой. – У меня там рабочие настройки, куча вкладок открыта, сессия активна. Да и вообще – это

– Ты же пустоцвет, Диана. Три года брака, а в колыбели пусто. Зачем ты такая вообще нужна моему сыну? Только место в его жизни занимаешь. Место той, которая может родить мне внука. Аделина Петровна стояла посреди кухни, небрежно рассматривая интерьер. Она как будто смотрела не на Диану, а сквозь нее. – Мы были у врача, Аделина Петровна. Это долгий процесс, он требует времени. Семен тоже проходит лечение, – Диана вцепилась в край стола, как в спасительный круг. – Врачи? Врачи в нашей стране – это те, кто выкачивает деньги из таких наивных глупышек, как ты, – отрезала свекровь, наконец переведя взгляд на невестку. – Три года, Диана. В нашей семье дети появляются в первый же год. Если их нет, значит, кто-то из супругов бракованный. А учитывая твой блеклый вид и вечную усталость, я ставлю на тебя. – Это не так, – голос Дианы предательски дрогнул. – Это именно так! – Аделина Петровна подошла ближе, понизив голос до вкрадчивого шепота. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь с моим сыном? О

– Ты же не серьезно, Игорь? Скажи мне, что ты шутишь! – потребовала Антонина. Она впилась взглядом в супруга, давая понять, что сейчас лучше обойтись без глупых шуток. У нее и так едва хватало сил на обычные дела, а тут еще чужие проблемы, которые муж тащил прямо в их дом. Игорь мялся, не отвечал сразу, и Тоня все поняла без объяснений. Она не ослышалась. – Тоня, – протянул Игорь. – Ну, понимаешь, у Саши там какая-то накладочка вышла. Они не успели с документами разобраться. И Вера не может с ними поехать. А больше ее оставить не с кем. Тем более, я же ее отец! Что в этом такого? Антонина потерла виски, стараясь успокоиться. Как же ей все это надоело. Их спокойную семейную жизнь постоянно нарушали проблемы Александры. То у нее планы, то срочные дела, то пожар, то потоп. А разбираться со всем должен был бывший муж Игорь, а заодно и Тоня. – В этом ничего «такого» нет, – ответила она мужу. – Просто, если ты не забыл, то все прошлое лето Вера провела у нас. И зимние праздники она с на