Tavria Tavria

Когда в конце 1980‑х и особенно в 1990‑е годы в Германию хлынул поток переселенцев из бывшего СССР, обозначенных в официальных документах как «поздние переселенцы» (Spätaussiedler), коренное население столкнулось с явлением, которое поначалу казалось почти парадоксальным: перед ними были люди, называвшие себя немцами, говорившие на немецком — но при этом во многом «другие». Их манера держаться, бытовые привычки, отношение к труду и даже сам язык нередко ставили местных в тупик. «Русские немцы» удивляли не только тем, что они знали о Германии по рассказам и книгам, но и тем, чего они не знали — и тем, как по‑своему понимали саму идею «быть немцем». Термин «русские немцы» — условный и собирательный: он охватывает потомков немецких колонистов, переселившихся в Российскую империю ещё при Екатерине II, а также их потомков, проживавших в Поволжье, на юге России, в Украине, Казахстане и других республиках СССР. На протяжении столетий эти общины сохраняли язык, религиозные традиции и элементы