Go to the version for people with limited capabilities.
Popular on OK.RU
Расскажи мне о тех, кто устал От безжалостных уличных драм И о храме из разбитых сердец И о тех, кто идет в этот храм....
Для настоящей дружбы не существует границ.
Всем доброй ночи и приятных снов ✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨
Гора Фудзи из самолета
Мурманская область, Хибины, Малый Вудъявр. Фотограф — Виталий Истомин. Спокойной ночи.
7 мая ( 24 апреля по старому стилю) 1906 года Александр Блок написал одно из самых известных стихотворений "НЕЗНАКОМКА" Поэт-символист Владимир Пяст писал в воспоминаниях, что весной 1906 года жизнь Блока была подчинена особому ритуалу: ежедневно, проснувшись и пообедав, он отправлялся на прогулку по окрестностям Петербурга. Во время скитаний по пригородным дорогам поэт открыл для себя «таинственно-будничные» Озерки с небольшим ресторанчиком. Став с определённого момента завсегдатаем этого заведения, Александр Александрович мог часами сидеть в прокуренном зале за бутылкой красного вина. Литератор Георгий Чулков рассказывал, что Озерки — в то время небольшой дачный посёлок под Петербургом — оказались для Александра Александровича необычайно притягательным местом: он любил там «романтически пропадать», «ища забвение в вине». В ту пору Блок считал, что ему необходим новый жизненный опыт, связанный с погружением на «грязное дно жизни». Озерковский ресторан находился неподалёку от вокзала; у поэта там имелось постоянное место у окна, откуда открывался вид на железнодорожную платформу. Весной 1906 года настроение Блока часто совпадало с состоянием героя романа Достоевского «Подросток», — который признавался: «Я люблю иногда от скуки, от ужасной душевной скуки… заходить в разные вот эти клоаки». Впоследствии Александр Александрович пояснял, что придуманная им в Озерках Незнакомка — это «вовсе не просто дама в чёрном платье со страусовыми перьями на шляпе. Это — дьявольский сплав из многих миров, преимущественно синего и лилового». Момент непосредственного создания «Незнакомки» был зафиксирован поэтом Андреем Белым — по его словам, Блок вернулся домой в полночь, «в мятом своём сюртуке, странно серый». На вопрос жены о причинах «окаменелости» он ответил: «Да, Люба, [я] пьяный», после чего вынул из карман листок со строчками: По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух. Позже Александр Александрович пригласил в Озерки своего товарища — сотрудника символистских изданий Евгения Иванова, чтобы показать, при каких обстоятельствах возникла «Незнакомка»: Пошли на озеро, где «скрипят уключины» и «визг женский»... Потом Саша с какой-то нежностью ко мне, как Виргилий к Данте, указывал на «позолоченный» «крендель булочной» на вывеске в кафе. Всё это он показывал с большой любовью, как бы желая ввести меня на тот путь, которым он вёлся в тот вечер, когда появилась Незнакомка. Отзывы и рецензии на «Незнакомку» поступали в основном от людей из окружения поэта. Так, литератор Модест Гофман отмечал, что атмосфера ресторана, описанная в традициях фантастического реализма, напоминает обстановку таких произведений Достоевского, как «Идиот» и «Подросток». Иннокентий Анненский, с одной стороны, указывал на абсурдность и вульгарность воссозданного Блоком пригородного мира с его шлагбаумами, канавами, женским визгом и скрипом уключин на озере; с другой — признавал: «А между тем так ведь и нужно, чтобы вы почувствовали приближение божества». Почти о том же самом писал в своей рецензии и беллетрист Александр Измайлов, для которого загадочность стихотворения была связана с неожиданным сочетанием «неземного с пошлым и грёзы с обыденщиной». По мнению литературоведа Виктора Жирмунского, история про нетрезвого поэта, к которому является Незнакомка, близка к сюжетам новелл Гофмана и Эдгара По, — у их героев по «мере нарастающего опьянения» точно так же «разрушаются обычные грани дневного сознания». Критик-эстет Николай Абрамович обнаружил в стихотворении гоголевский мистицизм, при котором в пустоту и скуку повседневности вдруг «врывается нежное созерцание» поэта. Георгий Чулков, защищая Блока и его «Незнакомку» от нападок тех, кто не понял эфемерности её образа, писал: «Эти «испытанные остряки», и этот «крендель булочной», и эти «загородные дачи» — лишь фантомы и призраки. Этот безумный сон о прекрасной Незнакомке может присниться лишь на развалинах быта. Для символиста остался лишь призрак быта, лишь тёмный кошмар — и надо преодолеть его, чтобы увидеть «берег очарованный и очарованную даль». «НЕЗНАКОМКА» ஜ════════ஜ۩۞۩ஜ════════ஜ По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух, И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух. Вдали, над пылью переулочной, Над скукой загородных дач, Чуть золотится крендель булочной, И раздается детский плач. И каждый вечер, за шлагбаумами, Заламывая котелки, Среди канав гуляют с дамами Испытанные остряки. Над озером скрипят уключины, И раздается женский визг, А в небе, ко всему приученный, Бессмысленно кривится диск. И каждый вечер друг единственный В моем стакане отражен И влагой терпкой и таинственной, Как я, смирен и оглушен. А рядом у соседних столиков Лакеи сонные торчат, И пьяницы с глазами кроликов «In vino Veritas!» кричат. И каждый вечер, в час назначенный, (Иль это только снится мне?) Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне. И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна, Дыша духами и туманами, Она садится у окна. И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука. И странной близостью закованный Смотрю за темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль. Глухие тайны мне поручены, Мне чье-то солнце вручено, И все души моей излучины Пронзило терпкое вино. И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные Цветут на дальнем берегу. В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине.
Илья Глазунов «Незнакомка»(фрагмент) #даты#поэзияблок
«Сурский рубеж. Помни. Знай. Не забывай». Премьера театрализованного представления, посвященного подвигу тыловиков, состоялась в Чебоксарах. В основе сюжета – воспоминания участниц строительства Сурского рубежа. Постановка реализована на грант Главы Чувашии. Идею воплотили в жизнь артисты Чувашгосансамбля. Лучшие фотографии с премьеры – в нашей подборке 👇 #Чувашия #культураЧувашия #сурскийрубеж
История любви.... О ней, тихой, домашней женщине, которая искренне считала себя пожилой в свои почти пятьдесят, два больших писателя напишут почти одновременно. Муж, Николай Заболоцкий, в своем знаменитом «Признании»: Зацелована, околдована, С ветром в поле когда-то обвенчана, Вся ты словно в оковы закована, Драгоценная моя женщина! Не веселая, не печальная, Словно с темного неба сошедшая, Ты и песнь моя обручальная, И звезда моя сумасшедшая. И любимый, Василий Гроссман, в своем романе «Жизнь и судьба»: «... Конечно, он не имел права думать о жене своего друга так, как думал о ней. Он не имел права тосковать по ней. Он не имел права тайно встречаться с ней... Обманывать жену! Обманывать друга! Но он тосковал по ней, мечтал о встречах с ней».
Екатерина Клыкова У Николая Заболоцкого была репутация человека, который не любит женщин. Он всегда говорил, что никогда не женится, что «все они одинаковы», семья – это обуза. Женщин он считал  ненадежными, неверными, коварными существами. С Катей Клыковой встречался четыре года, и все четыре года беспощадно испытывал ее на прочность: уходил навсегда и возвращался, провоцировал, устраивал какие-то проверки.... Когда убедился, что Катя ему подходит, и что да, среди всех плохих женщин есть все-таки одна хорошая, то сделал предложение: «Друг мой милый, родная моя девочка! Если Вы когда-нибудь полюбите меня, я сделаю все, чтобы Вы были счастливы. Пойдемте вместе! Надо покорять жизнь! Надо работать и бороться за самих себя. <...> Любовь моя безысходная, все теперь понял, без Вас — не жизнь. Прошу Вашей руки. Решайте. Когда хотите и как хотите».
Сладенький акробат)
Show more