Михаил Потапенко

В нынешнем году урожай кедровой шишки выдался на диво богатый. Вся таёжная живность, от мала до велика, высыпала на заготовку ореха — лакомства любимого, сытного, спасительного. Старый таёжник-промысловик Спиридон Остафьев, заслышав ещё с осени вести о таком кедровом изобилии, радовался, как дитя малое. И было отчего: на хорошем-то корме и зверушки в тайге держаться будут, не разбегутся по глухим распадкам, не уйдут в неведомые дали. А значит, и охотничий сезон обещался быть удачным, добычливым, полным трофеев и охотничьей удачи. Опытный охотник мог ещё до самой весны, по одной лишь примете, сразу определить, какая осень ожидается. И уж коли на кедраче шишек — завидное обилие, а весна и лето не шибко знойными выдались, не пожгли солнечным жаром молодые завязи, то тут уж наверняка быть ладному промыслу. Спиридон Остафьев, даром что перемалывал уже седьмой десяток лет, всё никак не желал расставаться с родной тайгой. Пенсию он себе, правда, давно заработал — честно, трудовую, за многие г

В нынешнем году урожай кедровой шишки выдался на диво богатый. Вся таёжная живность, от мала до велика, высыпала на заготовку ореха — лакомства любимого, сытного, спасительного. Старый таёжник-промысловик Спиридон Остафьев, заслышав ещё с осени вести о таком кедровом изобилии, радовался, как дитя малое. И было отчего: на хорошем-то корме и зверушки в тайге держаться будут, не разбегутся по глухим распадкам, не уйдут в неведомые дали. А значит, и охотничий сезон обещался быть удачным, добычливым, полным трофеев и охотничьей удачи. Опытный охотник мог ещё до самой весны, по одной лишь примете, сразу определить, какая осень ожидается. И уж коли на кедраче шишек — завидное обилие, а весна и лето не шибко знойными выдались, не пожгли солнечным жаром молодые завязи, то тут уж наверняка быть ладному промыслу. Спиридон Остафьев, даром что перемалывал уже седьмой десяток лет, всё никак не желал расставаться с родной тайгой. Пенсию он себе, правда, давно заработал — честно, трудовую, за многие г

В нынешнем году урожай кедровой шишки выдался на диво богатый. Вся таёжная живность, от мала до велика, высыпала на заготовку ореха — лакомства любимого, сытного, спасительного. Старый таёжник-промысловик Спиридон Остафьев, заслышав ещё с осени вести о таком кедровом изобилии, радовался, как дитя малое. И было отчего: на хорошем-то корме и зверушки в тайге держаться будут, не разбегутся по глухим распадкам, не уйдут в неведомые дали. А значит, и охотничий сезон обещался быть удачным, добычливым, полным трофеев и охотничьей удачи. Опытный охотник мог ещё до самой весны, по одной лишь примете, сразу определить, какая осень ожидается. И уж коли на кедраче шишек — завидное обилие, а весна и лето не шибко знойными выдались, не пожгли солнечным жаром молодые завязи, то тут уж наверняка быть ладному промыслу. Спиридон Остафьев, даром что перемалывал уже седьмой десяток лет, всё никак не желал расставаться с родной тайгой. Пенсию он себе, правда, давно заработал — честно, трудовую, за многие г