Константин Бабуцкий

Вы когда-нибудь видели фотографии летних дорог сорок первого года? Не те, парадные, что печатают в юбилейных альбомах, а настоящие, снятые немецкими интендантами или нашими отступающими военкорами. Бесконечные пыльные ленты, обочины которых забиты брошенной техникой. И среди обгоревших грузовиков и разбитых пушек то тут, то там возвышаются они. Тридцатьчетверки. Те самые легендарные машины, о которых нам с детства твердили как о «лучшем танке Второй мировой». Глядя на эти снимки, любой нормальный человек, не лишенный критического мышления, задается одним неудобным вопросом. Если у нас был такой великолепный, неуязвимый, технически совершенный танк, который превосходил немецкие «панцири» по всем статьям, то почему мы драпали до самой Москвы? Почему эти стальные монстры не раздавили вермахт еще где-нибудь под Минском или Киевом? Давайте отложим в сторону ура-патриотические методички и поговорим как взрослые люди. Я историк, а не пропагандист, и мне всегда было больно смотреть, как реальн