Людмила Флорика

Двадцать один сорок. Я посмотрела на часы и поймала себя на том, что уже двадцать минут не шевелюсь. Гарнитура лежала рядом. Чёрный провод аккуратно свёрнут. Экран телефона погашен. Всё как обычно – ночная смена в центре психологической помощи, пустой коридор за стеклянной дверью, кофе в термосе, который я забыла открыть. Но я не работала. Я ждала. Одиннадцать месяцев, сорок семь сред подряд, я ждала этого звонка. Не имела права ждать – он был просто абонент, один из сотен голосов, которые я выслушивала за смену. Но я ждала. *** Он позвонил впервые в ноябре прошлого года. Среда, ночная смена. Я только вернулась после перерыва, ещё не надела гарнитуру, когда телефон зазвонил. – Линия доверия, – сказала я. – Слушаю вас. Молчание. Я уже хотела повторить, когда услышала голос. – Я не знаю, зачем звоню. Низкий, с хрипотцой. Будто простуженный, но это была не простуда. Это было что-то тяжелее – три года нести то, что не положить. – Ничего, – ответила я. – Можете просто говорить. Или молчать.