Психология

Кто жил в моей квартире? Думала я не замечу

— Признавайся! Кто был в моей квартире, пока меня не было? — я почти прошипела этот вопрос, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Моя рука сжимала телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.
На том конце провода повисла тяжелая, липкая тишина. Я слышала лишь нервное дыхание собственной дочери, которое выдавало её с головой лучше любых слов.
Но давайте отмотаем время немного назад. Туда, где эта история только начиналась, и где я еще верила, что воспитала порядочного человека.
Всё началось в тот пасмурный октябрьский вечер, когда я собрала семью за ужином. На столе дымилась запеченная утка с яблоками — мое фирменное блюдо, кот

«Икру ели вы, а платить мне?» Я отказалась делить чек 1 января

— Марина, ну не будь ты такой занудой! Новый год же! Один раз живем!
Тетя Света с размаху кинула в продуктовую тележку три бутылки виски. Я присмотрелась к этикетке. Двенадцатилетний односолодовый. Цена каждой бутылки — как половина моей зимней куртки.
Мы стояли посреди огромного гипермаркета 30 декабря. Вокруг царила предпраздничная истерия: люди скупали горошек, мандарины и майонез ведрами.
Наша «делегация» состояла из меня, моего мужа Олега, тети Светы (маминой сестры) и ее мужа, дяди Бори.
— Тетя Света, — осторожно начала я. — Мы же договаривались. Бюджетный стол. Обычное шампанское, водка, салаты, курица. Этот виски с

Ждут шикарные подарки от меня, а сами дарят ерунду! Вернула родне их же хлам.

— Девушка, вы уверены, что хотите пробить именно этот набор? — кассирша, женщина с высокой прической и уставшим взглядом, держала сканер над штрих-кодом, словно пистолет у виска. — Он стоит тридцать восемь тысяч. У нас возврата на коллекционные серии нет, если вскроете пломбы.
Алина судорожно сглотнула, глядя на огромную коробку «Звездных войн». Тридцать восемь. Почти вся её премия за квартал.
— Да, — голос предательски дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Да, я уверена. Племянник мечтает о нем уже полгода. Пробивайте.
— Ну, хозяин — барин, — хмыкнула продавщица, и аппарат издал пронзительный писк, к

Ой, а что вы пришли? Какие гости 1-го января? Идите домой, ребята

— А этот соус... это брусничный? Леночка, ну ты даёшь! Я бы в жизни так не заморачивалась. Слушай, а дай-ка мне ещё кусок утки, только ножку, там мясо пожирнее!
Этот голос, чавкающий и громкий, казалось, разрезал хрустальную тишину их идеального вечера на мелкие, грязные осколки.
Елена сидела, вцепившись пальцами в край белоснежной скатерти так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела, как жир с утиной ножки капает на её новую дубовую столешницу, но не могла выдавить из себя ни слова.
А начиналось всё совсем иначе. Этот Новый год должен был стать не просто праздником, а символом их новой жизни.
За три часа до катастро

"Бабушку брать на Новый год не будем. Она только мешает!"

Родня уехала на Новый год. А утром узнали, что лишилась квартиры
— Бабушку брать не будем, она старая, только настроение испортит!
— Ну что, давайте решать, куда деваем маму? — дядя Боря барабанил толстыми пальцами по полированному столу, нервно поглядывая на часы.
Семейный совет был в самом разгаре. На календаре краснело двадцать восьмое декабря. За окном падал пушистый снег, город стоял в предновогодних пробках, люди тащили елки и пакеты с подарками. А в квартире моих родителей, в душной гостиной, собрался «ближний круг»: папа с мамой, дядя Боря (папин старший брат) со своей женой Ириной и я, Лена.
На повестке дня стоял один,

"Забирай продукты, мы уезжаем! В Новогоднюю ночь я не прислуга"

— Сереж, ну не влезает она боком! — выдохнула Марина, поправляя выбившийся из-под шапки локон.
Ледяной ветер бил в лицо, заставляя щуриться, пока Марина пыталась утрамбовать объемную коробку с елочными игрушками в багажник внедорожника.
— Может, в салон заберем? Там же стеклянные шары, еще с советских времен остались, жалко будет, если побьются.
Сергей подошел сзади, мягко отстранил жену и одним уверенным движением переставил сумки с продуктами, освобождая идеальную нишу для коробки.
— Все влезет, Мариш. Я в тетрис в детстве играл профессионально, — он подмигнул ей, но в уголках его глаз залегли тени усталости. — Садись в

Ты купил такое дорогой подарок матери? Она просто обязана отдать его мне!

— Ника, может быть, тебе положить салат с креветками? — мягко спросила Елена Сергеевна, стараясь, чтобы голос звучал радушно. — Я знаю, ты любишь, специально купила тот соус, который тебе нравится.
Вероника, не отрывая глаз от экрана, лениво протянула:
— Елена Сергеевна, я же говорила, что на диете. Майонез, соусы — это всё прошлый век. Я буду только нарезку и брют.
За окном бушевала настоящая декабрьская вьюга. Ветер швырял горсти колючего снега в оконные стекла, завывал в печной трубе, словно пытаясь прорваться внутрь, в тепло и уют просторного загородного дома. Но здесь, в гостиной, царил другой мир — мир запа

Тест на человечность

— Ты издеваешься? Я сказала, что не надену бахилы в салоне за пять миллионов! И вообще, зачем мы поперлись в эту глушь в такой буран?
Карина резко отвернулась к окну, демонстративно скрестив руки на груди. Тонкая ткань дизайнерского платья, скрытая под распахнутой шубой из рыси, натянулась.
Андрей тяжело вздохнул, крепче сжимая руль. «Гелендваген» уверенно рассекал снежную кашу, но видимость была почти нулевой. Метель, разыгравшаяся полчаса назад, превратила загородную трассу в белый коридор без начала и конца.
— Карина, прошу тебя, успокойся. Это Рождество. Мои родители очень ждут нас. Отец редко бывает в стране, ты же знаешь. Это единственный шанс познакомить вас

«Посидишь на кухне, мест не хватает», — заявила свекровь. А я накрывала стол для гостей одна

— Алина! Ну что ты там возишься? — голос Галины Петровны, звонкий и требовательный, долетел из гостиной. — У нас гости будут через два часа, а у тебя нарезка еще не разложена!
Запах запекаемого гуся был густым, плотным, он пропитывал, казалось, даже обои в прихожей, но для Алины он пах не праздником, а бесконечной усталостью. Часы на стене показывали половину пятого вечера.
Тридцать первое декабря. День, когда вся страна режет салаты под «Иронию судьбы», а Алина чувствовала себя так, словно отработала две смены на заводе.
Алина вытерла тыльной стороной ладони пот со лба, оставив мучной след.
—

"Не надо было к нам ехать на Новый год! Мы не приглашали! Уезжайте обратно!"

— Я больше не могу, Кирилл. Просто физически не могу. Посмотри на мои руки. Они дрожат.
Елена сидела на полу посреди кухни, прислонившись спиной к холодному фасаду посудомоечной машины.
Вокруг неё возвышались бастионы из грязной посуды: тарелки с засохшим соусом, бокалы с липкими ободками от шампанского, салатники с остатками заветренного оливье.
Было три часа ночи первого января 2024 года.
В гостиной, за стеной, храпел муж сестры Кирилла, а сама сестра, Ирина, громко говорила во сне. Свекровь, Галина Петровна, заняла детскую, вытеснив внучек к родителям, и теперь в спальне Елены и Кирилла было не продохнуть