Татьяна Чернова(Нотова)

Игорь сидел в машине, уткнувшись лбом в руль, и слушал, как дождь барабанит по крыше. Дворники давно замерли, стекло запотело, и мир снаружи превратился в размытое, серое пятно. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он вылетел из подъезда, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла. Полчаса? Час? Больше? В висках стучало, в горле стоял ком, а перед глазами, как заезженная плёнка, прокручивалась одна и та же картина: он, сорокалетний мужик, орёт на свою мать. На свою старенькую, беспомощную мать, которая даже не пыталась оправдываться. Которая просто стояла, прижав руки к груди, и молча смотрела на него. И в её глазах — он отчётливо это помнил — не было ни обиды, ни гнева. Только боль. И любовь. Та самая безусловная материнская любовь, которая терпит всё. Как же так вышло? С чего началось? Из-за какой-то ерунды — как всегда. Разбитая чашка. Старая, с отбитой ручкой, которую мать хранила уже лет тридцать, потому что это была последняя вещь, купленная ещё отцом перед смертью.