ღ ОБРАТНАЯ СТОРОНА МЕДАЛИ ღ

МАТЕРИАЛЬНА ЛИ МЫСЛЬ? ИЛИ ГИМН РУКАМ

Во время революции общество можно сравнить с бурным морем, а во время реакции – со стоячим болотом. В революционную эпоху вихрь событий похож на страшный, сокрушительный ураган. Но этот ураган освежает воздух, сметает весь старый хлам, который веками разлагался и отравлял общество. Во время реакции всё наоборот. Бури нет, с виду тишина. Но под тишиной, под неподвижной болотной плёнкой – рай для всяческой гнили и падали, разложения и смрада. Временно победивший контрреволюционный класс, точь-в-точь как мертвец, вылезший из гроба, роняет куски гнилого мяса и распространяет вокруг себя трупную отраву. Вместе с ним на время возвращаются к жизни и торжествуют самые реакционные воззрения и самые мракобесные теории. В революционную эпоху в философии победно шагает материализм – знамя революционного класса. В эпоху реакции расцветают пышным цветом всякого рода философский идеализм, обскурантизм, мракобесие и поповщина – именно потому, что они служат контрреволюционному классу, помогают ему продлить свою власть. В наше время, время буржуазной реакции, мы можем убедиться в этом воочию. Достаточно открыть обычную городскую газету – и в глаза вам бросится множество объявлений о местных экстрасенсах, ясновидящих, гадалках, целителях и магах. Совершенно серьёзно печатается бред о снятии венцов безбрачия, отворотах и приворотах, белой, чёрной и серо-буро-малиновой магии. Короче, всяческая дурь, над которой советские люди могли только смеяться, – теперь российскому обывателю подаётся как лакомое блюдо, и обыватель глотает эту вонючую гниль и не морщится. Что особенно важно – нередко поповщина теперь действует не прямо, а старается прикрываться наукой (хотя нет ничего более противоположного и враждебного, чем наука и религия). Поповщина ищет себе поддержку в лагере буржуазных учёных. И она находит такую поддержку. Дипломированные лакеи господствующего класса – среди них даже есть доктора, доценты и профессора – охотно, с готовностью услуживают попам. Эти слуги поповщины в учёных мантиях используют авторитет науки, пытаются протаскивать под видом научных воззрений мракобесие и обывательскую пошлятину. Вот наш Катасонов – поп под вывеской «профессора» и «доктора экономических наук» – плетёт нам россказни о «православной экономике», которая не является ни капиталистической, ни социалистической, а именно – «православной». (Как будто бы возможно, чтобы современная экономика не была капиталистической или социалистической, то есть, не базировалась на основе частной или общественной собственности!). А вот западный обскурантист, американец, такой же поп под видом учёного, – с помощью квантовой физики пытается доказать бессмертие души, загробную жизнь и существование параллельных вселенных: «В США физик-теоретик Роберт Ланца из Университета Wake Forest в Северной Каролине доказывает существование жизни «после смерти» с помощью квантовой физики… Ланца обращается к теории о существовании параллельных вселенных, в которых события происходят синхронно, однако по-разному. Учёный утверждает, что смерть не является окончательным завершением жизни, а скорее всего переходом в другой параллельный мир, где её нет. В качестве доказательства своей гипотезы Ланца обратился к квантовой физике и интерференционному эксперименту Юнга, который доказывает, что свет – это волна, и позволяет измерить её длину. Во время эксперимента свет из одного источника проходит одновременно через два отверстия в препятствии. При прохождении через отверстия одна волна делится на две, после чего за препятствием они накладываются, делая участок света более ярким. А там, где волны не накладываются, – более тусклым. По словам учёного, как и в эксперименте со светом, именно жизнь может творить Вселенную, а не наоборот, и, проходя через смерть, продолжать своё существование». Посмотрите только, до чего додумался этот американский мракобес в своём стремлении удружить поповщине! Он использует (пытается использовать, и очень неуклюже) опыт Юнга с двумя источниками света. Юнг проводил свой опыт в 1803 году, чтобы разрешить научный спор – что такое свет: волна или частицы (волновая и корпускулярная теория). Тогда Юнг использовал свой опыт, чтобы доказать, что свет есть волна. Впоследствии же физика установила: да, свет есть волна, но волна эта тоже состоит из частиц, это волна материальных частиц, нейтронов и фотонов, которые излучает источник света, светящееся тело. Таким образом утвердился «корпускулярно-волновой дуализм». То есть, утвердилась вполне материалистическая теория, которая показывает, что свет состоит из материальных частиц и всегда имеет материальный источник. И вот теперь, через двести с лишним лет, обскурантист, дипломированный лакей буржуазии, «учёный» осёл Ланца додумался до того, чтобы с помощью этого опыта протаскивать идеализм! Чтобы с бухты-барахты, притянув за уши опыт Юнга, «доказать», будто «жизнь творит Вселенную, а не наоборот». Что это значит? Это значит, что есть какая-то жизнь, которая существовала прежде Вселенной (то есть, прежде материи, потому что Вселенная – это движущаяся и изменяющаяся материя), какая-то жизнь без материи, и именно эта «жизнь» и создала Вселенную, то есть, материю. К чему клонит Ланца, объяснять не нужно, – к откровенной и махровой поповщине. Ведь эта самая «жизнь», которая якобы существует без материи, до материи и творит материю – на поповском языке называется «бог». Коллега Ланцы (коллега по обскурантизму и шарлатанству, а не по науке) Фред Алан Вольф (он даже «профессор»!) несёт такую же чушь, и опять-таки мошеннически используя авторитет науки: «Я полагаю, что открытия в области квантовой физики всё больше поддерживают точку зрения Платона, согласно учению которого имеется иная, более совершенная нематериальная реальность. Имеются доказательства наличия нематериальной, нефизической Вселенной, абсолютно реальной, пусть и недоступной для ясного восприятия наших органов чувств и научных инструментов. Если мы рассмотрим внетелесный опыт, путешествия шаманов, осознанные сновидения также, несмотря на то, что они не могут быть воспроизведены в строго научном смысле, указывают на наличие нематериальных измерений реальности». Глядите – Вольф даже заткнул за пояс своего единомышленника Ланцу! Если Ланца для обоснования своей поповщины ссылался на опыт Юнга, как-то пытался прикрываться наукой – то Вольф уже пустился во все тяжкие и смело привел в доказательство «путешествия» шаманов и сновидения! Странно, что он не сослался на белую горячку у пьяниц, на галлюцинации и бред сумасшедших. Впрочем, другой рыцарь обскурантизма, некий Джон Бокрис (тоже, разумеется, «профессор») – поправил дело. Он издал книгу «Новая парадигма физики» и там всерьёз обсуждает «околосмертные переживания, внетелесный опыт, медиумизм, реинкарнацию, призраки, одержимость, дистанционное исцеление и другие феномены». Четвёртый мракобес, некий доктор Амит Госвами (тоже «профессор» физики, хотя и бывший) – написал книгу «Физика душ. Квантовая теория о жизни, смерти, бессмертии и реинкарнации». В ней он – ну, конечно! – требует «определять как первичную реальность именно сознание, а не материю». Как видим, среди дипломированных холуёв буржуазии достаточно защитников поповщины, и многие из поповствующих даже торжественно именуются докторами и профессорами. И вот – все эти попы в профессорских мантиях, все эти обскуранты под видом учёных ныне объявляют крестовый поход материализму. Все эти вороны скопом каркают, что «материалистическая наука по своей сути неполна и не может объяснить все имеющиеся результаты». Хор мракобесов требует принять новую научную парадигму, которая включает в себя психические феномены, а также множественность вселенных и жизнь «после смерти». То есть, по сути – обнаглевшие мракобесы уже требуют, чтобы наука официально превратилась в поповщину или чтобы поповщине был присвоен официальный статус науки. Мракобесие воспрянуло духом и пошло в атаку на материализм. Буржуазная реакция, пользуясь временным поражением рабочего класса, идёт в наступление на всех фронтах – на экономическом, политическом и идеологическом. В экономике она доводит до крайних пределов эксплуатацию и грабёж рабочих, в политике всё откровенней плюёт на провозглашаемую ею демократию и переходит к методам диктатуры. А на фронте идеологии она ведёт самую настоящую, бешеную войну против идеологии рабочего класса – против марксизма, против диалектического материализма. Огромная армия буржуазных идеологов, мобилизованная и щедро оплаченная капиталистами, ведёт эту войну неустанно, ежеминутно, изо дня в день. Три мощнейших отряда у этой армии. Один из них – так называемая «творческая интеллигенция» (та, что не «мозг нации», а совсем наоборот), которая методами искусства пропагандирует буржуазный образ жизни, внедряет в общество буржуазную идеологию, развращает его буржуазными «ценностями» и тем самым подчиняет капиталистам. Два других ударных отряда буржуазной идеологической армии – во-первых, попы, а, во-вторых – буржуазные учёные, идеологи господствующего класса. Все попы и большая часть буржуазных учёных – враги материализма (и абсолютно все – враги диалектического материализма). Только попы этого не скрывают, по старинке вещают про личного бога, про сотворение мира, про рай и ад, заставляют своих клиентов креститься и прикладываться к иконам, суют им под нос мощи и просфирки. То есть – действуют откровенными, примитивными, средневековыми методами. А учёные холуи капиталистов действуют более прикрыто и тонко – маскируют свой идеализм под науку. Расчёт тут совершенно верный. Для более простых, малообразованных, философски нетребовательных людей сгодятся и средневековые методы, откровенная поповщина. А вот для людей более образованных и требовательных в интеллектуальном отношении прямое средневековье, грубая поповщина уже «не прокатит». Им надо преподнести мракобесие в более тонком, замаскированным виде, под каким-нибудь интеллектуальным соусом. И вот тут выходят на сцену попы в профессорских мантиях – лжеучёные, которые протаскивают поповщину, причесав и принарядив её «под науку». В сущности, буржуазные учёные-идеалисты напрямую помогают попам. Поповщина под видом науки – мостик к настоящей, неприкрытой поповщине, открытая дверь для неё. Попы под маской учёных – лазутчики настоящих попов, завлекатели добычи для них. Они должны своими псевдонаучными доводами пробивать брешь в материалистическом сознании – а в эту брешь уже не замедлит ворваться откровенная, неприкрытая поповщина. *** Всякая реакция – промежуток между двумя революциями. Всякий спад революционного движения – подготовка к новому подъёму. Мы теперь находимся в периоде временного спада революционного движения – в периоде подготовки сил рабочего класса для нового подъёма. Поэтому теперь огромное значение приобретает борьба на уровне идеологии, на уровне мировоззрения. Оба враждебных класса – и буржуазия, и пролетариат – готовятся к новой решительной схватке. Решительная, открытая схватка пока ещё не началась. И вот как раз теперь они куют, подготавливают, совершенствуют своё идеологическое оружие. По этой причине для нас теперь, в момент спада революционного движения, особенно важно совершенствовать своё мировоззрение, мировоззрение диалектического материализма – своё идеологическое оружие. Не на последнем месте для нас стоит – выработать приёмы борьбы с философской реакцией, с идеализмом и поповщиной, научиться разоблачать их ложь, научиться объяснять себе и другим, куда эта ложь ведёт и как она служит нашим врагам. С этой целью мы рассмотрим здесь одну уловку современной прикрытой, «научной» поповщины. Мы постараемся разобрать утверждение, которое ныне очень популярно в среде обывателей. Его особенно охотно повторяют наши прикрытые попы – всевозможные профессоры кислых щей, якобы физики, якобы философы, якобы психологи. А также разных мастей оккультисты, эзотерики, и прочая шарлатанская публика. *** «Мысли материальны! Это уже доказано наукой на 146%! Если вы чего-то очень сильно хотите – то так и будет. Мысль способна творить чудеса! Только надо сильно хотеть и твёрдо верить, что желание сбудется, – и оно непременно сбудется!» Кто не слыхал эти пошлости, которые нам теперь часто преподносят с экранов телевизоров (в якобы «научных» передачах) и со страниц журналов (которые тоже якобы раскрывают самые глубокие загадки мира)? Эта пошлятина очень нравится нашему буржуазному обывателю. И понятно, почему. Ведь в этом утверждении скрыто обещание – что он все, чего захочет, сможет получить чудом, без труда, без жертв, одной только «материализацией мысли». Обывателя, с его паразитической психологией, это вполне устраивает. Кроме того – чем бессильней человек, тем более он готов ухватиться за чудо. В капиталистическом обществе, основанном на эксплуатации и неравенстве, на конкуренции, взаимном пожирании, – человек остро чувствует враждебность общества к себе, отсутствие поддержки и заботы со стороны этого общества, а значит – своё бессилие, неспособность воплотить свои желания в жизнь. Поэтому он и хватается за «материализацию мысли». По сути, надежда на материализацию мысли ничем не отличается от надежды на молитву, на бога. И там, и тут человек чувствует невозможность добиться желаемого своими силами, не надеется и на помощь общества – и потому рассчитывает на чудо. В первом случае он надеется, что его желание само по себе материализуется, а во-втором – что некая потусторонняя сила услышит желание, высказанное в молитве, и «материализует» его, даст желаемое. Как мы смотрим на это утверждение? Как на пошлую и вредную идеалистическую чушь, как на хитрую уловку, которая широко открывает дверь поповщине. Оно внушает, что наша мысль, желание, чувство, словом, наше сознание – может само по себе, непосредственно, без помощи материи воздействовать на мир, на объективную реальность. То есть, что сознание представляет из себя некую силу, которая способна выходить за пределы мозга, отделяться от мозга, существовать без него. А отсюда рукой подать до другого вывода – что для сознания мозг вовсе и не нужен, что сознание может появиться и без мозга, что оно существовало, когда мозга не было, и будет существовать, когда мозга уже не будет. Дальше уже как по маслу катимся к откровенной поповщине. Это сознание, которое не нуждается в материи, существует вне материи и до материи, – ещё вдобавок может и воздействовать на неё, изменять её по своему желанию. Отсюда прямая аналогия с другим сознанием, которое тоже, по уверениям попов, не нуждается ни в какой материи и существовало до всякой материи. И даже будто бы само же и создало весь материальный мир и теперь этим миром единовластно управляет. Как это «сознание» у попов называется, мы все знаем – «бог». То есть, если мы примем тезис о сознании, которое воздействует на окружающий мир непосредственно, без помощи материи, – мы тем самым уже приняли весь поповский вздор, приняли веру в бога, жизнь после смерти, загробный мир и всё такое прочее. Что такое сознание? Это способность человека познавать мир, отражать в своём мозгу окружающую действительность. Для чего человеку дано сознание, способность познавать мир? Для того, чтобы этот мир преобразовывать. Если бы человеку не требовалось преобразовывать мир – то ему бы не нужен был и разум. Если бы человек был неспособен преобразовывать мир – то тогда и способность познавать мир была бы совершенно бесполезной, то есть – ненужной. С другой стороны – без разума, без сознания человек не мог бы осознанно преобразовывать мир. То есть – способность человека познавать мир является частью способности его осознанно преобразовывать. Наше сознание, наш разум – является орудием для осознанного преобразования мира, для целенаправленного изменения окружающей нас действительности. Однако наше сознание неспособно изменять мир напрямую, непосредственно, без участия материи. Мы можем с помощью нашего сознания изменять окружающий мир – но только через материю и единственно через материю. Возьмём самый великолепный разум, с самым прекрасным, верным, глубоким отражением действительности и самыми гениальными идеями, как эту действительность изменить во благо человечеству. Но если у этого разума нет в подчинении материальных рычагов для передачи и осуществления своих идей – то он абсолютно бессилен. Все его гениальные идеи не выйдут за пределы его сознания. Они так и останутся под его черепной коробкой, и там и умрут, не принеся никому ни малейшей пользы, не оказав ровно никакого воздействия на окружающую действительность. Для того, чтобы разум мог воздействовать на окружающую действительность, у него в подчинении непременно должны быть руки – главный человеческий инструмент воздействия на природу. Ему нужны ноги – которые помогут приблизиться к тому объекту природы, который следует преобразовать. Ему нужны глаза, которые будут следить за работой рук и направлять её. Ему нужен слуховой и речевой аппарат для общения с людьми, с кем он вместе занимается преобразованием природы – ибо дело сознательного преобразования природы, сознательного изменения действительности – это всегда дело общественное. Оно нужно не одному человеку – а обществу, группе людей, и всегда осуществляется обществом, группой людей. Конечно, человек может воплотить свою идею не непосредственно сам, не непосредственно своими руками – а через других людей, руками других людей, объяснив им, что делать, написав для них инструкции, начертив чертежи. Но это не отменяет того факта, что для изменения природы, для воздействия на природу все равно нужны материальные человеческие руки – пусть не руки изобретателя идеи, а руки других людей, которым поручено воплотить её в жизнь (или механические руки машин, которые тоже были сделаны человеческими руками). Кроме того, и сам создатель идеи, для того, чтобы передать свою идею другим, – должен использовать материальные средства. Без помощи материи человек никак, абсолютно никаким образом не сможет свою идею передать другим людям. Для передачи своей идеи он в любом случае использует материю. Если он рассказывает о своей идее – то он при этом использует свой материальный речевой аппарат – губы, язык, голосовые связки. При их помощи он воздействует на материальный воздух, создает колебания воздуха – звуковые волны – и эти звуковые волны улавливаются материальным слуховым аппаратом других людей. А эти люди потом своими материальными руками воплощают идею в жизнь, изменяют окружающий мир. Если человек излагает свою идею письменно, пишет план, создаёт таблицу, чертит чертёж – то он опять-таки использует свои руки – материю; бумагу, ручку, карандаш, чернила, экран компьютера, клавиатуру – опять материю. И другие люди воспринимают план, чертеж или таблицу глазами – материей, и воплощают в жизнь, как уже было сказано, руками – опять и опять материей. Если человек не может ни говорить, ни писать, если у него нет языка и рук – передать свою идею другим людям он не может. Сделать так, чтобы его идея каким-то чудом, без помощи материи, вдруг оказалась в мозгу другого человека, – не под силу никому в мире. Но могут нам сказать – как же так случалось в истории, что нередко одна и та же идея приходила в голову разным людям? Например – в течение всего XIX века изобретатели разных стран активно пытались создавать летательные аппараты – дирижабли, планёры, позже – самолёты. Во второй половине XIX века энтузиасты аэродинамики смогли создать более или менее эффективные модели летающих аппаратов тяжелее воздуха, то есть – самолётов. Причём приблизительно одинаковых успехов в авиастроении почти одновременно и независимо друг от друга добивались учёные из разных стран. Другой пример – до Маркса, до создания научного социализма – множество учёных-социологов и политических писателей разных стран, не знакомые друг с другом, независимо друг от друга, стали развивать идеи утопического социализма. В чём же дело? Разумеется, тут дело не в том, что эти учёные без помощи материи передавали друг другу идеи на расстоянии, не в том, что идея будто бы способна отделиться от мозга и перелететь из одной головы в другую, или что она сама по себе существует как некий предвечный свет и озаряет, если ей это вздумается, в одно время головы разных людей. Такую смехотворную чушь мы оставим попам и их верным слугам – учёным-идеалистам. Мы – материалисты-диалектики и прекрасно знаем, что дело тут в другом – в уровне общего развития человечества. Человечество веками, с самых ранних времён, мечтало подняться в воздух, летать наподобие птиц. В древнегреческом мифе о Дедале и Икаре, поднявшихся в небо на крыльях из воска, воплотилась эта древняя мечта человечества. А может быть, и не только мечта – но и одна из первых человеческих попыток смастерить приспособление, позволяющее подняться в небо. Может быть, прообразами Дедала и Икара стали действительные люди – смельчаки и мечтатели, которые попробовали летать на самодельных крыльях. От этой мечты человечество никогда не отступало. Есть свидетельство, что делались попытки создать летательные аппараты в Древнем Китае, в Османской Империи, в Италии времён Возрождения. К началу XIX века человечество дошло до такого уровня развития, накопило такие научные знания, в том числе и в аэродинамике, – что изобретение летательного аппарата тяжелее воздуха, который способен совершать полёты на дальние расстояния и быть полностью управляемым, – стало возможным. Уже ясно было, какие громадные возможности даст авиация человечеству, уже было понятно, что она необходима для его дальнейшего развития. Короче говоря – овладение небом, создание авиации для человечества стало и возможным, и необходимым. Теперь изысканиями в области аэродинамики занималось огромное количество учёных, изобретателей, энтузиастов в разных странах. Все они, естественно, использовали все прежние достижения в области аэродинамики, которые уже стали достоянием не одной какой-то страны, а всей мировой науки. Поэтому совершенно понятно – что многие из них в разных странах, независимо друг от друга, делали примерно одинаковые открытия. То же самое и с появлением в разных странах учений утопического социализма. Человечество всегда мечтало о разумном и справедливом обществе, об обществе идеальных граждан. Разумеется, представители разных классов представляли себе это общество по-разному. Например, представитель рабовладельческой аристократии, древнегреческий философ Платон в качестве такого идеального общества обрисовал аристократическую республику, в которой существует жестокое деление на сословия-касты и вся власть принадлежит неким мудрецам-аристократам. Позже, с зарождением и развитием капитализма, многие философы и социологи стали понимать, что угнетение и несправедливость в обществе происходит от наличия противоположных классов, класса имущих и неимущих, от наличия частной собственности. Они мечтали устранить этот источник зла, создать справедливое и солидарное общество на основе равенства и общности имущества. Но они не знали, как это сделать, не понимали, какая сила и каким путём способна это осуществить. Поэтому все они создавали утопические учения – утопический социализм. Учения утопического социализма в той или иной форме возникали в Англии (Томас Мор, Роберт Оуэн), в Италии (Кампанелла), во Франции (Сен-Симон, Фурье), в Германии (Томас Мюнцер, Вейтлинг), а также в Азии (Сунь Ятсен в Китае) и Африке. Лишь в более поздний период капиталистического развития, когда на историческую арену вышел пролетариат и повёл активную борьбу против буржуазии, стало ясно, что именно он – та сила, которой предстоит переустроить общество и создать новый общественный строй. Именно тогда создание коммунизма как науки, научного коммунизма, стало возможным, и не просто возможным, а необходимым и неизбежным. И это учение было создано. Основоположниками его стали два гениальных учёных – Маркс и Энгельс. Кстати, и Маркс, и Энгельс, ещё до своей встречи и совместной работы, отдельно, независимо друг от друга, каждый своим путём – но шли к одной цели – к выработке диалектико-материалистического мировоззрения. Сдружившись, объединив свои умственные силы, они пошли этим путём быстрее и успешней. Как мы видим, причина того, что одни и те же идеи приходили к разным учёным, всецело материальна. Просто общество достигало такого уровня, когда эти идеи уже не могли не появиться, потому что отражали его потребности и соответствовали его возможностям. По библейской легенде, Христос сказал своим ученикам: «Если вы обладаете верой хотя бы с горчичное зерно – то вы сможете приказать горе сдвинуться с места, и гора по вашему приказанию сдвинется». На самом деле, какой бы верой ни обладал человек – если он не задействует материю (или, иначе говоря, если он не подкрепит веру делом) – то, конечно, никаких гор он с места не сдвинет. Он может напрягать свою мысль так, что вспухнет голова, может сойти с ума от напряжения, пытаясь сдвинуть горы силой своей веры. Но это ровно ни к чему не приведёт. Не только горы от этого не сдвинутся – а даже травинка не шелохнётся. Так что тут гораздо ближе к истине другое библейское изречение: «Вера без дел мертва». Конечно, человек может внушить себе, будто его мысль обладает такой силой, может уверить себя в этом. Например – он представляет себе, как мстит своему обидчику, расправляется с ним, стирает его в порошок. Он может даже для пущего эффекта прибегнуть к «заговорам», «колдовству», сжечь фотографию ненавистного человека или проткнуть иглой его восковую фигурку. Он может представлять в своём воображении, что его враг корчится, болеет, чахнет, умирает. Но все это будет только в его воображении, в его голове. На самом деле, в действительности, человек, на которого направлены все эти мысли. – ровно ничего не почувствует. И в тот момент, когда ненавидящий человек видит в воображении, что его недруг болеет, чахнет, умирает, – этот самый недруг может себя великолепно чувствовать. Он может в этот самый момент, когда сжигают его карточку или протыкают иглой восковое изображение, – веселиться с друзьями, ставить рекорд в спорте, получать премию за какое-либо достижение в науке или искусстве, быть предметом любви и восторга окружающих. Другое дело, что возможно этого человека испугать – например, сообщить ему, что к нему применили «колдовство». Если этот человек мнительный и если он вдобавок верит в такую чушь, как колдовство, – то он может испугаться, прийти в состояние подавленности, растерянности и страха. А это, конечно, скажется на его жизни, ухудшит её, приведёт к неудачам. Но здесь опять-таки причиной неудач будет страх и подавленность, глупость и суеверие мнительного человека – а не колдовство, не заговоры, не «материализация мысли». То же самое можно сказать и о тех случаях, когда, наоборот, горячо желают добра любимому человеку. Конечно, красиво и возвышенно звучат слова о том, что любовь охраняет любимого от всех бед и несчастий и даже спасает от смерти. Мы все помним стихотворение Симонова «Жди меня». Там говорится о женщине, которая своей любовью, верностью и ожиданием спасла любимого от смерти. Звучит красиво. Но разве у тех миллионов советских людей, которые погибли в войне, – не было родных и близких, жён, матерей, детей? Разве их не любили всей душой, не ждали, не желали горячо и страстно, чтобы они вернулись с войны живыми и невредимыми? Но, тем не менее, они погибли. Ни горячая любовь, ни страстное ожидание близких их не спасло от смерти. Оно не остановило пули и осколки, которые летели им в грудь, не удержало руки эсесовских палачей, которые затягивали петлю на шее пленных или заживо сжигали их в крематориях. Другое дело опять-таки, что если солдат был уверен в любви близких людей, то это придавало ему силу и бодрость, выдержку и решительность – а с такими качествами человек лучше воюет и они могут спасти ему жизнь в опасную минуту. Раненный боец, который знал, что его любят и ждут, проявлял большую волю к жизни, а это облегчало и ускоряло выздоровление. В таком смысле, конечно, можно сказать, что любовь близких помогает солдату на войне. Но любовь сама по себе не может перелететь из сознания любящего к любимому и стать преградой для пуль и осколков или же пластырем для ран. Любовь может помочь только в одном случае – если любящий проявит свою любовь действиями – действенной помощью, заботой и защитой. А любимый, воодушевлённый этой любовью, тоже проявит своё воодушевление действием – будет смело сражаться, решительно бороться за свои убеждения, твёрдо идти к цели и так далее. Если этого не будет, если не будет действия того, кто любит и того, кого любят, – то любовь никому и ничем не поможет. *** Господствующему классу – буржуазии – очень выгодно внушить нам, что мы можем изменить мир, улучшить общество без нашего непосредственного материального участия. Если мы поверим, что можем улучшить общество не через материальное действие, а как-нибудь по-другому – будь то через молитву, будь то через «материализацию мысли», – то им больше нечего желать. Тогда их власти ничего не будет угрожать. Тогда они на все будущие времена обеспечат себе возможность жить на нашей шее и питаться нашей кровью. Поэтому они нам это и внушают. Поэтому попы откровенные, с бородой и рясой, усиленно твердят: «Не нужно верующему человеку заниматься политикой, погружаться в нечистые политические склоки, которые лишат вас мира и душевного равновесия, озлобят и растревожат. Всё это затруднит ваше спасение. А вы вместо этого просто уповайте на бога, молитесь ему, чтобы он всё устроил к лучшему, – и верьте, что так и будет». А попы прикрытые, под мантией профессоров и докторов, эзотериков и оккультистов – нам внушают: «Мысли материальны! Наука это доказала! Так зачем вам стараться действием, делом, борьбой изменить общество к лучшему? Вы просто мечтайте об этом, рисуйте себе это в воображении. Представляйте себе этот прекрасный мир, это общество, в котором все счастливы, – и надейтесь, что так всё и будет. А действовать, чтобы воплотить свои мечты в жизнь, бороться с теми, кто паразитирует и держит трудящихся в рабстве, уничтожить тот строй, который уродует общество и калечит человека, – это всё не надо. Это трудно, опасно. Гораздо приятней, сидя на диване, наслаждаться мечтами и гордиться собой – вот и я тоже тружусь ради будущего, помогаю людям – мечтаю! Ведь мечты-то мои – материальны!» Какой толк от такого мечтания – понятно. Можешь восторгаться собой, рисуя в воображении самые милые вещи. Можешь воображать, что земля стала раем, превратилась в цветущий сад. Воображай, кто тебе мешает? Но в действительности вокруг тебя будет все та же загаженная, ограбленная капиталистами природа, распроданные и вырубленные леса и берега рек, застроенные заводами, которые травят воду. Можешь мечтать на досуге о том, чтобы все вокруг стали счастливы, чтобы люди стали прекрасны и общество справедливо. Мечтай себе на здоровье. Но на самом деле кругом будет несправедливость и угнетение, волчья грызня, взаимное пожирание, торжество низменных страстей и пороков, безобразные язвы и непримиримые противоречия общества, основанного на эксплуатации одних людей другими. Самые лучшие мечты ничего не стоят без материи, без материального действия. К нашим мечтам о прекрасной, цветущей земле мы должны добавить материю – миллионы рук, вооружённых лопатами, кирками, трактора, комбайны, лесопосадочные и поливочные машины. Только тогда земля зацветёт. К нашим мечтам о справедливом обществе, о счастье всего человечества мы должны добавить материю – миллионы рук, вооруженных винтовками и автоматами, которые уничтожат то, что мешает счастью человечества, – власть капитала, частную собственность. Только тогда общество станет справедливым. *** Идея без материального действия абсолютно бессильна. Но, с другой стороны, – без идеи человек не будет действовать. Никакая идея ничего не стоит, если нет миллионов рук, которые готовы за неё бороться, воплощать её в жизнь. Но эти миллионы рук не поднимутся на борьбу – если нет идеи. Нет идеи – значит, нет цели и пути к ней, нет общего направления, нет единства, нет воли к борьбе. Чтобы бороться с угнетателями и отдавать жизнь в этой борьбе – человек должен быть убеждён в правоте своего дела. Он должен быть уверен, что борьба рабочего класса справедлива и её победа неизбежна. А такую убеждённость дает только марксистская идеология. Чтобы на протяжении многих лет, может быть, на протяжении всей жизни, не щадя себя, работать для пролетарской революции – надо быть преданным рабочему классу беззаветно, до конца, жить только его интересами и отказаться от всего другого. Такую силу, выдержку и способность к самопожертвованию может дать только идеология, мировоззрение научного коммунизма. Между нашим мировоззрением и нашими действиями существует неразрывная диалектическая связь. Прогрессивная революционная идея и материальная сила, которая может воплотить её в жизнь, – порознь, отдельно друг от друга – совершенно бессильны. Вместе, в единстве – они преображают мир. Поэтому на вопрос – что изменит общество? – мы ответим так: Общество изменят революционная идеология рабочего класса, марксизм-ленинизм – и наши руки! Наша уверенность в победе пролетариата – и наши руки! Наша ненависть к угнетению, к врагам рабочего класса – и наши руки! Наша жажда справедливости, свободы и счастья для рабочих всего мира – и наши руки! Оксана Снегирь

РЕШЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ВОПРОСА

Чтобы покончить с войнами и межнациональными конфликтами, требуется покончить с их экономической первопричиной — корыстными частнособственническими интересами капиталистов.
Пока существует капитализм, страны и народы постоянно будут сталкиваться лбами в конкурентной борьбе за свои "национальные интересы" (читай, за кошельки и благополучие богатейших слоёв национальной буржуазии). Выход из этой бесконечной череды больших и малых войн и межнациональных конфликтов один — обобществление средств производства, советская власть и диктатура пролетариата.
«Если частная собственность и капитал неизбежно разъединяют людей, разжигают национальную рознь и усиливают национальный гнет, то коллективная собственность и труд столь же неизбежно сближают людей, подрывают национальную рознь и уничтожают национальный гнет». И.В. Сталин «Об очередных задачах партии в национальном вопросе: Тезисы к Х съезду РКП(б), утвержденные ЦК партии».

Откуда берётся инфляция?

#Экономика
Современные обыватели воспринимают инфляцию покорно, безропотно, как природное бедствие лишь потому, что твердо уверены в своей неспособности осмыслить книжные теоретические премудрости, которыми жонглируют эксперты. Выслушав словесно-пулеметную очередь телевизионных «экспертов», в большинстве случаев похожих на монолог цирюльника Голохвастого с Крещатика о человеке, «который вченый…» и, поняв, что все настолько непонятно, что аж страшно, подавляющая масса телезрителей свое непонимание относит только на счет своей же «невчености». Люди не могут поверить, что «эксперты» льющие экономическую демагогию с экрана, сами ни в чем не разбираются, а произносят только те слова, за которые платят.
Практически во всех современных учебниках экономики указывается, что слово инфляция, в переводе с латыни, - это медицинский термин, применявшийся в глубокой древности для обозначения вздутия переполненного кишечника, но перекочевавший в экономическую литературу для обозначения «вздутия» денежных каналов обращения, якобы, в результате переполнения их денежной массой.
Но, чаще всего, термин инфляции применяется для обозначения факта обесценивания денег. Правда, в некоторых учебниках всё же отмечается, что между уровнем цен и уровнем инфляции есть определенная связь, и что повышение цен, хотя и не всякое, тоже ведет к росту инфляции. Некоторые авторы считают, что, если цена на продукты растет за счет реального роста себестоимости, то это не инфляция, а если цена на товар растет в результате, например, ажиотажного спроса, то это способствует росту инфляции. Эта точка зрения не убеждает, поскольку при любом повышении цен покупательная способность наемных работников уменьшается, т.е. уменьшается покупательная сила денег, находящихся в распоряжении большинства покупателей.
Многие авторы предпочитают определять инфляцию как своеобразный «порочный круг». Дескать, эмиссия денег правительством приводит к их обесцениванию, что влечет за собой повышение цен товаровладельцами, а повышение цен вынуждает правительство увеличивать эмиссию и… так до бесконечности. Этот «круг» можно описать и в другой последовательности. От этого ничего не изменится, например: повышение цен ведет к обесцениванию валюты, а это вынуждает правительство осуществлять эмиссию, что ведет к дальнейшему обесцениванию денег, а обесценивание денег... и т.д. Ясно, что такая «кольцевая» интерпретация природы инфляции порождает иллюзию отсутствия первопричины её возникновения и делает невозможной выработку стратегии борьбы с ней. Но поскольку во всех случаях, говоря об инфляции, авторы, в конечном итоге, приходят к выводу об обесценивании денег, то можно сделать предположение, что обесценивание денег есть следствие, вызванное совокупностью причин разной степени близости к следствию. Образно говоря, инфляция имеет «хвост», уцепившись за который, можно вытащить на свет всего «зверя».
Одной из методологических причин низкой эффективности борьбы с инфляцией является сам термин «инфляция», уводящий от изучения подлинных причин существования, т.е. сущности явления, к описанию различных внешних сторон «вздутия» каналов денежного обращения. Особое внимание во всех учебниках и монографиях уделяется количественному исследованию динамики инфляции. Но если бы подобный метод имел исчерпывающую научную ценность, то он помогал бы и в других важных областях, например, при лечении раковых заболеваний. Медики только и делали бы, что совершенствовали методику подсчета численности раковых клеток, а из динамики их размножения пытались бы вывести принцип лечения и не ломали бы голову над причиной возникновения самого заболевания. Иными словами, сегодня в экономической теории нет должного баланса между качественным и количественным анализом явлений.
Если же обратиться к рыночной экономической теории, то здесь нет признаков, позволяющих относиться к выводам современных борцов с инфляцией, как к научным, т.е. нашедшим практическое подтверждение. Беспрерывный рост инфляции есть практическое доказательство беспомощности современной экономической рыночной теории, так и не обнаружившей ни «микроба» инфляции, ни создавшей «сыворотки» против него. За ДВЕСТИ лет разговоров о необходимости борьбы с инфляцией нет никаких реальных побед на этом поприще.
То, что обычно называют «переполнением каналов», инфляцией, на самом деле есть погоня большинства людей за утопической моделью социально-ориентированного рынка, т.е. попытка создать финансовую систему, за которую ратовали еще Джон Ло и Д.М. Кейнс. Но в том-то и дело, что если, например, в частной собственности Билла Гейтса числится несколько десятков миллиардов долларов, то это означает, что остальные не имеют никаких прав на эти деньги, кроме как попросить их в долг. Слишком много денег в рыночном обществе есть лишь в статистических выкладках, и они могут войти в сферу обращения, но не в меру потребностей общества, а в меру расторопности, жадности, хитрости частных владельцев временно «свободных» финансовых масс. Как, когда и сколько этих денег попадет в каналы обращения, образно говоря, не ваше собачье дело, дорогие рядовые читатели. Это всецело область забот банкиров. Низкая социально-экономическая эффективность подобной системы очевидна для некоторых ученых, но не для монополистов.
Современное «богатое общество» ведет себя как собака на сене и, при наличии в банковских сейфах крупнейших предпринимателей обильных инвестиционных средств для обеспечения роста занятости населения, богатое общество НЕ ДЕЛАЕТ инвестиций, находя «благовидные» объяснения, в том числе и «антиинфляционного» характера. Современные крупные предприниматели предпочитают «прокручивать» гигантские суммы денег в казино, на биржах, не выпуская их в реальное производство, не тратя эти деньги на создание рабочих мест, а пытаясь увеличить массу своих денег за счет одних лишь финансовых спекуляций. Кейнс упустил из виду, что из двух возможных вариантов действия: производство или финансовая спекуляция, крупные предприниматели всегда выбирают спекуляцию. Ничем иным невозможно объяснить тот факт, что частные СМИ ежедневно и помногу раз возвращаются к биржевой информации, а у крупных бизнесменов биржевые индексы вызывают интерес больший, чем прогноз погоды у летчиков.
Утверждение, что биржевые индексы отражают деловую активность - обычный PR, применяемый для маскировки наркотической зависимости предпринимателей от гигантского казино под названием «биржа». Разумеется, на биржах совершаются порой и настоящие сделки, но это происходит лишь тогда, когда наступает период недостаточно явных «трендов», т.е. низких уровней спекулятивных колебаний на рынке ценных бумаг. В самих же сделках наибольший интерес для участников представляет не её содержание, а игры на «обдирание физиономий» наименее компетентным игрокам во «фьючерсы», «форварды», «свопы», «производные» и др. азартные игры.
Дело здесь в том, что конкуренция, неустранимая в условиях рыночной экономики, формирует в эгоистическом сознании олигархов стойкое убеждение, что переполненными могут быть только ЧУЖИЕ денежные каналы, что слишком много денег может быть только у покупателей. А олигарху денег всегда катастрофически не хватает. Поэтому рыночные демократические правительства и помогают в условиях кризиса, прежде всего, олигархам.
Повышая цены на свои товары, каждый олигарх, тем самым, хоть на мгновение, но улавливает в свой карман деньги потребителей, которые другой олигарх намеревался сделать своими. Естественно, все олигархи думают одинаково и не дают друг другу выйти вперед за счет (нехитрого приема) повышения цен на свой товар. Поэтому цены на «свободном» рынке всегда повышаются синхронно без специального сговора между олигархами.
Но в рыночной экономике так думают не только олигархи. В рыночной экономике практически невозможно найти субъектов, начиная с наемных работников и кончая чиновниками, которые считали бы, что существуют неприлично большие суммы денег, от которых необходимо отказаться добровольно, чтобы не переполнять пресловутые каналы обращения.
Предприниматели и особенно олигархи знают и об этом пристрастии своих вассалов-покупателей и дают на все их потребности один ответ: повышают цены.
С абстрактно теоретической точки зрения, общность людей, обладающих неограниченной покупательской способностью, т.е. неограниченно большой суммой денег, и есть рыночное общество якобы всеобщего благоденствия, в котором индивиду якобы неведомы муки неудовлетворенной потребности, тем более, в хлебе, зрелищах, туалетной бумаге и стимуляторах. Но оказывается, как только общество «нумизматов», действительно, начинает приближаться к этой вожделенной цели, цель начинает, подобно горизонту, удаляться от общества благодаря инфляции. Как показала вековая практика, олигархов не беспокоит, что обесценивание денег ведет к снижению объемов продаж и кладет начало очередному кризису «перепроизводства» при массовой неудовлетворенности спроса. Они знают, что у них есть пропагандистская «палочка-выручалочка» в виде тезиса о том, что государство напечатало слишком много денег.
Расчет делается на то, что большинство обывателей не знает, что самое захудалое государство живет и действует на основе бюджета, который предполагает наличие баланса между доходами и расходами. Даже тогда, когда расходы госаппарата превышают доходы, это происходит, как правило, гласно. Напротив, как показывает историческая практика, крупные частные фирмы, банки ставят общество перед фактом повышения цен или своего банкротства - неожиданно, ввергают финансовые системы стран в глубокий кризис — внезапно.
Строго говоря, при современных объемах денежной эмиссии рыночными демократическими государствами, уровне развития средств контроля, то количество денег, которое обращается на рынке не может порождать инфляцию в той мере, с которой все мы сталкиваемся на практике. Даже если предположить, что государство в повседневной жизни периодически переплачивает депутатам, чиновникам, военным, полицейским, спецслужбам и др., то все равно нет никаких причин для того, чтобы произошло обесценивание денег. Эти деньги не сваливаются на экономику в виде оползня или тайфуна. Они частично попадают в «кубышки», тратятся на рынке, их добровольно отдают банкирам «на сохранение». Так что со стороны государств развитых стран никаких снежно-денежных лавин, способных засыпать кассовые аппараты в магазинах, операционные залы в банках, в ближайшем будущем возникнуть не может.
А вот если проанализировать механизм расчетов государства с предпринимателями за поставку военной продукции, практику ценообразования на предприятиях ВПК и политику лоббирования интересов крупных военных фирм в Пентагоне, сенате и конгрессе США, то станет ясно, что именно предприниматели вынуждают государство печатать дополнительно циклопические массы купюр.
Сторонники эмиссионной концепции возникновения инфляции предпочитают использовать, в качестве доказательства своей правоты, примеры из истории России, связанные с периодами правления Керенского и Ельцина. Действительно, два самых мощных инфляционных всплеска в истории России связаны с пришествием во власть, т.н., демократов-рыночников, либералов. Сторонники эмиссионной концепции инфляции стараются представить дело так, как будто в феврале 1917 года правительство Керенского сначала начало печатать неоправданно много денег, а уж потом бедные предприниматели были вынуждены поднимать цены на пушки, снаряды, шинели, сапоги, хлеб и т.д. Многие современные авторы стараются убедить читателей в том, будто сама война разгоняет темпы инфляции, а не эгоизм предпринимателей, спешащих всю свежую эмиссионную «наличку» оприходовать на своих счетах при помощи роста цен на военное снаряжение. Современная историография систематически запрягает фактологическую телегу последствий впереди «клячи истории» - причин.
Практика борьбы с ростом цен Путина, Медведева, Грефа, Кудрина, Лужкова доказывает, что в условиях рыночной экономики усмирение инфляции невозможно вообще. Пока жив хоть один предприниматель, цены будут расти, следовательно, покупательная способность денег будет снижаться. Если прислушаться к заявлениям президентов, парламентариев, министров всего мира, то, при всей их продажности, легко заметить, что именно они, худо-бедно, обеспокоены ростом цен и разрабатывают планы борьбы с инфляцией. Все предприниматели, в лучшем случае, заявляют, что они поднимают цены на свою продукцию лишь потому, что... растут цены.
Выдержка из статьи "Можно ли победить инфляцию в условиях рыночной экономики?" - http://www.proriv.ru/articles.shtml/podguzov?inflacia

ОЭФ, КОТОРАЯ НАС УБИВАЕТ

Нас учат верить, что капитализм — это свобода, выбор и развитие. Что это система, у которой нет и не может быть наилучшей альтернативы. Но почему тогда миллионы людей живут на грани выживания, пашут всю свою жизнь? Почему так называемый «прогресс» сопровождается выгоранием, хроническими болезнями и постоянным страхом завтрашнего дня? Почему труд — то, что должно давать человеку достоинство, безопасность и уверенность, — всё чаще отнимает у него саму жизнь?
Не кажется ли вам, что проблема не в отдельных личностях (которых, к слову, гораздо больше, чем принято думать), а в самой системе?
Действительно, капитализм может ассоциироваться с успехом и счастьем — но лишь для тех, кто находится на вершине социальной пирамиды: для людей у власти, владельцев крупного и среднего бизнеса, медийных персон, артистов, а также для жуликов и воров,живущих в симбиозе с буржуазной властью.
Но что насчёт обычных тружеников?
Им тоже предлагается один и тот же «универсальный» рецепт: иди во власть, развивай бизнес, стань успешным, будь гибким, креативным, конкурентоспособным.
Но возможно ли всем стать предпринимателями, артистами или управленцами — особенно в условиях современного капитализма, где развитие бизнеса до среднего и тем более крупного масштаба для большинства людей является невыполнимой задачей?
Что будет с системой, если все станут «интеллигентами», а рабочий класс сократится до минимума? Государство и экономика не могут существовать без значительного рабочего класса, и отрицать это — значит сознательно закрывать глаза на реальность.
Капитализм делает деньги высшей ценностью общества.
Тот, кто находится на самом «дне», мечтает заработать достаточно, чтобы выбраться из нищеты.
Тот, кто относится к надуманному «среднему классу», мечтает зарабатывать больше, чтобы улучшить качество своей жизни.
Тот, кто уже обладает всем необходимым и даже избыточным, мечтает зарабатывать ещё больше — ради роскоши, статуса, соревнования с другими, ради власти.
На первый взгляд кажется, что цели этих людей совершенно различны. Но все они имеют один и тот же фундамент — деньги. Без денег невозможно ни выживание, ни комфорт, ни власть. В итоге самые важные мечты, надежды и страхи людей оказываются жёстко привязанными к финансовому положению.
Именно из этого, в сочетании с человеческим эгоизмом, вырастают проблемы бездомности, безработицы, невозможности купить жильё или даже автомобиль, обеспечить себе достойную старость, отдых, безопасность и будущее для своих детей.
Капитализм неизбежно производит неравенство, формирует мнимые ценности, превращает человека в ресурс и измеряет его значимость исключительно через продуктивность и прибыль.
Капитализм убивает не всегда напрямую — чаще он делает это медленно и системно. Он убивает время, которое человек мог бы прожить как жизнь, а не как подготовку к завтрашнему рабочему дню. Он убивает здоровье, когда выживание требует переработок, хронического стресса и постоянного страха оказаться «лишним». Он убивает мечты, подменяя их требованием быть продуктивным, конкурентоспособным и полезным рынку. Он убивает солидарность, потому что в условиях конкуренции другой человек становится не союзником, а соперником.
Эта логика была описана ещё Карлом Марксом, когда он говорил об отчуждении труда: человек перестаёт видеть в своей деятельности продолжение себя, а начинает воспринимать её как вынужденную продажу собственной жизни по частям. Позднее Эрих Фромм дополнил эту мысль, утверждая, что капитализм формирует тип личности, ориентированной не на быть, а на иметь. В такой системе человеческие качества — эмпатия, забота, солидарность — считаются слабостью, а эгоизм, холодный расчёт и готовность идти по головам возводятся в ранг добродетелей.
Капитализм целенаправленно развивает в людях их худшие стороны. Он поощряет жадность, индивидуализм, цинизм, равнодушие к чужой боли. Он учит воспринимать мир как рынок, а людей — как инструменты, ресурсы или препятствия. Даже дружба, творчество и любовь всё чаще оцениваются через призму выгоды, статуса и успешности. Человек становится товаром, который обязан себя «продавать», постоянно повышать свою «стоимость» и бояться обесценивания.
Но на этом разрушительное влияние капитализма не заканчивается.
Капитализм неразрывно связан с войнами. Это не случайность и не «ошибка отдельных политиков», а логическое продолжение системы. История XIX–XX веков наглядно показывает: борьба за рынки сбыта, ресурсы, дешёвую рабочую силу и сферы влияния неизбежно приводит к вооружённым конфликтам. Империалистические войны, колониализм, неоколониализм, «экономические интервенции», фашизм и нацизм, прокси-войны — всё это формы одного и того же процесса.
Как писал Владимир Ленин, империализм является высшей стадией капитализма. Когда внутренние ресурсы роста исчерпываются, капитал вынужден расширяться вовне — силой или угрозой силы. Война становится способом перезапуска экономики, списания кризисов, перераспределения прибыли и власти. Для одних она означает смерть, разрушение и нищету, для других — контракты, восстановление, рост акций и новые рынки.
Человеческая жизнь в этой логике вторична. Она — допустимая цена за экономический рост.
При этом человеку снова внушают, что он сам виноват. Если он беден — значит, ленив. Если он выгорел — значит, не справился. Если он не выдержал — значит, слаб. Система, построенная на неравенстве и эксплуатации, перекладывает ответственность на индивида, заранее поставленного в заведомо неравные условия. Как писал Мишель Фуко, власть наиболее эффективна тогда, когда человек начинает контролировать и наказывать самого себя.
В результате мы получаем общество, в котором человек боится потерять работу больше, чем потерять себя. Где жизнь превращается в бесконечную гонку без финиша. Где ценность человека определяется не его человечностью, а его полезностью для капитала.
Капитализм обещает свободу, но даёт зависимость. Обещает выбор, но оставляет выбор между разными формами эксплуатации. Обещает развитие, но построил систему, в которой развитие одних оплачивается деградацией и страданием других.
Именно поэтому проблема не решается ни сменой элит, ни косметическими реформами. Нельзя устранить эксплуатацию, не затронув систему, основанную на извлечении прибыли. Нельзя гуманизировать механизм, который по своей природе требует неравенства. Нельзя сделать капитализм «человечным», так же как нельзя сделать насилие добрым.
Однако человечество знает альтернативу.
Коммунизм — это не музейный экспонат и не набор конкретных исторических примеров, которые принято сводить исключительно к СССР или странам социалистического лагеря. Это общество, в котором высшей ценностью является не прибыль, а человек; где экономика служит людям, а не люди экономике; где труд направлен на удовлетворение общественных потребностей, а не на обогащение меньшинства.
Будущее альтернативы зависит от нас. Она не возникнет сама по себе и не будет подарена сверху. Но сам факт её возможности разрушает главный миф капитализма — миф о том, что «альтернативы нет».
Альтернатива возможна.
И поэтому капитализм не может считаться ни естественным, ни вечным, ни оправданным. Но не нужно думать, что кто-то решит всё за вас. Лишь вместе люди сильны.
Всё начинается с малого. "Из искры возгорится пламя".
Капитализм — это не конец истории. Это лишь одна её фаза, которую человечество переживёт и заменит.

Что значит быть коммунистом и как им стать? 

#политика , #педагогика
Предлагается подходить к получению высочайшего звания коммуниста серьёзно, коммунист - человек овладевший, а не бесконечно овладевающий, марксизмом, решительное участие в классовой борьбе которого привело к конкретным осязаемым победам на выверенном пути перехода общества от капитализма к коммунизму. Коммунистическая работа - это действия, отвечающие объективным законам развития общества, производимые на основе точного учёта конкретно-исторических условий, в т.ч. имеющихся в расположении сил и средств, иными словами, это привнесение в различных формах научно-теоретической компетентности в общественную практику, прежде всего, в политическую борьбу рабочего класса. Коммунист, стало быть, - это человек, который интеллектуально и нравственно отвечает объективным требованиям данной работы.
На практике же становление коммуниста всеми левыми сведено к формуле КПРФ:Ясно, что с таким кадровым составом можно рассчитывать в лучшем случае на покорение парламентских трибун или на бесперспективные площадные пляски, но никак не на воспитание масс, внесение организованности в пролетарское движение и построение коммунизма. Да и вопрос о том, что такое коммунизм, какова конкретно стратегическая цель борьбы всех современных левых, задаётся непростительно редко. Старогвардейцы, такие как Ермалавичюс, периодически закидывают на страницы «Правды» мыслишки о коммунизме, но очень скромно и крайне сдержанно, в основном нетворчески. Левые всё ещё стесняются говорить собственно о коммунизме, предпочитая «бескомпромиссную» борьбу с Путиным.
В связи с обозначенным ещё более ясна акцентированность на том, что между качеством самостоятельной, повседневной работы каждого конкретного читателя и временем возникновения перспективной для коммунизма ситуации, когда вчера ещё рано, а завтра уже поздно, имеется прямая взаимосвязь.
Принимая во внимание несостоятельность сложившейся практики формирования коммунистов, критически низкий потенциал прививания собственно научного мировоззрения в этом деле, следует признать, что в интеллигентной среде пролетариата отсутствует осознание необходимости Коммунистической революции. Марксистское движение России, вслед за оппортунистической переориентировкой самой КПСС, из которой оно и возникло, продолжает стоять на порочных рельсах приспособленчества. В нашем случае, в политическом плане - преимущественно в виде экономизма, активизма и парламентского кретинизма. В организационном плане - в виде демократизма. В кадровом плане - в виде кустарщины, тусовочности, компанейщины и отношения к партийной работе как к своего рода досугу.
Стало быть, для выправления ситуации и формирования сообщества единомышленников, отвечающего объективным требованиям коммунизма, предлагается мобилизация усилий на базе признания приоритета теоретической формы классовой борьбы и выстраивания самообразования.
Так или иначе, и теоретическая работа, и самообразование могут быть действительно мотивированы исключительно осознанием необходимости в них. И здесь, наряду с психологическими предпосылками антиспекулятивного мышления и развитой совести, обозначенными в статье «Отправить мысль в научный полёт» [http://proriv.ru/articles.shtml/ivanov?misl], ключевую роль играет именно методология.
Одна из проблем современного коммунистического движения состоит в том, что пока представители, претендующие на роль авангарда рабочего класса, не начнут штурм вершин диаматической методологии, победы не придут точно. Ибо, как известно, «кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя «натыкаться» на эти общие вопросы».
Методология и есть то предельно общее основание, без которого все частные вопросы запутываются и деятельность обрекается на беспринципные шатания.
Энгельс писал, что история философии есть по сути история теоретической мысли и пока что не выработано лучшего способа научиться мыслить, чем её изучение. Бессчётное множество раз в своих публикациях журнал «Прорыв» призывал к штудированию «Науки логики» Гегеля. В данной книге заслуживает внимание именно въедливость методологии великого идеалиста, то как он разворачивает фундаментальные философские категории и в какой взаимной связи.
Только вооружившись научной логикой осмысления всеобщего, марксист получает инструмент, избавляющий от путаницы при решении частных и единичных теоретических проблем и практических задач. Именно за счёт безупречной методологической грамотности Ленин и Сталин в ходе непрерывной творческой теоретической работы решили все основные практические задачи коммунизма в СССР в первой половине ХХ в.
Таким образом, марксизм - это не набор частных истин, не поваренная книга, как его подают в левой среде, а система взаимоподтверждающих истин, взаимосвязь построения которых - от истин по поводу наиболее общих оснований бытия к истинам, охватывающим всё более частные объективные законы.
Да, ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин, ни Сталин не оставили комплексного монолитного труда по методологии. Известно, что Маркс планировал написать книгу под названием «Диалектика», Ленин не успел этого сделать из-за покушения, а Сталин своим почином в виде «Краткого курса» заложил некоторое основание, попытался создать традицию изложения сначала теоретических основ большевизма, а затем и методологии. Сталинский почин - это знаменитый раздел под названием «Диалектический и исторический материализм».
Сегодня перед марксистами по-прежнему стоит эта задача и её актуальность стала даже выше, потому что опыт коммунизма СССР необходимо переработать, чтобы извлечь из него логику большевистских побед. А, во-первых, это можно сделать, исключительно овладев методологией, а во-вторых, было бы куда эффективнее с пропагандистской точки зрения это сделать параллельно с изложением методологии познания этой логики, так как в наших условиях пропаганда должна становиться всё более теоретической.
Путь овладения диаматикой как научной методологией как правило представлен штудированием, с отбрасыванием мистики, «Науки логики» Гегеля и всех основных теоретических работ классиков марксизма с увязыванием наиболее общих положений этих работ друг с другом. Особенно «Капитала» Маркса, «Антидюринга» и «Диалектики природы» Энгельса, «Материализма и эмпириокритицизма» Ленина и указанной выше главы Сталина. Но это «как правило». На самом деле, в любой крупной работе классиков марксизма опосредованно содержится изложение «логики, диалектики и теории познания [не надо 3-х слов: это одно и то же]» (Ленин). Необходимо лишь изучать труды гениев с должным упорством и необходимой добросовестностью.
Пока же на месте марксистско-ленинской методологической подкованности у левых зияют дыры позитивизма, рационализма, прагматизма. Стало быть, и признание необходимости коммунистической борьбы в основном декларируется на словах и обосновывается не научно-теоретически, а эмоционально.
Сложность переживаемого момента в нашей стране состоит в том числе и в том, что практика обличения капитализма как составная часть коммунистической пропаганды в значительной степени утратила свою актуальность. Во-первых, большинству более-менее активных людей и так ясно, что окружающее капиталистическое бытие ужасно, катастрофично и пронизано эксплуатацией. Во-вторых, если раньше только мелкобуржуазные политики активно апеллировали к социальной проблематике, мешая коммунистической пропаганде, то теперь абсолютно все политические силы, даже самые консервативные проолигархические партии и политики, неустанно галдят о материальном положении широких народных масс как чуть ли не главной своей цели. Таким образом, в процессе завоевания сторонников практический упор в значительной степени смещается в сторону глубокой теоретической пропаганды, в сторону развёрнутого и обстоятельного научного доказательства причин всех социальных катаклизмов капитализма и представление обоснованной марксистской альтернативы с развёрнутым планом конкретных действий по завоеванию политической власти рабочим классом и строительству коммунизма. Грубо говоря, нам необходимо в наших условиях превзойти по значению работу Ленина «Государство и революция» для условий 1917 года.
А мы, в левой пропаганде в основном имеем перечисление фактов из жизни капиталистического общества и охи-вздохи о необходимости активизации пролетарского движения и возрождения СССР. Можно сказать, что в абсолютном большинстве случаев левая пропаганда, и даже та её часть, которая называет себя коммунистической, чуть более грамотными выражениями повторяет то, что и так думает более менее политически развитый пролетарий. А значит, остаётся напирать на эмоции.
Отсюда следует, что и формирование интереса к марксизму часто происходит больше эмоционально. И это не плохо, в таком деле все средства хороши. Плохо другое, что после первичного случайного зарождения интереса к марксизму, его «развитие» идёт дальше по пути увеличения напора эмоционального обличения мерзостей капитализма и ностальгии по СССР. Таким образом, мы получаем не осознание необходимости коммунизма, а мелкобуржуазную оппозиционность, протестность, а часто и безмозглый активизм.
Когда же политическое сознание человека начинает логически увязывать предельно общие философские категории, такие как «бытие», «пространство», «время», «материя», с частными политическими вопросами, т. е. когда обоснованность стратегических вопросов в политике уходит корнями в материалистическое понимание общества, а оно, в свою очередь, является продуктом применения диаматики к истории, то интеллектуальная направляющая, эмоциональная составляющая и волевое начало постепенно гармонично сцепляются в сознании. Так, конкретные вопросы - что такое коммунизм? в чём сущность коммунистической борьбы на данном этапе? что делать мне в таком случае? - получают научное разрешение, что и становится мощнейшим мотиватором личности в борьбе.
Укороченная версия заметки "Осознание необходимости перехода к коммунизму" - http://proriv.ru/articles.shtml/ivanov?osoznanie

ЗАГРАНИЦА НА ЭКРАНЕ

Особо хотелось бы, чтобы вы обратили внимание на то, что в предлагаемых фильмах прямо в лицо советскому зрителю показывали присущую капитализму неприглядную обратную сторону. И большинство зрителей, увы, этого не замечали.

Сталинский план перехода общества к зрелому коммунизму

#коммунизм
Сталин указывал: Если подставить в эту сталинскую формулу на место весьма неопределённого понятия «роста потребностей общества в продуктах» более конкретное — абсолютный объективный закон коммунизма, то картина коммунистического производства, совершенно исключающая стоимость, в том числе потребительную, вырисовывается яснее ясного.
Сталин видел процесс внедрения коммунистических производственных отношений (безденежных, бестоварных, бесстоимостных) через а) исчезновение существенных различий города и деревни, б) исчезновение существенных различий умственного и физического труда. Если почитать Сталина внимательно и подумать головой, то оба этих направления реализуются как развитие главного элемента производительных сил — человека. Именно развитие мировоззрения селян позволяет обобществить кооперативные хозяйства. Именно развитие мировоззрения людей позволяет избавиться от одностороннего физического и умственного труда, в том числе с помощью внедрения высочайшей техники в производство. Поэтому Сталин с таким упорством несколько раз пишет про необходимость подъёма «культурно-технического уровня рабочих до уровня инженерно-технического персонала». Но это лишь первый шаг, за которым следует подъём культурного уровня каждого человека до уровня сознательного члена коммунистического, то есть подлинно человеческого, общества.
В новом уставе КПСС, принятом на XIX съезде, значилось:Одним из экономических рычагов преодоления отношений стоимости было снижение розничных цен на предметы массового потребления (на 35% за пять лет) при увеличении их производства (на 70% за пять лет), то есть реальное движение к изобилию. Другим экономическим рычагом являлось расширение общественных фондов потребления, то есть развитие сети образовательных учреждений, клубов, больниц, диспансеров, санаториев, домов отдыха, детских яслей и садов, строительство жилья, организаций коммунального и бытового обслуживания, улучшение коммунального и бытового обслуживания, расширение сети водопроводов и канализации, теплофикации и газификации домов, городского транспорта и повышение качества благоустройства.
Но главным рычагом преодоления отношений стоимости был подъём культурного уровня, внедрение научного, марксистского мировоззрения и, следовательно, коммунистического отношения к труду.
Из статьи «О так называемом законе потребительной стоимости» - https://prorivists.org/49_usevalue/