Сирота в тайге спасла связанного мужчину… не зная, что он — единственный, кого нельзя отпускать

Аська пятые сутки шла через тайгу после того, как похоронила деда. Без слёз. Дед учил: слёзы — это слабость, а слабых лес съедает первыми.

Стон услышала у ельника. Звук чужой, не лесной. Она замерла. Дед говорил всегда: "Человек в лесу опаснее медведя". Подкралась бесшумно и увидела мужика, привязанного к сосне стальной проволокой. Руки синие, лицо — месиво. Пиджак дорогой, но порванный. Ботинки городские, для леса не годятся.

Два часа сидела в кустах, смотрела. Мужик то стонал, то затихал. Потом открыл глаза.

— Воды дай, — выдавил он хрипло.

Таська вышла из-за елей, достала берестяной туесок. Поднесла к его губам. Он пил жадно, давился.

— Кто это тебя так?

— Андрей меня зовут. Друг мой бросил тут. Бывший друг. Дмитрий. Мы с ним со стройки ещё союзных времён. Участок дороги посмотреть звал, а сам вот… оставил.

Она молчала. Смотрела на проволоку, что врезалась в запястья.

— Сколько тебе, девочка?

— Одиннадцать.

— Родители где?

— Мать за солью в посёлок уехала три года назад. Не вернулась. Деда вчера под кедром закопала. Теперь одна.

Она достала дедовский нож и начала перепиливать проволоку. Долго. Андрей молчал, только дышал тяжело. Когда освободила, он упал на колени, не мог встать.

— Почему помогаешь? — спросил он. — Дед же учил не доверять.

— Учил. Но ты помираешь. А я ещё не видела, как взрослые просят прощения. Интересно мне.

Утром Таська вернулась от ручья и присела рядом с ним.

— Следы видела. Двое мужиков идут сюда. Свежие следы.

Андрей побледнел.

— Это Дмитрий с Сергеем. Мои бывшие рабочие. Они должны были проверить, что меня уже нет в живых. Дмитрию я должен был большие деньги отдать за подряд, который сорвался. Он решил проще меня убрать.

— Ружья у них?

— Да.

Таська взяла нож, сунула за пояс...