Людмила Чернуха

1943 год. Леса под Смоленском. Серые сумерки опускались на землю, когда старший сержант Алексей Ковалёв в очередной раз пересёк линию фронта. В разведке он числился уже полтора года — дольше большинства сослуживцев. Его знали как «неуловимого»: умел растворяться в темноте, читать следы, молчать часами в засаде. Командование ценило — Ковалёв приносил ценные сведения, пленных, карты. Но каждая вылазка оставляла в душе невидимые трещины. Ночью, перед выходом, он привычно проверял снаряжение. Пальцы скользили по холодному металлу автомата, по шероховатой коже подсумка, по гладким краям компаса. Он знал каждое изделие наизусть — как старые шрамы на собственных руках. В голове всплывали лица: Сашка‑новобранец с горящими глазами, Петров, который смеялся над его мрачными шуточками, командир взвода, похлопывающий по плечу со словами «Ты наш талисман, Лёха». «Талисман… — мысленно усмехнулся Алексей. — Только мёртвых не воскрешаю». Он достал из нагрудного кармана потрёпанное письмо от матери. Пож