Margarita Blum

— Опять метель собирается, Анна. Ты бы хоть собаку в сени пустила, заморозишь животину на таком ветру, — проворчал старый Степан, с трудом сгружая с саней тяжелые мешки с крупой и мукой. — Моя собака к здешним морозам привычная, Степан, — сухо и без лишних эмоций ответила женщина, перехватывая груз своими крепкими, огрубевшими от постоянной работы руками. — Спасибо за припасы. До следующего месяца. — Эх, жесткая ты баба, Аня. Как камень стала. Ни с кем словом не обмолвишься, всё в лесу одна да одна. Ну, бывай, коли так. Степан махнул рукой в толстой рукавице, свистнул лошади, и сани медленно растворились в густой белой пелене, оставляя Анну в полном, звенящем одиночестве. Она стояла на крыльце своего старого, покосившегося кордона и смотрела вслед уезжающему человеку без малейшего сожаления. Для нее, лесничей на этом заброшенном таежном участке, одиночество было не наказанием, а осознанным, выстраданным выбором. Вокруг на десятки километров простиралась лишь бескрайняя, молчаливая тай