Валентина Кузнецова-мищенкова

— Отдай мне остатки еды — и через пять дней ты встанешь. Виктор поднял глаза от тарелки. Перед ним стояла девочка лет двенадцати, в выцветшей куртке. Смотрела прямо, без сожаления. Он усмехнулся. — Ты кто, целительница? — Нет. Я дочь Павла Крылова. Виктор замер с вилкой в руке. Крылов- прораб, которого он выгнал три года назад. Тот пришел к нему с жалобой на поставщика — завезли плохой бетонный раствор. Виктор не стал разбираться, сроки горели. Махнул рукой: работай, не выдумывай. Крылов отказался подписывать акт приёмки. На следующий день Виктор его уволил. — Твой отец... — Ушёл из жизни два года назад. От сердца, — девочка не отводила взгляда. — Полгода не мог найти работу после того, как ты его выставил. Врачи сказали — перенапряжение. Виктор опустил вилку. — Мне жаль. — Не надо. Мне не жалость нужна. — Тогда что? Девочка кивнула на его тарелку. — Отдай еду. И через пять дней встанешь. Обещаю. Виктор рассмеялся. Нервно, недоверчиво. — У меня позвоночник сломан. Два года назад, нес

— Ты вчера на завод так и не заехал? Кристина поставила перед Лизой тарелку с овсянкой, капнула варенья — смородиновое, дочка другое не признавала. Игорь сидел напротив, листал что-то в телефоне, даже не поднял глаз. — Там оператор на ЧПУ нужен, — добавила она, наливая себе кофе. — Говорят, платят нормально. И график человеческий. — Да ездил я, — он отложил телефон, потянулся за хлебом. — Посмотрел. Не моё это. — В смысле — не твоё? — В прямом. Сидеть за станком по восемь часов, как робот. Я так уже наелся, Кристин. Хватит. Она села напротив, обхватила кружку ладонями. За окном серело ноябрьское утро, в батареях булькала вода. Лиза сосредоточенно вылавливала ягоды из каши. — Мы уже столько времени практически на мою зарплату живём, — сказала Кристина ровно. — Коммуналка, садик, продукты — всё на мне. А ты говоришь "не моё". — Я не об этом, — Игорь поморщился. — И не всё на тебе, не придумывай. Я тоже часть денег приносил. Просто пора уже думать по-другому. Понимаешь? Не работать на дя

Дитя совсем, четырнадцать лет! Куда ей замуж? Другие в этом возрасте – невесты… Великий князь Иван III не хотел он отпускать от себя Феодосию. Сватались к княжне заморские женихи, сулили огромные богатства. Но отец тянул с решением. Вот уже упорхнула в Литву красавица Елена, а Феодосия все сидела в тереме. И только осенью 1499 года неохотно согласился: быть свадьбе. Великий князь Иван III был женат два раза. Первая супруга, княжна Тверская, подарила ему сына-наследника. Назвали мальчика Иваном, в честь отца. Странно умерла любимая жена великого князя в апреле 1467 года. Чуяло сердце, не просто так прекрасная и молодая женщина, двадцати пяти лет от роду, ушла на небеса! «Говорят, что от смертного зелия; занеже познах потому: покров на ней положиша, ино много свисло его, потом же то тело разошлося, ино тот покров много и недостал на тело» В злом умысле подозревали жену княжеского дьяка, Алексея Полуектова. Она служила у княгини, она же носила ее расшитый золотом пояс к какой-то ворожее…

На женщине не было даже чулок, только ночная сорочка и юбка, которую она успела натянуть. Дверь за ее спиной закрылась, а голос мужа из-за двери пожелал не дожить до утра. К сожалению, домашние тираны существовали во все времена. От неудачного замужества не были застрахованы ни крестьянки, ни дворянки, ни даже принцессы. Редко только истории тех, кто не мог похвастаться родовитостью и не принадлежал к верхушке света, становились известными. Анна Лабзина была обычной провинциальной дворянкой, свою историю она рассказала сама в книге "Воспоминания". Ценное историческое свидетельство о нравах эпохи Екатерины Великой, дворянском быте и перипетиях женской судьбы. Недруги говорили о ней как о женщине не слишком умной, закоснелой в своей религиозности, не отличавшейся добротой. Сочувствие было целиком на стороне ее первого супруга, известного естествоиспытателя, интеллектуала. Впрочем, обо всем по порядку. Анна Евдокимовна Яковлева родилась в небольшом поместье своих родителей под Екатеринбу

Ты больше мне не дочь Валерия стояла на пороге отцовского кабинета, чувствуя, как под ногами уходит земля. Она только что услышала фразу, перевернувшую всю её реальность. «Либо свадьба, либо ты мне не дочь!» Её отец, Аркадий Сергеевич, произнёс это спокойно, деловым тоном, каким обычно обсуждал контракты. Только сейчас предметом обсуждения стала её жизнь. «Папа, ты серьёзно...Этот Артём! Он старше меня на двадцать лет!» — голос Валерии дрожал, хотя она изо всех сил старалась этого не показывать. Аркадий Сергеевич отложил перо, которым подписывал документы, и посмотрел на дочь поверх очков. Его кабинет, обшитый тёмным дубом, с массивным столом и видом на Москву-реку, вдруг стал казаться Валерии тюремной камерой. «Возраст — не помеха для удачного брака. Артём — надёжный человек, прекрасный специалист. Он будет тебя беречь». «Я не хочу, чтобы меня «берегли»! Я хочу любить!» — вырвалось у Валерии. Отец тяжко вздохнул, снял очки и протёр их платком. Этот жест был знакомым — так он делал, к

Дима после школы вытянулся и готовился к службе в армии, бегая дистанцию по парку почти каждый день, если погода позволяла. Он и раньше любил лёгкую атлетику, ведь она вырабатывала выносливость. Во дворе не было ему равных по скорости бега, но и соперничать было почти не с кем, лишь Верочка была ему ровесницей – маленького роста, худышка с большими голубыми глазами и ямочками на щеках. - Нет уж, с тобой я бегать не буду. Даже и не пристраивайся, мы смешно смотримся, - хохотал Димка, - я уже под метр восемьдесят, а в тебе метра полтора, не больше… Вера краснела, тоже смеялась и убегала по другой алее парка рядом с их двором. Но Дима ей нравился, вот только скромность и воспитание, и ещё неуверенность в своей внешности не давала ей смелости сблизиться и подружиться с Димой. Так и ушёл служить в армию Дмитрий, а Вера уже выучилась в техникуме и стала работать бухгалтером на местной фабрике. Димка вернулся «мужиком». Так выразилась мать Веры, увидевшая повзрослевшего соседа, которого не бы