Елена Зудакова

Когда в следующий раз что-то пойдет не по плану, просто вспомните эту мудрую восточную притчу. В одной далекой стране правил великий Царь. И был у него главный министр — человек мудрый, спокойный и обладавший странной привычкой. На любое событие в жизни, будь то засуха, пролившийся дождь, праздник или беда, он всегда улыбался и произносил одну и ту же фразу: — Всё, что ни делается — всё к лучшему! Царя эта привычка порой раздражала, но министра он ценил за верность и острый ум. Однажды Царь и Министр отправились на охоту. Разогнав коня, Царь выстрелил из лука, но тетива сорвалась, и острый наконечник случайно отсек Царю фалангу большого пальца на руке. Кровь хлынула рекой, Царь кричал от боли и досады, ведь правителю не подобает быть увечным. Министр быстро перевязал рану государю, посмотрел на его окровавленную руку и по привычке тихо сказал: — Не печальтесь, мой государь. Всё, что ни делается — всё к лучшему! Тут Царь не выдержал. В гневе и боли он закричал: — Как ты смеешь?! Я остал

Катя приехала в квартиру бабушки с одной мыслью: продать это убогое "родовое гнездо" как можно скорее. Риелтор уже ждал звонка. Девушка с отвращением смотрела на старые обои и штопанные шторы. Всю жизнь она ненавидела эту нищету, этот запах старости и вечную экономию ее бабушки, Зои Петровны. "Наконец-то я свободна", — думала Катя, не подозревая, что через час она будет сидеть на этом скрипучем полу и плакать. В этой квартире время не просто остановилось — оно засахарилось, превратившись в липкую серую субстанцию, которая тянулась за пальцами. Катя стояла в прихожей, не снимая кроссовок. Ей казалось, что если она разуется, то пол тотчас схватит её за щиколотки. Этот вечный, натертый мастикой паркет, положенный еще при Хрущеве, и уже больше никогда не отпустит. Зоя Петровна ушла тихо, в три часа ночи, не потревожив ни соседей, ни вселенную. В этом была вся она. Даже смерть должна быть экономной, незаметной и не создавать лишнего шума. Она не оставила после себя долгов, но оставила нечто