Нурулла Илякаев

С ледяных вершин Исполинова Хребта в долину Снежной Тишины спускалась зима. Для хищников наступала суровая пора испытаний. Семейство старой волчицы Седы rarely возвращалось к логову с добычей. Чтобы прокормиться, им приходилось обшаривать огромные пространства, ведя жизнь вечных скитальцев. Седая хорошо понимала, что сулят заморозки и грядущие бураны. Она с тревогой вслушивалась в песни холодного ветра, силясь угадать, какую удачу или беду принесет эта зима. Чтобы дожить до весенней капели, мало обладать силой, выносливостью и храбростью. Нужно знать повадки осторожного лося, уметь обескровить оленя и обмануть горного козла. Всё это дается лишь с годами. Первую зиму молодняк еще неопытен, и вся тяжесть борьбы ложится на плечи старших. Трудно волку зимой: в тайге уже не встретить доверчивых телят, беспечных птиц или глупых зайчат. Всё повзрослело, стало быстроногим, научилось защищаться или улетело на юг. На пропитание остались только крупные звери, а в одиночку даже самому сильному вол

Споры о советской школе обычно начинаются одинаково: одни вспоминают её с уважением и даже благодарностью, другие сразу говорят о жёсткости, давлении, одинаковых требованиях ко всем и недостатке индивидуального подхода, но если на минуту выйти из привычной перепалки «раньше было лучше» и посмотреть на советское образование не как на набор школьных воспоминаний, а как на большую государственную систему формирования человека, становится понятнее, почему у этой школы до сих пор такая сильная репутация. Дело не только в ностальгии, хотя ностальгия, конечно, работает: школьная форма, портфель, дневник, мел, доска, стихи у доски, тетрадь с красными исправлениями, учительница, которая могла одним взглядом вернуть класс к порядку, и то самое ощущение, что школа — это не место, где тебя развлекают, а место, где из тебя постепенно делают взрослого, грамотного, собранного человека. Но за этой картинкой есть более серьёзная вещь: советская школа была частью большого проекта, в котором образование

Оля Пищевская, сибирячка из небольшого поселка, шла забрать своего ребенка из садика, когда заметила, что из окна квартиры на первом этаже выходит дым. За стеклом сидели два перепуганных малыша, которые пытались спастись от огня и дыма. "Дети плакали от страха. Старший мальчик сказал, что в спальне начался пожар и что они выбежали к окну. Я сразу бросилась им на помощь", — вспоминает Оля. Дети были слишком испуганы и не решались прыгнуть, несмотря на небольшую высоту. После нескольких уговоров один из малышей согласился, и Оля аккуратно сняла его с окна. Другому ребенку помог случайный прохожий, который тоже не остался равнодушным и предложил свою помощь. После того как оба мальчика оказались в безопасности, мужчина поспешил дальше — ему нужно было забрать своего ребенка из садика. Ольга забрала детей к себе домой, напоила их горячим чаем и согрела. Когда дети пришли в себя, выяснилось, что их родители отлучились на минутку, а в это время в доме произошло короткое замыкание, искры от п

— Алексей Николаевич, вы только посмотрите, что на улице творится, это же уму непостижимо! Снег сплошной стеной идет, ветер такой силы, что крышу с нашего хозяйственного сарая вот-вот сорвет, того и гляди все стекла в палатах выдавит внутрь. — Вижу, Леночка, прекрасно вижу, — спокойно ответил пожилой главврач, глядя в темное окно, за которым кружилась белая мгла. — Зима в этом году решила показать свой суровый нрав во всей своей первозданной красе, давно таких мощных буранов не было на нашей памяти, настоящая аномальная метель. — Может, все-таки отмените эту ночную поездку? Дороги давно перемело, ничего не видно дальше вытянутой руки, это же настоящее безумие — в такую погоду куда-то ехать на ночь глядя. — Никак не могу, милая моя. Там человек ждет срочной помощи, у него состояние крайне нестабильное, счет идет буквально на часы. Если я сейчас не поеду, кто ему поможет в такой ситуации? Мы же давали клятву, Лена, и никакая непогода не освобождает нас от нашей прямой врачебной ответств

Вера Иванова родилась в 1937 г. в Торопце под Великими Луками в семье офицера — лейтенанта Красной Армии. 29.08.1941—21.01.1942 малышка Вера с мамой и бабушкой жили в оккупации. После получения похоронки на мужа — оказалось, что он погиб ещё в начале Великой Отечественной войны — мама Веры Аксинья Васильевна пошла в военкомат и тоже попросилась на фронт. Отказать жене погибшего офицера не смогли и в 1942 г. она стала служить поваром в 272-м стрелковом полку 70-й стрелковой дивизии. Мама Веры оставила дочь с бабушкой, но та заболела и попала в больницу. Поэтому мама Веры, часть которой в тот момент стояла в резерве недалеко от Торопца, получила увольнительную на несколько дней и привезла к себе. Так Вера стала частью большой полковой семьи — сначала помогала маме готовить на кухне и почтальонам разносить письма, потом стала стирать окровавленные бинты, делать вату, подносить и подавать медицинские инструменты и ухаживать за ранеными в медико-санитарном батальоне. Тосковавшие по своим де