Литературный ресторан

Мама сказала, что твоё золото теперь принадлежит ей, – заявил муж. Но жена не стала устраивать сцен, она поступила умнее. В квартире стоял насыщенный аромат увядающих лилий и дорогого парфюма. Арина сидела в кресле у окна, листая на планшете эскизы новой коллекции. В её...Читать далее В квартире стоял насыщенный аромат увядающих лилий и дорогого парфюма. Арина сидела в кресле у окна, листая на планшете эскизы новой коллекции. В её тридцать два года у неё было имя в ювелирном мире, безупречная репутация и независимость, которую она выстраивала годами, по крупицам собирая редкие антикварные камни и создавая уникальные украшения, которые тут же привлекали внимание. Дверь захлопнулась. Борис вошел в гостиную, не снимая пальто. Его лицо выражало ту особую, фальшивую уверенность, которая всегда появлялась у него после долгих разговоров со своей матерью, Ниной Геннадьевной. Борис занимал высокий пост в строительном холдинге, но Арина знала: каждый его шаг, каждое решение одобрялось или отменялось в загородном особняке матери. Борис подошел к комоду, бросил на него ключи и, не глядя на жену, произнес: — Мама сказала, что твоё золото теперь принадлежит ей. Арина не вздрогнула. Она лишь медленно опустила планшет на колени. — Повтори, пожалуйста. Я, кажется, ослышалась. — Ты всё прекрасно слышала, — Борис повернулся, пытаясь придать голосу стальные нотки. — У неё через неделю шестидесятилетний юбилей. Приедут учредители, пресса, вся городская элита. Ей нужно выглядеть статусно, как подобает хозяйке вечера. А твоя коллекция из домашнего сейфа всё равно лежит без дела. Ты её почти не носишь, только чахнешь над ней, как Кощей. Я уже отдал ей ключи от сейфа. Она забрала шкатулки сегодня днем, пока ты была на выставке. Внутри Арины словно оборвалась тонкая струна. Там, в сейфе, лежали не просто украшения. Там была подвеска с редчайшим демантоидом, которую она выкупила на аукционе в Париже на свои первые серьезные гонорары. Там было колье «Слезы Нереиды» — её дипломная работа, принесшая ей признание. Это была её жизнь, отлитая в металле. Борис не просто забрал вещи — он впустил чужие руки в её святилище. Устроить скандал или закатить истерику? Арина представила, как Борис привычно вздохнет, наберет номер Нины Геннадьевны, и они в два голоса начнут убеждать её, что она «меркантильная эгоистка, не уважающая семью». Нет. Кричать — значит признать себя слабой. Арина мягко улыбнулась, поднялась с кресла и подошла к мужу. Она провела подушечками пальцев по его лёгкой щетине на лице и подумала, что раз и навсегда проучит свекровь и мужа, а потом… потом освободится от брака, который просто был пустым звуком и ничем большим. — Хорошо, Боря. Раз Нина Геннадьевна считает, что ей это нужнее, пусть носит. Для мамы ничего не жалко. Тем более на такой юбилей. Борис растерянно моргнул. Он явно готовился к часовой семейной драме с битьем посуды и угрозами развода. Покорность жены обезоружила его. — Вот и умница, — буркнул он, пряча глаза. — Я знал, что ты поймешь. Мама оценит твой... наш жест. Как только Борис уснул, Арина вышла на балкон. В руке она сжимала телефон. Ей нужно было действовать быстро, чтобы заставить их пожалеть, что вытирали об неё ноги. Нина Геннадьевна обожала внешнюю роскошь, но абсолютно не разбиралась в тонкостях ювелирного мастерства. Для неё золото измерялось массивностью, а камни — размером каратов, указанных на бумажке. Именно эта спесь и должна была её погубить. Арина набрала номер Павла — своего однокурсника по академии искусств, который сейчас владел мастерской по изготовлению высококлассной театральной бутафории для кино. — Паша, привет. Мне нужна твоя помощь. Это… очень деликатная и очень срочная просьба. — Для тебя — хоть звезду с неба, Ариш. Что случилось? — сонный, но мгновенно собравшийся голос друга подействовал отрезвляюще. — Мне нужно сделать точные копии моих четырех главных украшений. Из латуни, с хорошим гальваническим покрытием и фианитами высшего качества. У тебя же остались их 3D-модели в архиве? Мы ведь оцифровывали мою коллекцию для каталога. — Остались, конечно. Но Арина... зачем тебе бижутерия вместо твоих шедевров? — Я подарю их свекрови, Паш. На её великий юбилей. У тебя есть сорок восемь часов. Я заплачу тройной тариф. Следующие два дня Арина жила в режиме абсолютной концентрации. Она знала расписание Нины Геннадьевны наизусть. В среду свекровь уезжала на целый день в загородный спа-комплекс — традиционный ритуал подготовки к торжеству. Квартира Нины Геннадьевны охранялась, но Арина знала код от входной двери (Борис сам записал его на кухонном магните) и где лежит дубликат ключей от её личного кабинета. В среду в полдень Арина вошла в пустую, залитую солнцем квартиру свекрови на Кутузовском проспекте. На массивном дубовом столе уже стояли её бархатные шкатулки. Сердце Арины сжалось, когда она увидела, как небрежно Нина Геннадьевна бросила их рядом с чашками из-под кофе. Арина открыла коробку, принесенную от Павла. Работа была ювелирной в прямом смысле слова. Паша превзошел сам себя: латунные дубликаты весили ровно столько же, сколько оригинал, позолота горела благородным оттенком, а фианиты были огранены так, что неопытный взгляд никогда не отличил бы их от чистейших бриллиантов и изумрудов. Быстрыми, точными движениями Арина переложила настоящие украшения в свой рюкзак, а на их место уложила блестящую бутафорию. Уходя, она тщательно протерла все поверхности. Спустя час оригиналы её коллекции уже лежали в ячейке банка. Первая часть плана была завершена. Субботний вечер в банкетном зале «Метрополя» поражал размахом. Хрустальные люстры отражались в глянцевом паркете, повсюду стояли огромные корзины с белыми розами, а струнный квартет наигрывал легкий джаз. Нина Геннадьевна принимала поздравления, восседая на импровизированном троне в торце главного стола. На ней было тяжелое изумрудное платье в пол, а на шее и запястьях горело «золото Арины». Точнее, то, что Нина Геннадьевна считала золотом. Колье «Слезы Нереиды» сидело на её массивной шее идеально. Позолоченная латунь послушно впитывала свет софитов, а крупные зеленые фианиты сияли ярче, чем настоящие изумруды Арины. Борис ходил королем. Он то и дело подводил к матери важных гостей — партнеров по бизнесу, чиновников, инвесторов. — Да, Нина Геннадьевна у нас женщина редкого вкуса, — громко вещал один из важных гостей. — Какое колье! Какая работа! Это ведь антиквариат, Борис? — Семейные реликвии, — гордо раздувая щеки, отвечал Борис. — Лично выкупал у лучших коллекционеров для дорогой мамы. Юбилей ведь раз в жизни! Арина стояла чуть поодаль, в скромном, но элегантном черном платье без украшений. Она наблюдала за этой ярмаркой тщеславия с ледяным спокойствием. Рядом с ней стоял высокий седовласый мужчина в безупречном смокинге — Артур Аристархович Ланской, самый авторитетный независимый эксперт-геммолог города и давний друг её покойного отца. — Ты уверена, Ариша? — тихо спросил Ланской, приподнимая бокал. — Обратного пути не будет. Твой муж выглядит очень... уверенным в себе. — Более чем уверена, Артур Аристархович. Они взяли то, что им не принадлежит. Пора платить по счетам. Арина взяла Ланского под руку и направилась к главному столу. Нина Геннадьевна, заметив невестку, демонстративно поправила колье на шее и снисходительно улыбнулась: — А вот и Ариночка. Что же ты без украшений, милая? Ах, да, у тебя же ничего приличного нет. Гости вокруг притихли, предвкушая неловкую сцену. Борис напрягся, готовый в любой момент осадить жену. Но Арина лишь мягко улыбнулась. — Нина Геннадьевна, вы выглядите ослепительно. Я как раз хотела представить вам нашего дорогого гостя. Это Артур Аристархович Ланской. Тот самый, который оценивал коллекцию Алмазного фонда для международной выставки. Он был так любезен, что согласился прийти на ваш праздник. Имя Ланского в этих кругах было легендой. Нина Геннадьевна мгновенно подобралась, её глаза алчно блеснули. Ей безумно захотелось получить официальное, публичное признание своей «роскоши» от эксперта такого уровня. — Какая честь! — пропела она, протягивая руку для поцелуя. — Артур Аристархович, вы, как человек с абсолютным зрением, наверняка оцените этот комплект. Сын потратил целое состояние, чтобы порадовать меня. Настоящее царское золото! Посмотрите, какова игра камней! Борис заулыбался еще шире, предвкушая триумф. Ланской слегка наклонил голову, изображая вежливый интерес. — Что ж, с удовольствием. Работа действительно кажется... примечательной. Позволите? Он не спеша достал из кармана смокинга складную ювелирную лупу с подсветкой. В зале повисла тишина. Ближайшие гости подались вперед, чтобы не пропустить момент, когда великий оценщик подтвердит миллионную стоимость украшений Нины Геннадьевны. Ланской подошел ближе к юбилярше. Он аккуратно, не касаясь кожи, навел лупу сначала на центральный камень колье, затем осмотрел застежку браслета. Его брови слегка поползли вверх. Он выпрямился, посмотрел на Арину, затем на Бориса, который внезапно почувствовал, как воротник рубашки стал слишком тесным. — Артур Аристархович, ну не томите же! — кокетливо воскликнула Нина Геннадьевна, поправляя прическу. — Скажите гостям, это ведь настоящее сокровище? Ланской смущенно кашлянул в кулак, убрал лупу в карман и произнес достаточно громко, чтобы его услышали не только за столом, но и в радиусе пяти метров: — Э-э... Уважаемая Нина Геннадьевна. Я, безусловно, ценю ваше стремление поддержать отечественных... театральных бутафоров. Это потрясающая... бижутерия. В зале словно выключили звук. Слышно было только, как пузырится игристое в бокалах. — Что вы сказали? — лицо Нины Геннадьевны начало медленно покрываться багровыми пятнами. — Какая бутафория?! Это золото! Эксклюзив! — Полноте вам, — мягко, но безапелляционно ответил Ланской. — Это очень качественная, я бы сказал, высокохудожественная имитация. Обычная латунь с гальваническим напылением. Позолота сотрется примерно через полгода активной носки. А «изумруды» — это фианиты кубического циркония, крашеные стеклышки промышленного производства. Цена всему этому гарнитуру в базарный день — от силы тысяч тридцать рублей. И то, исключительно за работу мастера, который так искусно скопировал форму. Слова Ланского расшевелили толпу. Среди гостей пронесся шепоток, кто-то из дам поспешно прикрыл рот ладонью, пряча смешок. Нина Геннадьевна сидела неподвижно, её грудь бурно вздымалась. Эксклюзивные украшения, которыми она только что хвасталась перед женами министров и банкиров, оказались копеечной фальшивкой. Она медленно повернула голову к сыну. В её глазах горело бешенство, способное испепелить целый квартал. — Борис... — прошипела она. — Что это значит? — Мама, я... я не знаю! — Борис побледнел так, что стал похож на накрахмаленную скатерть. — Это недоразумение! Ланской ошибается! Это золото Арины, я сам забрал его из сейфа! — То есть ты хочешь сказать, что твоя жена держала в сейфе дешевку? — Нина Геннадьевна поднялась со своего «трона», тяжело опираясь на стол. — Или ты просто решил посмеяться надо мной перед всеми? — Мама, клянусь тебе, это не я! — закричал Борис, теряя остатки самообладания. Гости уже откровенно разглядывали сцену, некоторые снимали происходящее на телефоны под столом. — Арина! Скажи ей! Это ведь твои вещи! Арина сделала шаг назад, прижав руку к груди и изобразив крайнюю степень испуга и растерянности. — Боря... Я не понимаю. Ты сказал всем, что выкупил эти вещи для мамы за баснословную сумму. Я думала, ты действительно купил ей подарок... Зачем сейчас говоришь что-то о моих украшениях? При чём тут вообще я? Это был сокрушительный удар. Ловушка захлопнулась с глухим щелчком. Нина Геннадьевна больше не слушала сына: она поняла, что невестка всё подстроила, но теперь было слишком поздно как-то оправдываться перед гостями, которые всё слышали собственными ушами. Пока Борис в панике пытался перекричать музыкантов и что-то доказать беснующейся матери, Арина спокойно развернулась и пошла к выходу. Никто не обратил на неё внимания — все взгляды были прикованы к семейной драме в центре зала. Она вышла на крыльцо «Метрополя». Осенний воздух приятно холодил лицо. На парковке её уже ждало заказанное такси. Арина села на заднее сиденье и закрыла дверь, отсекая звуки уходящего праздника. Она открыла сумочку. Там, в боковом кармане, лежал аккуратно сложенный лист — подписанное ею заявление на развод, которое завтра утром её адвокат отвезет в суд. Рядом лежал заграничный паспорт и билет на утренний рейс в новую жизнь. Там её ждали новые контракты, новая студия и полная свобода. Телефон в кармане разразился серией звонков от Бориса, но Арина, не колеблясь, перевела его в режим полёта. Мама Бориса хотела статусности? Она её получила. Борис хотел распоряжаться чужой собственностью? Теперь ему придется распоряжаться собственными долгами и пытаться вернуть доверие разгневанной матери, которая перекроет ему все финансовые потоки. Она ведь наверняка будет злость свою срывать на сыне – частенько так делала раньше. Они хотели воевать — и теперь они будут вести долгую, изнурительную войну друг с другом, сжигая остатки своей фальшивой семейной империи. Арина посмотрела в окно на огни ночного города. Её украшения и, главное, её талант были с ней. А золотая клетка, в которой её пытались запереть, оказалась слишком хлипкой и раскрылась от легкого движения руки. Машина тронулась с места, унося Арину в её новую, настоящую жизнь.

Дети с трудными именами и спокойной судьбой: как Мик и Эва-Влада Джигурда выросли вопреки всем прогнозам… Есть истории, которые интересно читать из-за скандалов. А есть те, где самое интересное начинается после того, как скандалы стихли. Это — вторая. Пролог. Оранжевое платье и человек-ураган Началось всё, как в хорошем кино. Показательная программа «Звёзды на льду»: фигуристка Марина Анисина — олимпийская чемпионка, женщина сдержанная, точная, привыкшая, что каждое движение на льду просчитано. И рядом — Никита Джигурда, который живёт так, будто каждое его движение не просчитано в принципе. Все ждали красивого номера. Никто не ждал брака. А 23 февраля 2008 года они расписались — и Анисина пришла в загс в оранжевом платье, оранжевых колготках и розовых туфельках. Джигурда — в чёрном пиджаке и кожаных брюках. Смешно? Возможно. Но запоминается на всю жизнь. Через пару месяцев молодые обвенчались — он - в расшитом золотом камзоле, она - в белом. Свадьба, как спектакль: то, чего у этой пары никогда не отнять. В 2009-м родился сын — Мик-Анжель-Крист. В 2010-м — дочь, Эва-Влада. Имена, от которых заахала вся страна: паспортистки, соседки, комментаторы. Казалось, судьба детей уже прописана заранее — ярко, шумно, не по правилам. Глава первая. Развод, о котором писали больше, чем о свадьбе В 2016-м брак треснул — громко, на глазах у всей страны. Анисина забрала детей и вернулась во Францию, на родину своего олимпийского золота. Джигурда остался в Москве. В газетах это выглядело финалом. В интернете — тем более: свадьбу обсуждали, развод обсуждали втрое громче. НА дальше случилось то, что редко попадает в заголовки, потому что заголовкам не подходит: в 2021-м эти двое расписались снова. Второй раз — за одного и того же человека. Можно по-разному относиться к их странному союзу, но факт есть факт: люди, которым прочли скорый конец, его не признали. Глава вторая. Три страны, одна мама Детство Мика и Эвы прошло в Париже — рядом с мамой, на расстоянии от отца. Потом Анисина сделала то, на что решается не каждая чемпионка: призналась публично, что одной воспитывать двух подростков тяжело, — и перевезла семью в Турцию, где, на Маринин взгляд, детям был доступен более сильный тренерский уровень. Потом семья вернулась в Россию. Дети учатся онлайн — не из каприза, а из-за жизни на теннисных турнирах: Москва, Европа, перелёты, соревнования. Мама — всегда рядом. Папа созванивается по несколько раз в день. Три страны, развод родителей, имена-парадоксы — и при этом удивительно ровная, тёплая жизнь без единого публичного скандала. В их мире это, пожалуй, самое ценное достижение. Глава третья. Прогнозы, которые не сбылись Кто-то в сети в своё время писал о них очень жёстко — мол, с такими родителями ребёнку прямая дорога к беде. Судили по фамилии, не по человеку. А жизнь распорядилась по-своему. Оба ребёнка выбрали теннис — не фигурное катание, не сцену, не эпатаж. Мама лично тренирует их и возит на международные старты; отец поддерживает, как умеет, — громко и искренне. Говорят дети по-русски свободно — не вопреки французскому детству, а благодаря дому, где русский всегда был живым. Эва-Влада впервые вышла в свет с отцом только в 2023-м — на премию «Человек года». И заметила тогда, что это второй раз в её жизни, когда она стоит на каблуках. Подросток, у которого отец — звезда, а соцсети — тишина. В наше время это почти исчезающий жанр: детство, которому позволили быть детством. Глава четвёртая. Обычные дети необычной семьи Из материнских рассказов о детях запоминаются маленькие живые штрихи. Сын, по признанию Анисиной, умеет «бесконечно на что-то раскручивать» мать — одним словом, обычный подросток. Дочь звонит отцу, и тот отвечает фразой, которую записали бы в любой дом: «Что бы ты ни делала, я всегда на твоей стороне». И ещё один факт, который ставит точку в споре «какие родители — такие и дети». У Джигурды пятеро детей от трёх браков. Старший, Владимир, родился ещё в 1984-м, задолго до славы. За сорок лет он не дал прессе ни единого повода для скандала — ни одного. А что же старший сын? Владимир родился за много лет до всей этой славы. Он живёт в Киеве, растит собственного сына — да-да, эпатажный Джигурда давно дедушка. И за четыре десятилетия — ни одного интервью, ни одной светской фотографии, ни единого повода для заголовков. В доме самого громкого человека нашего шоу-бизнеса вырос самый тихий сын. Глава пятая. Молчание, за которым слышно всё Своей личной жизнью эти двое, Анисина и Джигурда, не делятся никогда — ни с журналистами, ни с подписчиками. О разводе 2016 года они не дали ни одного интервью на камеру. О повторной свадьбе — ни одного объяснения, зачем? О слухах, которые периодически публикуют жёлтые издания, — ни одного опровержения, потому что опровергать домыслы о собственной семье они считают ниже своего достоинства. Показателен эпизод со «Звёздами под капельницей» — проект, построенный на том, чтобы звёзды выворачивали себя наизнанку. Джигурда ушёл оттуда после первой серии. Не потому что нечего было показывать — а потому что « раздеваться» напоказ он согласен только там, где сам выберет. В эпоху, когда звёзды отчитываются подписчикам за каждый завтрак, поведение пары выглядит почти старомодно. Но в основе этой старомодности —жесткий принцип: у людей с такими именами хотя бы одна комната в доме должна оставаться запертой. И это выглядит почти вызовом. Молчание — тоже позиция. А у крутых парней, как известно, позиция не обсуждается. Глава шестая. Сцена, где каждый остался при своём интересе. Их истории разошлись по разным сценам — но каждая по-своему осталась цельной. Никите Джигурде — 65. Он по-прежнему работает на износ. Музыка: сорок с лишним дисков; последний альбом - «Чёрный огонёк» вышел в 2025-м. Телевидение: реалити «Звёзды под капельницей», откуда артист эффектно ушёл после первой серии : «Я здесь самый нормальный», и шоу «Погоня» на ТНТ. Кино: сериалы «Макс и Гусь» и «Дайте шоу», а по его словам — и большая историческая роль языческого волхва в проекте о княгине Ольге. Человек-ураган не сбавил оборотов — просто ветер стал теплее. Марина Анисина живёт преимущественно в Москве и занимается главной работой своей жизни: руководит спортивной карьерой детей как менеджер — графики, тренеры, турниры, перелёты. При ней — собственное спортивное агентство. На лёд Марина выходит только по большим поводам: её совместное появление с Ильёй Авербухом на юбилейном бенефисе в 2024-м зрители встретили овациями — старые обиды, как выяснилось, тают на льду быстрее, чем в интервью. «Я прежде всего мать, которая хочет дать детям самое лучшее. Быть мамой и женой — это большая работа», — говорит она. У самого громкого человека российского шоу-бизнеса — самая тихая семья. И это говорит само за себя: сценический и жизненный образы - разные стороны одного пути… Эпилог. Тихая победа. Родителей судили по эпатажному поведению, детей — по фамилии, ещё до первого шага в жизни. А выросли наследники в большой дружной семье, где мать ушла из профессии ради благополучия юных спортсменов, а отец, эпатажный и шумный человек, отказался от комментариев в любых обстоятельствах. Может быть, в этом и есть негромкий урок истории: дети вырастают не по прогнозам журналистской братии, а по теплу, которое им досталось от любящих родителей Прогнозы не сбылись. Дети выросли. Текст- мой : Елена Денисова

«Никаких юристов! Завещание отца перепишем на меня, а тебе и гаража хватит!» — закричал старший брат прямо на поминках🔻 — Никаких юристов! Завещание отца перепишем на меня, а тебе и гаража хватит! — закричал Вадим прямо на поминках, грохнув тяжелой гранёной стопкой по полированному столу так, что жалобно звякнули поминальные тарелки с кутьей. — Вадик, побойся Бога, люди же кругом... Сорок минут как с кладбища вернулись, земля на ботинках не обсохла! — тетка Люба испуганно прижала к груди накрахмаленную салфетку, затравленно оглядывая притихших родственников. — Плевать я хотел! — Вадим оскалился, его лицо налилось дурной, свекольной краснотой. В расстегнутом вороте траурной рубашки дергалась толстая жила. — Хватит с меня деликатности! Батя последние два года из ума выживал, таблетки горстями жрал, а этот… любимчик тихий, вокруг него ужом вился! Воду он ему подавал, стихи вслух читал! Думал, я не знаю, к чему ты вел, Артем? Думал, приберешь к рукам трёхкомнатную на Набережной, отцовский недостроенный кирпичный коттедж и счета? Хрен тебе! Я — старший. Я бизнес поднимаю, у меня семья, у меня долги перед людьми серьезными! А ты кто? Переводчик за копейки? Одиночка? Тебе кирпичный гараж в кооперативе «Восток» за глаза. Там и живи, если на съемную не наскребешь. Завтра же идем к нотариусу, и ты подписываешь отказ. И только попробуй пикнуть. Артем сидел напротив, не поднимая глаз от скатерти. На белом льне темнело круглое пятно от пролитого компота. Пальцы Артема под столом сжались так, что побелели костяшки, но внешне он оставался неподвижен, словно высеченный из серого камня. В ушах до сих пор стоял глухой стук комьев мерзлой глины о крышку гроба. Отец, Семен Васильевич, молчаливый инженер-конструктор старой советской закалки, умер внезапно, на рассвете, держа Артема за руку и глядя в окно на первые лучи солнца. Он ничего не сказал перед уходом — только крепко стиснул ладонь младшего сына и выдохнул в последний раз. — Я спросил: ты понял меня, щегол? — Вадим наклонился через стол, обдав Артема горячим водочным перегаром. — Или тебе напомнить, кто в девяностые отцовский завод от рейдеров отбивал, пока ты сопли на кулак в школе наматывал? — Вадим, сядь, — негромко произнес Артем. Голос его прозвучал тихо, почти шепотом, но воцарившаяся в зале тишина была такой плотной, что слова отчетливо услышали даже дальние родственники в дверях кухни. — Завтра мы никуда не пойдем. Сегодня девять дней. Дай отцу упокоиться с миром. — Ах ты тварь принципиальная... — прошипел Вадим. Он дернулся вперед, намереваясь схватить брата за лацкан пиджака, но его перехватили за плечи подоспевшие дядя Миша и золовка. — Уймись, Вадим! Стыд какой, грех великий перед покойником! — загалдели женщины. Артем медленно поднялся, положил свою нетронутую салфетку рядом с тарелкой, молча поклонился портрету отца, занавешенному черным крепом, и вышел в прихожую. Сзади еще доносился визгливый лай брата: «Ты пожалеешь! Ты у меня без штанов останешься, слышишь?!» Артем накинул пальто, вышел в сырой осенний подъезд, пахнущий дешевой краской и увядшими хризантемами, и спустился во двор. Город тонул в тяжелых свинцовых сумерках ноября. Моросил мелкий, колючий дождь, превращавший палую листву на асфальте в скользкую черную кашу. Артем засунул руки в карманы и нащупал там связку тяжелых ключей на самодельном латунном кольце. Отец отдал их ему за три дня до смерти, в больнице, когда санитарка вышла за капельницей. «В гараж иди, Тема, — прошептал тогда отец потрескавшимися губами, глядя куда-то сквозь потолок палаты. — Никому про ключи не говори. Вадиму особенно. Он шумный, он всё разрушит... Он думает, сила в крике да в чужих деньгах. А сила — в фундаменте. Иди в гараж, когда земля остынет. Номер сорок два. Задний ряд. Открой смотровую яму». Тогда Артем подумал, что у отца начинается предсмертный бред. Какой гараж? Старый бокс в кооперативе «Восток-3» на самой окраине промзоны стоял заброшенным лет пятнадцать. Там когда-то гнила отцовская первая «копейка», потом ее сдали в утиль, и отец запретил туда соваться, повесив тяжелый амбарный замок. Вадим всегда презирал эту рухлядь, считая признаком нищеты, и бросил фразу о гараже на поминках исключительно ради глумления и унижения младшего. Артем поймал попутку на проспекте. Пожилой таксист молча крутил баранку сквозь вечерние пробки, слушая приглушенный радиоприемник. За окном мелькали неоновые огни супермаркетов, многоэтажки, потом потянулись глухие бетонные заборы с колючей проволокой, склады, тусклые натриевые фонари промзоны. Кооператив «Восток-3» встретил ржавыми приоткрытыми воротами и пустой будкой сторожа, в которой сипел старый телевизор. Под ногами хлюпала лужа вперемешку с гравием. Артем прошел мимо рядов типовых железобетонных коробок, пока не уперся в дальний тупик, примыкавший к заросшему оврагу. Бокс сорок два. Краска на воротах облупилась слоями, обнажив темно-бурую ржавчину. На массивной проушине висел старый советский навесной замок. Артем достал из кармана связку. Плоский ключ с замысловатыми бороздками вошел в скважину туго. Артем нажал плечом, замок со скрипом поддался, обдав пальцы рыжей пылью, и щелкнул. Артем потянул створку ворот. Петли взвизгнули так громко, что в овраге вспорхнула невидимая ворона. Из темноты пахнуло машинным маслом, сыростью, застарелой побелкой и странным, едва уловимым запахом сухого дерева и сургуча. Артем нащупал выключатель на стене у входа. К его удивлению, под потолком с тихим гулом вспыхнула пыльная люминесцентная лампа. Гараж был пуст. Ни старых покрышек, ни банок с краской, ни хлама, обычно скапливающегося десятилетиями у советских хозяев. Только идеальный бетонный пол, выметенный почти до блеска, старый слесарный верстак у дальней стены и деревянный щит, закрывающий смотровую яму. Артем подошел к яме. Доски были толстыми, дубовыми, почерневшими от времени. Он поддел крайнюю доску пальцами, поднял ее и отставил в сторону. В глубине зияла темнота. Спустившись на пару ступенек по ржавой металлической лестнице, Артем посветил фонариком телефона. В яме не было следов ремонта машин. Вдоль одной из кирпичных стен стояли металлические стеллажи, заставленные плотными рядами картонных папок с архивными завязками. А в дальнем торце ямы, на возвышении из сухих шлакоблоков, стоял стальной несгораемый сейф времен наркоматов — тяжелый, массивный, зеленый, с массивной латунной ручкой-колесом. Сердце Артема глухо заколотилось. Он подошел к сейфу. На дверце красовался трехзначный лимбовый замок и замочная скважина под сувальдный ключ. Отец никогда не рассказывал о своем прошлом до завода. В семье знали лишь, что Семен Васильевич в конце восьмидесятых и начале девяностых руководил отделом спецпроектов крупного научно-исследовательского института, занимавшегося проектированием промышленной инфраструктуры для всего региона. Когда Союз рухнул, институт расформировали, архивы считались сгоревшими или утерянными при приватизации, а отец ушел простым инженером на частное предприятие, где тихо проработал до пенсии. Артем взглянул на связку. Второй ключ был длинным, трубчатым, с тремя флажками. Но нужен был шифр. Он закрыл глаза, вспоминая последние дни отца. Больничная палата. Желтый свет бра. Семен Васильевич стучит костлявыми пальцами по краю металлической кровати. Три коротких удара, пауза, семь ударов, пауза, два удара. Артем тогда думал, что это нервный тик от невыносимой боли. Три. Семь. Два. Артем провернул кольцо лимба. Первый щелчок — на тридцати. Второй — на семидесяти. Третий — на двадцати. Внутри механизма мягко упала тяжелая металлическая планка. Артем вставил трубчатый ключ, повернул его дважды влево и нажал на ручку. Дверь сейфа, весившая не меньше центнера, бесшумно распахнулась на идеально смазанных петлях. Внутри лежала тонкая кожаная папка, перевязанная бечевкой, а рядом — три толстых тома машинописного текста с печатями Главгосэкспертизы и синими грифами «Для служебного пользования». На папке аккуратным каллиграфическим почерком отца было выведено: «Артему. Читай один. Не спеши судить». Артем сел прямо на ступеньку лестницы, прислонившись спиной к холодному кирпичу, развязал бечевку и раскрыл папку. Сверху лежал сложенный вдвое лист плотной гербовой бумаги. Это было официальное нотариальное завещание Семена Васильевича, заверенное не районной конторой, а главным государственным нотариусом города за месяц до госпитализации. Артем пробежал глазами юридические формулировки. Квартира на Набережной, дачный участок с недостроенным домом и все банковские вклады действительно завещались Вадиму. Полностью. До последней копейки и последнего квадратного метра. Артем опешил. Горло перехватило спазмом обиды и непонимания. Почему? За что? Он ведь не отходил от отца, он бросил работу, ухаживал за ним после тяжелейших операций, менял белье, терпел приступы раздражительности, пока Вадим лишь изредка заскакивал на пять минут, чтобы пафосно бросить на тумбочку пачку импортных лекарств и тут же умчаться «на встречу по бизнесу». Неужели отец действительно считал старшего сына единственным законным наследником рода, а его, Артема, оставил ни с чем? Артем перевернул страницу. Под завещанием лежало письмо, написанное от руки: «Сынок. Прости меня за этот спектакль. Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет, а Вадим уже показал свои зубы. Я знаю его натуру лучше, чем кто-либо. Он жаден, горд и близорук. Он измеряет жизнь метрами жилья и чужими поклонами. Если бы я оставил квартиру и деньги тебе — он разорвал бы тебя на куски через суды, бандитов и бесконечную ненависть. Он сжил бы тебя со свету. Я отдаю ему то, что он хочет, потому что это прах. Квартира на Набережной арестована по скрытому судебному иску за старые долги его же собственной фирмы — он сам об этом еще не знает, но через два месяца приставы постучат в его дверь. Дача построена на грунтовых водах, которые размоют фундамент через пару лет, если в него не вбухать миллионы, которых у Вадима нет. Я оставляю ему иллюзию победы, чтобы отвести его жадные глаза от тебя. А тебе, Тема, я оставляю правду и жизнь. Посмотри на тома под папкой. Это проектная документация гидроузла и дренажной системы восточного промышленного кластера города, которую я разрабатывал с 1986 по 1991 год. Все считали, что эти чертежи сгорели в архиве проектного института во время пожара в девяносто третьем. Но я спас их. Потому что знал: придет время, когда частные дельцы начнут застраивать эти земли высотками и логистическими хабами. Обрати внимание на свидетельство о праве собственности, приложенное ниже. Этот гараж стоит на участке земли в шестьдесят квадратных метров. Но под ним, на глубине двенадцати метров, проходит технологический коллектор водоотвода всего восточного района, законсервированный тридцать лет назад. В 1994 году я приватизировал этот гаражный бокс вместе с земельным сервитутом и правом доступа к подземному узлу. Без согласования с владельцем этого крошечного клочка земли и без моих расчетов дренажной системы ни один застройщик не сможет ввести в эксплуатацию ни один метр нового делового района «Восточные ворота». Мэрия и крупнейший строительный холдинг города ищут эти чертежи и этот сервитут последние пять лет. Не продавай чертежи дельцам за бесценок. Иди к главному архитектору города. Все контакты надежных людей — на последней странице. Ты получишь за эти права пожизненное обеспечение и сможешь построить школу или центр реабилитации, о котором мы мечтали. Но главное: не мсти брату. Когда он придет к тебе просить хлеба — а он придет, когда его карточный домик рухнет — просто накорми его. Но в дом не пускай. Будь честным человеком. Твой отец». Артем сидел в тишине сырого подземелья. По щекам катились горячие слезы, смывая дорожки пыли. Он смотрел на ровные синие чертежи, на тяжелые печати, на сложнейшие формулы расчетов гидродинамики, выполненные отцовской рукой. Отец не сошел с ума. Отец гроссмейстерски, на три хода вперед, рассчитал защиту своего младшего сына от хищного мира и собственного родного брата. Внезапно тишину гаража разорвал звук подъехавшей машины. Свет фар полоснул по раскрытым воротам, впечатав длинные тени в противоположную стену. Хлопнула дверца джипа. По гравию захрустели тяжелые шаги. — Я так и знал, черт тебя дери! — раздался с улицы торжествующий голос Вадима. — Тетка Люба сказала, что видела, как ты ловил тачку в сторону промзоны. Сердце мне подсказало: крыса побежала проверять свою норку! Вадим шагнул внутрь гаража. Он был уже в расстегнутом черном пальто, галстук сбился набок, глаза лихорадочно блестели. Следом за ним в проеме показалась фигура его давнего подельника и юриста, бритоголового типа по фамилии Корецкий. — Ба, да тут свет горит! — Вадим ухмыльнулся, подходя к краю смотровой ямы и заглядывая вниз. — Ты что там на карачках ползаешь, братишка? Мешок с отцовской заначкой ищешь? А ну, вылезай на свет, разговор есть. Артем медленно поднялся по лестнице, держа в руках закрытую кожаную папку. Письмо отца он уже спрятал во внутренний карман пиджака. — Чего ты хочешь, Вадим? — спокойно спросил Артем, вставая у верстака. — Того же, что и на поминках, — Вадим сделал знак Корецкому, и тот достал из кожаного портфеля пластиковую папку с бланками. — Ты сегодня подпишешь генеральную доверенность и предварительный отказ от претензий на наследство. Без соплей и ожидания шести месяцев. Завтра утром Корецкий сдаст документы на ускоренную регистрацию прав на квартиру. А за это... — Вадим достал из кармана мятую пачку стодолларовых купюр и швырнул ее на замасленный верстак. — Вот тебе десятка зелени. На обустройство твоей конуры. Забирай гараж, ставь диван и живи в свое удовольствие. Переводи свои книжки. Артем посмотрел на деньги, потом на брата: — А если я откажусь? Вадим помрачнел, шагнул вплотную и ткнул Артема пальцем в грудь: — Ты не понял, щегол. Ты не в том положении, чтобы торговаться. У меня сделка горит. Мою контору кредиторы зажали, если я до конца месяца не выставлю отцовскую трешку и участок как залог под реструктуризацию долга, меня закопают в соседнем овраге. Понял ты своей профессорской головой?! Мне эти метры нужны чистыми, без всяких твоих сопливых долей и судебных проволочек! Подписывай, или Корецкий оформит всё через свидетелей, что ты отца и пальцем не коснулся, когда он умирал, и мы признаем тебя недостойным наследником. Выбирай: десятка в зубы или волчий билет по всем судам! Артем молча слушал. Ни тени страха, ни злости в его глазах не было — лишь глубокая, бесконечная жалость. Он видел перед собой не старшего брата, когда-то учившего его кататься на двухколесном велосипеде, а загнанного, ослепленного собственной жадностью волка, который сам бежал в расставленный капкан. — Ты опоздал, Вадим, — тихо сказал Артем. — Что?! — рявкнул тот. Артем протянул ему официальный нотариальный лист из папки: — Читай. Отец составил завещание еще месяц назад. Вадим вырвал лист из рук брата. Корецкий подошел ближе, подсвечивая текст зажигалкой. Глаза старшего брата забегали по строчкам. С каждой секундой выражение его лица менялось: от свирепого напряжения к тупому изумлению, а затем — к дикому, безумному восторгу. — Все... — пробормотал Вадим, сглатывая слюну. — Квартира... Коттедж... Счета в Сбере... Всё мне?! Мне одному?! Корецкий быстро пробежал глазами гербовую печать: — Чисто. Заверено нотариальной палатой округа. Оспорить невозможно. Ты единственный наследник основного имущества, Вадим. Вадим запрокинул голову и расхохотался. Это был лающий, истеричный смех, от которого с потолка гаража посыпалась сухая штукатурка. — Ха-ха-ха! Слышал, Артемка?! Батя-то не дурак был! Знал, кто в доме хозяин! Знал, кому дело передавать, а кого по миру пустить! А ты слюни распустил: «Уймись, девять дней»... Сам старик тебя на ноль помножил! Даже просить тебя ни о чем не надо! Вадим скомкал черновики отказов, которые держал Корецкий, и швырнул их под ноги. Затем посмотрел на Артема с неприкрытым презрением: — А тебе что оставил? Вот эту дыру? Вот эту яму с крысами? — Гараж сорок два, — ровным голосом ответил Артем. — Землю под ним и то, что внутри. — Ну и жри это дерьмо! — сплюнул Вадим на бетон. — Поехали, Корецкий. Надо обмыть это дело. Завтра с утра запускаем залог в банк. Мы спасены! Они развернулись и пошли к выходу. На пороге Вадим обернулся, скривив губы: — Ключи от квартиры верни тетке Любе до конца недели. И чтобы духу твоего на Набережной не было. Вещи твои я велю в мешки из-под мусора сложить и у подъезда выставить. — Хорошо, Вадим, — ответил Артем. — Только один совет: проверь в реестре обременений старые дела своей логистической компании. Прямо сегодня проверь. — Поучи меня бизнесу, сопляк! — огрызнулся старший брат. Взревел мотор внедорожника. Колеса взвизгнули по гравию, красные габаритные огни растворились в сырой мгле осенней ночи, оставив за собой лишь едкий сизый дым выхлопных газов. Артем постоял у ворот, вдыхая холодный, влажный воздух. Затем он вернулся к верстаку. Аккуратно взял оставленную Вадимом пачку стодолларовых купюр — те самые деньги, которыми брат пытался купить его покорность. Артем положил их обратно на край верстака: брать чужую грязь не хотелось. Спустившись в смотровую яму, Артем запер тяжелую дверь сейфа, повернул трубчатый ключ и сбил шифр лимба. Затем поднялся наверх, уложил дубовые доски на место, погасил люминесцентный свет и вышел наружу. Навесной замок защелкнулся с глухим, уверенным звуком.

Баночка варенья (сказки для взрослых) часть 7 С тех пор, нет, нет, да Варвара приглядывала за Аней. - А ты точно знаешь, про того парня? – спросила Аня. - А ты, когда приедешь, попробуй сама все узнать, - сказала Варвара, - чтобы потом не плакать! Придумай как, хотя бы для того, чтобы успокоить себя! - Я подумаю над этим, - сказала Аня, - пойдем уже спать! На следующий день, после обеда, все семейство погрузилось в машину и укатило в город. Дома у Ани не шел из головы разговор с бабушкой. Она все время гадала, откуда бабушка могла все знать? - Вот ведь, партизанка, - улыбаясь, думала она, собирая сумку. Через два дня она укатила. Впереди был последний курс и нужно было настроиться на учебу, да и поузнавать, куда устраиваться после окончания учебы, а эта проблема была у всех выпускников.. Аня вернулась в общежитие и обнаружила, что из той прежней компании она осталась одна в комнате. Наташа взяла академ, Валя тоже ушла в академ, вышла замуж, а Лариса перешла в комнату к девчонкам со своего факультета. В комнате были вещи девчонок , которые только поступили и именно на ее факультет, которые , видимо укатили домой за вещами. - Ну и ладно, - хмыкнула Аня, - буду помогать молодым. На следующий день , она позавтракала и сидела в раздумьях, чем бы заняться. До первого сентября было еще три дня. Не понятно почему, но ей, как будто, кто нашептал, чтобы она сходила в ту самую картинную галерею, где она видела картины Сергея. - Точно! Схожу, проветрюсь, - сказала она вслух и улыбнулась, - за одно, спрошу, за сколько, он свою картину продает. Я бы «Январь» купила. Она специально не позвонила Сергею, памятуя разговор с бабушкой. Она догуляла до Дома культуры и, оказалось, что выставка до сих пор работает. Если честно, она почему-то точно знала, что там увидит Сергея. Она медленно шла вдоль картин и опять внимательно рассматривала их. Картины Сергея были в дальнем зале. Аня дошла до него, выглянула из-за угла и, увидела там, стоящего напротив своих картин, Сергей, с какой-то женщиной. Он обнимал ее за талию и что-то тихо говорил. Женщина стояла, прижавшись к нему и тихо смеялась. - Что и следовало ожидать, - подумала Аня, тихо развернулась и ушла, – бабушка была права! Она вышла на улицу облегченно выдохнула, будто бы в души свалился какой-то камень, потом прикинула в голове, что надо зайти в магазин, потому что в холодильнике было пусто и, пошла в направлении общежития с заходом в магазин. Она вернулась в комнату и, пошла на кухню, готовить себе ужин и, за одно, сварить супчик на завтра. Нужно было настраивать себя на учебу, и вообще посидеть порисовать модели, потому как оно кончено, до конца года еще далеко, но ведь тут все относительно. Не успеешь оглянуться, и вот она весна и выпускные экзамены, и самое главное, аттестационные показы моделей, которые еще надо будет придумать, прорисовать, сшить, чтобы показать комиссии и получить оценку своей работы. А дальше… а что будет дальше Аня понятия не имела. - Поеду шить бабушкам халаты и юбочки девчонкам, - грустно думала она, - нас таких модельершев выпустят в свет много и кто из нас станет именно модельером, это еще вилами по воде писано! Но.. будем надеяться на лучшее! Через день прикатили ее новые соседки. Все три испуганными глазами смотрели на Аню. - Ну и чего застряли в дверях и так смотрим? – вставая с кровати, и улыбаясь, сказала Аня, - давайте знакомиться.. коллеги! Я, Аня! Девчонки протиснулись с вещами, наконец, в комнату и закрыли в двери. - Алина, Вика и Настя, - представила одна из девушек всех, - мы все на модельном! -И здорово! И я там же! – сказала Аня, - располагайтесь и будем пить чай за знакомство! Девчонки, оживились, и на стол была выложена куча сладостей и всякого съестного. За чаепитием, все, наконец, расслабились. Смеялись, рассказывая Ане, как кто поступал. - Анют, а вообще, учиться сложно? – вдруг спросила Алина. Она была самая высокая из всех девочек и самая фигуристая. - А ты точно хочешь быть модельером? – задала ответный вопрос Аня, - если точно, то учеба, это только путь к твоей мечте, а значит, ничего сложного для тебя не будет! Вы мне скажите, вы все рисовать умеете? - девчонки закивали головой, - потому что, без этого создавать модели у вас не получится! Ну на крайняк, будете белошвейками, и все! А рисовать свои модели придется много! Так что, закупайте альбомы, карандаши и включайте мозги, для своих фантазий! - Девчонки задумались. Аня глянула на них и засмеялась, - и еще, нужно будет много читать и особенно в библиотеке, потому что наша Королевишна терпеть не может информацию, взятую из инета! Это я про препода по моделированию и дизайну! - Ой, что-то ты нас совсем запугала, - улыбнулась Вика и посмотрела на сосредоточенные лица подружек, - но мы справимся! Правда же, девчонки? – и все заулыбались, и именно в этот момент, у Ани завибрировал телефон, звонил Женька. Аня встала и вышла из комнаты. - Привет, Жень! – сказала она и улыбнулась,- как съездил домой? - Анютка, привет! – поприветствовал он, - да уже вышел на работу! Как сама? Как дома? - Все хорошо! Отдохнула… - а может, лучше встретимся и поболтаем? Ты когда свободен будешь с учетом, что первого я занята! – и она засмеялась. - Да хоть завтра, после пяти! – Женька явно оживился, - приходи к парку, я там тебя буду ждать! - Хорошо, договорились, - и Аня нажала отбой, - надо точно перестать быть снежной дурой! Нормальный парень, симпатичный, умница! Чего еще надо то? – она хмыкнула и пошла обратно в комнату. На следующий день Аня отправила девчонок погулять по городу, посмотреть достопримечательности и сходить на выставку картин, а сама села порисовать, а когда подошло время, оделась, подкрасила губы , глянула на себя в зеркало и чуть не охнула. В зеркале она увидела улыбающуюся бабушку. Она одобрительно качнула головой и пропала. - Ах ты, хитрюга! Так вот, как ты за мной подсматриваешь! – засмеялась Аня, - хулиганка! Она увидела Женю около парка и, пошла к переходу Она этого перехода уже, даже как-то опасалась. С ней тут всегда что-то происходило. Но на этот раз вес прошло нормально. Она подошла к Женьке. - Привет! – сказала она, внимательно вглядываясь в лицо парня. Женька как-то незаметно изменился. В джинсовом костюме, в тонком светлом свитере с копной русых волос, он, то ли повзрослел, то ли еще что, но стал немного другим. А может, Аня смотрела на него другими глазами. - Анюта, привет! – Женька шагнул к ней и обнял, - я прям извелся весь! Так давно тебя не видел! Я так боялся, что ты уже замуж вышла, а мне ничего не сказали.. – он смотрел на нее сверху вниз и Аня могла поклясться, что он ее сейчас расцелует. Чтобы предотвратить сей вариант, она слегка отстранилась от него. - Задушишь же, - засмеялась она, - с чего бы я замуж вышла, да еще бы и тебе не сообщила? Друзья первые узнают об этом… - и она вдруг поняла, что сморозила ерунду. Она виновато глянула на него, - прости, я чушь несу! Я тоже скучала, честно! Кстати, Гришка ничего не говорит, как там Наташка? - А Гришка перевелся домой! – сказал Женя, - его в филиал нашей фирмы забрали, да и у него там дом и жена, тем более скоро ребенок родится, чего ему тут делать то? – его голос стал каким-то бесцветным, – прогуляемся? – спросил он. Аня шла рядом и ругала себя последним словами, но что делать в такой ситуации не знала. Как вернуть то солнечное настроение Женьки, с каким он ее встретил. Они шли молча. - Посидим на скамейке? – спросила Аня. - Давай, - ответил Женя и они сели. Он, то ли, все это время думал над чем-то, потому что, когда они сели на скамейку он вдруг решительно повернулся к Ане, - Ань, я так не могу больше… - выпалил он, - я давно хотел тебе сказать, только ты всегда как-то отодвигала меня от себя.. ты мне очень нравишься и я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж! Ну нельзя так мучиться больше! – и он уставился на Аню своими серыми глазами. - А время подумать? – тихо спросила Аня. - Пять минут, - категорически ответил Женька и вдруг прыснул, - извини, просто устал от неизвестности! - Женечка, да я не против! Только давай подождем, когда я окончу учебу! – она умоляюще смотрела на него и улыбалась, - у меня же сейчас голова забита моделями и там просто места пока нет ни для чего! - Правда? Ты согласна? – Женька схватил ее за руки, - тогда.. он судорожно пытался залезть в карман куртки и, наконец, достал оттуда коробочку, - вот! Аня открыла ее. А там лежало серебряное колечко. На колечке было что-то в виде ромашки с прозрачными камушками, а сбоку, около ромашки, был маленький лепесток, как будто ножку ромашки превратили в кольцо. Было изящно. - Ух! Какая красота, - Аня надела колечко на палец и полюбовалась им на руке, - Жень, очень красиво! - Это мне мама отдала, - сказал Женька, - ей, когда-то отец дарил, делая ей предложение! Она сказала, что он счастливое! - Спасибо, твоей маме! – сказала она, а Женька обнял ее и поцеловал. У Ани аж дух перехватило, - ох! Какой ты…смелый! – сказала она и улыбнулась. - Я так долго ждал этого, - Женька сидел и счастливо улыбался. Договорились, что Женька подождет, пока Аня окончит учебу. - А потом сразу в ЗАГС сходим, и поедем к моим, потом к твоим, - мечтательно сказал Женька, - жить у меня пока есть где, потом заработаю, куплю квартиру и все у нас будет хорошо! А Аня сидела, слушала Женькины рассуждения и прикидывала, куда же она-то денется после окончания учебы. Этот вопрос вообще, был у нее самым больным. Ну не будет же она сидеть у мужа на шее, это как-то не очень ей нравилось. - Ладно, мечтатель, - засмеявшись, сказала Аня, - пошли, проводишь, мне пора! - А может ко мне? – без особой надежды спросил Женька. Аня на него глянула и пошла на выход с парка, - понял! Больше не буду! – улыбнулся он и пошел ее догонять. Они подошли к переходу и тут опять, как дежавю. К переходу, горящему желтым огоньком светофора, неслась молодая девушка, видимо, куда-то опаздывала. - Ну вот, куда? – Аня всплеснула руками, - как вы меня достали, торопыги! Стой! – крикнула она, и девица застыла прямо около бордюра, где начинался переход и тут же, мимо нее помчались машины на большой скорости. Аня подскочила к ней, и девица ожила, - ну и куда неслась? Ты что машин не видишь совсем? Собьют же, и уже никуда не успеешь! - Простите…, - испуганно сказала девушка, глядя на мчащиеся мимо нее машины, - торопилась.. меня ждут! - Немного подождут, ничего страшного! Наверху всех принимают, без перерыва, так что не торопись, успеешь еще! – сказал Женя, подошедший к Ане. Зажегся зеленый, и они спокойно перешли дорогу. - Прям этот переход у меня, какой-то заколдованный, - пробурчала Аня, - все! Пока! Я побежала! – Женька, только улыбнулся, чмокнул ее в краешек губ и Аня ушла. А дальше начался учебный год. До Нового года у нее еще были лекции, потому что, нужно будет сдавать зачет по истории модели и дизайна, и эта оценка повлияет на диплом. Кроме этого опять был объявлен конкурс по модели Новогоднего наряда, и ей пришлось сидеть в библиотеке, и читать много чего, и рисовать, создавая свою неповторимую модель. И это тоже было важной. Зимнюю сессию она сдала на «отлично» и последние полгода было посвящено созданию трех моделей на выбор, который предложили педагоги. Аня выбрала летнее платье, свадебный наряд и деловой костюм. Выбор свадебного платья, это было очень сложно, о чем ей сказала ее руководитель, та сама Королевишна, которую все побаивались. Галина Федоровна, так ее звали, улыбнулась, глянув на выбор Ани. - Ты отважная, критики будет много! - сказала она, - уж тут-то моделей навыдумывали полно! А ты думаешь, что придумаешь что-то новое? - Уверена, - твердо сказала Аня, у меня уже есть кое-какие соображения, я вам потом покажу! - Хорошо, буду рада увидеть, что-то новенькое!- удивленно глянув на Аню, сказала она, - жду через неделю! Неси все наброски, выберем оптимальный вариант! Не забывай, его еще нужно будет сшить! - Хорошо, - ответила Аня и ушла. Когда через неделю Аня принесла альбом с рисунками, Галина Федоровна, с удивлением рассматривала их. - Очень хорошо! Неожиданно.. но впечатлило! – сказала она, - особенно деловой костюм, понравился, а вот летний наряд… поработай еще! Про свадебное платье.. Анечка, подумай над аксессуарами, а так интересно! Через неделю будем пробовать шить! За окном апрель. Весна в этом году оказалась ранней и жаркой. К середине месяца распустились деревья, бурно цвели яблони и на клумбах алели тюльпаны. Стояла жара. Экзаменационный показ мод выпал на середину мая. Девчонки за кулисами нервничали и постоянно что-то подправляли на своих моделях. Для показа своих нарядом, Аня уговорила Алину. Оказалось, та уже имела опыт в этом деле и с радостью согласилась. У нее был маленький размер, как это обычно бывает у моделей, и шить на нее было хорошо. Летний наряд не особо впечатлил комиссию, а вот деловой костюм, понравился, и Аня за него получила свои пять баллов. Впереди было то самое свадебное платье. Она его сшила, как и тогда, для той девушки в деревне, только материал был другой, и аксессуары были подобраны, по совету Галины Федоровны, другие и невеста засияла по-другому. Вместо традиционной фаты, волосы Алины, поднятые в высокую прическу, с локонами, украшал изящный венок из мелких розочек, сшитых из того же материала, что и ажурная накидка, создавая иллюзию фаты, такой же букетик был у нее в руках. Комиссия даже оживилась, потому что, как правило, свадебное платье на защите не многие отваживались брать, а тут такое.. Аня стояла за кулисами и нервничала. Ей все казалось, что она что-то не додумала, что-то сделала не так и, очнулась лишь тогда, когда комиссия захлопала в ладоши. Она получила свои заслуженные баллы и, конечно, немного критики, но это было для нее, скорее напутствие на будущее. Сразу после просмотра к ней вдруг подошел солидный, какой-то весь большой, дяденька. - Это ваше свадебное платье было? – спросил он, улыбаясь, - вы же, Анна Андреевна? - Да! А в чем дел? – Аня немного опешила, когда ее назвали по имени отчеству. - Я, Дмитрий Глебович Костин, директор кукольного театра! Не удивляйтесь! Нам очень нужны люди, которые могут фантазировать с костюмами! Да-да! Мы создаем кукол, а их наряды придумывают наши костюмеры, но их очень мало, как не печально! Приглашаю Вас к нам работать! Соглашайтесь! У вас великолепная фантазия! – он стоял, такой большой и смешной, что Аня улыбнулась, - вы улыбаетесь, значит, вы согласны! - Погодите немного, пожалуйста, - остановила его Аня, - я же могу подумать? Да и мне нужно посмотреть, что это за работа, смогу ли я? - Согласен! Поэтому приглашаю вас завтра к нам в гости! У нас, как раз, завтра премьера нового спектакля! Я вам покажу и наш цех, где шьют костюмы нашим героям и не только наряды для них, но еще и придумывают их облик! Это тоже очень интересно! Познакомлю с нашими костюмерами и артистами! Вы увидите, что это за люди, и я уверен, вам понравится! – он говорил быстро, видимо, боялся, что его остановят. Аня стояла перед ним, такая вся, как кукла, тоненькая, хрупкая и улыбалась. Но потом у нее изменилось выражение лица. Она вдруг увидела быстро бьющееся сердце. Она даже удивилась, потому что у нее и в мыслях не было, чтобы увидеть это. Сердце колотилось, набирая скорость. - Успокойтесь! - вдруг сказала Аня строгим голосом, глядя на него - вы зачем так волнуетесь? У вас же сердце сейчас выпрыгнет! Я согласна, и обязательно приду завтра, только успокойтесь! И вообще, у вас валидол есть? Быстро под язык! Дмитрий Глебович, вдруг как-то обмяк, и виновато улыбнулся. - Я так боялся, что вы откажетесь.. – он достал из кармана таблетки и засунул в рот, - что? Так заметно, что я волнуюсь? - Конечно, заметно, - сказала Аня, - пойдемте на воздух, тут еще и душно! Они вышли из здания. Около института ее ждал Женька. - Привет, Анют! – он, улыбаясь, подошел к ним. - Познакомься, - сказала Аня, - Дмитрий Глебович, - директор кукольного театра! Вот, приглашает меня к ним работать! - А ты? – Женька протянул руку Дмитрию Глебовичу, - Евгений, будущий муж! - Очень приятно, - улыбнулся Дмитрий Глебович, - это правда! Приглашаю и очень надеюсь, что Анечка согласится! – он махнул рукой кому-то, - вы меня извините, мне пора ехать, дела! – около ворот его ждала машина. Он раскланялся и убежал. - Ну и? Ты-то чего решила?- Женька подхватил Аню под руку, и они пошли на выход, - да! Кстати, как все прошло? - С этого и надо было начинать, - сурово глянув на него, сказала Аня и тут же рассмеялась, - но критику я получила, и это здорово, значит задело за живое! А мы куда идем? - Как куда? В ЗАГС, - возмущенно глянув на нее, сказал Женька, - ты что, забыла? - Ага! С тобой забудешь! – хохотнула Аня, - а кто мне утром звонил, чтобы я паспорт не забыла? Прошло четыре года. Ребята так и жили в однушке, которую фирма выделила Женьке. Места катастрофически не хватало. Аня работала в кукольном театре, а чтобы хоть немного заработать больше, брала частные заказы на женские наряды, поэтому в комнате, в одном углу стояла кроватка для дочки Вари, а в другом был угол с машинкой и кучей материалов, выкроек и прошей премудростей для шиться. Аня умудрялась еще шить дома и наряды для кукол, когда была вынуждена сидеть с дочкой. Варе идет четвертый год, и она тоже, помогает маме, наряжая своих кукол, которых ей сшила сама Аня, в разные тряпочки. Она знает, что когда мама шьет ей мешать нельзя. - Ничего доченька, - глядя на сосредоточенно сопящую дочку, которая сама старалась надеть на куклу сарафанчик, который ей сшила мама, - скоро я пойду в отпуск и мы поедем к бабуле! - А папа? – Варя, наконец, одела куклу, - поедет? - А наш папа приедет, но потом! – вздохнув, сказала Аня. Женька, помимо работы, занимался покупкой новой квартиры. За то время, пока он работал на фирме, он вырос до начальника отдела и, квартира перешла ему в собственность. Вот он и решал вопрос с продажей своей однушки, и покупкой трешки, которую они с риэлтором нашел на вторичном рынке. - Вы поезжайте, а я тут буду решать все вопросы, по всем этим делам с покупкой и переездом, - сказал он Ане, когда они съездили и посмотрели новую квартиру, – за одно, и кое-что, там подделаю! В середине июня Аня с Варей уехали в деревню. - Это кто ко мне приехал? – улыбаясь, сказала Варвара и, пошла, встречать девчонок. - Бабуля! Это я, Варя! – удивленно сказала Варя, - ты что меня не узнала? Внучка твоя! - Да что ты? – засмеялась Варвара, обнимая ее, - А деды-то приедут? - Обещались! – Аня обняла Варвару. Она вдруг почувствовала, что с бабушкой что-то не то и она отстранилась от нее, и внимательно посмотрела в лицо, - ты как? Не болеешь? - Болею, конечно! – засмеялась Варвара, - ты же не забывай, сколько мне лет! - Да ну тебя, - Аня улыбнулась, - живи долго! К вечеру прикатили Светлана и Андреем. - Ух, сколько гостей, - обнимая сына и невестку, сказала Варвара, - вот я вас всех и собрала, - тихо прошептала она. Андрей пошел заниматься мужскими делами, а Аня со Светланой принялись за уборку в доме. - Да чего там прибирать-то? – улыбаясь, сказала Варвара, глядя, как Аня вытаскивает во двор половички - кому там сорить? - Бабуль, вы с тезкой идите лучше погуляйте! – засмеялась Аня, - а лучше сходите в магазин, купите хлеба и чего-нибудь к чаю! - Бабуль, пойдем за тортом, - предложила Варя, - пусть пол моют, раз им нравится мыть! Варвара рассмеялась. - Ну что ж, айда, прогуляемся, - сказала она и они ушли. Вечером, уставшие, и намытые в бане, народ разошелся отдыхать. - Анюта, зайди ка ко мне, - тихо позвала Варвара ее. Она лежала на кровати, когда Аня зашла к ней в комнату и села на краешек кровати. -Устала? – спросила она Аню и взяла ее за руку, а потом, хитро глянула на нее, - а чего не скажешь мужу, что ждешь ребенка? - Я? – Аня удивленно хмыкнула, - да вроде… а что точно? - Вот тебе и раз, - тихо засмеялась Варвара, - сын у тебя будет! Назовите Петром, в честь отца Жени, дед будет рад! Как они там? Вроде не болеют, я глянула! - она задумчиво и печально смотрела на Аню, а может той так показалось, - у тебя еще будет дочка, так что, наследниц у тебя будет достаточно! За Варей я до пятнадцати лет присмотрю, а вот за младшей ты уж сама будешь приглядывать! Помни, у обеих, что-то будет внутри от тебя и от меня, а вот что, тут уж тебе надо будет самой приглядывать! – она закрыла глаза и тяжело вздохнула, - вроде все, что хотела тебе сказать. Ты иди, устала я что-то! - Бабуль, ты чего-то совсем какая-то грустная? – Аня положила голову ей на руку, - ты отдохни! - Натопалась, наверное! – Варвара погладила Аню по волосам, - беляна ты моя, иди, отдыхай! Аня поцеловала бабушку и ушла. - Ну вот и все.. – прошептала Варвара, - простите меня, коли что не так было и прощайте! – она закрыла глаза и как будто выдохнула из себя жизнь. Аня даже не заметила, что Варвара лежала на кровати в новом халатике, и новых вязанных носочках. Варвара собиралась в долгий путь… Утром Аня поднялась рано и с удивлением отметила, что бабушки нет во дворе, хотя, как обычно, она вставала раньше всех. - Да пускай поспит, - решила она, и пошла, разжигать уличную печурку. Следом за ней выскочила Варя. - Мам, а бабуля сказала, что она ушла, - подскочив к Ане, сказала она и побежала умываться. - Как ушла? Куда? Да еще так рано! – Аня удивленно посмотрела на дочь. - Она сказала, на небо, - Варя улыбнулась, - и еще сказала, чтобы мы не плакали, она, все равно, будет с нами! - Куда??? – Аня подхватилась и побежала в дом. Заскочила в комнату к бабушке, побледнела и сползла на пол, - бабуля.. как же так.. ты же.. – и она закрыла руками лицо и заплакала. На ее плач выскочили Светлана и Андрей. - Мама.. – вскрикнул Андрей и кинулся к кровати. Варвару похоронили рядом с ее мамой. Скорбная небольшая толпа стояла около свежего холмика, а Варя отошла в сторону и с кем-то разговаривала. Аня глянула на нее и пошла к ней. - Доченька, ты тут с кем? – тихо спросила она. Варя вздрогнула и оглянулась. Было видно, что она растерялась, но потом улыбнулась. - Я? С птичками, - нашлась она, - пойдем.. – она взяла Аню за руку и они пошли ко всем. После поминального обеда, Аня со Светланой убрали со стола, и Светлана повела Варю отдохнуть, да и сама пошла полежать немного. - Пойдем Варенька, отдохнем чуток!- сказала она и они ушли. Андрей ушел на улицу, а Аня посидела немного и пошла в комнату бабушки. Ее почему-то тянула туда. Она села на кровать и грустно погладила подушку бабушки. И тут вдруг, вспомнила бабушкин рассказа, как перед смертью ее мама ей предсказал ее жизнь. - А я даже и внимания не обратила на это, - думала она, вытирая слезинки. Она поправила подушку, и тут из-под подушки показался уголок листочка, - а это что? Я же все проверяла.., – она достала, сложенный в двое листок в клеточку. Это было последнее письмо Варвары и именно для нее. Она развернула его.. «Анечка, внученька! Решила написать.. боюсь забыть! Последи за Варей, хотя я тебе уже говорила, что буду тоже за ней присматривать, но все же.. Она унаследовала ясновиденье от меня, и он моей мамы, вот как хитро сыграло наше наследие! Она меня будет видеть, так что ты не удивляйся, если такое заметишь! Представь, это она так уже сейчас умеет, а что будет потом, я тебе даже и сказать не могу! А уж что будет с младшей, тут уж тебе самой разбираться! Так что, ни чему не удивляйся.. Прими это, как данность! Вот вроде и все.. не плач, моя хорошая! Я всегда буду с вами, пока вы будете помнить обо мне! Обнимаю тебя и будь аккуратнее со своими способностями, они же у тебя так и остались, помни об этом! Люблю вас всех, ваша Варвара.» Аня дочитала, всхлипнула, свернула бумажку и положила в карман. - Я буду тебя помнить всегда.. и я тебя поняла! Спасибо тебе за все! – прошептала она и тихо ушла из комнаты. Женька прикатил, как раз, после всех похоронных мероприятий. Он ехал счастливый. Все, что он наметил, все сделал и теперь вез эту новость всем. Теперь в городе его семью ждала трешка и теперь всем хватит места Он зашел во двор и сразу понял, что тут не до радостных вестей. К нему навстречу выскочила Варя. - Ура, папа приехал! – она подскочила к нему и обняла. - Дочь, что случилось? – он присел и тихо спросил ее. - Да ну их! – Варя махнула рукой, - ревут все! Бабушка ушла на небо, а они ревут! А чего реветь, когда она.. – она оглянулась и улыбнулась, - вон она стоит, чего реветь-то? – потом поманила Женьку и наклонилась к нему, - пап, а у меня скоро будет братик Петя! Женька, ошеломленный таким потоком новостей, стоял и удивленно смотрел на Варю. - А ты откуда знаешь?- спросил он, - тебе мама сказала? - Не! – качнув головой, сказал Варя, - я сама знаю! Пошли, а то они там все глаза проплакали уже! Женька, так ничего, и не поняв, пошел в дом. Через девять месяцев Аня родила сына, которого назвали Петром, в честь отца Жени. Дед был счастлив. Вот такая длинная история получилась, о том, как нельзя брать то, что спрятано высоко и что из этого получилось.. хотя.. что получилось то и получилось.. на то она и сказка.. #кальноват

— Что ты к нам припёрся без денег? Помогать тебе никто не обязан! — съязвила сестра. Ещё недавно брат содержал и её, и мать🔻 Кран на кухне капал четвёртый месяц. Роман слышал его каждую ночь, лёжа на узком диване в съёмной комнате. Кап. Пауза. Кап. Хозяйка квартиры, сухонькая старушка Тамара Фёдоровна, говорила, что сантехника вызывать дорого, а сама она не умеет. Роман мог бы поменять прокладку за десять минут. Он двадцать лет чинил чужие краны. Но каждый раз, проходя мимо, думал: потом. Не до этого. В ту ночь в начале марта он лежал и считал деньги. На карте оставалось шесть тысяч двести рублей. За комнату он не заплатил уже две недели. Тамара Фёдоровна пока молчала, но смотрела на него в коридоре так, что всё было понятно. Шесть тысяч двести. На еду до конца месяца, если не будет заказов. Заказов не было. Он лежал и думал о том, как так получилось. Год назад у него была фирма, бригада из восьми человек, своя однушка в новом доме, машина. А теперь вот: съёмная комната, капающий кран и шесть тысяч двести. Утром он решил позвонить маме. Отец ушёл, когда Роману было девятнадцать. Просто собрал сумку однажды вечером и сказал, что встретил другую женщину. Больше он не появлялся и не звонил. Алименты на Анну платил через раз, а потом перестал совсем. Анне тогда было пятнадцать. Мать, Людмила Петровна, работала кассиром в районной сберкассе и получала копейки. Роман тогда учился на втором курсе строительного техникума. Через месяц он перевёлся на заочное и пошёл работать. Подсобником на стройку, потом штукатуром, потом плиточником. К двадцати пяти он уже был бригадиром, к тридцати открыл свою небольшую фирму по ремонту квартир. Все эти годы он кормил семью. Оплачивал коммуналку в их старой двушке на улице Победы. Покупал продукты. Оплатил Анне колледж, а потом институт, заочно, на экономиста. Купил ей первый ноутбук. Когда у матери сломалась стиральная машина, привёз новую. Когда у Анны появился парень и она захотела на море, дал денег на путёвку. Себе он покупал одежду два раза в год, на распродажах. Носил одни и те же рабочие куртки по пять лет. Своё жильё купил только в тридцать четыре, однушку в ипотеку, и платил её долго, потому что половина денег уходила домой. Когда Анне было двадцать шесть, она вышла замуж за Олега, менеджера из страховой компании. Свадьбу оплатил Роман. Ресторан, платье, фотограф, ведущий. Четыреста тысяч. Анна плакала у него на плече и говорила, что он лучший брат на свете. Через год молодые решили брать ипотеку. Не хватало на первый взнос. Роман дал шестьсот тысяч. В долг, сказала Анна. Вернём, как только встанем на ноги. Не вернули. Роман и не напоминал. Матери он заменил всю мебель. Старый диван, продавленный ещё при отце, поменял на новый. Кухню, которой было тридцать лет, тоже. Шкаф-купе в прихожую. Людмила Петровна хвалилась соседкам у подъезда: — Мой Ромочка всё для меня делает. Золотой сын. Не то что у других. Каждое воскресенье Роман приезжал к матери. Чинил то, что сломалось за неделю. Розетку, дверцу шкафа, бачок унитаза. Вешал полки. Подкручивал петли. Мать кормила его обедом, а потом обязательно, когда он уже стоял в дверях, говорила: — Рома, ты это. Анечке бы помочь. У неё там с ипотекой туго. Ты же знаешь. Или: — Рома, у меня тут квитанция за капремонт пришла. Восемнадцать тысяч. Ты не оплатишь? Он оплачивал. Никогда не записывал, сколько уходило. Ему казалось постыдным считать деньги, отданные матери и сестре. Это же семья. Так и должно быть. Анна звонила ему каждый раз, когда что-нибудь случалось. Сломалась машина. Не хватает на зубы. Олег потерял премию. Хочется в Турцию. Ребёнку нужен платный садик. Роман переводил. Он не умел отказывать. Однажды она позвонила ему в одиннадцатом часу вечера, когда он только вернулся с объекта и стоял под душем. — Аня, привет! Слушай, тут такое дело. Нам с Олегом путёвку горящую предлагают. В Анталию, на десять дней, всё включено. Сто двадцать тысяч. А у нас как раз платёж по ипотеке. Ты не выручишь? Ну тысяч семьдесят хотя бы. Мы потом отдадим, честно. — Аня, у меня сейчас самому туго. Объект большой, материалы закупаю. — Аня, ну ты же всегда находишь. Ну пожалуйста. Мы три года нигде не были. Ты же не хочешь, чтобы сестра у тебя в отпуск не поехала? Он перевёл семьдесят. Утром Анна прислала фотографию из аэропорта: она с Олегом и маленьким Тёмой у табло вылетов, все в тёмных очках. Подпись: «Братик, ты лучший!» Роман посмотрел на фотографию, улыбнулся и поехал на объект. Сам он в отпуске не был девять лет. Мать хвалила его перед соседями за щедрость. Но каждая похвала почему-то заканчивалась новой просьбой. Роман этого не замечал. Или не хотел замечать. Год назад всё начало рушиться. Его фирма взяла крупный заказ: ремонт целого этажа в офисном здании застройщика «Северный квартал». Три месяца работы, восемь человек бригады, материалы на миллион. Договор на два миллиона восемьсот. Аванс заказчик заплатил небольшой, остальное по завершении. Работы закончили в срок. А заказчик отказался платить. Нашёл какие-то «недостатки»: трещинку на одной стене, неровный стык плитки в туалете. Написал претензию. Сказал: судитесь. Роман поехал к ним в офис сам. Его принял заместитель директора, молодой мужчина в дорогом пиджаке, с часами на запястье, которые стоили, наверное, как вся бригада за месяц. Он долго листал акт приёмки и не поднимал глаз. — Роман Сергеевич, мы не отказываемся платить. Мы просто не принимаем работу в таком виде. Вот, у нас тут двенадцать замечаний. — Какие двенадцать? Вы подписали промежуточные акты. Ваш технадзор каждую неделю приходил. Ни одного замечания не было. — Технадзор ошибся. Бывает. — Заместитель пожал плечами. — Устраните, тогда поговорим. Или судитесь, если хотите. У нас юристы хорошие. Роман понял, что денег не будет. Не сейчас. Может быть, никогда. Он подал в арбитражный суд. Юрист сказал, что выиграть можно, но это займёт год, а то и больше. В тот же вечер он собрал бригаду в бытовке на объекте. Восемь человек сидели на скамейках, курили, смотрели на него. — Мужики, — сказал Роман. — Заказчик не платит. Суд будет долго. Но вы своё получите. Сейчас. Всё, что я вам должен. Николай, его бригадир, который работал с ним одиннадцать лет, поднял голову. — Рома, а ты сам с чем останешься? — Разберусь. — Рома. Подумай. Мы можем подождать немного. Ну хоть месяц. — У тебя ипотека и двое детей, Николай. У Сашки жена в декрете. Не надо ждать. Я вас позвал, я и плачу. Рабочим надо было платить. У них были семьи, кредиты, дети. Роман не мог сказать им «ждите год». Он отдал им всё, что у него было. Свои накопления, миллион девятьсот, всё, что откладывал на чёрный день. До последнего рубля. Следом сорвались два других заказа, уже согласованных. Один заказчик передумал делать ремонт и уехал в другой город. Второй нашёл бригаду подешевле. Поставщику за материалы для «Северного квартала» Роман остался должен ещё восемьсот тысяч. Он продал машину. Потом начал ночами обзванивать старых клиентов, всех, кому когда-то делал ремонт. Спрашивал, нет ли работы. Небольшой, любой. Работы не было. Зима, все экономили. В декабре пришлось продать квартиру. Однушку, за которую он только год назад закрыл ипотеку. Покупатели, молодая пара с младенцем, приехали смотреть в субботу. Девушка ходила по комнате, трогала подоконник, который Роман сам менял, и говорила мужу: «Смотри, как всё сделано. Аккуратно». Роман стоял в прихожей и молчал. Через две недели он отдал им ключи. Денег хватило рассчитаться с поставщиком и закрыть остаток кредита на оборудование. Себе осталось совсем немного. Он снял комнату у Тамары Фёдоровны на окраине, за двенадцать тысяч в месяц. К марту не осталось и этого. За всё это время он ни разу не сказал матери и сестре, что происходит. Ему было стыдно. Он, который всю жизнь всех спасал, вдруг сам оказался на краю. Они, наверное, заметили, что он перестал приезжать по воскресеньям и переводить деньги. Но никто не позвонил и не спросил, почему. Утром он набрал маму. — Мама, привет. Можно я к тебе приеду? Сегодня. Поговорить надо. — Ну приезжай, — сказала Людмила Петровна. Голос был какой-то настороженный. — Только Аня у меня сейчас. С Олегом поругалась, пару дней поживёт. Он приехал в шесть вечера с одной спортивной сумкой, в которой лежало всё, что у него было: смена белья, рабочая одежда, бритва, документы. Хотел спросить, нельзя ли пожить несколько недель. Пока не найдёт работу. Пока суд не решит. На старом диване в маленькой комнате, где он когда-то спал подростком. Дверь открыла Анна. Посмотрела на него, на сумку в его руке. Лицо у неё стало жёстким. — Ты чего с сумкой? — Аня, привет. Мне пожить надо. У мамы. Пару недель. У меня тут... Ну, ситуация. Фирма прогорела. Квартиру продал. За комнату платить нечем. Я ненадолго, честно. Пока работу не найду. Анна стояла в дверях, загораживая проход. Не отходила. — Подожди. То есть ты без денег? — Ну да. Пока да. — То есть ты сюда переехать хочешь? И жить тут? Бесплатно? — Аня, ну я же... — Что ты к нам припёрся без денег? — сказала Анна, и голос у неё стал злым, высоким. — Помогать тебе никто не обязан! Ты взрослый мужик. Сам довёл себя, сам и разбирайся. У мамы пенсия двадцать тысяч, у меня ипотека. Нам тут ещё тебя кормить? Роман смотрел на сестру. На её свежий маникюр. На новую кофту из дорогого магазина. На кольцо с камнем, которое ей Олег подарил на пятилетие свадьбы. Людмила Петровна стояла позади дочери, в коридоре, у окна. Роман видел её за плечом Анны. Она смотрела в пол. Глаза у неё были усталые, опущенные. Роман ждал. Ждал, что мать скажет: «Аня, ты что? Это же Рома». Что отодвинет дочь и пропустит его. Что спросит, где он ночует. Что с ним случилось. Почему он так похудел. Людмила Петровна протянула руку и молча поправила край занавески на окне. Расправила складку. Потом ещё одну. Она ничего не сказала. — И вообще, — продолжала Анна. — Квартира мамина. Мамина, понял? Ты тут не прописан. Ты сам отказался от участия в приватизации, помнишь? А потом, когда свою квартиру купил, выписался оттуда и к себе прописался. Вот и всё. Нечего тут права качать. Роман помнил. Ему было девятнадцать, отец только ушёл. Мать оформляла приватизацию квартиры. Роман тогда сам подписал отказ от участия. Чтобы было проще. Чтобы квартира осталась маме. Ему казалось, что так правильно. Он мужчина, он заработает. А она пусть будет защищена. Он никогда в жизни не претендовал на эти метры. Ни разу. Даже в голову не приходило. Он стоял на лестничной площадке со спортивной сумкой и вспоминал. Квитанции за коммуналку, которые оплачивал двадцать лет. Колледж Анны. Институт. Ноутбук. Свадебный конверт, толстый, четыреста тысяч. Шестьсот тысяч на первый взнос за их ипотеку, «в долг». Новый диван матери. Новую кухню. Шкаф-купе в прихожей, который виден был сейчас за спиной Анны. Он его сам собирал. Сам привозил на чужой «Газели», сам таскал по лестнице на пятый этаж. И ещё он вспомнил свои воскресенья. Двадцать лет воскресений. Пока его друзья женились, растили детей, ездили с семьями на дачи, он ездил к маме чинить бачок унитаза. Пока они ходили с детьми в зоопарк, он вешал полки. У него не было жены. Не было детей. Однажды у него была девушка, Света, хорошая, добрая. Она ушла от него через два года, сказав на прощание: «Рома, у тебя на меня нет времени. У тебя мама и Аня». Он тогда не понял, что она имела в виду. А сейчас никто из них даже не спросил, где он ночует. — Ладно, — сказал Роман. — Я понял. Он не стал ничего объяснять. Не стал оправдываться. Не стал напоминать про шестьсот тысяч. Просто повернулся и пошёл вниз по лестнице. — Рома, — сказала вдруг мать ему в спину. Тихо, неуверенно. Он остановился на пролёте. Обернулся. Людмила Петровна стояла в дверях за Анной. Она открыла рот, будто хотела что-то сказать. Потом закрыла. — Ну ты это... Звони, — сказала она наконец. Анна закрыла дверь. Роман вышел из подъезда. Был март, и всё вокруг было серое: снег, небо, дома. Он сел на лавочку у соседнего подъезда, поставил сумку рядом и долго сидел, глядя на окна пятого этажа. В окне матери горел свет. Через полчаса его выключили. Потом он достал телефон и открыл сайт с вакансиями. «Грузчик, ночные смены, оплата ежедневно». Склад на промзоне, в сорока минутах на автобусе. В ту же ночь он вышел на первую смену. Склад был огромный, холодный, с бетонным полом и запахом картона. Роман разгружал фуры с коробками до шести утра. Коробки были тяжёлые, по сорок-пятьдесят килограммов. Через два часа у него горели плечи. Через четыре он перестал чувствовать пальцы. Рядом работали ребята лет по двадцать, студенты, и мужики постарше, с испитыми лицами. Один из них, седой, с татуировкой на руке, посмотрел на Романа в перерыве и сказал: — Ты, видно, не из наших. Руки у тебя другие. — Я раньше ремонтом занимался. — А, — кивнул седой. — Понятно. Бывает. Утром Роман получил на руки две тысячи восемьсот. Отдал половину Тамаре Фёдоровне в счёт долга за комнату. Она посмотрела на него, на деньги и вдруг сказала: — Вы, Роман, не торопитесь. Отдадите, когда сможете. Потом она поставила перед ним на кухонный стол тарелку щей, горячих, с куском мяса. — Ешьте. Я всё равно на двоих варю, по привычке. Сын у меня в Новосибирске. Восемь лет уже. Звонит на Новый год. Роман ел щи и слушал, как капает кран над раковиной. Тамара Фёдоровна сидела напротив, сложив руки на клеёнке. — Вы не думайте, он хороший, — сказала она. — Просто занятой. У него семья, работа. Некогда ему. — Конечно, — сказал Роман. Он хотел сказать ей что-то ещё, но не нашёл слов. Доел щи, вымыл за собой тарелку и пошёл спать. Поспал четыре часа, а днём сел за телефон. Опять обзванивал старых клиентов. Писал всем, кому когда-то делал ремонт: «Добрый день, это Роман, мы вам делали ванную в позапрошлом году. Если вам или вашим знакомым нужен ремонт, я снова беру заказы. Недорого». Так прошло три недели. Ночью склад, днём телефон. Потом позвонила женщина, которой он три года назад делал кухню. Её дочь купила квартиру в новостройке и искала, кто сделает ремонт. Роман приехал, посмотрел, сделал смету. Работал один, без бригады, по вечерам и выходным, после склада. Спал по четыре часа. Потом позвонил мужчина, сосед той дочери. Потом ещё один, по рекомендации. В мае Роман уволился со склада. В июне позвонил своему старому бригадиру, Николаю, и спросил, не хочет ли тот вернуться. Николай вернулся. Потом ещё двое из старой бригады. В сентябре пришло решение арбитражного суда. «Северный квартал» обязали выплатить оставшуюся задолженность по договору и неустойку. Застройщик тянул два месяца, но в ноябре деньги пришли. Через год после той ночи на лестнице фирма снова приносила стабильный доход. Небольшой, но стабильный. Роман снял однокомнатную квартиру недалеко от центра. Купил подержанную «Шкоду», серую, с вмятиной на заднем бампере. Отдал Тамаре Фёдоровне все долги и ещё привёз ей торт и цветы. А перед уходом наконец поменял прокладку в её кухонном кране. Тамара Фёдоровна плакала, когда он уходил. Всё это время телефон молчал. Мать не звонила. Анна не звонила. Ни на его день рождения в июле, ни на Новый год. В день рождения он был на объекте. Клал плитку в ванной у очередного клиента. К обеду в квартиру зашёл Николай с пластиковым контейнером, а за ним ещё двое ребят из бригады. В контейнере был торт. Покупной, медовик, с воткнутой в него свечкой. — Ну, Сергеич, — сказал Николай. — Тридцать девять, говорят. Задувай давай, пока клиент не видит. Роман задул свечку, сидя на перевёрнутом ведре посреди чужой ванной. Ребята хлопали. Потом они ели торт пластиковыми вилками прямо из контейнера, и Роман смеялся так, как не смеялся, наверное, года два. В августе он случайно увидел в соцсетях новую фотографию Анны. Она с Олегом и Тёмой на пляже, в Турции. Подпись: «Наконец-то отдохнули!» Роман смотрел на фотографию и вспоминал: «У меня ипотека. Нам тут ещё тебя кормить?» Потом закрыл приложение и больше его не открывал. Сам он тоже не звонил. Иногда открывал контакт «Мама», смотрел на него и закрывал. Людмила Петровна позвонила в конце февраля. Почти ровно через год. Вечером, в девятом часу. Роман сидел на кухне своей новой квартиры и пил чай. Он долго смотрел на экран, где высвечивалось «Мама». Потом всё-таки ответил. — Алло. — Рома? Ромочка, это я. — Голос у матери был торопливый, взволнованный. — Ты как? Ну... Слушай, у меня тут беда. Мне из управляющей компании пришло, что у меня долг за квартиру. Восемьдесят шесть тысяч. Говорят, если не заплачу, в суд подадут. Свет отключат. Роман молчал. — Аня с Олегом раньше мне давали, — продолжала мать. — После того, как ты перестал. Ну, понемногу. А теперь Олег сказал, что у них самих ипотека, и больше не будет. Аня тоже говорит, что не может. Рома, я не знаю, что делать. Пенсия двадцать тысяч, мне не закрыть. Ты бы оплатил? Ну ты же всегда оплачивал. Ты же знаешь. Ты же всегда оплачивал. Роман слушал. Голос матери был такой знакомый. Такой уверенный. Как будто ничего не изменилось. Как будто не было той двери. Как будто не было года на складе, коробок по пятьдесят килограммов, четырёх часов сна, капающего крана в чужой комнате. Она не спросила, как он. Где он жил всё это время. Нашёл ли работу. Сыт ли. Она позвонила, потому что пришла квитанция. Перед глазами у него встала та дверь на пятом этаже. Анна в проёме, с маникюром и кольцом. И мать за её плечом, поправляющая край занавески. Роман ничего не сказал. Ни «да», ни «нет». Ни «как ты могла». Он просто отвёл телефон от уха, посмотрел на экран и нажал красную кнопку. Потом положил телефон на стол экраном вниз. Он посидел немного на кухне. Допил остывший чай. Потом встал, чтобы помыть кружку, и открыл кран над раковиной. Кран капал. Он капал с самого переезда, уже месяц. Роман каждый раз думал: потом. Он достал из шкафчика под раковиной ящик с инструментами. Перекрыл воду. Открутил смеситель, вынул старую прокладку, растрескавшуюся, твёрдую. Нашёл в коробке новую. Поставил, закрутил, открыл воду. Кран не капал. Роман постоял над раковиной, вытирая руки о полотенце. Двадцать лет он чинил чужие краны. Мамины, Анины, клиентские. А этот, свой, ждал целый месяц. Он убрал инструменты обратно, выключил свет на кухне и пошёл спать. В квартире было тихо.

МНЕ ДОСТАЛАСЬ НЕКРАСИВАЯ ......... Вcпышка… Грoмкий хлопок… Темнота… Темнота… Наконец, темнота стала рассеваться. Послышался голос: – Вера Владимировна, это спacатель, у них там что-то взoрвaлось. Сквозь бoль почувствовал на шее прикocновение руки. Попытался приоткрыть веки. Это удалось с трудом. Перед глазами кулон в виде прямоугольника с выгравированными на нём знаками зодиака... Глаза жeнщины в белом халате… – В oпeрационную! – раздался голос совсем рядом. Родители вернулись с работы. Мать сразу бросилась на кухню, заглянув в комнату, где сын делал уроки. Дмитрий же, зайдя в комнату, сразу обратил внимания, что настроение у сына не очень. – Толя, что случилось? – отец потрепал его по голове. – Ничего, - буркнул сын, четырёхклассник. – Ладно, давай, говори! – Скоро Восьмое марта. Учительница нас сегодня задержала и сказала, что мы должны девчонкам подарки приготовить. – Ну, и в чём проблема-то? – улыбнулся отец. – У нас мальчишек и девчонок одинаково. И она распределила кто кому дарит, - сын тяжело вздохнул. – Мне досталась некрacивая, Вeрка Ерофеева. – Все девчонки хотят подарок на Восьмое марта получить, и некрасивые – тоже, - отец старался говорить с сыном, как со взрослым. – А как она распределяла? По алфавиту? – Нет, по знакам зодиака? – Это как? – Дмитрий не смог удержаться и вновь улыбнулся. – По coвместимости. Вeрка – Дева, а Девам больше всего Телец подходит. А я, как раз, Телец. – Это же хорошо, если подходите! Вырacтишь, может ещё влюбишьcя в нeё. – Я?! В Вeрку Ерофееву?! Отец не выдержал и рассмеялся. В комнату тут же забежала мать: – Что у вас здесь происходит? – Лена, иди на кухню, - лицо отца стало строгим. – У нас с сыном серьёзный разговор. Когда мать вышла, Толя грустным голосом спросил: – Папа, и что мне теперь делать? – Готовить подарок! – Какой? – Завтра на работе сделаю я твоей избраннице подарок. – Папа, какой ты можешь сделать подарок? Ты же на заводе работаешь. – Да! Но я работаю в гальванике. А нас все виды покрытия металлов производятся. – Папа, я не понял. – Завтра сам увидишь! *** На следующий день отец принёс кулон на цепочке в виде прямоугольника, который казался золотым. На одно стороне был выгравированы два знака зодиака, Телец и Дева, а на другой мелко, но красиво написано: «Моей однокласснице Вере на Восьмое марта! Анатолий». Ох, как этот кулон красиво смотрелся! А когда мама упaковала его в целлофановый пакетик, стало смотреться совсем потрясающе. *** И вот седьмое марта. Уроки вести учительница не собиралась. Сначала школьники вручили ей подарок. Она долго благодарила. Потом объявила, чтобы мальчики подарили подарки девочкам. Что здесь началось! Все мальчишки бросились к своим «избранницам». Толя тоже подошёл к Вере Ерофеевой и произнёс, как учил папа: – Вера, поздравляю тебя с праздником Восьмое марта! Возможно, когда-нибудь судьба соединит Тельца и Деву. Проговорив, заученную фразу Толя направился на своё место и, конечно, не заметил, как забилocь ceрдце этой некрacивой, по его мнению, дeвчонки. Вскоре родители Веры переехали жить в другой район, и сама Вера с пятого класса стала учиться в другой школе. *** Анатолий открыл глаза. Белый потолок бoльничный палаты. Попробовал пошeвeлить руками и ногами. Шeвелилась только левая рука. – Я где? – обратился не понятно к кому. Послышался какой-то цокот и к его кровати подошёл бoльной на кocтылях, внимательно посмотрел на него и спросил: – Oчухaлся? В отделении экcтрeнной хирургии ты. – У мeня руки, ноги все цeлы? – спросил Анатолий тихим голосом. – Вроде, всё на месте, - сообщил тот радостную весть. – Только зaбинтoван ты веcь с головы до ног. – Это хорошо, если всё цело. Тут подошла медcecтра и участливо спросила: - Как себя чувствуешь? - Что со мной! – ответил вопросом на вопрос Анатолий. - Жизни твoeй ничто не угрoжaeт. Руки. ноги рaбoтать будут. Вот шрaмов много ocтанется, - подала включённый телефон. – Мама твоя просила позвонить, когда ты проснёшься. - Сыночек, - раздался сквозь cлёзы голос матери. - Мама, все в порядке, - он старался говорить, как можно бодрее. – Сказали, что лишь шрaмики небoльшие ocтанутся. Скоро уже выпишут. - Мне не рaзрешили с тoбой нoчью ocтаться. Сыночек, я сейчас приду. - Мама, ты особо не рaccтраивайся! Положил телефон рядом с собой, попытался улыбнутся медсестре: - Спасибо! - Ну, скоро-то тeбя нe выпишут, - улыбнулась в ответ медcecтра. – Недели три прoлежишь. Это точно! - Что у вас произошло? – спросил сосед по палате, когда медсестра вышла. - Я – спacaтель. На заводе киcлoродные бaллoны начали взрывaтьcя, - стал вспоминать Анатолий. – Вызвали нас. Мы вперёд пoжарных прибыли. Помещение огромное, внутри помещения трое пocтрадавших. Забежали туда, там бaллоны разбрocaны, кое-где oгoнь. Стали пocтрадавших вынocить… Я последним выходил… Когда уже возле двери был, очередной бaллон взoрвaлся… Дальше не пoмню. - Да, дocталось тебе. - Гончаров Анатолий, - раздался голос медcecтры. – К тебе коллега по работе. Зашёл друг, бросились к его койке: - Привет, Толя! Ты как? - Руки, ноги цeлы! – оптимистично ответил пocтрадавший. – Но поздороваться пока мoгу только лeвой рукой! - Да ладно тебе! - Что там дальше-то было? - Мы уже выходили, когда взoрвaлось. Сразу брocились обратно, вытaщили тебя… ты весь в крoви… врaчи уже рядом были… - Спасибо! - Толя, о чём ты говоришь?! – вдруг на лице друга появилась улыбка. - Да нас, вроде, к медалям хотят представить. - К тому времени меня выпишут. - Ладно, я пошёл. У вас сейчас обход будет. Медcecтра сказала, чтобы недолго. Не успел друг уйти, как зашёл врaч, мужчина лет сорока: - Ну, как дела, герой? – подошёл к его крoвати. - Нормально. - Коль уже разговариваешь, значит, жить будeшь. Давай, я тебя ocмотрю! - Вы мне зaшивaли? – спросил Анатолий. - Нет, Вера Владимировна. Она послезавтра в день придёт. *** Прошло два дня. Анатолий уже пытался вставать. Правда, бoль в ногах была ещё сильная, рука правая рaзoдрана. А уж рaн по всему тeлу не меньше десятка. Две на лице, когда взoрвaлось, о ворота удaрился, хорошо, что правую руку успел вперед выcтавить. Посмотрелся в зеркало. Лицо до сих пор oпухшee. Сегодня обход должен совершать врaч, который позавчера пять часов подряд его cшивaл в oпeрационном зале. Анатолий даже немного волновался. И вот она зашла. Мoлoдая, cтрoйная, правда, в очках, но они её нисколько не пoртили, а бeлый хaлaтик совсем был к лицу. Анатолий в свои двадцать семь уже был женат. Но через полгода рaзбeжались – характерами не coшлись, как написали в заявлении, а на деле бывшей жене зарплата спасателя не нравилась. - Здравствуйте! – произнесла врач и направилась к его кровати. - Здравствуйте! Это вы меня cшивaли? - Я, - улыбнулась. – Что-то не так? - Наоборот, всё отлично! Большое вам спасибо! - Давайте, я вас ocмотрю! И она наaклoнилась над ним… Перед глазами кулон со знаками зодиака, cвивающийся с её шeи: - Вера Ерофеева!!! – воскликнул он. Она внимательно посмотрела на его рacпухшее лицо. - Извините! – произнесла, так и не узнав. - Я – Телец, - и указал на кулон. - Толик Гончаров? – её губы задрожали. – Ты меня ещё помнишь? - Ну, что ты, Вера? – увидев, на глазах жeнщины слёзы, он oпуcтил лaдошку на её руку. - Извини! – она достала платочек и промокнула глаза. – Никогда не думала, что мы с тобой так вcтретимся. *** Больше в этот день Вера в его палату не заходила. Но Анатолий уже понял, что у неё график, как и у него: в день, в ночь и два выходных. Ему так не хотелось выглядеть перед ней бecпомощным. Весь следующий день он пытался ходить по палате oпираясь на койки, пару раз, держась за cтенку, вышел в коридор. Вечер. Врач, работающий в дневную смену, ушёл. Пришла новая смена – это чувствовалось по разговору в коридоре. Сейчас обход… И вдруг крики, торопливые шаги в коридоре. Так бывает, когда очередного пocтрадавшего привозят. Вот уже и десять часов. Зашла медcecтра, выключила в пaлате cвет. Но что-то не спалось. Уже за полночь в коридоре послышались чьи-то шаги, вот они стихли, и в этой тишине Анатолий скорее почувствовал, чем услышал, что в коридоре, кто-то плaчет. Встал и осторожно вышел в коридор. За дежурным столом сидела и, урoнив голову на руки, плaкала его бывшая одноклaccница. Подошёл положил здоровую руку eй на плeчо: - Ты, что, Вера! Она вcтала уткнулacь ему в плeчо: - Я женщину oпeрировала, она пoд мaшину пoпала, - зaхлёбывaясь слeзами стала рассказывать. – Я cделала всё вoзможное и невoзможное… Она сейчас в рeaнимации, но ей нe выжить. У неё двое детей… муж её сейчас с ней в пaлате… - Уcпoкойся, Вера! - Три года уже хирургом работаю и всё не могу привыкнуть, что люди умирaют. - Уcпoкойся, уcпoкойся! Такие уж у нас с тобой профессии. За пять лет тоже столько cмeртей видел, но ведь мы с тобой и жизнeй немало спасли, - Анатолий тяжело вздохнул. - От меня и жена поэтому ушла. Говорит: что я сам не свой домой прихожу и денег мало зарабатываю. А у меня сорок всегда выходит – жить-то можно. - У меня всё тоже самое, - она посмотрела ему в лицо. – Пaрни на меня как на чoкнутую смотрят. До сих пор замужем не была, как мaлолeтка с родителями живу. - Да ладно тебе, нам с тобой только по двадцать семь – вся жизнь впереди. - Нет, Толя, нам уже по двадцать семь. - Вера Владимировна, у неё пульc прoпадает, - крикнула, выбeжавшая медcecтра. - Извини! – и Вера бросилась в рeaнимацию. Уснуть этой ночью Анатолий так и не мог. Утром пришла медcecтра, как обычно cделала ему укoл. - Жeнщина, которой сегодня ночью делали oпeрацию, живa? – спросил он неожиданно даже для себя. - Живa, но cocтояние крaйне тяжёлoe. *** Прошло три недели. Рaны на теле Анатолия зaтянулись. С Верой они виделись, когда были её смены, более того, его всё cильнее и cильнее тянулo к ней. Но отделение экcтренной хирургии не то место, где можно говорить, о чём-то очень личнoм. И вот во время одного из утренних oбходов врaч-мужчина сообщил: - Сегодня я вас выпиcываю, - улыбнулся и добавил. – В смысле, из бoльницы. Сразу пойдёте в вашу пoликлинику, а там уже решат сколько вам ещё сидеть на бoльничном. - Можно собираться! - Да, да! Особо не торопитесь. Сейчас вам выписку приготовят. Когда врач вышел, Анатолий побрился. Глядя в зеркало, удовлетворительно отметил, что два оставшихся шрaма совсем не портят лицо, скорее, добавляют мужественности. На остальные шрaмы совсем не стоит обращать внимания. Собрался, вышел в коридор. Навстречу, держась за стенку шла бoльная. «Она всё же выкaрaбкалась!» - мелькнула радостная мысль. Вышла медсестра, подала выписку: - До свидания, Анатолий! Больше к нам не попадай! *** У него была своя однокомнатная квартира, но он поехал к родителям. Ведь мама так его ждала и волновалась. Даже отпуск взяла. - Сыночек! – бросилась к нему в oбъятия мать. - Всё, мама! Как видишь, я жив и здоров. - Пошли, я тебе есть приготовила. Какой худой стал. - Ой, как я по домашней пище соскучился! - Пока не поправишься и не женишься будешь в родном доме жить. Твоя комната до сих пор пустует, - и крикнула словно ребёнку. – Иди, руки вымой! *** До вечера Анатолий сходил в парикмахерскую. Зашёл в свою квартиру. Забрал кое-какую одежду. Мать тут же стала приводить её в порядок. Вечером пришёл отец с работы. Сели, как, бывало, ранее, все вместе и проговорили до самой ночи. Спать он лёг в своей комнате, где прошло детство и юность, но заснул не сразу: «Завтра нужно в поликлинику сходить. Потом на работу. А вечером…» Вот с мыслью о следующем вечере он и заснул… далеко за полночь. *** На следующий день Анатолий с утра пошёл в пoликлинику. До обеда походил по кaбинетам. После обеда сходил к себе на работу, как раз его смена была. А вечером стал собираться. - Ты, куда? – поинтересовался отец. - Папа, помнишь давно-давно, когда я ещё в четвёртом классе учился. Ты мне кулон сделал для подарка однокласснице? - Некрacивой Вере Ерофеевой? Помню. - Помнишь, ты ещё сказал: «Вырacтишь, может ещё влюбишьcя в неё». - И это помню. - Папа, Вера сейчас хирург. Это она делала мне oпeрацию. И она до сих пор носит на шее тот кулон. - Вот это, да-а! - Папа, твои слова сбылись. Я иду к ней! *** Двадцать семь лет не так уж и много для начала жизни с любимым человеком. . Автор: Созвездие Стрельца. Дзен Женские истории.

Баночка варенья (сказки для взрослых) часть 1 Семья, где росла Аня жила в небольшом городке. Анюте двенадцать лет, вполне взрослая дама со своими причудами и нравом. Веселая, улыбчивая, в меру вредная и, ужасно, шустрая. Эдакая, непоседа, и от этой непоседливости, вечно влипающая в какие-то там ситуации. Мама Ани, Светлана, каждый раз, когда ее вызывали в школу, возвращаясь домой, только недовольно качала головой. - Ань, ты же уже взрослая девка, чего ты опять там творишь? Опять с каким-то Мишкой подралась!- она хмурилась, - прям, как пацан! Ты же, девочка! Аня только молча вздыхала, и уши у нее явно были красными. Ну не будет же она рассказывать маме, что этот самый Мишка, дразнился и обзывал ее непонятно как. Но она молчала, дабы не накликать нового осуждения со стороны мамы. Это еще хорошо, что мама никогда ничего не рассказывала папе, а то бы она точно бы получила и не только сердитого взгляда, но и что-то более радикальное. - Я больше не буду, - бурчала она, - ну правда… Светлана только безнадежно махала рукой. Именно по этой причине, Аню на лето отправляли к бабушке в деревню, где она проживала почти до конца августа и прикатывала более спокойной. То ли деревенский воздух на нее так действовал, то ли бабушка Варя, но результат был всегда очень хороший. Конец учебного года. Аню собрали и отвезли к бабушке. - Бабуль, я в ссылку прибыла! – смеясь, доложила Аня, залетая во двор бабушкиного дома. Светлана, только недовольно покачала головой. Бабушка обняла внучку и засмеялась. - Ты забыла упомянуть про принудительные работы на огороде! – и обе рассмеялись. Бабу Варю Аня очень любила. В деревне Аня спокойно вставала рано, вместе с бабушкой, чего от нее невозможно было добиться дома. Каждый раз, вставание утром в школу, это был целый скандал, и Светлане нужно было по три раза повторять, чтобы она вставала, а тут Аня вставала сама, и никто ей этого не напоминал по три раза. Целый день вместе с бабушкой они были заняты. То на огороде, то дома, то что-то делали во дворе, или Аня бежала на речку, которая протекала, буквально за огородом. День у Ани, был заполнен делами, и вечером она падала и засыпала, мгновенно. Вначале июля начинался сенокос, и они с бабушкой ходили за ягодой. Правда, бабушка не всегда собирала одну ягоду, а зачем-то еще собирала какую-то траву. Связывала ее в пучки и укладывала в заплечный мешок. - Бабуль, а зачем тебе столько травищи? – улыбаясь, спросила как-то Аня. - Высушу и буду заваривать, - ответила Варвара, - трава-то она не просто трава, если ее заварить, как чай, и от простуды поможет и от кашля! А можно настойку сделать. Есть, которая и от хворобы, внутри помогает! Земля же она не просто траву рОстит! Это все для нашего здоровья годится! Вот я и набираю себе, чтобы таблетки не пить! Химия она, конечно, помогает, но травка она для меня лучше! Да и соседки иногда приходят, и им даю, мне не жалко! - Ничо себе! – Аня округлила глаза, слушая бабушку, - так ты случаем не колдуешь? Вот так живу с тобой и не знаю ничего! А? Бабуль? - А что ты думаешь, может и такое бывает! – глянув на нее заговорщиски, сказала Варвара и подмигнула. - Да ну тебя бубичка! Скажешь тоже! – засмеялась Аня, - колдунов нет, все это сказки, а я уже большая, чтобы верить в это! Да и учительница нам говорила, что это все народный фольклор! - Чего? – спросила Варвара, улыбаясь, - чего, народный? - Нууу.. это, как тебе сказать, сказки, в общем! – выкрутилась Аня. Варвара только покачала головой и улыбнулась. - А ты никогда не думала, что сказки, они сказки, но на пустом месте они не рождаются! Чтобы что-то сочинить, человек должОн хотя бы что-то эдакое увидеть, а уж потом на этом своем увиденном насочинять и прилепить еще что-то! – она глянула на то, как Аня задумалась, - нельзя придумать того, чего ты никогда не видел! Вот и подумай над этим! И вообще, смотри, сколько ягоды, а ты тут про сказки разговоры развела! Собирай, да завтра варенье варить будем! Любишь земляничное варенье? - А то! Кто ж его не любит! Особенно, сладкие пирожки! Это же, прям, объеденье! – засмеялась Аня. Домой они принесли полное ведерко земляники и половинку ведерка клубники. - Завтра у нас работа будет! – сказала Варвара, убирая ягоду в подпол. На следующий день, землянику перебрали, и Варвара поставила большую кастрюлю варить варенье. А клубнику и перебирать не стали, Аня перекрутила ее на мясорубке и из этого месива, они сварили джем. Аня знала, как вкусно зимой достать такую баночку с джемом и ложкой есть, запивая горячим чаем. Когда все было сварено и разлито по баночкам, они еще поработали на огороде, потом помылись в бане, и уже вечером Варвара сказала, что варенье нужно отнести в кладовую. - О! А чего я туда никогда не ходила? – удивленно спросила Аня, - это там, за старой дверью, что ли? - Дак, нужды не было, вот и не ходила, - сказала Варвара, - вот и пойдем, глянешь! Там у меня все запасы хранятся! Там вообще, удивительное место, там всегда прохладно! Правда-правда! Дом старый, еще отец мой строил, так они знали толк в этом! Мы там всегда оставляли кринки молока, а потом снимали сметану сверху и молоко там никогда не прокисало! Во как интересно! А сейчас я там соленья и варенья храню! Папка твой мне полок наделала, и очень удобно! - Ничо себе! Столько к тебе езжу, а про кладовку ты мне никогда не рассказывала, - сказала Аня, - я дверь ту видела, а все спросить забывала! И дверь с какой-то иконой, что ли, нарисованной! - А это, оберег для места, где хранятся продукты! Будешь знать, - улыбаясь, сказала Варвара, - бери баночки и понесли в кладовую. У Варвары в кладовой был полный порядок, соленья стояли на одной полке, варенья, на другой, всякие там салаты на третьей, так чтобы ничего не путать полки она подписала. - Вот это дааа! – Аня разглядывала полки в три яруса до полка. С одной стороны полки были уставлены банками с огурцами и помидорами, в глубине стояли баночки с какими-то салатами, а ближе к выходу, полки с вареньем. Кроме этого, вдоль полок висели пучки трав, поэтому в кладовой пахло мятой и еще какой-то запашистой травой, – прям склад готовой продукции, - сказала Аня, - куда так много то? - А вы зимой, чего едите? – засмеялась бабушка, - папка твой приедет и по десять банок увозит, вот тебе и много! К концу зимы ничегошеньки не остается! – она поставила банки с вареньем на полку. - Бабуль, а зачем так высоко-то полки? Ты там, чего хранишь? – Аня сквозь щели досок увидела, что там тоже стоят какие-то банки, - высоко то как! - Там? Да так, пустые банки храню, - махнула рукой бабушка, - все, пошли отсель! Сказать вот так Ане было большой ошибкой бабушки. Ане же надо было самой глянуть, не зря же она везде должна была все увидеть и узнать. Одно слово егоза, как ее называла Варвара. В общем, те высокие полки очень даже заинтересовали Аню, ну не понятно ей было, почему бабушка говорила про пустые банки, когда она точно видела, что банки там были с чем-то. На следующий день Варвара собралась сходить к своей подружке. - Пойду, отнесу кое-что Дусе, а ты тут займись чем-нибудь! – сказала она повязывая платочек, - не хулигань ! – и она засмеялась, - я через часок вернусь. - А я чего? Я в огороде пойду, грядки полью, и может еще сбегаю, покупаюсь, - сказала Аня, - не волнуйся, все будет нормально, ты иди! Варвара ушла, а Аня, как только закрылись ворота, сразу пошла в кладовую. Теперь-то она точно посмотрит, что там за пустые банки стоят аж под потолком. Для удобства в углу кладовой стояла лестница и Аня , подтащив ее к полке, полезла смотреть. - Ничо себе, пустые! – хмыкнула она, когда залезла наверх. Там стояли почему-то совсем маленькие баночки с чем-то, - ну бабуличка! Обманайка! Наверное, какое-то варенье тут прячет.. О! Наверное, черничное! Мммм, самое вкусное! – она дотянулась до баночки, стоящей поближе и открыла крышку. Оттуда пахнуло чем-то сладким и вкусным, – вот сейчас я чайку и попью с этим вареньем! Наверное, к Новому году хотела подарок сделать.. ну ничего! Баночка маленькая, поди, не будет ругаться! – баночка, и правда, была совсем маленькая. Аня, довольная своим открытием и добычей, взяла баночку и, спустившись вниз, пошла на кухню, пить чай с вареньем. Она достала оладьи, которые бабушка напекла утром, налила себе полную кружку чая и открыла баночку. - Мммм! Вкуснятина! – улыбаясь, сказала Аня, принюхиваясь к запаху, исходившему из баночки, и поддела чайной ложечкой содержимое. Она даже прикрыла глаза от удовольствия, облизала ложку и сглотнула содержимое. Было очень сладко и Аня запила эту сладость горячим чаем. А потом во рту стало нестерпимо горько, и эта горечь разлилась по всему организму. - Ой, мамочки! Гадость какая! Горько-то как.. – она опять запила чаем и горечь усилилась… А потом ей стало плохо. Голова закружилась, и она свалилась со стула прямо на пол. Варвара бежала домой от подруги. В какой-то момент, когда они с Дусей сидели и мирно беседовали, у нее вдруг ёкнуло что-то внутри, и она подскочила. - Ой, Дусенька, мне срочно пора домой! Что-то там с Анюткой неладное! – сказала она и ушла. Варвара заскочила в дом и, увидев лежащую около стола Аню, и на столе открытую баночку, охнула. - Нашла таки.. – всплеснула она руками и подскочила к Ане, - вот уж точно, что судьбой начертано никуда не спрячешь! – она присела около нее, - Анечка! Очнись, доченька! – потом подскочила, побежала к холодильнику. Достала оттуда бутылку с водой и опять вернулась к Ане, которая так не пришла в себя, - ничего, сейчас, моя хорошая, сейчас! – Она умыла лицо Ани водой из бутылки и она, наконец, открыла глаза, - вот как знала, набрала бутылку воды из родника! Анечка! Очнулась? Поднимайся, моя хорошая! Аня испуганно огляделась. - Бабуль, это что со мной такое было? – поднимаясь с пола, и садясь на стул, спросила она. - Да не знаю я! Я же только что пришла! – она незаметно, убрала баночку со стола, - видать, перегрелась на солнышке! Аня сидела и задумчиво смотрела в одну точку. - Может быть.. – пробурчала она, - пойду, полежу немного, - сказала она и пошла в свою комнату. - Иди, милая, иди! – кивнула головой Варвара. Аня ушла, а Варвара, взяла баночку и пошла в кладовую. Она залезла по лестнице до верхней полки, сгребла три баночки, которые стояли там, среди пустых банок и спустившись, понесла к большому сундуку. - Спрятала, называется, дура старая! – бурчала она, - нет бы сразу в сундук поставить.. Но ведь нашла же.. вот тебе и не говори ей ничего.. и как теперь? Мне же сынок говорил, чтобы я не вздумала Ане про все это рассказывать.., - она недовольно покачала головой, - Оно же сейчас неизвестно, что там будет с ней! Ох-хо-хо! Ладно! Пока буду молчать, а потом видать будет! - Она поставила баночки в сундук и закрыла его на большой замок. – вот, так-то лучше! И чего теперь ждать от Анютки? Рано все как-то случилось.. ох, рано! - Варвара вернулась в комнату, где спала Аня, погладила ее по голове, – пускай пока не вспомнит ничего, - прошептала она, - потом, все потом! Через полчаса Аня проснулась. - Ой, чего это я расспалась то? – улыбаясь, сказала она и подскочила с кровати, - бабуль! Ты дома? - Дома, дома! Айда, обедать! – Варвара хозяйничала около стола, - видать, устала, вот и прилегла! Все оставшееся время, пока Аню не забрал Андрей, сын Варвары, Варвара наблюдала за внучкой, но ничего эдакого за ней, не заметила. Теперь, каждое лето, когда Анюта прикатывала к бабушке, она аккуратно расспрашивала ее, что в городе происходит, да что случилось у Ани. А та только смеялась и рассказывала ей разные смешные истории и больше ничего странного. Варвара смеялась над ее рассказами и понимала, что с Аней пока ничего не происходит. Так прошло два года. Наступило то самое лето, когда Аней, в августе, должно было исполнится пятнадцать лет. Аня изменилась, повзрослела, но правда, осталась такой же веселой и любознательной. - Ух ты, какая большая-то стала! – обнимая Аню, сказала Варвара, когда она прикатила к ней на лето,- ну рассказывай, как вы там в городе жили этот год? - Бабуль, ты прям, все время меня об этом спрашиваешь, как будто не помнишь, что я тебе в том году рассказывала! Так с тех пор город стоит, и мы там живем, и ничего эдакого в нем не случилось! – смеясь, ответила Аня, - город и город! Это у вас тут всякие интересные случаи происходят, а там, так, фигня всякая! - Аня! Что за слово! – Варвара, улыбаясь, покачала головой, - ну раз все хорошо, то айда в дом, я там блинов нажарила, и варенье наше прошлогоднее еще осталось, земляничное! - Урааа! А то мы дома все уже съели! – засмеялась Аня и побежала в дом. Варвара только рассмеялась. - Мда! Года идут, а ребенок в ней еще никак не вырастет! И как ей все рассказывать? – тихо сказала она и пошла следом. А ей нужно было именно в этот год все рассказать внучке, но как это сделать она пока не знала, – ох-хо! А еще и зелье ей скормить надо… а что потом будет? Ладно! Посмотрим, что будет.. Прошла неделя. И в один из вечеров, когда Варвара с Аней после бани сидели за столом и пили вкусный травяной чай с пирогами, которые они стряпали вместе и испекли. - Анют, мне нужно с тобой серьезно поговорить, - начала Варвара. - Ух, бабуль! Ты прям такая серьезная стала, - сделав суровое лицо и, потом, рассмеявшись, сказала Аня, - прям, как наша учительница по математике, которая всегда делает такое лицо, когда хочет объявить контрольную! - Анют, я серьезно, - хлопнув ладошкой по столу, сказала Варвара, - просто выслушай меня и по серьезней будь, это важно для меня , ну и для тебя тоже! Аня перестала смеяться. - Бабуль, я же шучу! Говори, конечно! Я слушаю! – она внимательно уставилась на бабушку. - Вот и хорошо…, - сказала Варвара и задумалась, потом глянула на ее, - ты, наверняка, уже заметила, что я травки всякие собираю, отвары готовлю, мы с тобой уже об этом как-то разговаривали.. помнишь? Ну так я это к чему.. ты , конечно, не веришь, но я чуток так поколдовать-то могу! Папка твой категорически мне запретил тебе об этом говорить, но у меня другой наследницы нет, поэтому пускай уж он меня простит, но я, все-таки, расскажу.. Испокон веку в нашей родне, по женской линии, передается одна способность, которой ни у кого, просто так, не бывает.. мы лечим травами! Готовим из них разные отвары, настои .. ну и всякое другое! То есть, эти знания о травах передаются! Книги даже есть у нас такие, но основное у нас внутри! Мы чуем, какие травы помогают в той, или иной хворобе! Ну, а как готовить, это уже дело десятое. Я их чую,… понимаешь? – она вопросительно посмотрела на Аню, а та только кивнула головой, - так вот.. но.. чтобы все это в тебе начало действовать, его надо, как бы включить, что ли.. И это включение происходит в определенном возрасте, а именно, в пятнадцать лет! Так что, у тебя эти года вакурат и подошли! – Варвара замолчала и внимательно посмотрела на Аню, - ты хоть что-то поняла? - Не-а! – улыбнулась Аня, - а я-то тут при чем? - Вот тебе раз! Как причем? Ты же моя внучка! Я кому сейчас все это рассказывала? – Варвара удивленно смотрела на улыбающуюся физиономию Ани, - ну что за детство! - Да шучу я, ба! – Став серьезной, сказала Аня, - я так поняла, что я должна что-то в себе разбудить, а ты мне поможешь! Очень интересно.. Хотя, я ни во что это не верю, но… интересно! И чего надо делать? - Ох! Аня, Аня! – Варвара недовольно качнула головой, - взрослей уже! Хорошо… Погоди, я сейчас! – она встала и ушла. Вернулась она с маленькой баночкой, того самого варенья, которое когда-то уже пробовала Аня. И тут случилось невероятное, Аня вдруг вспомнила тот самый случай с этим вареньем. - Фуууу, бабуль! Мне что, это надо есть? Оно же горькое! – Аня сквасила губы. - Вижу, что вспомнила, это хорошо, - улыбаясь, сказала Варвара, - я сейчас все поясню… - она села за стол и поставила баночку на стол, - это не варенье, а специально сделанный сбор, а сладости добавила, чтобы легче было проглотить! И еще… горько было потому, что ты запила горячим чаем, а нужно было водой из целебного родника! Но, ты же, торопыга, сама нашла эту баночку и попробовала без меня! Ну и получилось так, как получилось! Оно, кончено, не смертельно, но неприятно! Я тебе тогда воспоминания подтерла, чтобы ты забыла про случившееся, ну а теперь оно вспомнилось… - Варвара смотрела на, совсем, обалдевшую Аню, - что? - Да нет, ничего.., – хмыкнула Аня, - все просто замечательно! Она мне тут память подтерла, а я ни сном, ни духом, с такой памятью живу себе! Бабуль, ты вообще, о чем? - Значит, так! То, что ты сама взяла эту баночку, кто виноват? – Варвара улыбнулась, - торопыга! Это зелье и я должна была тебе его дать и, тогда бы, все пошло, как положено… Но, ты же все сделала по-своему! Поэтому и горько было и, я теперь даже, и не знаю, что будет! По правилам, я должна была вначале спросить твоего согласия, чтобы в тебе это все проснулось! После твоего согласия, давать это зелье по ложечке, пока все бы ты не съела! Ну а потом .. да что теперь-то об этом говорить-то! Ты все перепутала! Я же два года приглядывала за тобой, все пыталась понять, проснулось в тебе что-то, или нет! Но, по твоим рассказам, я поняла, что зелье пока не действует! А сейчас, если ты согласишься и до конца доешь его, что там у тебя проснется, я уже и не знаю.. вот в чем проблема! Если, ты, конечно, согласишься его съесть.., - бабушка совсем расстроилась. Аня это видела. – И чего делать, я и не знаю? Выходит, что нет у меня наследницы! И, где искать другую, не знаю! - Зачем искать-то? – улыбнулась Аня, - ну давай я доделаю все, как положено, а там, видно будет! Я согласна! Только ты не расстраивайся, бабуль! – Аня подскочила к ней и обняла. - А ты точно, так решила? – обнимая Аню, сказала Варвара, - будем смотреть, что у тебя там проснется! Только не пугайся, ничего страшного не будет, это я тебе обещаю! - Тогда вперед! – засмеялась Аня. - Так! Берешь ложечку зелья и запиваешь родниковой водичкой, - сказала Варвара, достала из холодильника бутылку с водой и налила в кружку, - на ка! Аня чайной ложкой достала из баночки ароматное варенье и, положив в рот, запила родниковой водой, приготовившись к неприятным ощущениям. Но во рту стало прохладно и вкус земляники. Она проглотила все, почмокала губами и улыбнулась. - Мммм! Вкусно! – сказала она, - и ничего страшного! – потом прислушалась к себе, - правда, жарко как-то стало! – и засмеялась. - Замечательно! – засмеялась Варвара, - но учти, это ты должна все доесть, пока в баночке ничего не останется! - А! Типа микстуры от кашля! – сказала Аня, - каждый день по ложечке! - Точно! Это, как лекарство для тебя! – засмеялась Варвара, - а когда ты все доешь, тогда и будем ждать результата! - Ну и ладно! – сказала Аня, - и вообще, пойдем уже спать! Что-то я совсем устала от твоих рассказов! (продолжение) #кальноват

Баночка варенья (сказки для взрослых) часть 6 Аня шла и улыбалась. Она радовалась за подругу. Проходя мимо скамейки, почему-то глянула на сидящего парня. Ей показалось, что она видела когда-то это лицо. - А я Вас сразу узнал, - вдруг сказал парень и улыбнулся, - это вы меня тогда спасли! Вспомнили? - Точно! - Аня улыбнулась, - у меня даже ваши таблетки тогда остались! Извините, но я их выкинула! - Да это, не мои! – парень встал, - давайте познакомимся! Я, Сергей! А таблетки, это мне мой дед сунул в карман, так, на всякий случай, но видно, что-то и пригодилось! - Анна, - сказала Аня, протягивая руку, и Сергей наклонился и поцеловал ей руку, что смутило ее. - Очень приятно! – сказал он, - вы не заняты сейчас? - Нет, я только что сдала экзамен и хожу, проветриваюсь! – сказала Аня, - и давай на «ты»! - Согласен! – Сергей засмеялся, - а я тоже проветриваюсь! У меня была выставка, народу было много, устал от внимания! Я художник! Моя первая выставка, было очень волнительно! - Правда? Очень интересно! – удивленно сказал Аня, - а посмотреть можно будет? - Конечно можно, но давай не сегодня! – он смущенно улыбнулся, - ты лучше потом сама сходи! Это выставка в фойе Дома культуры, на проспекте! Там вход свободный! - Замечательно! Обязательно схожу! – улыбаясь, сказала Аня, - а сейчас, предлагаю просто погулять! - А я, предлагаю, зайти в кафе и отметить мою выставку! – засмеялся Сергей, - а то мне не с кем ! Я живу один, а друзья… - он замолчал, - пойдем в кафе! - Очень хорошее предложение, с учетом, что я с утра даже кофе не пила, - засмеялась Аня. Они сидели в кафе, пили кофе, если пироги и потом еще мороженое, смеялись, вспоминая разные смешные истории. - Сереж, а что тогда было? – спросила Аня, - если не хочешь, не обязательно говорить! - Да что может случиться .. – став серьезным сказал Сергей, - поругался с лучшим другом! Оказалось, что он тайно встречался с моей девушкой! А я с этой дамой жил уже два года.. предательство это, самое страшное в жизни человека! Особенно предательство людей, которым доверял! – он грустно улыбнулся, - вот сердце и не выдержало такого напряга! Но.. доктора посмотрели, сказали, чтобы я меньше волновался и все! Вот я теперь и не волнуюсь! Хотя плохо получается.. – он хмыкнул, - на выставке пришлось поволноваться! Критики же тоже приходили.. но.. обошлось малой кровью! Всего две критические записи! Это ерунда! – он вдруг глянул на Аню, - тебе интересно? А то я что-то разошелся! - Конечно, интересно! Понимаешь, я вообще-то, будущий модельер-дизайнер, так что мне все это очень интересно! Мои критики еще впереди! – она говорила и смотрела на Сергея, как тот удивленно вскинул брови. - Правда? Модельер? А я, грешным делом подумал, ты училка! - и Сергей засмеялся, - как обманчива внешность! - Ты думаешь, я должна была одеться во что-то эдакое, лохматое, что ли? – Аня рассмеялась, - я подумаю над этим! – они оба рассмеялись. Аня смотрела на Сергея и вдруг поняла, что ей очень понравился этот парень с его изумрудными глазами, в которых прыгали искринки, и эта улыбка, и манера разговора. Они гуляли до вечера. Сергей пошел проводить ее до общежития и, когда расставались, попросил у Ани ее номер телефона. - Пойдешь на выставку, позвони, - сказал он, улыбнувшись, - мне очень интересно будет узнать твое мнение! Аня пришла в комнату с улыбкой на лице. - Анют, тебя, где носило? – спросила Наташа, - мы уже тебя потеряли! - Гуляла, - сказала она. Наташа удивленно глянула на нее, но больше ничего спрашивать не стала. Сдав последний экзамен Аня, проводила Наташу с Гришей и, как обещала Сергею, пошла на выставку. Именно на выставке, она вдруг вспомнила, что забыла спросить фамилию Сергея. - Вот же, хитрюга, - хмыкнула она, - хотел, чтобы я сама поняла, какие картины его! Ну что ж, посмотрим! - Она ходила от одной картины к другой, внимательно всматриваясь. Уже где-то в середине выставки ее внимание привлекли небольшие пять картин, выполненные в одном стиле и цветовой гамме. Это были пейзажи, по месяцам года. Картины были такими же искристыми, как глаза Сергея, живыми, с нежными красками. Особенно Ане понравилась картина под названием «Январь». Снег был написан с искринками, деревья под снегом, и солнце, которое на закате окрасило снег розовым цветом. Она стояла и завороженно смотрела на эту картину. - Нашла? – услышала она голос Сергея. Аня оглянулась, - значит, поняла, что это мои! - Привет! – Аня улыбнулась, - так, ты в них! Я узнала.. - Правда? Очень интересно! – Сергей подошел к ней, - а как ты поняла? - Я даже не знаю, как тебе объяснить.. – растерянно сказала Аня, - просто поняла и все! Они досмотрели остальные картины, и вместе ушли из зала. - Все сдала? – спросил Сергей, когда они вышли на улицу. - Да! Все! Завтра уезжаю домой. Соскучилась по своим и, особенно, по бабушке. Она у меня чудесная… - она говорила и улыбалась. - Смотрю, любишь бабушку, - как-то грустно сказал Сергей, - это прекрасно, когда есть, кого любить! - А у тебя, что вообще, никого нет? – спросила Аня. - Так вышло.. – ответил Сергей. Дальше они шли молча. Когда дошли до перехода через дорогу, Аня вдруг испуганно глянула, как к дороге бежит мальчик, лет одиннадцати. Светофор горел желтым глазом и, видимо, мальчик решил, что успеет перебежать дорогу, но машины уже газовали и, готовы были рвануть вперед. - Да стой ты! Куда!- крикнула она и вытянула руку, пытаясь удержать мальчика, но он был далеко от нее. Она совсем забыла про свои способности, и после ее окрика, мальчик вдруг завис в воздухе, прямо на краю дороги. - Ого! Это что такое? – Сергей удивленно смотрел на застывшего в воздухе мальчика. Аня глянула на Сергея и побежала к мальчику. Она подбежала, как раз в тот момент, когда тот, наконец, приземлился на асфальт и испуганно смотрел по сторонам. - Ты что, сдурел? На дорогу выбегаешь, не глянув на светофор! – налетела на него Аня, - а если бы попал под машину? – мальчишка посмотрел на нее. - А, что со мной было? – тихо спросил он. - Ничего страшного.. – сказала Аня, - иди, видишь, зеленый горит! – и она подтолкнула его. К ним подошел Сергей и они все пошли через дорогу. Мальчишка быстро убежал и Аня и Сергеем шли молча. - Ань, это ты сделала? – спросил Сергей, - я видел.. - Видел, и хорошо, - сказала Аня, - обычно, я такого не делаю, но тут нельзя же было, чтобы пацан, под машину попал! - Ладно, больше ничего спрашивать не буду, обещаю, - Сергей улыбнулся, - но это было впервые в моей жизни.. и надеюсь, не последний! Аня глянула на него. - Ты серьезно? – спросила она. - Я надеюсь.. – он взял ее за руку, - прошу об одном, не пропадай навсегда! – и он поцеловал ей руку. - Я вернусь в августе и позвоню, - сказала Аня, - обещаю! - Я буду ждать, - Сергей улыбнулся, - очень надеюсь, что тебя за это время никто не украдет! - Меня, украсть? – засмеялась Аня, - это будет проблемно, сам видел! – и они оба рассмеялись. На следующий день Аня уехала. Она тихонько открыла двери и вошла в квартиру и остановилась, удивленно глядя на пару детских сандалий. - Не поняла, ну нас что, гости? – прошептала она. Поставила сумку и заглянула на кухню. Мама хозяйничала около стола, - мамуля! – тихо сказала она и улыбнулась. Светлана глянула и охнула. - Анечка! Господи! Наконец-то! – она побежала к ней и обняла, - соскучилась по тебе! Наконец-то дождалась! Взрослая совсем стала! – она разглядывала повзрослевшую дочь. - Мамуль, у нас, что гости? – спросила Аня, когда они зашли на кухню и она села около стола. - Анют.. ту такое дело.. – Светлана села напротив, - я не стала тебе всего говорить, когда звонила! Теперь это у нас в семье появился твой братик! Звать его Митя! – Аня удивленно смотрела на нее. - Откуда? – спросила Аня. - Тут все очень сложно.. – Светлана улыбнулась, - у нашего папы была сродная сестра Зоя. Как выяснилось, она сильно болела и три месяца назад умерла, а Митя ее сын, остался один! Честно тебе скажу, мы даже не знали ни о чем, а тут нам позвонили, и мы с папой решили взять мальчика к нам. Негоже, чтобы мальчик жил в детский дом при живой родне! Ну, согласись! Он же остался совсем один! Мы оформили опекунство, и теперь он будет жить с нами! Ты же, не против? – она вопросительно смотрела на Аню. - Ну, наконец-то, у меня появился брат! – улыбаясь, сказала Аня, - почему я должна быть против? Я даже очень рада! - Есть еще одна тонкость, - Светлана вздохнула, - у Митеньки что-то с сердечком! Толком пока ничего не знаю, но доктор сказал, что нужно пройти хорошее обследование! Вот я жду, нас уже записали на прием к хорошему детскому кардиологу! Так-то он веселый, общительный, только быстро устает! Видишь, поиграл, и я его уложила отдохнуть! Он такой худенький, прям, смотреть одни слезы! - Мам, а давай я его с собой, к бабушке возьму! – предложила Аня, - там свежий воздух, молочко, лес, ну и бабушка.. – и замолчала, вспомнив, что мама ничего не знала про способности бабушки, - она присмотрит за ним! – выкрутилась она. - Было бы хорошо! Я с понедельника на работу выхожу, мой отпуск закончился! Я и жала тебя, чтобы было кому за Митей присмотреть, - сказала Светлана, - ладно, папа придет и, мы поговорим об этом! Через три дня, Аня, вместе с Митей, поехала в деревню. Митя, и правда, оказался, очень живым, веселым и общительным. Эдакий непоседа, как когда была Анюта. Они быстро подружились. - Бабуляяя! – она открыла ворота, и они вошли во двор, - я приехалааа! Варвара вышла из дома и всплеснула руками. - Ух ты! Кто ко мне прибыл то! – она, улыбаясь, пошла к ним навстречу, - и кто это у меня такой красавчик? - Бабуль, это мой брат, Митя! – сказала Аня и подмигнула бабушке. - Да знаю уже, что Митя, а вижу пока впервые! Ну, здорово, орел! – она подошла и обняла Митю, положив ему руки на спину и взгляд ее сосредоточился. - Здравствуйте, - смущенно сказал Митя, - а у меня не было бабушки! - А теперь будет, - смеясь, сказала Варвара, - пойдем в дом! Я блинов напекла, ждала вас! Пока Митя дошел до дома бабушки, было видно, что устал. Варвара сразу почувствовала это и обняла его не зря, снимая эту усталость. Они сидели за столом, пили чай с молоком, ели блины с земляничным вареньем. Но после еды Варвара, все равно, уложила Митю отдохнуть. - Пойдем, мой хороший, полежи чуток, отдохни с дороги! – сказала она и увела в комнату Ани, когда вернулась, села напротив, - потом лучше его посмотрю, когда заснет! Ничего, полечу чуток. Там ничего страшного нет! Поживет, подышит нашим воздухом, травками попою, поправим мальчонку! – потом глянула на Аню, - ну.. рассказывай, чего там у тебя было и чего не поняла? - Ты, то ли, за мной подсматриваешь? – тихо засмеялась Аня, - пойдем на улицу, посидим и поговорим! Варвара только улыбнулась. Аня рассказа ей, как первый раз увидела больное сердце, а потом, как увидела у Наташки маленькую горошинку, которая оказалась беременностью. - Понимаешь, она была какой-то не такой, как сердце у того парня, оно светилось голубоватым светом! – сказала Аня, - а вообще, я очумела, когда увидела первый раз внутренность и там билось сердце! Я же о внутреннем строении знала, конечно, но чтобы так! Я даже ребра видела! Варвара слушала ее и качала головой. - Понятно! Ты же не попросила глянуть, где болит, а сказал, что там внутри? Вот тебе и показали все внутренности! – сказала Варвара, - ты следующий раз говори конкретнее! Покажи место, где болит, например! А на счет той горошины.. удивительно, что ты увидела! Значит, оно вот так выглядит! Я же никогда такого не видела! На будущее, будь внимательнее, все это опыт для тебя! А если хочешь лучше все знать, почитай книги, например анатомию! Чтобы для себя знать лучше внутренность человека и тогда вопросов будет меньше! - Ну да, придется, - согласно кивнула головой Аня, - но, это только после окончания учебы, а то мне и так хватает информации, голова пухнет! Пока они разговаривали, прошло время, и на крыльцо вышел Митька. - Я отдохнул, чего делать будем? – улыбаясь, спросил он, - а там чего? – он заглянул в огород. - Вот туда и пойдем,- вставая, сказала Варвара, - пойдем-ка, милок, грядка полоть! - Бабуль, ты там за ним присмотри и бейсболку надень, а то солнышко нагреет! – сказала Аня, подавая Митьке бейсболку. Тот нахлобучил кепку и побежал догонять бабушку. Каждое утро Варвара давала Митьке пол стакана, какого отвара, который тот пил, но морщился. - Пей, сынок, это лучше чем твои таблетки, - приговаривала бабушка, - а, после обеда, таблеточку выпьешь. Прошел почти месяц. Митька поправился, загорел и на щеках заиграл румянец. Он уже не ложился отдыхать, после работы и веселой беготни, а мог просто посидеть, отдышаться и опять бежать по своим делам. Варвара, когда он вечером укладывался спать, приходила и руками просматривала его, задерживая руки слева. А однажды, позвала Аню. - А ну-ка глянь, может, ты чего увидишь, - тихо сказала она. - Ну и чего я там должна увидеть, если я понятия не имею, как там должно быть, - недовольно сказала Аня, но глянув на бабушку, подошла к спящему Мите, - ну и как там сердечко бьется.. – прошептала она и воззрилась на Митьку. Но она ничего не увидела, – странно.. не вижу ничего, – пробурчала она, - покажи, что там болит, - попробовала она опять, но и тут номер не прошел, она так ничего и не увидела, – бабуль, а оно не показывает ничего, - вернувшись к бабушке сказал Аня, - наверное, оно у меня перестало работать! Варвара глянула на нее, и тихо засмеялась, прикрыв рукой рот. - Пошли спать… Перестало работать…, вот же удумала, - она подтолкнула ее, - все! Всем отдыхать! - Чего ты? – Аня удивленно оглянулась на бабушку и, потом только до нее дошло, что она сказала, и тоже тихо рассмеялась, - ну ладно тебе смеяться, я просто устала за сегодня! - Ты не устала, а просто так и не покажет, если не болит, - сказала Варвара, - я думаю, что мальчика просто плохо кормили, и вот у него организм там давал сбой! А мы его подкормили, он подышал свежим воздухом, в лес с тобой ходил, купался, бегал и теперь организм приходит в норму! Ничего! До конца лета все образуется, а там мамка твоя будет его любить и хорошо кормить и вся эта придуманная болячка сама пройдет! - Думаешь? – Аня задумчиво смотрела на нее, - пускай так и будет! В конце недели прикатили родители, и Светлана сразу спросила про Митю. - А ребенок где? Поди лежит в доме? – спросила она у Варвары, которая , увидев машину около ворот, пошли их встречать. - Митя? Да вон он в огороде возится, - улыбаясь, сказала она, и тут из огорода вылетел веселый Митька. - Мама Свет! Ураа! Приехали! – и он побежал к ней. - Господи, Митенька! – засмеялась Светлана.- чумазенький какой! - А мы с бабулей грядки пололи! – ответил Митька, подбежал к бочке и начала умываться, - а папа Андрей … - Митька вытирал лицо полотенцем, когда во двор вошел Андрей. - Ооо! Привет, честной компании! – засмеялся он, - Митька! Ух, как подрос! – он раскинул руки и Митька побежал к нему, - поправился, щеки-то какие румяные наел! – он подхватил его, - тяжелый стал! Молодец! - Андрей, аккуратнее! – Светлана недовольно покачала головой, - ему же нельзя резких движений делать… На крыльцо вышла Аня и теперь стояла и, улыбаясь, смотрела на всех. - Родители, привет! – помахав рукой, сказала она, - мамуль, да все хорошо! Не переживай! Он тут носится, как угорелый! - А вы таблетки ему даете? – Светлана повернулась к бабушке. - А как же! Обязательно, - Варвара пошла к дому, - идемте в дом! - А я блинов напекла! – засмеялась Аня, - бабушка как знала, что вы приедете! - Ураа! – завопил Митька, - блины с вареньем! – и помчался за Варварой. - Митя! Потише.. – Светлана, с недовольным лицом, пошла следом за всеми. Сидели, пили чай, ели блины с земляничным вареньем. - Вы надолго? – спросила Аня. - Завтра вечером обратно, - сказал Андрей. - Нам в понедельник на прием к доктору, - добавила Светлана, глядя, как Митя уплетает блины. - Я с вами поеду, - сказала Аня, - пока соберусь, пока то да се, а там и ехать уже пора будет! После чая, Андрей пошел осматривать хозяйство. Надо было кое-что подправить и вычистить сарай. Митька побежал за ним. - Я тоже с тобой, помогать! – заявил он и убежал. - А как же отдохнуть? – в след ему крикнула Светлана. - Светочка, да ты не волнуйся так, - приобняв ее сказала Варвара, - он сам решит, отдыхать ему или нет! Когда устает, он сам приходит и ложится поспать! Правда, такого уже давно не было! С ним все будет хорошо, вот увидишь! - Правда? – Светлана обняла бабушку, - так хочется, чтобы это было так! - Будет! Иди-ка, сама полежи чуток, - Варвара провела у Светланы над головой рукой и Аня это заметила. Светлана сонно улыбнулась, встала, ушла в комнату Ани и легла. Через пять минут она уже спала. - Переволновалась немного, - подмигнув Ане, сказала Варвара, - пускай отдохнет! Идем ка поработаем! Вечером после бани, Андрей собрался идти спать на сеновал, и Митька увязался за ним. - Я с папой, - сказал он. - Иди, милый, только одеялко возьми! – сказала Варвара, подавая ему стеганое одеяло. Светлана недовольно глянула на бабушку. - Простынет же, - сказала она. - Мать, ты чего? Лето на дворе, какое простынет! – Андрей приобнял Митьку, - идем, сынок, там хорошо! Все разошлись. На крылечке остались сидеть Варвара и Аня. - А ты чего не идешь? – спросила бабушка, приобняв внучку. -Да что-то не хочу пока спать, - прильнув к ней, сказала Аня, - чего мама так переживает за Митьку? Видно же, что с ним все хорошо! - Вот станешь мамой, тогда поймешь, - сказала Варвара, - он хоть и не родной, но теперь ее сынок, вот и переживает, так же, как и за тебя! Вы же ее! – они помолчали, а потом Варвара глянула на Аню, - чего скажу… ты послушай, а решать будешь сам! Тот парень, с которым ты последнее время встречалась.. взрослый, он не твой! – она глянула на Аню, которая удивленно смотрела на нее, - только не сердись! Доченька, у него это не любовь, это от одиночества! То, что он тебе рассказал, неправда! Он просто поругался и с другом и с девушкой! Никто его не предавал! Это, знаешь, есть такой тип людей, которых нужно всегда жалеть! Ему нужно , чтобы его жалели, сочувствовали! Ты так не сможешь! Это же нужно будет делать постоянно, иначе он будет сердится! Ну что это за жизнь? Он из тебя все силы вытянет! – она замолчала, потом улыбнулась, - а вот тот мальчик.. с которым ты была знакома, он точно тебя любит, но боится, что это не взаимно, поэтому ждет, когда ты смилостивишься! Ты же вон у нас какая, вся серьезная! Аня слушала бабушку, и в голове у нее повис только один вопрос, откуда она могла все это знать? - Бабуль, а откуда ты все это знаешь? - спросила Аня, - ты что, ясновидящей стала? - Я не знаю, - улыбнувшись, сказала Варвара. Она не могла рассказать Ане, что однажды, когда зимой вечером, она сидела, думала об Ане и смотрела в никуда, вдруг перед ней появилось эдакое кино. В нем, она увидела внучку, которая сидела и, о чем-то разговаривала с подружками, они смеялись и что-то учили. Потом увидела, как она гуляла в каким-то парнем в парке, как помогла парню. Картинки с внучкой пропали, и появилась ее мама. Ее облик был совсем прозрачным. Она, улыбаясь, смотрела на нее. - Варенька, доченька! Рада увидеть тебя! Ты не пугайся! Это я тебе показала! Я не в силах больше присматривать за Анечкой, устала! Мне уже давно пора уйти на покой! Теперь ты будешь приглядывать за своей наследницей! Если что, ты сможешь потом поправить, если у нее что-то не так будет! Прими это как мой подарок! Только ей не надо об этом знать!– и она исчезла. Варвара сидела, и слезинки катились по щекам. - Спасибо, мамочка, - тихо сказала она, - я пригляжу! (продолжение) #кальноват

Прочитала, что во время церемонии аяваски* умер человек. Несчастного, конечно, искренне жаль - глупая и трагическая смерть. Но сам факт в очередной раз заставляет задуматься, что же это за дикая дрянь и почему взрослые, казалось бы, люди массово сходят с ума? Есть в человеческой природе удивительная, неистребимая тяга к прекрасному - а именно к тому, чтобы за собственные, причём немалые деньги хорошенько вывернуть себя наизнанку. В буквальном и переносном смысле. Живёт себе какой нибудь офисный планктон духа, или не офисный. В любом городе мира. Каждое утро пьёт латте на альтернативном молоке, или кофе из жестяной кружки, рассуждает про осознанность, личные границы и прочий ментальный воркаут. И вдруг понимает - духовности то нет! Душа просит откровений, а службы доставки еды предлагают только обычный фастфуд. И тут на помощь приходят просвещённые маркетологи от мира эзотерики. Они шепчут: «Брат, тебе срочно надо в джунгли. Там, в верховьях Амазонки, живёт потомственный шаман в третьем поколении (до этого, правда, торговавший сувенирами на пляже в Гоа). Он заварит тебе волшебный бабушкин компот из ядовитых лиан, и ты очистишься». И наш герой, радостно попискивая, берёт кредит, покупает билет на другой конец света и чешет сквозь москитов в шалаш из говна и палок. Чтобы что? Чтобы сесть на грязный коврик в компании десятка таких же просветлённых интеллектуалов, выпить мутную жижу с ароматом тухлого болота и ближайшие двенадцать часов провести в обнимку с тазом, транслируя в окружающую среду всё содержимое своего желудка и параллельно созерцая розовых фрактальных жаб. Самое восхитительное - это мотивация. «Я хочу найти себя, понять своё предназначение!» Серьёзно? То есть тридцать-пятьдесят лет жить, жрать, спать и ходить на работу было недостаточно, чтобы понять, кто ты такой, а вот чаша ядовитого отвара с гарантированным эффектом дикой диареи моментально откроет чакры? Вы правда верите, что Вселенная ждала, пока вы блеванёте под амазонским кустом, чтобы поведать вам тайну бытия? Великие древние индейцы, к слову, использовали эту гадость исключительно ради медицинских галлюцинаций и обрядов инициации, когда надо было понять, выживет ли охотник или его проще сразу съесть. Но современный хипстер твёрдо уверен, что индейские шаманы веками хранили этот секрет специально для того, чтобы Вася из Южного Бутова или Матильда из какого нибудь монакского княжества в 2026, например, году поняли, почему у него/нее не клеятся отношения с девчонками/парнями. И ладно бы это было просто смешно. Так ведь организмы у всех разные, а «древний шаман» из фармакологии знает только слово «авось». В итоге вместо перерождения духа и соприкосновения с космосом граждане получают банальное отравление нейротоксинами, скорую помощь, которая в джунгли поедет разве что на крокодиле к следующему четвергу, и вполне реальный билет на тот свет. Но выжившие после этого аттракциона потом ещё годами ходят с загадочными лицами и рассказывают в соцсетях: «Аяваска меня изменила». Конечно, изменила, родной. Когда у тебя печень отваливается, а мозг пережил лёгкое поджаривание галлюциногенами, ты невольно станешь немножко другим человеком. Более тихим. И, хочется надеяться, хотя бы на один процент менее наивным. Хотя кого мы обманываем - следующей весной они поедут лизать ядовитых жаб в Мексику. В поисках настоящей, несертифицированной гармонии. *Аяваска - это традиционный растительный отвар с мощным галлюциногенным и психоактивным эффектом, приготовляемый шаманами Амазонии из лианы Banisteriopsis caapi и других растений, содержащих диметилтриптамин (ДМТ). © Eristavi Eleni

### «Чужая фамилия» Cam — Вы зачем к моему сыну ходите? — спросила женщина, перегородив Галине дорогу у школьной калитки. — Он после ваших разговоров третий день спрашивает, почему его бабушка к нам не приезжает. Галина прижала к груди пакет с яблоками. Женщине было лет тридцать пять, на ней была светлая куртка, волосы собраны в тугой хвост. Рядом стоял мальчик с большим синим рюкзаком. Он смотрел то на мать, то на Галину и держал в руке бумажного журавлика. — Я с ним не разговаривала, — сказала Галина. — Я только спросила у учительницы, можно ли посмотреть школьный концерт. — А зачем вам наш концерт? Галина посмотрела на мальчика. У него были светлые ресницы и маленькая ямочка на подбородке. Такая же была у её сына Андрея, когда тот в детстве сердился и сжимал губы. — Я его бабушка, — тихо сказала она. Женщина побледнела. — У моего сына есть бабушка. Одна. И она живёт в Туле. Мальчик поднял голову. — Мам, а эта бабушка откуда? — Иди к машине, Матвей. Он не двинулся. — А почему она плачет? Галина только теперь почувствовала, что по щеке действительно течёт слеза. Она вытерла лицо рукавом и отступила в сторону. — Простите. Я больше не приду. Она пошла к остановке, не оглядываясь. Пакет с яблоками оказался тяжёлым. Дома она поставила его на кухонный стол и долго смотрела на красные плоды, которые выбирала утром, перебирая один за другим. Мальчику было девять лет. Она знала, что он любит кислые яблоки, потому что однажды услышала это возле школьного буфета. Больше она о нём почти ничего не знала. Андрей погиб десять лет назад, в конце ноября, когда возвращался с ночной смены. На мокрой дороге его машину вынесло под грузовик. Ему было двадцать восемь. Галина помнила телефонный звонок в шесть утра, чужой мужской голос и то, как долго не могла найти второй тапок. Почему-то ей казалось, что, пока она не обуется, сказанное по телефону не станет правдой. О беременности Лены, Андреевой девушки, она узнала уже после похорон. Лена пришла к ней в январе, совсем молодая, с обветренными губами, и сказала, что ждёт ребёнка. Галина тогда сидела на кухне, где ещё стояла кружка сына с отбитой ручкой. Она спросила, уверена ли Лена, что ребёнок от Андрея. Девушка молча поднялась и ушла. Галина потом много раз возвращалась к этим словам. Не потому, что сомневалась. Она хотела, чтобы кто-нибудь сказал ей, что Андрей не умер окончательно, что в мире осталось хоть что-то его. Но спросила так, будто обвиняла Лену в обмане. Через месяц она пришла к девушке с деньгами. Дверь открыл незнакомый мужчина и сказал, что жильцы съехали. Телефон Лены не отвечал. Галина написала несколько писем на старый адрес, потом перестала. Она решила, что Лена сама выбрала жить без неё, и со временем научилась произносить это без дрожи в голосе. Прошлой осенью в поликлинике она случайно встретила бывшую соседку Лены. Та удивилась, что Галина ничего не знает: Лена давно замужем, живёт в соседнем районе, растит сына. Муж хороший, мальчика усыновил ещё маленьким. Соседка назвала школу, куда ходит ребёнок, и даже показала фотографию с какого-то городского праздника. На снимке стояли трое. Лена, высокий мужчина в очках и мальчик в синей рубашке. Галина сразу узнала Андреев подбородок. Потом долго смотрела на лицо ребёнка и пыталась найти ещё что-нибудь: глаза, нос, поворот головы. Но всё остальное было незнакомым. Она не решилась позвонить Лене. Вместо этого стала иногда приходить к школе. Стояла на другой стороне улицы, видела, как Матвей выбегает с друзьями, как прыгает через лужи, как однажды вернулся к калитке за забытой шапкой. Она знала, что поступает неправильно, но всякий раз обещала себе, что посмотрит ещё один раз и больше не придёт. Однажды мальчик уронил варежку. Галина подняла её и окликнула его. Он подбежал, поблагодарил и спросил, почему у неё такие холодные руки. — Возраст, — ответила она. — У моей бабушки тоже холодные. Она всегда в перчатках. — А ты её любишь? — Конечно. Она мне велосипед подарила. Он убежал, а Галина осталась стоять с пустыми руками. До этого дня ей казалось, что она ищет внука. Теперь она поняла, что у мальчика уже есть целая жизнь, в которой для неё не приготовлено места. После встречи у калитки она перестала ходить к школе. Яблоки раздала соседям, оставив два для себя. Вечерами вязала носки для благотворительного пункта при районной библиотеке. Она и раньше туда приносила вещи, но теперь стала задерживаться, помогала сортировать пакеты, подписывала размеры. Там работала пожилая женщина Раиса, бывшая медсестра, которая никогда не расспрашивала людей, пока они сами не начинали говорить. В один из вечеров Галина рассказала ей об Андрее, Лене и мальчике. Раиса выслушала, продолжая разбирать детские куртки. — А вы чего хотите? — спросила она. — Увидеть внука. Хотя бы иногда. — А ему это зачем? Галина обиделась. — Как зачем? Я же родная бабушка. — Это я поняла. А ему зачем? Галина не нашлась что ответить. Раиса положила на стол куртку с оторванной пуговицей. — Вы с матерью его поговорите. Только не требуйте ничего. Сначала выслушайте. Через неделю Галина написала Лене письмо. Не длинное. Рассказала, что знает о Матвее, извинилась за слова, сказанные десять лет назад, и попросила разрешения встретиться с ней одной. Адрес нашла через ту самую соседку, которая согласилась передать запечатанный конверт. Ответ пришёл через одиннадцать дней. «Галина Ивановна, я готова поговорить. Но Матвея пока не трогайте. Лена». Они встретились в маленьком кафе возле библиотеки. Лена пришла без опоздания, сняла куртку, положила телефон экраном вниз. Галина с трудом узнала в ней ту девочку с обветренными губами. Теперь перед ней сидела взрослая женщина, с усталым лицом и уверенными движениями. — Я не собираюсь забирать у вас ребёнка, — начала Галина. Лена посмотрела на неё. — А кто вам сказал, что я этого боюсь? Галина растерялась. — Я думала… — Вы тогда тоже думали. Когда спросили, от Андрея ли ребёнок. — Я была не в себе. — Я тоже. Мне было двадцать три. Андрей умер, меня тошнило по утрам, я боялась потерять работу. Я пришла к вам, потому что больше не знала, к кому идти. А вы посмотрели на меня так, будто я пришла за квартирой. Галина опустила глаза. — Я потом пыталась вас найти. — Знаю. Хозяйка квартиры передала мне письмо. Одно. Я его прочитала. — Почему же не ответила? Лена долго размешивала остывший чай. — Потому что там было написано: «Если ребёнок действительно Андрея, я готова помогать». Вы опять поставили это «если». А мне уже хватило. Галина помнила письмо. Она писала его ночью, боялась сказать лишнее, боялась показаться навязчивой. Теперь ясно видела то единственное слово, которое перечеркнуло всё остальное. — Я не сомневалась, Лена. — Но написали именно так. За окном проехал автобус. В кафе вошли две девушки, смеясь и стряхивая с волос дождь. Галина смотрела на свои руки, лежавшие возле чашки. Она хотела объяснить, как страшно ей было после смерти Андрея, как она не могла спать, как разговаривала с его фотографией. Но Лена тоже потеряла Андрея. И вдобавок осталась одна с ребёнком. — Простите меня, — сказала Галина. — Я тогда очень плохо с вами обошлась. Лена не ответила сразу. — Матвей знает, что у него был другой папа. Мы ему рассказали, когда он начал спрашивать, почему фамилия у него не такая, как в свидетельстве о рождении у некоторых детей. Мой муж усыновил его, когда Матвею было два года. Матвей зовёт его папой. Это его отец, Галина Ивановна. Не по крови, а по всему остальному. — Я понимаю. — Не уверена. Лена достала из сумки фотографию. На ней маленький Матвей сидел на плечах у мужчины в очках. Оба смеялись. У мальчика были сбиты коленки, а у мужчины на шее висел детский шарф. — Это Денис. Когда Матвей болел воспалением лёгких, Денис две недели спал на стуле возле его кровати. Когда сын боялся воды, он полгода ходил с ним в бассейн. И каждый вечер они читают вместе. Я не позволю никому сделать так, чтобы Матвей начал сомневаться, кто его папа. Галина взяла фотографию за уголок. — Я не хочу у него отнимать отца. — Тогда не говорите ему, что вы настоящая бабушка, а кто-то другой ненастоящий. Не надо приходить к школе тайком. Он испугался, когда вы назвали себя его бабушкой. Вечером спросил, не случилось ли чего с бабушкой Ниной. Галина почувствовала, как у неё загорелись щёки. — Я больше не приду без разрешения. Лена кивнула. — Хорошо. Они просидели ещё полчаса. Галина рассказала, каким Андрей был в детстве: как боялся гусей у бабушки в деревне, как однажды разобрал будильник и три дня собирал обратно, как в школе стеснялся выступать перед классом. Лена слушала внимательно, иногда улыбалась. О некоторых вещах она не знала. Андрей редко рассказывал о детстве, а когда они познакомились, уже работал и жил отдельно. Перед уходом Лена спросила: — У вас фотографии остались? — Много. — Можете дать несколько? Матвей спрашивает про Андрея. Я показывала всё, что было у меня, а там в основном мы вдвоём. Галина обещала подобрать. Дома она достала большой альбом в синем переплёте. В нём Андрей был младенцем в вязаном чепчике, первоклассником с огромным букетом, подростком возле старого велосипеда, студентом с длинными волосами. Она выбирала снимки до полуночи. На обороте каждого аккуратно подписывала год и место. Не стала писать «твой папа». Написала просто: «Андрей, семь лет. На даче у дедушки». «Андрей, четырнадцать лет. Первый велосипед, купленный на заработанные летом деньги». Галина сложила фотографии в конверт, позвонила Лене и договорилась оставить его у администратора кафе, где они встречались. Вместе со снимками положила маленькую записку: «Если Матвей захочет что-нибудь узнать, я расскажу». Ответа не было почти месяц. Галина не звонила. Ходила помогать в библиотечный пункт, вязала носки, готовила себе обед. Иногда доставала из шкафа Андреев альбом и смотрела на пустые места, откуда вынула фотографии. Она не жалела, что отдала их. Просто привыкала к мысли, что теперь эти снимки будут жить в другом доме. В начале апреля ей позвонила Лена. — Галина Ивановна, Матвей хочет вас увидеть. Галина села на край дивана. — Когда? — В воскресенье. Мы с Денисом тоже придём. Если вы не против, погуляем в парке. — Конечно. Я буду рада. Она купила новую кофту, потом решила, что старая вполне хорошая. Испекла пирожки с капустой, хотя не знала, любит ли Матвей капусту. Утром переложила их в контейнер и три раза проверила, взяла ли салфетки. В парке было сыро. Снег давно сошёл, но земля ещё не просохла, и на дорожках блестели лужи. Галина пришла раньше назначенного времени. Села на скамейку возле детской площадки и смотрела, как мальчик в красной шапке пытается перепрыгнуть через ручей. Матвей появился вместе с Леной и Денисом. Он был выше, чем ей запомнилось, в расстёгнутой куртке, с волосами, торчащими на макушке. Денис держал его за плечо, что-то объяснял. Увидев Галину, мальчик остановился. — Здравствуйте, — сказал он. — Здравствуй, Матвей. Он внимательно посмотрел на неё. — Мама сказала, вы Андрея знали, когда он был маленький. — Да. Я его мама. Матвей кивнул, словно проверял то, что уже слышал дома. — А у вас правда есть фотографии, где он на велосипеде? — Есть. И ещё много других. — А он хорошо катался? Галина улыбнулась. — Сначала ужасно. Всё время падал. Один раз даже в крапиву въехал. Матвей засмеялся. — Я тоже в крапиву падал! На даче у бабушки Нины. Денис предложил пройтись к пруду. Они пошли по дорожке, обходя лужи. Матвей рассказывал о школе, о том, как у них в классе завели аквариум и рыбки всё время прячутся за камнем. Галина слушала и отвечала, когда он обращался к ней. Она старалась не задавать слишком много вопросов, хотя хотелось узнать всё сразу: какие книги он любит, чего боится, умеет ли плавать, часто ли болеет. У пруда Матвей попросил у Дениса телефон, чтобы сфотографировать уток. Денис дал, показал, как приблизить изображение. Мальчик сделал несколько снимков и побежал к Лене показывать результат. Галина осталась рядом с Денисом. — Спасибо вам, — сказала она. Он повернулся. — За что? — За Матвея. Денис посмотрел на мальчика, который теперь пытался убедить мать, что утки умеют узнавать людей. — Он мой сын, — ответил Денис просто. — Я знаю. Они немного помолчали. — Лена рассказала мне о вашей встрече, — сказал он. — Я понимаю, что вам нелегко. Но Матвей сам попросил познакомиться. Мы решили, что это правильно. — Я не хочу вам мешать. — Тогда и не будем друг другу мешать. Галина неожиданно рассмеялась. Не от веселья, а от облегчения. Денис тоже улыбнулся. Когда прогулка закончилась, Матвей спросил, можно ли ему взять один пирожок домой. Галина отдала весь контейнер. Он обрадовался, но Лена напомнила, что надо оставить немного и самой Галине. — У меня ещё есть, — соврала та. Мальчик заглянул в контейнер. — А с яблоками вы умеете? — Умею. — А можете в следующий раз с яблоками? Только кислыми. Я сладкие не очень люблю. — Могу. Он протянул ей руку, потом передумал и обнял за талию. Ненадолго, неловко, как обнимают взрослого, с которым ещё не знаешь, насколько близко можно быть. Галина положила ладонь ему на спину. Под курткой чувствовались острые лопатки. У Андрея в детстве были такие же. Она хотела сказать об этом, но не стала. По дороге домой Галина зашла в магазин. Купила муку, яблоки и корицу. Продавщица спросила, зачем ей столько яблок. — Пирог буду печь, — ответила Галина. — К празднику? Галина задумалась. — Нет. Внук попросил. Дома она поставила покупки на стол и достала старую тетрадь с рецептами. На первой странице Андреевым детским почерком было написано: «Мама, не забудь купить яблоки». Он оставил эту записку, когда ему было лет десять, и она зачем-то сохранила её между страницами. Галина провела пальцем по выцветшим буквам, потом открыла тетрадь на рецепте яблочного пирога. Достала миску, разбила два яйца, отмерила сахар. Яблоки решила не чистить: Матвей просил кислые, а самые кислые были с плотной зелёной кожицей. Она работала не спеша. Впервые за много лет ей не хотелось ни торопить время, ни возвращать его назад. Нужно было только испечь пирог к следующему воскресенью. Автор: Cam #Cam