Душевные истории

Это мама девочки таким способом хотела уберечь свою детку от ошибок. Мол чем меньше времени свободного, тем лучше, некогда о глупостях думать будет. И ведь так и было. Пока ее друзья, подруги и одноклассники гуляли по улицам, дружили, влюблялись, и ходили на дискотеки, Анюта грызла гранит науки, ездила по олимпиадам и соревнованиям. О глупостях и правда не думала, потому как попросту времени не хватало на все эти мысли. После школы Анечка планировала поступить в институт, на юридический факультет, и не абы как, а на бюджет. Мама сказала, что юристы- они на вес золота, работа хлебная, и не пыльная. И ведь все шансы у нее были. На золотую медаль шла, к экзаменам готовиться начала еще с начала года. Хоть и пугали ребятишек невиданным доселе зверем под названием ЕГЭ, мол первый, пробный экзамен будет, если что не так пойдет, пересдадите, а не боялась Аня, уверена была в своих знаниях. Экзамен Анечка сдала блестяще, только вот про институт пришлось забыть. Какой уж тут институт, когда живот огромный впереди Ани идет? Ой, что было-то! Мама кричала, ругалась, плакала, все пыталась выпытать, кто тот подлец, что пузом дочку наградил. Бесполезно. Молчала девушка, словно воды в рот набрала. Так и не сказала, кто тот отец- подлец, и когда успела Аня живот нагулять при столь плотном графике. Тихушница, что с нее взять? -Разве такому я тебя учила, Анька? И что теперь будет? Вместо института, вместо веселой студенческой жизни что тебя теперь ждет? Пеленки да ползунки, и крики на всю ночь. Что же ты раньше-то не сказала, дочка? Ведь можно же было все исправить! Молчала Анна, матери не перечила, понимала, что ошибку совершила. Да что уж теперь говорить об этом, когда дело сделано, и новый человек вот-вот появится на свет. Отец- подлец вскоре сам объявился. От горшка 2 вершка, а сознательный, гад. Как узнал, что Анна в положении, так и приехал. Внук соседки, что на первом этаже живет. Оказалось, что согрешили детки на каникулах новогодних, когда Никитка к бабушке в гости приезжал. Родители и в праздники на работе пропадали, вот молодежь и увлеклась, изучали так сказать анатомию. Дети совсем, что с них взять! Оба только 11 классов закончили, а уже у самих дитё будет. А куда деваться, когда дело сделано? Платье невесте купили, жениху костюм, быстренько гостей назвали, да свадьбу сыграли, пока платье мало не стало. Решили, что жить будут у бабушки Никиткиной. А что? Она одна живет в 3-х комнатах, вот и будет молодежь под присмотром. И Анины родители опять же рядом. Никто и не думал, что брак этот будет долгим, да счастливым. Что Аня, что Никита еще и жизни не нюхали, не нагулялись. Разведутся, что уж там! Вот такие прогнозы у всех окружающих были, люди даже ставки делали, сколько этот брак продлится. Родился сынок у молодых. Не просто мальчишка, а целый Владимир Никитич. Это папа молодой так сына сразу величать стал. Вопреки прогнозам матери сынок спокойным был. Ночами не капризничал, давал молодым родителям поспать, понимая, что им и так непросто. Аня с ребенком дома сидела, Никита учился в ПТУ, а после учебы подрабатывал. Конечно, больших миллионов не зарабатывал, но хоть что-то, да и родителям немного проще, ведь они молодых содержали. Когда мама Анютки узнала, что дочка снова беременна... В общем, ничего хорошего не сказала. Единственная фраза, которая слышалась сквозь сплошной мат- ну что ты творишь, Анька? Тебе бы на работу выйти, или учиться пойти, а ты нищету плодишь... Тихушница ты, Анька! Поорала- поорала, да успокоилась. Все сроки вышли, теперь только рожать. С двумя маленькими детьми гораздо сложнее, чем с одним. И денег не хватает, и усталость хроническая. Ну да ничего, главное, что все живы и здоровы, а еще правильно люди говорят, дал Бог зайку, даст и лужайку. Перед третьим декретом Аня успела немного поработать. Спасибо бабушке Никиты, к подруге в магазин пристроила. Старшему 5 лет, младшему 3 года, и новый ребенок на подходе. Мама, когда узнала, просто материлась. Громко, эмоционально. Бабушка за сердце хваталась, родители Никиты пили корвалол большими фужерами, а сам Никита сделал большие глаза, мол как так вышло? Какой ребенок? Это мол не мое, мне подкинули. Ну Анька, ну тихушница! Анька, бывшая отличница, умница и красавица, ходила с высоко поднятой головой, гордо выпятив живот вперед, и всем да каждому рассказывала, что она счастливая мать и жена, а все эти карьеры- да кому они нужны? О планах жены Никита узнал только тогда, когда она его перед фактом поставила, мол покупаем дом в деревне, будет он у нас, как дача. Оказалось, что третьего ребенка Анька не просто так рожала, а с умыслом, с выгодой, так сказать. Тихушница, что тут поделать? Сама решила, сама родила, сама сертификат оформила, да дом в деревне нашла. Пытался ее Никита отговорить, мол лучше ипотеку взять, в городе жить, чем в деревне, где и работы-то нет, да где уж Анюту переубедить, когда она сама все решила? Домик в деревне- это хорошо. А когда домик хороший, это хорошо вдвойне. А дом и правда хорош был. Как на картинке. Резные окна, перила на крыльце, палисадник перед домом, за домом огород под мелочь. И кухонька летняя имелась, и банька, и даже сарай добротный. Как раз капитала того и хватило на домик. Анька же тихушница, это все знали, поэтому никто не удивился, когда после жаркого лета она сообщила мужу и родителям о том, что поступила учиться. Как? Куда? На кого? Какая учеба, когда у тебя трое детей, Анька? Ты головой вообще думаешь, или у тебя в черепушке кисель? На какие шиши учиться -то будешь? Да и детей куда? Оказалось, что тихушница Анька снова все решила сама. От биржи труда учиться будет, там какая-то программа для молодых матерей, вот и получит она, Анюта, профессию. Пусть не юрист, но и бухгалтер тоже хорошо. Платить ничего не надо, не переживайте, мол, государство спонсирует. Ну, раз такое дело, то с детьми бабушка мужа согласилась сидеть. Нужно же помочь молодым. Когда на следующий год Анька сказала, что переезжает на пмж в деревню, все только рукой махнули, и обозвали уже не тихушницей, а просто дурой. Дура, не дура, а понимала Анька, что бабушке мужа уже тяжело с ними, такими шумными и неугомонными, шутка-ли, трое мальчишек! А там поселок, райцентр. Свежий воздух, воля да раздолье. И с садиком проблем нет, и со школой. А до города рукой подать, и автобус по расписанию ходит. На удивление, Никита С Анькиным решением согласился, хоть и поворчал для приличия, мол как всегда, все сама решила. А какая разница, где работать? Лишь бы платили. На работу Никита вышел, колхоз его с распростертыми руками встретил. А вскоре и Анька работать стала по профессии. Бухгалтер на пенсию вышла, вот Анюту и взяли. Сначала одну корову Анька купила, мол молочко детям нужно, потом вторую, третью. Никите предложила бычков на откорм взять, чем черт не шутит, вдруг согласится? Никита подумал, да согласился. Вдруг да правда выгодно? Нет, ведь и правда, тихушница эта Анька! Когда родители Никиты и Ани узнали, что задумала эта Анька, чуть все волосы на голове не выдрали! Это же надо, а! Бизнесмены недоделанные! Хитромудрая эта Аня, кто ее знает, что у нее на уме? Сама придумает, сама решит. Сроду не посоветуется, сроду не спросит. Делает, как ей надо! И бабка туда же! Было бы кого поддерживать, а то Аньку- тихушницу! А дело все в том, что в самом центре села выставили на продажу дом. И не просто дом, а дом с магазинчиком. Ну знаете, такие маленькие магазинчики у дома? И загорелась эта тихушница Анька дом тот купить, да магазинчиком владеть. Хотела было отдельно магазинчик выкупить, да не согласился хозяин, мол только все вместе, и дом, и магазин. И домик хорош, и магазинчик тоже, да только нет такой суммы у Анюты. С Никитой поговорила, тому идея тоже понравилась. Только страшно как то. Своих денег нет, а на заемные средства бизнес открывать- так себе идея. Бабушка спасла ситуацию. Она как раз у внука гостила, да разговор случайно услышала. Подумала, и решила помочь внуку. А что? Найдется для нее уголок в их доме, и будет бабушка с ними жить. Давно мечтала выйти на пенсию да в деревню податься. Квартиру быстро продали. Часть денег бабушка внуку отдала, на домик с магазином, а вторую часть себе оставила, мало ли что? Вот так стала Анька- тихушница владелицей бизнеса. Хоть и не большой доход, а все побольше, чем зарплата. И бабушка с ними живет, намного легче стало. И за детьми присмотрит, и в магазине вместе ловчее. С колхоза- то Анька решила не увольняться, не выгодно, колхоз корма дает на заработанный рубль, потому и скотинку держать выгодно. Хорошо живет Анька с мужем. И бабушка не жалуется. Она-то давно поняла, то будет толк с Аньки, хорошая девка, даром, что тихушница. Это она молодец, что все молчком делает. Что толку языком махать попусту? Захотела- сделала. Так и надо. А Аня смеется, и всегда говорит, что если бы слушала окружающих, и делала так, как говорят люди, у нее до сих пор и детей бы не было, и мужа. А уж про магазинчик и домик в деревне только мечтать и оставалось бы. Кому они нужны, юристы эти? Их везде полно, хоть литовкой коси. Трудно конечно было, но ни о чем Аня не жалеет. Никита свою Анюту любит, и во всем поддерживает, потому что понимает, мало таких женщин, как Анька, которые не говорят, а делают. Рядом с ней и он таким же тихушником стал, все больше не словом, а делом доказывает свою любовь. Те, кто Аньку плохо знает, завидуют ей, мол живет в шоколаде, все ей легко дается. А легко ли? Хоть и тихушница она, но ведь далеко не дура. Молодец она большая, эта Анька- тихушница. Счастливая. Автор: Язва Алтайская. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 😇

Маленького Васю воспитывали мимоходом: подзатыльник за "двойку" или замечание, деньги на мороженое или игрушку, когда всё хорошо. Все переживания и сомнения мальчик носил в себе. Нет, он не обижался на родителей, совсем даже. И сейчас отношения у них хорошие, но Василий по-прежнему никакими проблемами старается не делиться. Пусть думают, что всё у него хорошо. А Алинка не такая. Это Катя его научила слова детские слушать внимательно и не отмахиваться от дочери. Сама так делала, и он привык. Поэтому девочка пока рассказывала им всё, и с родителями ей было весело и интересно, не хуже, чем со школьными друзьями. И традицию вместе новогоднюю ёлку наряжать придумала Катя. Вернее, не придумала, а словно перенесла из собственного детства. - Когда я только родилась, - рассказывала она, - на первый Новый год, моя прабабушка подарила маме очень красивые новогодние игрушки. В коробочке лежали три ангела. Мама решила, что один будет мой, другой папин, а третий её. И тогда же, когда уже нарядили ёлку, на самый верх повесили эти игрушки, все три. Каждый своего ангела. Моего моей детской ручкой, конечно же, вешал папа. С тех пор каждый год мы всегда в завершении это делали. Выбирали день и наряжали ёлку все вместе. Каждый размещал на ветке своего ангела. Однажды я попала в больницу с аппендицитом прямо под Новый год, и врачи никак не отпускали меня домой. Мама и папа сами украсили ёлку, и потом мама каким-то чудом уговорила врача, чтобы он разрешил забрать меня из больницы. Я увидела наряженную ёлку и расплакалась. Но мама достала ангелов и сказала, что без меня они не могли их трогать. Папа взял меня на руки, и снова каждый ангелок оказался на своём месте, на еловой ветке. Даже в старших классах они ждали меня с дискотеки, чтобы не нарушать традицию. Только папа на руки уже не брал. А потом я уехала учиться в Москву. И в один из праздников не смогла взять билеты домой. Их вообще не было. Позвонила родителям, они, конечно, расстроились, но как могли успокоили меня, велели, чтобы я весело отметила праздник в своей компании. А буквально за два часа до отправления поезда вдруг появился один билет, наверное, сдал кто-то. Вещи у меня ещё стояли собранные. Я подхватила сумку и бросилась на вокзал. Еле успела. Родителям решила не звонить, чтобы они не переживали за меня в дороге. Приехала, не выдержала и позвонила уже почти от самого подъезда. Сказала, что скучаю по ним, спросила, что они делают. Мама призналась, что они тоже очень скучают, хотели даже не наряжать ёлку в этом году, раз я не приеду, но вот в последний момент передумали и сейчас как раз украшают. - Ангелов, Катюша, папа даже доставать не стал. Ты не волнуйся, традицию мы нарушать не будем. - Конечно, не будем. - Ответила я и позвонила в дверь. Мы опять надели серебристые петельки на ветки, каждый свою. - И теперь так делаете. - Весело сказала Алина. - Я знаю, мне бабушка рассказывала. И ангелочков ваших я каждый год вижу. Пап, а ты? Что у тебя с дедушкой и бабушкой было? - Я? - Василий смутился. - Ну, у меня в детстве ничего такого не было. У нас по-разному выходило. Когда-то ёлка была, когда-то не было. Но вот тётю твою, Полину, я однажды заставил поверить в Деда Мороза. - Я тоже верила. - Засмеялась Алинка. - Почти все дети верят безоговорочно, а вот тётя Полина с малых лет была скептиком, да ещё каким. Всех артистов, играющих Деда Мороза, разоблачала на раз. Мне тогда было десять, а ей пять. И решил я подшутить над ней, разыграть. Набрал какой-то телефонный номер, трубку поплотнее рукой прикрыл, чтобы ей длинных гудков не слышно было, и говорю. - Алло, а это Дед Мороз? И вдруг мужской голос в трубке. - Алло. Я растерялся, испугался даже. Хотел уже трубку повесить. А Полина у меня её из рук выхватила и как закричит. - Дедушка Мороз, это правда ты? - Я. - Отвечают в трубке. - А ты кто? - Я Полина. Слышу, что теперь и она растерялась. А "Дед Мороз" продолжает. - Здравствуй, Полина. Ждёшь меня? - Не знаю. - Полинка стоит, чуть не плачет. - А ты подарок принесёшь? - А как же. Уже и мешок собрал. - А ты точно придёшь? Не забудешь? - Не забуду, жди. Под ёлку почаще заглядывай. С Новым годом тебя, Полина. - С Новым годом, дедушка. Тут я трубку отобрал, на рычаг положил, а она стоит, смотрит на меня, глазищи огромные. - Вася, это что, правда Дед Мороз был? - Конечно, - говорю, - а ты не верила. - А на самом деле, пап? - Да просто какой-то хороший человек, Алинка. Решил поддержать сказку и веру маленькой девочки в неё. - А у нас в школе психолог говорит, что нельзя внушать детям, что сказочные герои на самом деле есть. Надо сразу рассказывать, что подарки родители дарят. Иначе потом травма будет. - Я бы таких психологов к детям не пускала. - Тихо, чтобы не слышала дочь, прошептала Катя. - И что, Алин, была у тебя травма? - Василий подмигнул дочери. - Когда ты меня под ёлкой поймала? - Смешно было. - Девочка фыркнула. - Ты так растерялся. А я всё равно подарок уже до этого в вашем шкафу видела. А раньше, когда маленькая была, ну, просто интересно было. Нет, я бы не хотела, чтобы мне сразу всё рассказали. - А я родителям до сих пор подарки под ёлку кладу. - Улыбнулась Катя. - Всё равно здорово. - И мне кладите! - Решила Алина. - Только прячьте получше, чтобы всё равно сюрприз был. Вася поскользнулся, взмахнул руками. Подумал и, разбежавшись, прокатился по тёмной полоске льда. Весело. - Вась! - Раздался в трубке голос жены. - Ты далеко? - Уже не очень. - В магазин забежишь? Масло сливочное мне нужно и Алина сок попросила. - Забегу. Вы там без меня не начали? - Да ждём. Алинка уроки доделывает. - Хорошо. Ну я скоро уже. * * * * * После ужина наряжали ёлку. Василий в прошлом году новую купил. Пушистую, под самый потолок, когда уже шла распродажа после праздников. - Интересно, нам игрушек хватит? - Задумалась Катя. - А мы сначала пореже повесим, потом понятно станет. - Василий включил гирлянды, чтобы веселее было. - Красиво! - Оценила Алина. - Можно хоть совсем не наряжать. Но всё же провозились долго. Полюбовались своей работой. Алина по очереди посмотрела на родителей. - Мам, пап, мне рассказать кое-что надо. Про одного человека и про себя. Можно? - Конечно рассказывай, Алин. - Я с мальчиком одним подружилась, с Сеней Поповым. Мы из школы вместе ходим. Проект тоже делали вместе. Он мне нравится. - Это же хорошо. - Катя улыбнулась. - Ну да. Мы с ним недавно зашли в торговый центр. И я там одну вещь увидела, которая мне очень нужна была. Только я денег не взяла с собой. Попросила у Сени. Он сказал, что у него тоже нет. А она там одна была, и продавец отказалась отложить. Говорит, все сначала просят, а потом не приходят, а выручки и так нет. Василий слушал молча, а Катя подбодрила замолчавшую дочь. - А потом? - Я сбегала домой за деньгами, вернулась... А её уже нет. - Ты очень хотела эту вещь? Девочка кивнула. - Может быть, поищем в другом месте? Скажи нам с папой, что надо. - Дело не только в этом, мама. Я рассказала подружке. А Аня сказала, что, когда я ушла, Сеня вернулся и купил что-то там. - Так с вами ещё Аня была? - Удивилась Катя. - Не с нами. Она просто там была, случайно, наверное. И увидела. - Случайно. - Кивнул Василий. - Да, так иногда бывает. - Папа, дело же не в этом. Дело в том, что Сеня меня обманул. Сказал, что у него денег нет. А они были! - А ты не спросила об этом у Сени, потом, когда узнала? - Мягко поинтересовалась Катя. - Нет. - Алина горестно вздохнула. - Я сказала ему, что друзья так не поступают. И больше не разговаривала с ним. - Поссорились? - Уточнил Василий. Дочь кивнула. - А сегодня у нас в школе был "Тайный Санта", ну это, когда даришь друг другу подарки-сюрпризы, но кто подарил неизвестно. И мне подарили эту вещь. Я точно знаю, что это Сеня. Он для меня её купил. - Ты подошла к нему? Помирились? - Катя обняла дочь. - Нет. - На Алининых ресницах задрожала слезинка. - Стыдно было, что я плохо подумала про него. И Аня говорит, что он так делать всё равно не должен был. Мог бы что-то другое подарить. - Я бы таким Аням с малых лет языки укорачивал. - Чуть слышно пробормотал Василий. - А сама ты как хочешь, дочь? - Катя ласково, как в раннем детстве, дунула Алинке в макушку. - Сама как считаешь правильным поступить? - Я бы всё же извинилась. - Нерешительно сказала Алина. - Только Сеня меня, наверное, и слушать не будет. - Не попробуешь, не узнаешь. - Рассудила Катя. - А Сеня твой - мальчик не глупый. Знаешь, почему денег тебе тогда не дал? Потому что хотел именно подарить, а иначе ты бы долг отдала, правильно? - Конечно. - А ещё побоялся, что её и правда купят. Может быть, немного неуклюже он это сделал, но получиться должно было совсем иначе. Ты бы увидела, что вещь кто-то купил, огорчилась, а Сеня, раз - и сделал сюрприз. - Он ведь не знал, что за вами кто-то подглядывать будет. - Хмыкнул Василий. - Вася... - Остановила его жена. - Пап, но Аня там случайно была! - В этом, кстати, тоже ещё разобраться надо. Ну, ладно, молчу. Но Василий увидел, что Алина задумалась. - Алиночка, мы так много говорим об этой вещи. - Катя посмотрела на дочь. - А ты до сих пор не сказала, что это. - Сейчас. Алина ушла к себе и вернулась с продолговатой коробочкой в руках. Открыла. В ней, каждая в своём гнёздышке, лежали три изящные серебристые птички. Две побольше и одна маленькая. - Мама, я хотела, чтобы у нас, как и у вас с бабушкой и дедушкой, были свои игрушки. Тебе, папе и мне. И чтобы мы их так же каждый год вешали. - Теперь я понимаю, почему ты расстроилась. - Катя любовалась игрушками. - Я таких и не видела нигде. Ну что, повесим? - Мам, а можно я сначала с Сеней помирюсь? - Дочь нерешительно закрыла коробку. - А то на душе плохо как-то... * * * * * - Пап! Ты сегодня на работе задерживаться не будешь? - Не планировал. А ты чего это такая весёлая, дочь? С Сеней помирилась? - А как ты догадался? - Я же твой папа. Так, значит, сегодня у нас в планах зарождение новой семейной традиции? - Ага. Будем птичек вешать. Не опаздывай, ладно? - Уговор. Василий торопился домой, зная, что его очень ждут. А как же. Никуда не денешься, традиция. Автор: Йошкин Дом. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

Жизнь Вали с самого начала складывалась неплохо. Она жила в полной семье с мамой, папой и старшим братом в пригороде Санкт-Петербурга. Рядом, в сердце северной столицы, в собственной двухкомнатной квартире жила бабушка Вали, уже старенькая, но еще вполне бодрая. Валентина ходила в школу, старший брат скоро должен был идти служить в армию. Жизнь текла своим чередом. Девочка была в пятом классе, когда бабушка решила переехать в небольшую деревню, там ее ждал домик, ветхий, но добротный. А питерскую квартиру старушка подарила Вале и Ване, наказав, чтобы они жили там, когда окончат школу. Пока же родители сдавали квартиру, получая неплохую прибавку к зарплате. Первым в квартиру заселился брат Вали. Ваня окончил школу, а потом отправился в армию. Вернувшись в город, он сошелся с девушкой, которая его ждала. Когда девушка забеременела, молодые поженились и уже семьей переехали в питерскую двушку. Валя запереживала, что в новой квартире ей места не останется. Набравшись смелости, она завела серьезный разговор со старшим братом: – Вань, ты же не забыл, что бабушка нам двоим квартиру подарила? Я хочу окончить школу и поступать в какой-нибудь институт в Петербурге, – говорила она брату, - у нас в городе никаких перспектив нет. – Не переживай, – отвечал Ваня, – как закончишь, приезжай к нам. Будем вместе жить, пойдешь учиться! С моей женой вы вроде бы ладите, поэтому проблем не возникнет. Валя успокоилась. Она продолжала учиться, попутно выбирая для себя ВУЗ в Питере. *** Годы шли, выпускной класс приближался. Когда Валя училась в 10-м, ее мама и папа решили, что жить вместе они больше не могут: - Если бы ты только знала, как ты мне надоела! – орал отец Валентины на супругу, - всю жизнь мне испортила! - Это я? Я испортила?! Да это ты лучшие мои годы забрал, ал.кого.лик! – огрызалась мать Вали, - видеть тебя не хочу! Была б моя воля, я бы тебя прямо сейчас бы из квартиры вышибла! Родители развелись, и Валя оказалась между двух огней: она не знала, с кем ей остаться. Никто из родителей особенно и не пытался переманить ее на свою сторону. Одновременно с разводом последовал раздел общей, купленной в браке, квартиры. Недвижимость была продана, а взамен куплено две однокомнатные в разных частях города. Валя осталась жить с мамой, но не надолго – мать нашла себе нового возлюбленного, и уже повзрослевшая дочь никак не вписывалась в ее представления о новой семье. Вале пришлось задуматься о том, чтобы перебраться на постоянное жительство к отцу. – Папа, я буду жить с тобой! – обратилась Валя к отцу. – Дочь, ты знаешь, я бы с радостью. Но у меня появилась женщина. Где же ты будешь спать? На кухне – неудобно, а с нами в одной комнате – тоже не пойдет, – оправдывался отец. Тогда Валя решила, что можно закончить последний класс школы и в Питере, а жить вместе с братом, в квартире, которую им обоим оставила бабушка. Но и здесь ее ждала неудача. - Ты что! У меня же семья, ребенок маленький! Ты будешь нам только мешать. И вообще, в этой квартире твоей комнаты нет. Мама оформила ее всю на меня! Ищи себе другое место, – оказалось, брат уже забыл о своем обещании. Валя бросилась к матери, та отпираться не стала: – Да, я оформила квартиру на Ваню. У него семья, он взрослый человек, и работа в Питере у него уже есть. Ему отдельная жилплощадь нужнее, Валя. – А где же мне жить? Куда мне теперь деваться? Я, выходит, никому не нужна? Никто мне помочь не хочет? – недоумевала Валя. – А тебя я в деревне прописала, в домике, где бабушка жила раньше, – ответила мать, - туда и поезжай. А что? В деревне школа есть, там одиннадцатый класс и закончишь. С оформлением документов я тебе помогу. Тебе понравится – там тихо и спокойно, мешать никто не будет. Ты взрослая уже, Валька, можешь жить отдельно! *** Валю новое место жительства совсем не порадовало: деревня находилась в 60 км от ближайшего города, централизованного водоснабжения там не было, только скважина. Мыться нужно было в бане, которую следовало заранее подготовить, а туалет располагался на улице. Удобств никаких, но Валя быстро приноровилась и воду таскать, и печку топить. Девушке себя жалеть было некогда – брошенная родителями и братом, она научилась со всеми трудностями справляться сама. Приближался новый учебный год, и Валя перевелась в деревенскую школу. Ходить приходилось пешком, учебное заведение располагалось в 5 километрах от ее дома. Хорошо еще, что местный автобус возил детвору туда и обратно. Родители перечисляли девушке по пять тысяч рублей каждый месяц и всячески намекали, что ей скоро восемнадцать и нужно начинать самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Этих крох почти ни на что не хватало, помогали только добросердечные соседи – они не дали Вале замерзнуть зимой, делились дровами и сделанными осенью запасами. Жилось Вале тяжело, она была морально раздавлена. Почему все члены ее семьи нашли свое место, а ее просто вычеркнули из памяти? Чем она заслужила такое отношение? Ночами Валя часто плакала от стр.аха и безысходности. *** Валя окончила школу, о поступлении в Санкт-Петербург она теперь даже и мечтать перестала. Куда-то испарились все мысли про институт, работу в большом городе. Валя поступила в училище, собиралась стать товароведом. А еще, чтобы добыть хоть какие-то деньги на жизнь, начала по вечерам подрабатывать в продуктовом магазине. Местные жители старались поддерживать городскую девушку. То в гости приглашали, чтобы накормить, то угощали чем-то, приносили продукты. А местная молодежь обрадовалась возможности проводить время не на улице, а под крышей дома и зачастила к Вале. Так в ее маленьком домике стали собираться большие компании. У девушки стали появляться парни, сначала один, потом другой. В 19 лет она забеременела, чего совсем не ожидала. Отец ребенка и говорить о совместном будущем не стал: - Откуда я знаю, что это мой ребенок? Может ты его от другого нагуляла! Воспитывай сама, как знаешь! – вот и весь его разговор. Больше девушка его не видела. Валя в слезах позвонила родителям: – Помогите мне, пожалуйста. Я совсем запуталась и не знаю, что мне делать, – просила она. – Сама нагуляла, сама и разбирайся! Как с парнями встречаться ты знала, а как расхлебывать последствия, так сразу к нам, – ответили родители. Брат сестру тоже не поддержал. Валя осталась совсем одна, только соседи по деревне опять помогали. Ближайшая соседка, тетя Аня оказалась очень приятной женщиной. Детей у них с мужем не было, и они всю любовь отдавали Валентине. Тетя Аня с мужем и из роддома Валю с малышом забрали, и к его рождению заблаговременно помогли подготовиться. Когда начали разбираться с домом, в котором жила Валя, оказалось, что она в нем лишь прописана. Хотя мама утверждала, что переписала жилье на дочь. Нужно было как-то жить дальше. Денег катастрофически не хватало, а ребенок требовал многого. Пришлось Вале быстро взрослеть. Она договорилась с соседями и отправилась на заработки в Финляндию. В далекой стране девушка собирала клубнику. Там Валя пробыла месяц, вернулась домой и снова же отправилась искать другую работу. Она выбрала север России, начала работать поваром вахтовым методом. Все это время за ребенком смотрели соседи, они словно обрели внука, которого у них никогда не было. А Валя ездила на заработки и снова возвращалась к ребенку, привозя деньги на его содержание и свою материнскую любовь, которой оказалась лишена сама. Пахала Валентина несколько лет без продыху. Заработанных денег ей хватило на покупку собственного домика. Сын подрос, и Валя решила попробовать зарабатывать деньги в родной деревне или в ближайшем городе, чтобы иметь возможность ребенка растить самостоятельно. Долго не могла найти дело по душе, пока знакомая не спросила: – А почему бы тебе не заняться выращиванием и продажей ягод или овощей? Огород свой есть, далеко ходить не нужно. Идея была интересная, поэтому Валя взяла ее на вооружение и уже будущим летом продавала собственноручно выращенную клубнику. Потом пробовала растить зелень и лук, огурцы и помидоры, даже тюльпаны разводила. Жить самостоятельно Вале было сложно. Все время казалось, что вот сейчас ее позовут назад, в семью, она снова обретет брата и родителей, будет им нужной. Мать, отец и брат первыми даже не звонили, они ни разу за все это время не приехали навестить внука и племянника. Из социальных сетей она узнала, что ее мать снова вышла замуж и даже сына родила. Отец все также жил с женщиной, правда, с другой, сменил их уже несколько. Брат про сестру и не вспоминал. Общие друзья Вале донесли, что родители говорили про нее: - Она гулящая, постоянно к себе мужиков водит. Не получилось из нее толка… А мы растили, старались, столько денег и усилий в нее вложили! А она по рукам пошла. *** Когда Вале исполнилось тридцать лет, она наконец нашла свою судьбу и вышла замуж за Николая. Мужчина был на четыре года старше, в деревню переехал после развода вместе с сыном. Жизнь стала намного полнокровнее, что ли. Валя в лице Николая обрела опору, теперь она знала, что не одна. Через полтора года у пары появился общий сын, стали жить впятером. Муж работал трактористом, Валя разводила коз, варила сыр. Мать позвонила неожиданно: – Привет, дочь, давно не встречались. Может, хоть в гости позовешь, с внуками бы повидаться! А то чего мы не общаемся совсем? Давай я приеду? Отец тоже захотел повидаться с дочерью: - Валюша, мне сказали, что у тебя второй сынок родился? Ну поздравляю! Хотел спросить разрешения приехать к тебе… Заодно и с супругой любимой тебя познакомлю! А тут и брат пишет: «Давай чаще встречаться. Может на шашлык позовешь, в баньке искупаемся, поболтаем?!» Валя была удивлена. Больше десяти лет не общались, никому было неинтересно, как и чем она жила. У них проснулись родственные чувства именно в тот момент, когда она уехала из развалившегося домика, живет в новом коттедже со всеми условиями. Над предложением родственничков Валентина думала долго, а потом взяла и сменила номер телефона. Так и не смогла женщина заставить себя возобновить общение с матерью, отцом и братом. Даже несмотря на то, что другой родни, кроме мужа и детей, не имела. Думая о них, всегда вспоминала, как бросили ее, несовершеннолетнюю, в деревне на произвол судьбы. И хоть бы раз приехали проведать! Сына старшего за внука не считали, оскорбляли за глаза, а теперь дружить хотят. Нет уж! Автор: Екатерина Коваленко.

А вот мама, будущая свекровь Оли, другое дело, так и норовила ещё вопросиков десять задать. Придирчиво Анна Тимофеевна к выбору сына отнеслась. Что-то ей сразу подсказало, что не пара они с этой Олей. Какая-то неказистая, маленькая, одета очень скромно, вместо причёски косички, как у школьницы. Толи дело соседская Настенька, вон какая деваха видная. А тут и поглядеть, честно говоря не на что. И что он только в ней нашёл? У Насти и родители какие. Отец - заведует огромным молочным комбинатом в городе, а мать там главным бухгалтером. И кстати Миша Насте очень нравился, заметно было. А тут на тебе. Привёл. А Миша Оленьку то очень сильно любил. В обиду не давал. Только мама отвела его в сторону, чтобы напомнить про Настеньку, да и заявления свои сделать, что не по нраву ей эта замарашка, как он матери и слова вымолвить не дал. Сказал, как отрезал, что нравится Оля ему, что заявление уже подали. И хватит этих разговоров про Настеньку. Свадьбу сыграли довольно скромную. Так Оля захотела, мол зачем деньги тратить, да на ветер пускать. Мама Миши была очень недовольна. Она всё-таки родного и единственного сына отдавала этой... Но Миша и тут не позволил спорить. Шло время. Жили молодые у родителей, пока Миша не устал выслушивать от Анны Тимофеевны постоянные претензии. Что жена его и убираться не умеет, и готовит не вкусно, да и за ним вовсе не смотрит. Решил тогда Миша квартиру снять, хоть и накладно это было для молодой семьи, но так он сказал, а слово Миши закон. Какое-то время было очень тяжело, а потом стало ещё тяжелее, потому что Миша ещё и дом решил построить. Да и Оля учиться пошла в педагогический институт, не подмога мужу совсем. Всё на одни его плечи легло. Но на мамины обычные причитания, он всегда отвечал, что он мужчина в семье и он справится. Оля закончила институт с красным дипломом. Счастливая была, пришла радостью с Анной Тимофеевной поделиться. Всё она хотела к ней по-доброму. Мама всё же, хоть и чужая. Но мужа она любила больше жизни, а значит и маму полюбить должна. Но Анна Тимофеевна не порадовалась, а лишь проворчала, что сына её Оля замучила, что тяжело живётся сыну с ней. Вот женился бы удачнее, было бы ему намного проще. Ушла Оля со слезами на глазах. Но мужу не стала жаловаться. Воспитывала Олю одна мама, но уж шибко не путёвая она была. Добрая, но выпить любила. Из-за этого все проблемы в семье, отец ушёл, устал бороться с её зависимостью. Олю он сначала взял к себе, но та кричала и просилась к маме. И что с неё взять то было, девочке 5 лет тогда только исполнилось. Отец и перестал сопротивляться, отдал дочку матери. Та, когда трезвая была, виноватой себя чувствовала: Оле старалась, что-то вкусное приготовить, баловать, но когда запивала, не сладко становилось дочери. После школы Оля на вечеринке у подруги познакомилась с Мишей. И как-то у них получилось так, что та даже и думать забыла, что учиться нужно дальше. Это только Миша уговорил её пойти документы отнести. Ну вот у неё уже и диплом есть и Миша. Одно её огорчало, что Анна Тимофеевна всё не принимала её как невестку. Время шло. Оля сначала учителем стала работать, а потом и завучем, нравилось ей работать в школе. Там и детки пошли. Два сына: Кирилл и Тимофей. На удивление внуков мама Мишина очень любила. С радостью возилась с ними и всегда соглашалась нянчиться без возражений. А вот с Олей отношения так и не сложились. Они просто не общались, только какие-то дежурные приветствия и прощания. Выросли мальчики незаметно, и опустел дом Миши и Оли. Сыновья поехали поступать в другой город в авиационное училище. Сначала один, а затем другой. А закончили училище, то остались они там. Ох и тяжко же было всем без ребят. У Анны Тимофеевны умер муж, очень он уж сильно болел, осталась она одна одинёшенька, но к Оле так и отказывалась приходить в гости. В тот день был у Оли юбилей. Дом полон гостей. Сыновья приехали уже со своими девушками, подруги с мужьями, да и Анна Тимофеевна посетила, хоть и сидела в сторонке. Что-то плохо стало Оле, голова закружилась, села она на стул, отдохнуть. Перепугались все, стали думать, да гадать. решили, что завтра же пойдёт к врачу Оля. А сама она подумала, что всё, старость уже не за горами. Пришла с больницы Оля с новостью, которая ошарашила всех. Рассказала Мише тут же, как только тот вечером с работы пришёл. Беременна она и что делать то не знает, что сыновья большие, у старшего свадьба скоро, а там глядишь и внуки пойдут. Миша помолчал, а на утро сказал, что мол поздно им детей рожать, иди-ка ты мать избавляйся, что будем людей смешить на старости лет. По-доброму сказал, но защемило сильно внутри у Оли, неведомыми тисками сжалось сердце внутри. Был у неё отпуск в это время и утром она пошла к свекрови. Мать Оли к тому времени умерла уже, поговорить то и не с кем было. Знала, что свекровь не одобрит, прогонит, наговорит чего. Подумала, пусть ещё она скажет, может от её злости легче будет решиться на этот шаг. Анна Тимофеевна сначала молчала. Смотрела на Олю, а потом заплакала. Оля перепугалась, не было такого, чтобы свекровь ей душу изливала. Начала она вдруг рассказывать о своём: о том, как Миша больным, да хилым родился, как боялась она за него. Выхаживала, ночей не спала, по врачам бегала. Страшно ей было за него. Оля молча слушала, а потом подошла обняла чужую маму и тоже заплакала, было что вспомнить и из своего детства такое, что и сейчас покоя не давало. И стала Оля рассказывать Анне Тимофеевне, как жила в детстве, как голодала, когда мать пьяная валялась, как боялась до смерти этих собутыльников матери. В то утро проревели обе женщины час, наверное, не меньше. Оля пошла домой, так и не решив, что же ей делать. А вечером пришла Анна Тимофеевна к ним домой без предупреждения. Миша перепугался, что это мать так поздно гуляет. Случилось что? А она сказала, что не к нему она, а к Оленьке. От этого слова - "Оленька", у Ольги слеза навернулась, никогда её так ни свекровь, ни мать не называли в её жизни. Анна Тимофеевна села за стол, Оля ей чай налила, и та заговорила. Говорит, чтобы Оля не вздумала аборт делать, всё будет хорошо, ребёнка вырастят, успеют. Годы ещё молодые. Дети - это счастье и не каждому оно даётся в дом. Этому радоваться нужно, а не печалиться. А Мише она сама всё скажет. Так и решили. Спустя время, родилась у Оли девочка Аня. И такая пригожая, такая красивая, что глаз не оторвать. Дали ей ребёнка подержать сразу на столе родильном - Оля глянула и удивилась. Реснички длинные, волосы чёрные, с кудрями. Какая же красавица. Забирали её Миша и Анна Тимофеевна. Свекровь поменяла свой дом на другой, поближе к сыну с невесткой, чтобы Оленьке помогать с ребёнком. И каждый день, она как на работу бежала к внучке и к Оле. Лучшими подругами стали они за год, пока малышка подрастала. И так они мило общались, так секретничали вдвоём, что и водой не разольёшь их дружбу. И Оле стало теплее. И Мише. Не было у неё никогда вот такой мамы, хоть и чужой, но мамы. Автор: Истории с Людмилой.

–Сочувствую, – голос собеседника смягчился, – Но правила одни для всех: сроки пропущены, сегодня напоминание, а затем другие меры. Юля не помнила, как прошла в комнату и как оказалась перед компьютером: видимо, потрясение от известия дало знать о себе. Нет, надо все же сначала самой разобраться, откуда взялся этот долг. Крeдитной кaрты у мужа она никогда не видела, получается, что деньги взяты не на семью. Да что же происходит-то? О работе пришлось забыть, так как мысли крутились только вокруг странного разговора. Юдина едва дождалась прихода Илья домой: –Для кого деньги? Кто тебя просил взять крeдит?! –Не успел, все-таки позвонили, – с досадой проворчал муж. И, поняв, что проговорился, накинулся на жену, – Ну что уставилась? Маме деньги, маме. Она просила помочь, одна живет... –И куда же ей такая сумма? Мы меньшими обходимся, хотя оба работаем? –На отдых, ясно? –Куда же она собралась: В Арабские Эмираты или на Сейшелы? –Мама меня одна растила, имеет право. А от тебя такого не ожидал... И насупившись, Илья прошагал в комнату, демонстративно плюхнулся в кресло и отвернулся к стене. Он так делал всегда, когда надо было оказать давление на супругу. Но теперь спектакль «а-ля обиженный ребенок» желаемых результатов не принес. Юля просто не стала разговаривать. Свекрови в ее семейной жизни было, как говорится, слишком много. Иветта Павловна обожала требовать. И начала она с момента знакомства с избранницей сына. Едва увидев серьги в ушах девушки, сразу в восхищении всплеснула руками и поинтересовалась, настоящие ли камни или так, бижутерия? Узнав, что Юля не носит подделок, сразу заохала: –И зачем такие деньжищи выбрасывать? Лучше бы домой что полезное купили... –Да это подарок, – Юля была неприятно поражена подобной реакцией. –А, ну тогда ладно, –моментально успокоилась тогда еще будущая свекровь. Спустя неделю Илья смущенно попросил Юлю больше серьги не надевать, когда они пойдут к маме. Та, видите ли, слишком огорчена, что у нее нет такого украшения, а купить ей аналогичное сын не может. Еще тогда появились мысли о странности подобного поведения. Но влюбленная Юлечка постаралась отогнать неприятные раздумья. А потом была свадьба. Иветта Павловна блистала: стильный наряд, прекрасный подарок. И лишь спустя месяц невестка случайно узнала, что все было куплено Ильей. В противном случае мама отказывалась появляться на свадьбе сына. А затем пошло: то мама требует новый телевизор, как у подруги, то ей фен жизненно необходим, такой же как у сестры, то оплата услуг салона красоты, а еще процедур... И все немедленно, срочно. А иначе... Иветта моментально начинала рыдать, жаловаться на самочувствие, как только понимала, что желаемое уплывает из рук. Илья не мог вынести маминых слез и мчался выполнять все ее прихоти: –Это же мама... Как можно! Однако у него теперь тоже была семья. И как раз на ее содержание средств не хватало катастрофически. Жена недоумевала: как так получается, что оба работают, зарабатывают очень даже неплохо, а не хватает на самое необходимое? На все вопросы супруги Илья лишь руками разводил: –Видимо, Юленька, ты просто не научилась еще бюджет домашний вести. Вот у мамы бы моей поучиться тебе... Да только учиться у свекрови Юля не пожелала: с первой минуты их отношения не заладились. Слишком уж хорошо знаком оказался подобный типаж «маман» невесте, а потом и жене Ильи Юдина. И держаться от подобных натур она предпочитала, как можно дальше. И вот последняя капля: мама затребовала платить отдых. И сумма, которую снял ради свекрови сын, потрясла супругу. На эти деньги можно было не только погасить сразу три вноса за ипотеку, но еще и обставить квартиру вовсе не дешевой мебелью, приобрести технику. А оставшегося с лихвой хватило на празднование по поводу приобретения. И не где-нибудь, а в лучшем городском ресторане. Похоже, Илья не собирается менять привычный уклад: маме все и всегда. Но и с этим бы Юля готова была смириться, все же это мама, сама бы ради своей на многое пошла. Но вот так, даже не сказав ни слова... А если бы что случилось? На ком бы повис тот самый крeдит? На ней! А Иветта снова не при чем. Видимо, пришло время серьезно поговорить с мужем. Пора выбирать, кто для него важнее. Ну, или хотя бы пусть объясняет маме, что аппетиты стоит поумерить. Но беседы не получилось: Илья разозлился, обвиняя жену в равнодушии и меркантильности: –Я же погасил тот долг, заплачу все, а ты достала уже! Да сколько можно! Да, мама не желает дешевые санатории, ей нужно по первому классу. Но так и нужно! Она мне жизнь дала и все для меня делала! А я ей отдых обеспечить не могу? –А ничего, что ее хотелки нам не по карману? Может, стоит ей это объяснить? –Лучше я тебе объясню: мама – это святой человек... Юля поняла: в их жизни ничего Илья менять не планирует. А то, что Иветта ревнует сына к жене, Юля и так прекрасно понимала: ведь мама каждый день звонила, умоляла Илюшу приехать к ней, а то она так соскучилась... И сын бросал все и мчался на противоположный конец города: мама же просит! После вчерашнего разлада Юдины отправились на работу, так и не помирившись. А ближе к обеду Юля почувствовала себя совсем плохо. Перепуганные ее видом коллеги настояли на поездке к врачу. А там женщина узнала, что ждет малыша. И как было не поделиться такой новостью с будущим папой? Кстати, предвкушала Юля, как раз веский повод пересмотреть бюджет. Однако радовалась будущая мама преждевременно. Илья причитал, что не рассчитывал на такое. Он умолял жену повременить с малышом и настаивал на прерывании. А затем начала названивать и свекровь. Только в отличие от сына она не умоляла, а требовала: –Не желаю я становиться бабкой! Это ты чего удумала? Привязать к себе ребенком? Вряд ли, все равно Илья уйдет, не удержишь... –Куда уйдет? С чего вы взяли? –Да ладно, я мать, сына своего знаю. Он давно уже ищет, куда бы уйти подальше от такой, как ты. Так что сделай как он говорит, а то алиментов все равно не дождешься. Юля почувствовала, как свет меркнет перед глазами. В себя она пришла уже в больнице. –Юлечка, очнулась наконец, – услышала Юдина знакомый голос. Открыв глаза, женщина увидела сидящего рядом медика, соседку свекрови. –Ой, Анна Евгеньевна, – еле смогла проговорить пациентка, – Не знала, что вы здесь работаете... –И хорошо бы не знать и дальше, –усмехнулась та, – Думали, придется выбирать, ты или малыш. –Что?! –Да успокойся, в порядке все. Только скажи-ка мне, что случилось, что тебя так скрутило? Услышав историю, женщина нахмурилась. А затем дала Юле совет: –Бросай эту семейку, Илью не изменить, а его мамочка всегда будет изводить всех его избранниц. Она же уверена, что сын ей обязан всем. Иветта мужа со свету сжила: требовала и требовала, и тот просто сгорел на работе. А сын весь в отца, поперек матери не пойдет. –Но он женился... –Если честно, не понимаю, как решился. Знала бы ты, сколько девушек от него сбежало после первого же визита к Иветте! В общем, решай. Кстати, а что Илья про отцовство думает? Выслушав ответ Юлии, Анна пробормотала под нос что-то нелицеприятное в адрес маменькиного сыночка. И, словно это было волшебное заклинание, после него Юля и приняла решение. Она справится сама. А Илья, похоже, выбор уже сделал, сам того не подозревая. На рaзвод Юля подала, едва вышла на работу. Илья не настаивал на сохранении брака. О том, что малыша удалось сохранить, жена также ничего ему говорить не стала. .... С момента обретения свободы прошел год. Юля с дочкой спокойно прогуливалась по скверу рядом с домом. –Надо же, какая встреча – услышала она не забытый еще голос, – Почему не даешь мне видеться с внучкой? –Потому что это не ваша внучка, – спокойно ответила Юля. Тот ребенок... Он, как и советовали Вы с Ильей, не родился. А это – моя и только моя девочка. И да, бабушка у нее уже есть. –Да как ты... –Смею. А Вам что, так необходим статус бабушки? Так в чем проблема? Подыщите сыну подходящий вариант. Юля уходила с улыбкой на губах, не слушая несущиеся ей вслед ругательства. Она понимала, что вовремя оставила зависимого мужа от мамы и потерявшую чувство меры свекровь в прошлом. И все сделала абсолютно верно... Автор: Одиночество за монитором. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

— Я не могу уступать, она мои игрушки ломает! — закричала Лида и заплакала. — Да зачем они тебе уже! Ты большая! Пусть Маша играет! — Она не играет, она ломает!!! Разговор пошёл по кругу. Лида плакала, а Маша, продолжая выкручивать Лидиной кукле руку, улыбалась, глядя на мать. Будучи довольно маленькой, она уже поняла, что мама всегда на её стороне. Между сестрами Лидой и Машей была разница пять лет. Мама девочек, Ольга Семёновна всегда говорила о том, что разница небольшая, потому что у неё самой с собственной старшей сестрой, которая, к сожалению давно погибла, была разница в восемь лет. И это, конечно, больше, чем пять. — Это мы не могли вместе играть: игрушки у нас были слишком разные. Когда подросла я, чтобы играть в куклы, Светке они стали они уже неинтересны. Книжки тоже разные читали и мультики нам разные нравились. А у вас всего-то пять лет! Играйте! Дружите. Нет… Ссорятся постоянно, дерутся… Вы же девочки! Стыдно. Я бы много отдала, чтобы Светка моя жива-здорова была, это вы сейчас не понимаете, эх… — сердилась на дочерей Ольга Семёновна. Никакой дружбы между сёстрами так и не возникло, ни тогда, ни потом. Кроме того, был ещё один важный момент, разделяющий сестёр: они были от разных отцов. С отцом Лиды, Вадимом, Ольга Семёновна разошлась с большим скандалом. Он обманывал Ольгу с самой близкой её подругой. А та ничего, вышла себе замуж за Вадима, живёт с ним счастливо, правда, лишившись подруги, но ведь эту потерю не сравнить с приобретённым мужем (считала она)! Ольга же возненавидела, и мужа бывшего, и бывшую подругу лютой ненавистью. Иногда это отражалось на её отношении к старшей дочери. Хоть всё это уже давно быльём поросло, Марина повторно вышла замуж, удачно, родила вторую дочь, однако черты первого мужа неизменно проявлялись в Лиде, и это напоминало ей о нём. И как-то подспудно прямо вынуждало относиться к девочке с меньшей любовью… Хотя, к чести Ольги, она с этими своим чувствами пыталась бороться. Когда девочкам было по двенадцать и семнадцать лет, неизвестная болезнь забрала Сергея — отца Маши. Больше замуж Ольга Семёновна не вышла. Вскоре девчонки «заневестились», как она сама выражалась, так что тут уже другие заботы пошли. Лида вышла замуж удачно. Парень хороший ей в мужья достался, очень умный, рассудительный, работящий. Звали его Кириллом. Они оба, только окончившие институт, удачно устроились на работу. Жили в квартире бабушки Кирилла. Проживали они в квартире не одни. Это была квартира с подселением, а проще говоря, коммуналка: трёшка, немного тесноватая и сильно запущенная. Две комнаты (одна из которых проходная) принадлежали покойной бабушке, туда же ещё при жизни бабули был прописан Кирилл, а сама квартира была не приватизирована. И ещё одна комната принадлежала не очень благонадёжному гражданину, который в своё время потрепал много нервов старенькой слабовидящей бабушке Кирилла. Мужчина любил крепко выпить, а выпивши, на кухне любил устроить «торжественное» сожжения своего обеда. Как правило, это было мясо или картошка, которую мужчина забывал на сковороде и заваливался спать, уходя в свою комнату за закрытую дверь. Бабуля тоже часто запиралась в своих комнатах и не чувствовала запаха горелой пищи. Но его чувствовали соседи сверху, которые нередко вызывали пожарных по этой причине. Те приезжали, звонили, долбили в дверь. Бабуля, которая либо спала, либо смотрела телевизор в дальней комнате, наконец, открывала дверь, попутно отмечая, что весь коридор и кухня снова в дыму «хоть топор вешай» — как говорила она. Пожарные убирали сковороду с дымящимся мясом или картошкой с плиты и, пожелав всего хорошего, удалялись. Бабуля же вынуждена была кашлять и чихать от дыма и копоти и усиленно проветривать помещение. А виновник всего этого спокойно спал на своей кровати беспробудным сном. Так повторялось достаточно часто. Ремонт в кухне, ванной и коридоре со времени постройки дома никогда не делался, и эти помещения выглядели соответствующе. В своих комнатах бабуля, когда была помоложе, с помощью своей сестры, которая жила неподалёку, обои переклеивала, освежала. А там — это были места общего пользования. — Зачем я буду колупаться, ремонтировать, а он потом сожжёт это всё?!! — сокрушалась, бывало, бабушка. — Да и не вижу я почти ничего, мне уж всё равно. Когда бабули не стало, в квартиру переехал Кирилл. Подновил обои, а потом, когда уже поженились с Лидой, то и окна поменяли. Стало уютнее. На кухне и в ванной прибрались, вывели тараканов и чуток подкрасили стены, чтобы было посвежее. Но тот товарищ из соседней комнаты опускался всё ниже. Часто приводил таких же дружков, с которыми пил всё больше. И допился. Не стало его. Вместо него поселился тихий парень-разнорабочий, который не пил совершенно, но много курил, что Лиде доставляло сильный дискомфорт: она совсем не переносила табачный дым… Тем временем у самой Лиды и Маши тоже не стало бабушки. Квартира в хорошем районе досталась Ольге Семёновне, которая недолго думая, объявила, что перепишет её на младшую дочь. — Ты, Лидочка, уже устроена, умничка, живёшь отдельно, а Маша вот-вот замуж выскочит, будет у неё жилплощадь своя, — заявила Ольга Семёновна. — Мама! Девять дней не прошло после бабушки, а ты уже делишь её квартиру! Да как! Почему ты считаешь, что я хорошо устроена? Ты квартиру нашу с Кириллом видела? Это же коммуналка! — сказала Лида со слезами в голосе. — Видела я всё! — поморщилась мать. — Однако это всё же жильё! Отдельное. А то, что там грязь и неустроенность, так это вы сами недосмотрели! Ваши заботы. А Машенька… — Поняла я, — сквозь зубы процедила Лида, снимая с головы чёрный платок. Они все вместе ездили на кладбище к бабушке. — Машеньке опять всё, а мне дырка от бублика. — Ты же старшая! — произнесла мать ненавистную фразу. — Должна понимать. И потом. Потом… Я собираюсь на тебя завещание сделать. Когда меня не станет, эта квартира твоя будет. Всё честно! — Мам, — устало произнесла Лида. Её замутило. Уже третий раз за день. — Не говори такие ужасные вещи. И потом это не одно и то же. И завещание это… А, ладно… Что тут говорить? Поеду я. — Езжай, доча, ага. Всего вам хорошего! Кириллу привет передавай. Мама засуетилась вокруг Лиды, провожая её, а Маша сидела на диване и, ухмыляясь, подпиливала свои ноготки. «Она снова в шоколаде. Мама молодая ещё, впору свою судьбу устраивать, какое завещание?! Да и не напишет она его никогда», — грустно подумала Лида. Прошли годы. Права была Лида, мама всё-таки устроила свою личную жизнь, правда не очень удачно. Вышла замуж, потом развелась, потом ещё с одним мужчиной связалась, и он оказался аферистом, чуть не отнял квартиру у Ольги Семёновны. Маша жила в той бабушкиной квартире в хорошем районе. Как и считала Лида, «вся в шоколаде». Только личная жизнь у неё не складывалась. Она встречалась с женатым мужчиной, родила от него ребёнка. Никаких алиментов он ей не платил, отказавшись признать дочь своей, а от экспертизы отказывался. Да Маша и не хотела всё это затевать и просто плыла по течению, ведь на всё требовались деньги, которых у неё вечно не было. Лида же родила ребенка. Та тошнота её была из-за беременности. Далась беременность женщине с большим трудом, она много лежала на сохранении, почти не работала до декрета, а уж потом совсем села. Тот курящий сосед от них съехал и на беду въехал ещё один, как называл его Кирилл «синегривый». Очень похожий тип на того, кто досаждал в своё время бабушке. — Прямо аура у этой комнаты такая, для алкашей привлекательная, — вздыхала Лида. — Иначе и не скажешь. Очень нужно было копить на своё жильё. Очень. И они копили. Тем временем, как раз мать Лиды, Ольга Семёновна встречалась с мужчиной, который оказался аферистом и Лида подумала, что надеяться на то, что квартира станет когда-нибудь её наверное не стоит… А потом случилось чудо. Дом, в котором жили Лида с Кириллом и малышкой Яной вошёл в программу расселения. На его месте планировалось построить эстакаду, чтобы проложить дорогу федерального значения. И так как дом пошёл под снос, всем жильцам дали отдельные квартиры. Теперь семья Лиды поселилась в уютной двушке. Не очень просторной, но это было отдельное жильё! Счастью, казалось, не было предела. Однако счастье всё же омрачило известие о том, что не стало Ольги Семёновны. После печальных событий, когда они проводили мать в последний путь и вернулись в пустую квартиру, Маша заявила, что и эта квартира теперь её. — Мама испугалась, когда с тем аферистом-то встречалась, что он квартиру у неё отберёт. Уж очень она его любила, расставаться с ним не хотела, и потому чтобы обезопасить себя, подарила квартиру мне. А он её всё равно бросил, когда понял, что взять с неё нечего, — жестоко заявила Маша. — Так что, я тут теперь полноправная хозяйка! У Лиды подкосились ноги. День был длинным. Прощание с матерью, теперь ещё эти новости. «Боже мой! — думала Лида. По лицу её потекли слёзы. — Мама, мама, да что же я тебе такого сделала-то?! В чём провинилась?! В том, что родилась от не любимого мужчины и предателя? Так ведь и его ты когда-то любила… Да и я тут при чём?!! За что?» — Что ты рыдаешь, мямля?! — безжалостно сказала Маша, свысока глядя на сестру. — Только и ноешь всю жизнь, тьфу! Небось считаешь, что я во всех твоих несчастьях виновата? Ты же в шоколаде теперь! Чего ныть? Отдельная квартира, всё как у людей! Так что не жалуйся. И в суд можешь даже не ходить! Мы с мамой всё предусмотрели! *** — Простить?! Не могу я их простить, Кирилл. Не могу. Ни мать, ни Машку, хоть ты тресни, не могу и всё! — рыдая, говорила Лида мужу. Яна гладила маму по плечу и тоже всхлипывала. Ей было грустно оттого, что мама плачет. Бабушку, которой не стало, она почти не знала и потому горевать о ней не могла. Марина Семёновна помогала только Маше когда у той родилась дочь Соня, и потому виделась только с той внучкой, ведь Маша — мать одиночка, растила дочь без мужа, ей помощь нужнее была, как говорила мать. — А у вас хорошая семья, сами справитесь. Вот, денежку я перевела, купишь Яночке конфеток от бабушки и хорошо! А Машке не везёт, словно проклятье на ней, — вздыхала тогда по телефону Ольга Семёновна… — Видимо мама думала, что вторая квартира поможет снять это проклятье, — горько усмехнулась Лида, вытирая слёзы. — И всё же мать тебе стоит простить, — тихо повторил Кирилл. — Не надо. Не бери грех на душу. Мы живём хорошо! Живы-здоровы. У нас всё есть, а чего нет — заработаем! А Машка… Будет ей, не переживай, сверху всё видно… *** Маше вторая квартира очень пригодилась. Её муж (она всё-таки вышла замуж) однажды, будучи под градусом, сильно ударил её. Женщина получила серьёзные травмы, долго лечилась. С мужем развелась, оформила инвалидность и осела дома, живя на пособие и деньги от сдачи маминой квартиры. Подросла дочь Соня. Она, к сожалению, выросла непутёвой, после окончания школы, никуда не поступила, не работала, пила горькую и сидела на шее у матери. Однажды, сильно выпив (она тоже полюбила это дело) устроила скандал и, с помощью своих дружков, выгнала мать из дому. Той пришлось жить в квартире Ольги Семёновны, перестав её сдавать. Маша сильно опасается, что дочь выгонит её и оттуда или придумает ещё что-нибудь, чтобы испортить ей жизнь, ведь Соня регулярно наведывается к ней и требует денег… Автор: Жанна Шинелева. Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤ Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Я вышла замуж год назад за прекрасного моего однокурсника Витю. Когда моя мама знакомилась с Витиной семьей, она со смехом сказала мне. -Надо же, какой у Витиных родителей забавный мезальянс! Мать моя - врач из династии врачей. Сама по характеру демократичная, отцу тоже не позволила запихать меня в медицинский. И папа у меня врач. В общем, вся семья - сплошная династия. А про меня мама сказала папе: -Да зачем она тоже пойдет людей пользовать? Надо идти туда, куда душа лежит. Вот нас с тобой заставили, Миш, чего? -Чего, Рит? Всё отлично у меня. Я - хороший хирург! -А хотел стать музыкантом! -Ань, ты хочешь стать музыкантом? - спросил у меня папа. Я тогда засмеялась. Поцеловала мою добрую и мудрую маму и пошла учиться на менеджмент. Вот там и познакомилась со своим будущим мужем. У Вити дома я бывала часто и свою будущую свекровь, Елизавету, очень любила. Она была доброй, как моя мать. Умной. И какой-то утончённо красивой. Но сказать, что её муж, Григорий, ей не подходил, у меня язык бы не повернулся. Мне кажется, они были самой настоящей идеальной парой. А вот моя мама что-то там такое разглядела… Они не слишком сблизились - мои и Витины родители. Но вполне нормально общались. И свадьба прошла в дружной и веселой атмосфере. Ночевать мы поехали в шикарный отель, а жить собирались пока с Витиными предками. -Или мы можем все дружно скидываться и помогать вам снимать, - предложила Лиза. -Елизавета Алексеевна, если мы вас стесним… -Не нужно ничего выдумывать! Не стесните. Просто я подумала, вам самим отдельно захочется. И зови меня по имени. Зачем эта Алексеевна? Мы жили у Вити дома, свекровь очень помогала мне в быту. Помогала всему научиться. Мы так тесно общались с ней, что однажды я не выдержала. Спросила: -Моя мама сказала про вас с Гришей, что вы… что у вас… Я чуть не укусила себя за длинный язык. Сначала начала говорить, а потом подумала, что не хочу называть брак свекрови мезальянсом. Но она сама произнесла это слово. С усмешкой. -Вы тоже думаете, что у вас мезальянс? -Я - нет. Гриша - моя судьба, Анечка. Моя единственная любовь с четырнадцати лет. Но мои родители считают именно так. Они и по сей день мой выбор не приняли. На лицо Лизы набежала тучка. Я вскочила - мы лепили пирожки - и принялась извиняться. -Да ты чего? Ерунда. Хочешь, расскажу? Я, конечно, хотела! -Расскажите, Лиза! Если только вы не расстроитесь еще больше. -А ты знаешь, кем Гриша работает? - вдруг спросила она. Я тут зависла. А ведь и правда, никто никогда не говорил о том, чем занимается Григорий. Я лично только знала, что он часто бывает в командировках. -Не знаю. А кем? -Гриша - водитель. Дальнобойщик. Возит грузы на дальние расстояния. Образования он так и не получил, да и не предусматривалось, что получит. А вот я в институте училась уже после тридцати лет. И то не собиралась. Гриша уговорил, что всё-таки надо. Я пошла. И своим родителям сообщила, и сказала, что муж уговорил. Но и после этого их отношение к ситуации не изменилось. -Витя и с бабушкой, ну, с вашей мамой, не общается? -Нет, - развела руками Лиза. -Ого! Я-то думала, их в живых нет. -Слава Богу, живы-здоровы. И мама, и папа. Если что случится, брат обещал сообщить. -Брат… это Володя? На свадьбе был? Ну как тоже - был? Высокий седеющий мужчина заехал, поздравил Витю. Подарил подарок. На меня и на остальных он едва взглянул. -Да, Володя - мой двоюродный брат. Мы хотя бы разговариваем. С ним, и с его мамой, Машей. С родителями так до сих пор и нет. И это тяжелая для меня тема, конечно… но я расскажу. В далеком тысяча девятьсот девяносто первом году тётка Лизы собралась навестить какую-то свою бывшую однокурсницу в далекой деревне. И попросила у сестры взять с собой племянницу для компании. Её собственный сын летом уехал жить к отцу - Маша с мужем была в разводе. Лизе на тот момент было четырнадцать лет. На море они уже съездили с родителями, а все друзья еще где-то гостили по бабушкам и дедушкам. Лиза, прочитавшая уже все книги дома и в библиотеке, взмолилась: -Можно, я поеду?! Если бы её родители знали итог этого самого «поеду», то никогда и ни за что бы не отпустили дочку. Но, как говорится, знал бы, где упадешь… Они с тётей Машей приехали в эту самую деревню в Тобольском районе. У Машиной однокурсницы сын был на год старше Лизы. Пока дамы предавались ностальгическим воспоминаниям, Гриша катал Лизу на батином мотоцикле, поил парным молоком, кормил ягодами с куста. Влюбились детки друг в друга безумно, однако ничего себе не позволили. А потом, когда Лиза с тёткой уезжали, Гриша потребовал адрес, чтобы письма писать. -Или ты не хочешь? - спросил он, глядя в сторону. Лиза поцеловала Гришу в щёку и адрес оставила. И началась переписка. Они обменивались всей информацией от и до. Что происходит в их жизнях. Делились своими эмоциями. Тогда-то Гриша и написал, что полюбил Лизу всей душой и надеется, что это - взаимно и навсегда. А так оно и было. Эпистолярное общение длилось три года. Все эти три года регулярно, дважды в неделю, они писали друг другу письма. Мать посмеивалась над Лизой, разумеется, не думая, что происходит что-то серьезное. А могла бы и задуматься. Все Лизины подружки уже обзавелись парнями, только она жила от письма до письма. Скандал разгорелся, когда мать вскрыла одно из писем. Видимо, всё-таки начала что-то подозревать. А там почти всё письмо о любви. Нет, сначала приветственная и событийная мелочь, а потом всё о ней. О любви. Тогда-то мать Лизы и спохватилась. -Ты же не серьезно? - спрашивала Лизу её мама, дочь профессоров, интеллигентка в Бог знает каком поколении. - Ты же не собираешься отвечать ему взаимностью? Этому деревенскому Ване. -Он - Гриша! - выкрикнула Лиза. - И жить с ним мне! Почему вы лезете? Как можно вообще было вскрыть чужое письмо? -Лёша! - заблажила её всегда спокойная мать. - Лёша, посмотри, что она вытворяет? Она хочет уехать в деревню и жить там с коровами! -Лида, ну с какими еще коровами? Что ты придумываешь? - вздохнул папа. - Она пойдет в институт. У неё же медаль наклевывается. -А я что-то уже не уверена в этом! Мама еще и учительнице позвонила. Узнала, правда, что у дочери всё в порядке. Медаль будет. И с поведением полный порядок - идеальное поведение. Даже с мальчиками не встречается. -Да лучше бы встречалась! - с досадой сказала Лида. Она заявила, что все равно не позволит своей дочери выйти замуж за деревенского дурачка. Напрасно Лиза пыталась сказать, что Гриша - умный. И добрый. И вообще, лучше него еще пойти поискать - не найдешь! Родители сделали свое дело. Получать письма от любимого Лиза больше не могла. Мать сходила на почту, с кем-то там поговорила, договорилась. Повод был существенный: дочь сбивают с пути истинного. Совращают. Лиза написала Грише, чтобы отправлял письма на адрес её подруги, Тани. По поводу адреса Татьяны на почте вето наложено не было, и переписка продолжилась. Писала Лиза теперь в школе, так как дома за ней неусыпно следили. Писала в школе, в ящик забрасывала по пути домой. Брала письма, полученные от Тани, читала и жгла. У Тани хранить не хотела, домой теперь нести их было нельзя. А тайник какой-то сделать на улице Лиза не догадалась. Да и опасно было делать такой тайник. Тут родная мать прочла, и сколько последствий негативных. А если кто-то чужой найдет и прочтет, и что будет тогда? Гриша писал, что хочет забрать Лизу в деревню. Она отвечала, что хочет к нему, быть с ним. Но мама умрет от сердечного приступа, она уже пообещала. Лиза и правда думала, получить аттестат и уехать к Григорию. С ним - она знала - будет счастье и в деревне. Но тут были обстоятельства. У него впереди армия, у неё - институт. Надо бы закончить важные дела. Выплатить долги, как говорится. Кстати, Лида испортила отношения с сестрой Марией, обвинив её во всех смертных грехах. -Ты повезла ее в эту Тмутаракань! Кто тебя просил? Ну кто? Ехала бы сама к своим убогим друзьям! При чем тут моя дочь? Заверения, что семья у Гриши не убогая, а самая, что ни на есть, прекрасная и хорошая семья, на Лиду не произвели ровным счетом никакого впечатления. Маша плюнула и перестала общаться с сестрой. К слову, не только с сестрой. Она перестала общаться со всей их семьей, и руку помощи Лизе не протянула. Правда, Лиза и не просила… Потом сразу случились два события. Танина мать узнала про письма, отругала её и запретила писать на их адрес. Сказала, что в такие истории вмешиваться нельзя. Неизвестно, куда это всё повернет, а виновата будет Таня, как посредник. И Таня, извинившись перед Лизой, письма от Гриши получать отказалась. А Гришу призвали в армию. Это случилось в то время, когда Лиза сдавала экзамены в школе. Она тогда написала ему, что пока не знает, на какой адрес получать его письма, а на Танин больше писать не нужно. Но от него пришла весточка, что он уходит в армию. И переписка прервалась. Лиза надеялась, что это случилось, потому что он успел получить предупреждение. Пока переписывались эти три года, Гриша звал Лизу в гости. Но Маша к подруге больше не собиралась, а Лизу бы точно одну никуда не отпустили. Сам он в тот период приехать не мог - у него болел отец. Гриша был в доме за старшего. Отец, слава Богу, поправился, а тут и в армию пришла пора идти. И вот, когда Гришу призвали, и переписка прекратилась, Лиза и подумала, что это всё. Точка. Конец. Лиза была так удручена, что провалила экзамены в институт. Тогда еще не было ЕГЭ, и в институт нужно было поступать полноценно. Ах, да! Медаль она тоже не получила. Точнее, получила только серебряную. Со всей этой нервотрепкой Лиза съехала по учебе. Мать была в бешенстве, но утешала себя тем, что дочь не поедет в деревню. Не загубит окончательно свою жизнь. Когда Лиза провалилась в институт, Лида уже не знала, чем дальше утешаться. Она сначала долго скандалила, а потом наняла Лизе репетиторов по профильным предметам. Но у Лизы ничего не получалось и с репетиторами. Одна из них, честная женщина. Светлана Иосифовна, сказала: -Покажите девочку врачу. У нее что-то с нервами. Она не сможет учиться в таком состоянии. Поверьте, вы зря тратите деньги. А со здоровьем у Лизочки… как бы хуже не стало! Сначала Лидия снова устроила скандал, но вдруг осеклась. Лиза полулежала на диване, глядя в стену, и понятно было, что именно со стеной мать и разговаривает. Дочь её не слышит. Батюшки! Лизу повели по врачам. Назначили лекарства. Лекарства помогали успокоиться, но сердце не заживало. Где сейчас Гриша? Где служит? Там какие-то ужасы начались в Чечне… может, его туда даже и отправили? Так вяло текли её мысли под таблетками, и она думала совершенно отстраненно, что никогда не увидит Гришу, а ведь другой-то ей никто не нужен! С институтом Лизу пока оставили в покое. Когда ей стало чуть лучше, папа устроил её в свой институт, лаборанткой. Она ходила на работу, получала зарплату. Или не получала? Вроде, были какие-то задержки. У родителей были деньги, они могли её прокормить. Хотя, Лиза так ела, что птицу было бы сложнее прокормить, чем её. В тысяча девятьсот девяносто шестом мама снова подняла вопрос о поступлении в институт. -Хорошо, - равнодушно сказала Лиза. - Начну готовиться. -Тебе Толик звонил! -Угу. Толик был сыном маминой коллеги. Мама решила, что Лизе понравится умный интеллигентный Анатолий. Он учился на инженера, был начитан, вежлив. Вполне хорош собой. Но для Лизы принципиальной разницы не было, сходить с Толей в кино, или посмотреть дома телевизор. Совершенно одинаковые развлечения. Она сходила на первый экзамен в институте. Сдала, или не сдала - Лизе было неважно. Она всё равно всю жизнь будет несчастной. Без Гриши… -Лиза? - услышала она голос, который не забывала ни на минуту. Она разжала руки. Сумка и какой-то пакет - вроде, Лиза заходила в магазин, - упали в пыль. Она повернулась и посмотрела на него. Такого… повзрослевшего! -Гриша! - Лиза всхлипнула. - Что ты делаешь в нашем дворе? -Ну у тебя дома, думаю, мне не обрадуются… вот я и жду тебя тут. Привет, любимая. Последние слова он сказал совершенно охрипшим голосом. Лиза бросилась ему на шею. Больше они не расставались. Лиза даже вещи забирать не стала. Только паспорт взяла и вышла из дома. Они тогда сели на поезд и уехали к Грише в деревню. Маме она, правда, позвонила с вокзала. -Если ты уедешь сейчас, то знай: дочери у меня больше нет! - отчеканила Лидия. Лиза уехала. А как она могла иначе? Позже они вернулись в город. И всё с нуля - работали много. Им помогали родители Гриши. Так и квартиру купили. Потихоньку. Витя родился еще в съемном жилье. Тогда приехала мать Гриши, очень много помогала. Огорчалась, что мама Лизы заняла такую позицию. -Ну как же так можно? В семье ведь, как в дереве, всё очень важно. И корни, и веточки. И листочки. Да, листик ты мой, сладкий малиновый?! - говорила Юлия, целуя маленького Витю… Я сидела под впечатлением от истории. Потом встала, подошла к своей свекрови и поцеловала её. -Чего ты? - улыбнулась она. -Вы такие крутые! Оба! Надо же… и вы ни разу не посмотрели даже на других парней за все те годы? -Нет. Зачем? Я Гришу любила. -А он? -Вот уж я не знаю, - засмеялась свекровь. - Но надеюсь, что нет. А я была рада, что попала в такую семью. Подумаешь, мезальянс? Это вон для Витиной бабушки Лиды, которую он знать-не знает, мезальянс. Мне же лично кажется, что такая любовь стирает все границы и условности. Любовь-то ведь придумали не люди… Автор: Ирина Малаховская-Пен.

- Сестра позвонила? - Кто же ещё? Сразу сказала, что денег на похороны нет. - Лена, поезжай! Брат всё же, надо по нормальному похоронить. - Андрей, я понимаю, что брат, но почему они так со мной поступают, - и она в очередной раз стали изливать душу. – Папка сорок лет назад умер, один. Ладно, мы далеко живем, но Тамарка и Мишка рядом жили. Мы приехали деньги привезли. А дом Тамарке достался. Мы ведь в этом доме в детстве все вместе жили. Это уж потом, когда мы взрослыми стали, мама с ним развелась. - Уже сколько лет прошло, - Андрей крепче обнял супругу. – А ты всё злишься. - Мама двухкомнатную квартиру от завода получила, – продолжила Елена, глотая слёзы. - Мишку тогда в тюрьму посадили. Вернулся, мама уже больная была. Через год умерла. Я опять с деньгами поехала, похоронила. Квартира Мишке досталась. Он даже, на память о маме, мне её любимый ковер не отдал. А ковер вскоре у Тамарке в квартире оказался. Она к тому времени папкин дом на две квартиры обменяла, себе и дочери, Оксанке. - Лена, ну что ты себе нервы портишь? - А сейчас они Мишку перед смертью заставили завещание на квартиру на Оксанку составить. Её дочери с мужем негде жить. Мне теперь даже негде остановиться в родном городе. Ну, почему они со мной так поступают? Я разве не дочь? Разве не сестра Тамарке. - Ладно тебе, успокойся! У неё один муж от пьянки умер, другой – больной лежит, – супруг погладил её по голове. – Зачем нам их старая квартира? У нас вон какая хорошая, и машина есть, и на летний отдых денег хватает. - Андрей, ну, как ты не понимаешь? Не нужна мне их квартира. Обидно, что они ко мне так относятся. Просто бы сели с Тамаркой поговорили, и всё бы я им оставила. А вспомни, когда папка умер? У нас дети маленькими были, как нам деньги нужны были. Это сейчас, когда тебе и мне, и пенсию платят, и зарплату. Тебе ещё зарплату и повысили. Мы всё можем себе позволить. А тогда? - Всё, Лена, я поехал на вокзал тебе за билетом, а ты собирайся! До отправки поезда четыре часа осталось. - А если билетов не будет? - В купейном всегда есть. Спокойно ночью поспишь, а утром там будешь. Муж уехал. Елена позвонила дочери и сыну, и стала собираться в дорогу, а тяжёлые мысли продолжали лезть в голову: «Подружки так хорошо живут со своими братьями и сёстрами, а мы хорошо жили друг с другом разве только в далёком детстве. Потом муж увёз меня в этот город, более сорока лет уже прошло с тех пор. Быстро мы здесь обжились, муж хорошо зарабатывал. В девяностые, конечно, трудно было, но Андрей всё равно ухитрялся зарабатывать на жизнь, хоть и работал без выходных. Дочь замуж вышла, сын женился. Внуки пошли. Деньги стали водиться, куда нам столько двоим? И на подарки внукам хватало и на «чёрный день» пыталась отложить. Меня Андрей всё ругал, когда я про «чёрный день» говорила. Заставлял на что-то светлое откладывать». Глянула в окно: - Ой, дочь приехала! Та зашла: - Мама, я заходить не буду, тороплюсь, - достала десять тысяч. – Хоть я твоего брата особо и не знала, купи дяде Мише и от нас венок. - Хорошо. - Ты сегодня уезжаешь? - Да, отец за билетом поехал. - Ладно, мама, я побежала! *** Приехала Елена в свой родной город. Первое время после переезда часто сюда ездили, в основном, у родителей мужа останавливались. У них квартира трёхкомнатная была. Пять лет назад, свекор и свекровь умерли, как-то быстро, один за другим. Брат мужа квартиру одному из своих сыновей оставил, выплатив брату деньги за причитающуюся половину. Всё, как у людей. Вот только Елена теперь и не знала куда с вокзала поехать, у кого остановиться. - Лена, - раздался окрик. - Женя? – он с удивление увидела деверя, стоящего возле машины. - Андрей звонил, сказал, что тебе негде остановиться. Поехали к нам! - Как-то не удобно… - Я понимаю, что у вас с моей супругой отношения натянутые, - по его лицу скользнула улыбка. – Но пару дней, как-нибудь, друг друга потерпите. *** И вот встреча с родной сестрой, без объятий. - Где брат сейчас? – Елена сразу перешла к деду. - Здесь, в морге, - ответила сестра стыдливо отводя глаза. – Мы с Оксанкой по десять тысяч сложились, а надо тридцать, если скромно… - Пошли, там разберёмся. Зашли. Елена просмотрела цены на ритуальные услуги и повернулась к сестре: - Давай, свои деньги! Та вынула из кармана двадцать тысяч мятыми купюрами. Женщина за столом подсчитала всё по прейскуранту, получилось сорок. Елена добавила свои и отдала требуемую сумму. Когда вышли на свежий воздух, спросила у сестры: - А с поминальным обедом что? - Я зашла в две самые дешёвые кафешки. Там по шестьсот рублей с человека. - Сколько человек будет? - Я не знаю… родственников у нас мало осталось… его друзья… - Идём! Я на двадцать человек оплачу. *** Похороны прошли, конечно, небогато, но достойно. Брата похоронили рядом с матерью и отцом. У Елены мелькнула мысль: «Трудно жилось здесь моим родственникам, но после смерти они будут все вместе, а меня похоронят на чужбине, и никто из родственников, живущих в этом городе, не приедет на мои похороны, - но тут же мелькнула другая мысль. – Мой дом теперь не здесь, а там, где любимый муж, дети и внук. Где не надо занимать деньги до получки и копить на «чёрный день». Там будет кому ухаживать за моей могилкой». *** Деверь привёз обратно на вокзал. До отправления поезда минут двадцать. - Женя, поезжай домой! - почувствовала, что родственник куда-то спешит. - Ладно, - кивнул головой. – Ты там передавай привет Андрею и всем своим детям, и внукам. Неуклюже обнял и убежал. Медленно пошла на перрон. Поставила тяжёлую сумку на скамейку и села рядом: «Когда, лет тридцать-сорок назад приезжали сюда, столько провожатых было, а теперь никого. Да и, наверно, не приеду я сюда больше». За думами не заметно пролетело время и объявили об отправление поезда. Поднялась, глядя в ту сторону, откуда тот должен приехать: - Лена! – раздался крик. К ней бежала сестра. Подбежала: - Леночка, сестрёнка, прости меня за всё! - Тамара, перестань! – обняла сестру, а у самой слёзы из глаз. Такое ощущение, что обратно перенеслись на полвека назад, и сейчас просто расстаётся с сестрой не навсегда, а на пару дней. Подошёл поезд, объявили посадку. - Лена, не держи на меня зла! – сквозь слёзы попросила сестра. - Я не держу, - крепче обняла сестру. – Мне пора. Поезд тронулся и понёс Елену туда, где её дом. *** Поезд остановился. Едва открылась дверь, Лена увидела любимого супруга. Схватил её сумку, а затем и её саму, поцеловал. - Всё нормально? - Нормально, похоронили достойно. - Всё пошли, - и повёл супругу к выходу с перрона. - Андрей, а я с Тамарой помирилась, - на лице у жены мелькнула улыбка. - Ну, и правильно! Вы же сестры. - Давай, на следующий год поедем туда вместе. Повидаем всех родственников, сходим на могилки к твоим и моим родителям. - Конечно, поедем! Автор: Рассказы Стрельца.

Женя вскочил с кровати и, накинув на себя халат, вышел за дверь.

- А что я, мама? - Валерия отставила в сторону последнюю вымытую тарелку и повернулась к матери. - Я устала… - От чего, позволь тебя спросить?! От жизни хорошей? От достатка? От того, что у твоего ребенка и у тебя есть все и еще немного сверху? – Светлана начинала злиться. - Мам, а тебя волнует только это? Достаток? А все остальное? – Лера вытерла руки и села рядом с матерью. - Что – остальное? Лера, о чем ты? – раздражение все-таки прорвалось, и Светлана решила, что сдерживаться не стоит. Вопрос непростой, и дочь должна понимать, что принятое ею решение – это глупость. Вырасти выросла, но так и не поумнела! Приходится все время контролировать. - Что ты бесишься? Чего тебе не хватает? – Светлана хмурилась, не обращая внимания на то, как сникла вдруг Лера. Она сидела на краю диванчика, опершись локтями о свои острые коленки, и бессильно кинув изящные тонкие кисти вниз. Руки у Леры всегда были очень красивыми. Музыкальными, как говорил ее отец. Он мечтал, что дочь будет знаменитой пианисткой, но Светлана пресекла на корню эту затею. - Кто будет ребенком заниматься? Мы и так еле концы с концами сводим! Я работу бросить не могу! Иначе мы будем сидеть на хлебе и воде. Ведь твоей зарплаты не хватит даже чтобы кошку прокормить! Хлесткие, как отменная лозинка, слова падали между родителями и маленькая Лера видела, как опускаются плечи отца. Он становился похож на гриб-боровик, который нарисован был в любимой Лериной книжке. Вросший в землю, немного угрюмый и грустный. Почему художник изобразил его таким – Лера не знала, но зато очень хорошо чувствовала этот рисунок. И отец в минуты скандалов, которые происходили регулярно, становился именно таким – печальным и словно потерявшим всякую надежду на то, что все будет хорошо. Хорошо и не было. Сколько Лера себя помнила, мама всегда была недовольна, а отец грустил. Уже став старше, она поняла, что далеко не всегда желания совпадают с возможностями. Ее отец не был «пробивным» и не умел «делать деньги». А мама, которая всегда зло осуждала тех, кто подобными умениями обладал, втайне желала именно этого. Ей хотелось красивой жизни, курортов, нарядов и страстей, а отец Леры всего это дать попросту не мог. Он был хорошим человеком. Честным, порядочным, любящим. Но этих качеств, как выяснилось, было мало для спокойной семейной жизни. Отцу Валерии не было и пятидесяти, когда он, возвращаясь с работы, присел на лавочку, почувствовав что-то неладное, но удивиться даже толком не успел. Приехавшая бригада скорой помощи только развела руками. - Обширный инфаркт, наверное. Вскрытие покажет. Лера точно помнила, что мама отца не искала. Не забеспокоилась, когда он не вернулся вовремя. Не обзванивала больницы и друзей. Ничего такого. Она как обычно приняла ванну, нанесла на лицо крем, и уснула, даже не глянув на соседнюю подушку. Отец и раньше иногда задерживался на работе, и мать Леры не сочла нужным беспокоиться о муже больше, чем тот того заслуживал по ее мнению. О том, что отца больше нет, Лера узнала не от матери. Классный руководитель вызвал девочку к себе и долго мялся, прежде, чем озвучить ей новость. - Валентин Сергеевич, что-то случилось? - Лера, а не знаю, как тебе сказать… - Лучше – как есть. Так проще… Она не заплакала в тот момент, не испугалась, не устроила истерику. Просто кивнула, скрутив в немыслимый узел свои длинные пальцы, впившись ногтями в ладони и делая себе больно, а потом встала и вышла из учительской, даже не обернувшись на испуганное: - Лера, ты куда? А она не знала, куда идет. Ей просто нужно было двигаться, чтобы сбросить с себя темноту, которая укрыла ее после таких простых и таких сложных слов: «Твоего папы больше нет, Лера…» В тот ли момент она поняла, что теперь у нее нет больше опоры, или чуть позже, но эта мысль пришла к ней. Пришла и осталась. И Лера думала о том, что теперь она похожа на цаплю. Стоит на одной ноге посреди болота, чуть покачиваясь, когда налетает очередной порыв ветра, и ждет. Чего? Она и сама не знала. Может быть хорошей погоды. А, может, человека, который будет ее понимать так же, как отец. Она жила, словно по инерции. Куда-то шла, что-то делала, училась, работала, помогала матери по дому, но все это будто во сне. Не проснулась Лера и тогда, когда в ее жизни появился Сергей. Они познакомились на каких-то переговорах, где Лера работала переводчиком, пару раз сходили в ресторан и решили съехаться. Светлана возражать даже не думала. Наличие у будущего зятя квартиры в центре города и неплохого автомобиля решало для нее если не все, то многое. Глядя на бледную дочь, цветом лица почти сравнявшуюся с белоснежным платьем, которое она примеряла, Светлана качала головой: - Ты, как я посмотрю, совсем не рада, Лера? Что тебе еще надо?! Хороший человек! Состоятельный, внимательный, воспитанный. Тебя никогда не обидит, я уверена. А у тебя такой вид, будто ты не под венец идешь, а на эшафот! Улыбнулась бы хоть раз! Неужели ты совсем не рада? - Рада, конечно, мама. – Лера растягивала губы в дежурной улыбке, а сама думала о том, как поскорее снять злосчастное платье. Токсикоз донимал ее в первые недели беременности почти постоянно, а не только с утра, как должно было бы быть по утверждению матери. - Не выдумывай! Съешь сухарик. И полегчает! Думаешь, ты одна такая? Все через это проходят. И ты справишься. Лера послушно грызла сухари, кивала на предложения матери, свекрови и Сергея во всем, что касалось свадьбы, и думала о том, как хочет, чтобы вся эта суета побыстрее закончилась. Свадьбу, в итоге, Лера запомнила каким-то отрывками, штрихами. Малозначительными и ненужными. Вот мама плачет в загсе, украдкой смахивая слезы и кивая гостям. Вот свекровь поправляет фату Лере и спрашивает, не принести ли воды. Вот Сергей подхватывает ее на руки, чтобы перенести через порог квартиры, где и так все ей знакомо, и где она еще вчера наводила порядок, чтобы вернуться после праздника в чистый дом. Свой уже дом… Они никогда не обсуждали вопрос принадлежности жилья или счетов. Сергей не был мелочным. Лера понимала, конечно, что ее вклад в семейный бюджет куда скромнее, чем мужа, но ни разу не слышала с его стороны упреков или недовольства в свой адрес. Да, у нее теперь было куда больше возможностей, чем тогда, когда она жила с матерью. Муж баловал Леру, позволяя распоряжаться семейной картой по своему усмотрению и одобрительно кивая, когда Лера демонстрировала ему вещички, купленные для сына. - А себе, Лер? Что себе купила? - Ничего. Мне ничего не нужно, Сережа. Все есть. Почему-то, несмотря на довольно скромный достаток родителей в ее далеком теперь уже детстве, Лера не склонна была к лишним тратам. Она привыкла экономить и считала глупым тратить лишнее. Конечно, как и любая женщина, она любила красивые вещи и хорошие духи, но для нее это не было проблемой с тех самых пор, как она стала довольно прилично зарабатывать, делая технические переводы и подрабатывая синхронистом на различных переговорах. Язык Лера знала хорошо, умела тактично облечь в нужную форму резкие высказывания сторон, и за это ее очень ценили. - Лерочка, мне показалось, или господин Шульц немного ругался? - Вам не показалось. Я бы сказала, что выражения, которые он употреблял в своей речи, были весьма… крепкими. - Я так и понял. А вы – молодец! Сумели сохранить лицо даже когда я ругнулся непечатным словом. - Это моя работа. - И вы блестяще с ней справляетесь, Лерочка! Если бы не ваше хладнокровие, контракт бы мы сегодня не подписали. - Я рада, что смогла быть вам полезной. Конечно, Лера не стала бы объяснять одному из своих самых любимых клиентов, что все ее умение держать лицо сводилось к простой истине – она машина. Механизм, который налажен и настроен для того, чтобы сделать свою работу качественно и в срок. А потому, свои эмоции она, входя в зал для переговоров, убирала так далеко, что выцарапывать их из этого хранилища после становилось все сложнее и сложнее. Иногда она ловила себя на том, что прячет так же лицо от мужа и родственников. Надевает дежурную улыбку, всем угождает, а где-то там за закрытой дверью молотит кулачками по запорам маленькая Лера, крича: - Да выпусти же ты меня! Я жить хочу! Они с Сергеем не ругались. Вообще. Никогда. Он был на редкость хорошим мужем. Вставал к сыну по ночам, давая отдохнуть Лере после сложных родов. Готовил по выходным, не подпуская жену к плите. - Тебе на неделе мало готовки? Всегда был готов помочь теще с переездом на дачу по весне, а после с удовольствием хрустел выданным Светланой малосольным огурчиком, выращенным ею на собственной грядке. В общем, если бы где-то выдавали грамоты идеальным мужьям, Сергей в этой очереди стоял бы первым. А вот насчет своего места в соседней очереди для жен Лера была совсем не уверена. Нет, она, безусловно, старалась быть Сергею хорошей женой. Поддерживала, как могла, обеспечивала уют в доме и прочее. Родила сына и назвала его так, как захотел Сергей. Но все это было не то. Внутри Леры все еще сидела та маленькая девочка, которая сжимала кулачки и глотала слезы от обиды. Обиды на большую Леру, которая не могла и не хотела выпустить ее наружу. И рассказать об это Лера не могла никому. Даже маме. Не получалось… С матерью у Леры отношения были сложными. Она знала, конечно, что мама отдаст последнее, чтобы сделать ее жизнь чуть лучше и светлее. Знала и ценила это. Но в то же время понимала, что для матери важнее всего ее благополучие внешнее. Светлану волновало, сколько дочь сможет зарабатывать, окончив институт, будет ли у нее возможность жить отдельно и дать своим детям то, чего сама в детстве не имела. Насущные проблемы были для Светланы всегда куда важнее того, что творилось на душе у дочери. - Что ты страдаешь? Белый свет тебе не мил? Что бы ты понимала! Есть нечего – вот проблема! Ребенку лекарства не на что купить – это проблема, Лера! Это важно! А остальное – мелочи! - Но из этих мелочей состоит жизнь, мама. Из маленьких таких, противных мелочей, которые никак не желают становиться по своим местам… - А вот эти все твои страдания непонятные никому не интересны. Заведи себе любовника, и живи дальше! - Мама! Что ты такое говоришь?! - То и говорю! Взрослеть пора, девочка! Не хватает тебе чего-то в браке – возьми на стороне! А семью – сохрани! Ради ребенка! - Мам, ты тоже так делала? – Лера так ошарашенно смотрела на мать, что Светлана даже на мгновение смутилась. - Да. Делала. Ты думаешь, мне сахарно было жить с твоим отцом? Нет! Он душу мне вынимал своей порядочностью, понимаешь? Все у него как надо! Все только правильно! А кому эта правильность нужна, когда одни колготки на весну и в холодильнике мышь повесилась?! И ты, маленькая, горишь и кашляешь, а на аптеку денег просто нет! Не суди меня! Не смей, поняла?! Ты не знаешь, как я жила! - Мам, успокойся! – Лера встала и подошла к окну. Услышанное не укладывалось в ее голове. Ее мама и… - Кем он был? - Кто? - Любовник твой, мама. - Хорошим человеком, Лера. – Светлана стиснула в руке стакан с водой, пытаясь последовать совету дочери и успокоиться. – Помогал мне очень. Даже, когда папы уже не стало. Приезжал, привозил деньги. Помог мне тебя поднять. У него семья, двое детей. Мы с ним… Как бы тебе это объяснить… Потерянные… Если бы не нашли друг друга, неизвестно, как все сложилось бы. Я ушла бы, наверное, от твоего отца и мы прозябали бы в нищете, ведь несмотря на весь свой опыт работы и знания, выше головы я прыгнуть бы все равно не смогла. Нужно было бы уезжать куда-то. А кому мы там нужны? У меня же никого, кроме тебя и папы не было… И не было ничего, кроме этой вот квартиры и работы, за которую нужно было держаться, потому, что ты росла. - Его жена знала? - Конечно, нет! Я никогда не позволила бы, чтобы она узнала о том, что между нами. Я не ангел с крыльями. Нет. Просто понимала, что на чужом несчастье своего счастья не построить. А там дети... И она его любила, я знаю, хоть и делала жизнь совершенно невыносимой. - Как? - Она очень шумная была, темпераментная. Ругалась, кричала... И так все время. А он очень уставал от этого. Приходил ко мне и мы просто молчали. Сидели рядом, пили чай и молчали... И нам было хорошо. - Вы общаетесь? - Сейчас? Нет. Не общаемся… К сожалению, его уже нет, как и папы. И я осталась совсем одна. Понимаешь, когда есть хоть кто-то, кому не до лампочки, как у тебя и что, жить хочется. Ты просто знаешь, что есть где-то человек, которому не все равно. Есть опора… Пусть не слишком надежная и вообще чужая по сути, но опора. И ты можешь набрать номер телефона в условленное время и просто услышать: «Как ты?» И этого будет вполне достаточно, чтобы отпустило и появились силы жить дальше. Понимаешь? Вот это Лера могла понять. Она вдруг вспомнила свое болото и ветер, который качал ее, вырывая перья и грозя свалить. И то ощущение, когда понимаешь, что вторая нога у тебя, конечно, где-то есть, но почему-то опереться на нее не получается. Словно она так затекла от долгого ожидания, что просто уже перестала функционировать как положено. - Что не так, Лера? – Светлана смотрела на дочь совершенно иначе, чем в начале их разговора. Словно убран был сейчас между ними какой-то барьер, мешающий понять друг друга. - Все, мам. И дело не в Сергее. Нет. Он хороший человек. И обманывать его я не стану, уж извини. Не заслужил он этого. Я говорю так, не потому, что осуждаю тебя. Не мое это дело – судить. Ты жила так, как считала нужным, и я благодарна тебе за все, что ты для меня сделала. Но свою жизнь я хочу прожить, а не просуществовать, понимаешь? Дышать хочу! Говорить о том, что думаю, а не отмалчиваться, просто потому, что мои думки могут кому-то не понравиться. Хочу… Рояль хочу! И играть на нем! Как в детстве мечтала! Потому, что все мои мечты я почему-то загоняла под коврик до лучших времен. И сейчас я, кажется, поняла, что эти времена могут вообще никогда не наступить. И я когда-нибудь буду вот так же сидеть на своей кухне со своим ребенком и жалеть о том, чего уже никогда не будет. Ты этого хочешь для меня, мам? Светлана не задумалась даже на мгновение. - Нет! - Тогда, поддержи меня! Сейчас поддержи! - В чем? - Неважно! В любом моем решении! - А оно уже есть? Решение? - Да. – Лера смешалась. – Нет... Не знаю… Я понимаю, что мои метания сейчас выглядят смешно. Кто-то сказал бы, что я бешусь с жиру. Все же есть! Ты права… Муж, ребенок, достаток и прочее. А я на стену лезу от того, что понимаю – мы с Сергеем живем всего несколько лет, а уже устали друг от друга так, что прячемся по разным комнатам вечерами. Он вежливо благодарит за еду и уходит к телевизору или в детскую, к сыну. А я мою посуду и думаю о том, как бы подольше не выходить из кухни, потому, что там нет его… - Все настолько плохо? – Светлана подавила в себе желание обнять дочь, понимая, что сейчас это будет просто неуместно. На равных – значит на равных. - Не знаю, мам. Я не могу себя понять. Мне хорошо рядом с ним и хорошо без него. Я странная? - Нет. Нормальная. Просто взрослеешь… - Делать мне что с этим взрослением? – в голосе Леры было столько отчаяния, что Светлана плюнула на все и притянула к себе дочь. - Паузу… - Что? – Лера отстранилась от матери и удивленно посмотрела на нее. - Паузу, говорю, сделать надо. Разобраться в себе. Ты столько лет жила под знаком «надо», что совсем убрала из своей жизни знак «хочу». Потеряла его, понимаешь? Ты хорошая жена, прекрасная мама, замечательный человек. Я говорю это сейчас не потому, что ты моя дочь, Лера. А просто потому, что так оно и есть. Ты соответствуешь. Всему и сразу. Никто не глянет на тебя косо, потому, что ты правильная. Иногда даже слишком. Но тебе самой от этого тошно. Я же вижу! Вот и сделай что-то такое, что выйдет за эти рамки. Позволь себе что-то этакое. - Что?! - Возьми отпуск и поезжай туда, куда давно хотела, но не могла. - А как же Сергей? - Без него! И без ребенка! Одна! Сделай паузу, Лера! Разберись в себе! И решение найдется. Может быть не сразу, но придет. И ты поймешь, как тебе жить дальше. - Думаешь? - Знаю. И еще. Ответь себе на очень простой вопрос. - Какой? - Насколько ты любишь своего мужа? Настолько ли, чтобы состариться с ним рядом, глядя как растет ваш сын? Или ты готова остаться близкими людьми, но на расстоянии. Чужими уже не получится, ведь у вас общий ребенок. А вот на расстоянии – запросто. Как только ты ответишь себе на этот вопрос, все встанет на свои места. - Я попробую… Провожая дочь, Светлана уже на пороге остановила Леру: - Я хочу, чтобы ты знала – у тебя есть дом. Есть куда пойти. Мы, возможно, будем ссориться и выяснять отношения, но я всегда помогу тебе, поняла? И с ребенком, и вообще… Лер, что бы ты ни решила – я помогу. - Спасибо, мам… И Лера последует совету матери. Она купит путевку, соберет чемодан, удивляясь тому, что Сергей совершенно спокойно на это отреагирует, и улетит в страну, которая поразит ее. Обилием красок, нищеты, роскоши и… жизни. Все здесь будет совсем не так, как она привыкла. И Лера будет глазеть по сторонам, удивляясь снова и снова тому, как мало она еще знает об этой жизни и сколькому ей еще предстоит научиться. А когда она вернется в Москву, холодную, промозглую, как и всегда в ноябре, шумную и бестолковую, она снова удивится. Ведь и здесь кипела жизнь, ни на секунду не останавливаясь, требуя и даря, забирая и сто крат возвращая утерянное. И она откроет дверь своим ключом, подхватит на руки сына, зарываясь носом в его отросшие кудряшки, и скажет: - Привет! И ей ответят. - Мы ждали. А потом прикажут закрыть глаза и отведут в гостиную. И Лера удивленно ахнет, увидев новенькое электронное пианино. - Что это? - Ты же хотела научиться играть? Ну и вот… Прости, что не рояль! Он сюда бы не влез. Но для начала ведь неплохо? Как думаешь? А потом я построю тебе дом. И там будет рояль, Лер. Я обещаю… И Лера зажмурится от счастья. Ведь так просто понять, есть ли оно у тебя или нет его совсем. Если твое решение еще не озвучено, и никто о нем не знал, а просто сделал то, о чем ты так давно мечтала, значит, счастье в твою жизни пришло и поселилось. И наводит теперь порядок там, где давно пора было его навести, раскладывая все мелочи этой жизни по своим местам. Главное, не мешать ему. Пусть будет… Автор: Людмила Лаврова. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺