Душевные истории

СКУМБРИЯ В ГОРЧИЧНОМ СОУСЕ — СОЧНАЯ И НЕЖНАЯ (даже те, кто не любит рыбу, просят добавку) Иногда хочется приготовить рыбу так, чтобы она была не сухой, а мягкой и ароматной. Этот рецепт у меня как раз из таких. Минимум продуктов — а вкус получается как в хорошем кафе. 🐟 Что нужно Скумбрия — 2 шт. Лук — 1 шт. Майонез — 2 ст. л. Соевый соус — 3 ст. л. Горчица — 2 ст. л. Зелень для подачи Как готовлю полный рецепт ТУТ

Маринованная мойва за сутки! Вкусная, пряная рыбка готовится легко и просто 😍 Ингредиенты: 500 г мойвы 350 мл воды 2 ч.л. соли 1 ч.л. сахара 3 лавровых листа Полный список ингредиентов

Творожные треугольники – Рецепт нежного домашнего печенья. Сегодня будем готовить печенье, которое я называю «треугольнички». Это простой и удобный рецепт, с которым справится даже ребёнок. Если вы его попробуете, думаю, вам точно понравится. Ингредиенты: - Творог — 200 г - Сливочное масло — 100 г - Яйцо — 1 шт. - Ванилин — по вкусу Полный список ингредиентов

- Ну, слышала, и что? - Надя была не в духе. Не любит она перемены, всю жизнь тут, дом её рядом, а теперь всё пошло наперекосяк. - Так вот, это мужчина! - в голосе Гали был затаённый восторг, первый раз за все время у них будет мужик в коллективе! Это же как тонус поднимает, тебя более, что Галя одна сына растит. - Я поняла, - равнодушно кивнула Надя, - Если что, я тебе не соперница, ты же сама знаешь. Надежда давно уже спокойно относилась к тому, что она мужчинам не нравится, да и ладно. Это в детстве было обидно, а сейчаааас! Да плевать, что она маленькая, пухленькая, щеки круглые, а волосы жидкие. Да и возраст за сорок, что теперь ждать? Счастье не в этом совсем. Вот у Нади родители живы - это уже счастье. И времени полно свободного, Надя обожает готовить, картины вышивает. А ещё она давно пристрастилась к рыбалке. В детстве с отцом вместе ездили, папа сына хотел, а родилась Надюшка. Но папа не стал огорчаться, везде с собой дочку таскал, так что Надя много чего умеет. А Галя что? Красивая, умница, а с мужем развелась, сына одна растит. Вечно денег взаймы берет. Хоть бы ей повезло! Новый начальник вышел через день, высокий мужчина средних лет с рыжими усами и лысый. Не понял сразу, что в зале одна Надя, и начал, - Здравствуйте, я Лосев Вадим Сергеевич, ваш новый... Он не успел договорить потому что увидел, что единственный оператор в третьем окне как-то странно на него смотрит. Вадим Сергеевич тут же смутился, он человек простой, может с ним что не так? Вадим и так всю свою жизнь борется со стеснительностью. Работал в соседнем районе, рядом с домом, там он тоже почтовое отделение возглавлял. Но кому-то вдруг его место понадобилось, вот Вадима и попросили перейти на окраину, в другое, хотя ему это крайне неудобно. Но скандалить он не привык, и вот он здесь, но почему эта женщина так странно на него смотрит? Вадим Сергеевич покраснел, даже лысина его вспотела, черт побери, он так трудно сходится с людьми, ну за что ему это испытание? Женщина продолжала смотреть, пристально так вглядывалась, и вдруг просияла, - Лось, это ты? Да ладно! - от удивления Надежда даже рассмеялась. Вот так встреча, ведь именно над ними в их классе все смеялись и дразнили их - Лось и Молекула. Вадима за то, что Лосев, ну и ещё длинный, рыжих усов и лысины у него тогда не было. Ну а Надежду ясно за что, она всегда была самая маленькая, кругленькая и курносая. Одно слово - Молекула. - Лось? Откуда вы знаете? Ой, постой, постой, эээ, Молекула? Да неужели это ты? Вот это встреча! - и длинный, усатый и неуклюжий Вадим Сергеевич ринулся к Надежде и чуть не задушил её в объятиях. Через пятнадцать минут они уже пили кофе в подсобке и то и дело вскрикивали, - А помнишь? Но когда вошла Галина, Вадим Сергеевич посерьёзнел, но комплимент сделал, этому он специально учился, сказал, постаравшись спрятать свою скованность, - Очень приятно, когда в коллективе есть такие красивые женщины. Идите в зал, Галя, вы просто украшение нашего почтового отделения. Через неделю Галина уже строила планы, - Надька, он такой обаятельный! Ну красота мужикам вообще не нужна я считаю. Она им только мешает, а вот высокий рост, крепкие руки и добрая улыбка - это самое главное. Надя, ты представляешь, как мы с ним будем вместе смотреться? Кстати, я узнавала, Вадим в разводе, детей у него нет, так что Надя не мешай мне, ладно? - Конечно, Галя, - Надежда даже удивилась, что кому-то в голову взбредет, что у неё и Лося, ой, то есть Вадима Сергеевича, что-то может быть. Галина теперь приходила на работу, как на праздник. В элегантных платьях в обтяжку или джинсах в облипочку и полупрозрачных блузах она и правда была восхитительна. У них в отделении как-то даже посетителей стало больше, причем не бабулек, которые вечно были чем-то недовольны, а, как ни странно, мужчин. Один из них, Жора, охранник из соседнего супермаркета, так просто зачастил. Угощал их горячими лепешками из тандыра, что рядом готовили, покупал у Галины лотерейные билеты и всякие мелочи. Но Галина на него внимания не обращала, она улыбалась только Вадиму Сергеевичу. Иногда после школы к ним на почту забегал сын Гали, так она при случае их сразу познакомила, - Вот, Вадим Сергеевич, Вовка мой, отличник, в шахматы играет, а ещё футбол любит. Всё хорошо, только вот руки мужской не хватает, - и томно смотрела на начальника. Как-то случайно рядом Жора, Георгий оказался, он тут же Вовке предложил, - Вова, а у меня в подсобке щенок живёт, хочешь посмотреть? Рядом, в соседнем доме. Но Галина только зыркнула на Жору, - Не нужен нам щенок, и вообще, что ты, Жора, всё тут вертишься? Иди работай! Но однажды произошло нечто очень странное. Отмечали день рождения Нади, как говорится, сорок пять, баба ягодка опять. Коллектив у них небольшой, дружный, Надежда с Галиной, сменщицы Лиза и Олеся и Вера Ивановна, что заказные письма выдаёт. Ну и, конечно, Вадим Сергеевич, начальник их, они с ним уже сработались, ничего не скажешь - хороший он мужик. Никогда не орёт, работу знает, и всё у него спланировано, как надо. Галина пришла в шикарном платье, - Надь, ты прости конечно, день рождения у тебя, но последнее время Вадим Сергеевич так на меня смотрит, что у меня предчувствие! Думаю сегодня он мне сделает предложение, ну мне же надо хорошо выглядеть? - Да не переживай, Галя, я тоже думаю, что конечно ты ему нравишься. Молодая, красивая, я рада за тебя. - Тогда ты иди пораньше, скажи устала, договорились? - попросила Галина. А Надежда под вечер и правда подустала, не привыкла к таким посиделкам. Собрала подарки, цветы, а Вадим Сергеевич вдруг за ней, - Я помогу! Они вышли на воздух, Надя хотела ему сказать, что не надо её провожать, но вдруг Вадим Сергеевич собрался с духом, - Молекула! Ой, то есть, Надя, Надежда, я с родителями живу. А они уже немолоды. Да и ты тоже, как я понял, с родителями. Ну вот. Как говорится, два сапога пара! И смотрит на Надю, а она не поняла даже - о чем это он? - Да я, в общем-то, хотел сказать... Надя не выдержала, - Лось, ну ты как всегда, тебя не поймешь, что ты хочешь сказать? - Да вот что! - Вадим Сергеевич вдруг подошёл и неуклюже поцеловал её. Выглянула Галина, ждала, что начальник вернётся, а тут такое! И закрыла дверь. - Будь моей женой, вот что, Надя! Жизнь она такая короткая, а я ничего не успел, да и куда мне. А тебя увидел, ты такая... такая же, как и раньше, с тобой я могу быть сам собой. А ещё бы нам дочку, Надя! Надежда поверить не могла, -Вадим, ну о чем ты говоришь? Лет-то мне уже сколько? Сейчас конечно и в таком возрасте рожают, но я не представляю, нет, я даже об этом и не думала. - Надя, я всё понимаю, так мы можем удочерить девочку! Ну соглашайся ты не пожалеешь, я буду очень хорошим мужем! Надежда просто обалдела от такого предложения, ну надо же, как это всё неожиданно! И смогла лишь сказать, чтобы не обидеть, - Вадим, ну давай я подумаю? - Хорошо, Надя, завтра я жду, да или нет, решай! Пошли я тебя провожу. Всю ночь Надя не спала, да как тут уснёшь. Она вдруг представила - Лось - её муж, да ещё они девочку удочерят. А ведь это здорово, как-то приятно ей вдруг было думать об этом и странно! Муж у неё будет. Муж, надо же? И маленькая дочка, девочка, Господи, всё, теперь она не сможет отказаться, а если и откажется, то потом себе не простит. Потом всю жизнь будет представлять, как бы она была женой и... мамой! Утром с головной болью и лихорадочным румянцем Надя пришла на работу. Галина в простой одежде и без макияжа на неё даже не взглянула, но Надежде было всё равно. В обед зашёл Вадим Сергеевич, - Ну, как тут у вас? Всё в порядке? Да, кстати, Надежда Ивановна, зайдите ко мне, у меня к вам есть поручение. Надежда шла за ним, и ноги подкашивались, словно судьба её решалась. Вадим Сергеевич остановился, - Надежда, я хотел извиниться. Может я тебя обидел, наверное я зря тебе это предложил? Надежда собрала волю в кулак и ответила, - Нет, Вадим, не обидел, и я... я подумала, и я согласна. - Согласна стать моей женой? - радостно воскликнул Вадим Сергеевич. - Да, согласна стать твоей женой, Вадим, но с условием! - С каким? - Во-первых, мы больше не будем обзывать друг друга, а во-вторых, девочку в детдоме выберем ту, которую никто не хочет брать, самую некрасивую. - Я понял, Молекула, ты очень умная! Тогда она точно будет на нас похожа! - Ну ты, всё-таки Лось! - Надя рассмеялась и на душе её стало так тепло, как никогда. Поженились они скромно, Галя и Георгий были у них свидетелями. А родители Нади и Вадима плакали на их свадьбе от радости. Узнать про удочерение Вадим и Надя поехали сразу после свадьбы. И пока Вадим разговаривал с заведующей, Надя вышла из кабинета. И вдруг увидела девочку, рыженькую, курносую, с россыпью веснушек, она выглядывала из-за колонны. И такое отчаяние было в её глазах, словно она уже много раз вот так смотрела на взрослых, что пришли за дочкой. А те брали другую девочку, и уводили её в другую, чудесную жизнь. И другую девочку уводили, и третью, и ещё... А она стояла и уже почти не надеялась, почти перестала верить, но выглядывала и смотрела, смотрела из своего укрытия. Надя сразу поняла, что именно это её дочка, а Вадим Надю поддержал. И что удивительно, маленькая Варя с каждым днем теперь всё краше становится. У неё шикарные волосы, рыжие, как папины усы. Она маленькая и курносая, как мама. И ещё у Вари в глазах теперь море счастья и она больше не плачет. Ведь у неё есть и мама, и папа, и дедушки с бабушками , которые обожают Вареньку. Надежда смотрит на любимого, и не понимает, как она раньше не замечала, и правда он высокий, у него крепкие руки и добрая улыбка, и это просто потрясающе! Надежда учит маленькую Варю вышивать картины и готовить вкусняшки и даже не может поверить, что вот так, вдруг, так просто, она стала стала самой счастливой женщиной на земле. Что ни говори, похоже и правда они два сапога пара. Лось и Молекула, ну и их рыжая курносая Варенька, без нее им теперь никак не прожить! P.S. На свадьбе у Галины и Георгия Надежда и Вадим были подружкой невесты и шафером! Автор: Жизнь имеет значение.

Супруг, неопрятный и пьяный сидел за столом и, чавкая, ел, а она смотрела на него и горькие мысли лезли в голову: «Ну, зачем я вышла за него? Какой же я глупой была четыре года назад. Боялась, что останусь старой девой, а ведь мне всего было двадцать один год. А Платон таким красавцем казался. Да ещё эта однокомнатная квартира, которую ему родители купили. Мечтала, что сделаем ремонт, рожу ребенка. Будем жить в чистоте и радости. Ни ребёнка, ни ремонта. Сколько не наводи порядок, все равно грязно. Окна старые, деревянные». - Налей ещё! – отвлёк от мыслей грозный окрик. – И мяса побольше. Налила, выловив из кастрюли все мясные кусочки, поставила тарелку перед мужем: - Всё, больше мяса нет, - и тяжело вздохнув, добавила. – И в холодильнике тоже нет. - А как мой день рождения завтра отмечать будем? – удивлённо спросил супруг. - Платон, ну, какой день рождения? Ты в получку всего шесть тысяч принёс и до сих пор суп с мясом требуешь. - По-моему, не только один я должен приносить деньги в дом. Не понятно, куда ты свои деньги тратишь? На тряпки? - О чём ты говоришь? Я уже забыла, когда себе что-то из одежды покупала. Только и хватает за квартиру заплатить. Остальные ты проедаешь и пропиваешь. - Ах, вон как ты заговорила! Забыла, что я тебя деревенщину, беспризорницу к себе взял, - стукнул кулаком по столу. – Чтобы завтра стол был накрыт. Ко мне друзья с работы придут. - Платон, о чём ты говоришь? Какие друзья? Такие же пьяницы как ты. - Ах, вот ты какого мнения обо мне? Ну, я тебя сейчас научу мужа любить. *** Ирина сидела и плакала. Болела щека после разговора с мужем, а супруг спокойно спал, развалившись на кровати. Наплакавшись, постелила себе на диван и постаралась заснуть. Завтрашний день обещал быть особо тяжёлым, суббота и день рождения у мужа: «Где денег взять? Свекровь придёт своего сыночка поздравить. А если ещё и друзья его заявятся? Какой ужас!» Встала, накинула на плечи куртку и вышла на балкон. С тёмного неба хлопьями падал снег. Он словно появлялся неоткуда, плавно пролетел мимо их балкона и, искрясь в свете фонарей исчезал, где-то там внизу. Она смотрела на огромные снежинки, падающие с неба: «Какой прекрасный мир и, почему я всегда была лишней в нём? Отца никогда не было. Мать, там в деревне, только и мечтала, как избавится от меня. Едва я окончила девять классов, она отправила меня в город, учиться. Четыре года училась в колледже на бухгалтера, жила в общежитии. По вечерам мыла полы в офисах, чтобы не умереть с голоду. Окончила колледж стала работать на заводе экономистом. Переехала в заводское общежитие. Ну, почему на моём пути повстречался этот Платон? И что всю жизнь буду его рабой? Может сделать всего шаг. Она посмотрела вниз на фонарные столбы, они казались такими маленькими. «Нет!» Ирина вернулась в комнату. Повесила куртку на спинку стула и легла спать. *** Утром встала пораньше. Начистила картошки. Достала соленой капусты покрошила туда лук, полила подсолнечным маслом. Открыла холодильник, в надежде, что-то там отыскать. Банка рыбных консервов: «Пожарю картошки. Масла немного есть. Сейчас заварю чай, сделаю бутерброды, потом видно будет». На кухне появился муж, сразу бросился к холодильнику, и он словно надеялся найти там что-то необыкновенное. Повернулся к супруге и зло спросил: - Так ты собираешься мой день рождения справлять или нет? - Сам видишь, что в холодильники ничего нет. Вон картошки начистила, капусты приготовила. - Дал бог жёнушку! – процедил он сквозь зубы. Вышел из кухни, вскоре вернулся с телефоном и демонстративно стал звонить: - Мама, - крикнул, как можно громче. - Платоша, сыночек, с днём рождения тебя! - Спасибо! Мама, ты не могла бы приехать, что-нибудь сготовить? - А твоя где? – в голосе свекрови слышалось злорадство. - От неё никакого толка нет. - Я же тебе говорила: не женись на ком попало. Будешь теперь всю жизнь мучиться. - Ну, так что, мама? - Куда деваться? Сейчас приеду. Платон выключил телефон и ухмыльнулся. - Чай пить будешь? – спросила супруга. - Сама пей свой чай! – и вышел из кухни. Слёзы обиды душили Ирины: «Ну, почему он такой? Разве таким должен быть настоящий мужчина?» *** Не прошло и получаса, как Лидия Олеговна с двумя пакетами уже зашла в квартиру сына, видно была готова к такому повороту событий: - Здравствуй, Платоша! – сунула ему пакеты. – Неси на кухню. Сейчас что-нибудь приготовим. Разделась, прошла мимо невестки, игнорируя её присутствие. На кухне сын, радостно улыбаясь, вынимал из пакетов продукты и напитки. Его мамаша по-хозяйски подошла к плите. Зашла на кухню и Ирина: - Здравствуйте, Лидия Олеговна, вам помочь? - Иди! – пренебрежительно махнула рукой свекровь. – От тебя, всё равно, никакого толка нет. - Но это моя кухня…, - попыталась возразить невестка. - Здесь ничего твоего нет. - Всё! Иди! – строго произнёс и муж. Тут раздался звонок домофона, хозяин квартиры бросился в прихожую: - Платон, мы, - раздались весёлые голоса его друзей. - Заходите! Открываю, - нажал на кнопку и крикнул. – Мама, друзья уже пришли. - Ой, ещё ничего не готово, - раздался голос из кухни. Взгляд Платона упал на супругу, и он зло проговорил: - Исчезни куда-нибудь! Не мешайся под ногами! Страх исказил лицо Ирины, слёзы хлынули из глаз. Она бросилась на балкон. Встала на табуретку, затем на перила балкона и сделала шаг… *** Пожилой дворник Михалыч огромной деревянной лопатой откидывал снег от подъезда за оградку. Снега за ночь нападало очень много. Вот и возле очередного подъезда под балконами выросла огромная куча снега, белого и пушистого. И тут перед глазами Михалыч мелькнула летящая женщина и исчезла в этой снежной куче. Он потряс головой, уж не предвиделось ли? Но тут взвизгнули тормоза, из остановившейся машины выскочил мужчина и бросился к этому сугробу. Вытащил оттуда женщину. Она была одета в лёгкий халатик, в глазах застыл ужас. Мужчина взял её на руки и бросился к своему автомобилю, на ходу крикнув дворнику: - Садись в машину! Михалыч кинул лопату и бросился за ними. *** Минут через пять машина остановилась у больницы. Появился врач. Пострадавшую занесли в реанимацию. Врач вышел оттуда минут через двадцать: - Что, доктор? – подошёл к нему мужчина, который привёз пострадавшую. - Ничего особого страшного. Несколько царапин и… шок. Хорошо, что сразу привезли её, - и кивнув, спросил. – Вас как зовут? - Никита. - Вы кем приходитесь потерпевшей? - Некем. Увидел, что она упала и остановился. - То есть, кто она, вы не знаете. - Она с моего дома, - вступил в разговор Михалыч, стоящий рядом. - В смысле? – не понял врач. - Я – дворник. Там убираюсь. - Я вызвал полицию, - доктор кивнул на окно. – Вон они уже приехали. *** Веселье было в полном разгаре, когда в дверь постучали: - Кто там ещё? – возмутилась Лидия Олеговна, которая тоже была навеселе. – Платон, иди открой! Тот шатающейся походкой направился к двери. Открыл. Перед ним стоял Михалыч – их дворник и двое полицейских. - Здравствуйте! – кивнул один из них. - Ну, здравствуйте! – независимым голосом произнёс Платон. - Кем вы приходитесь Ирине Петровне Рытовой? - Мужем. - А где сейчас находится ваша супруга? Хозяин квартиры покрутил головой и спросил: - А что случилось? - Это мы хотели у вас спросить: что случилось? - Платоша, что там? – в прохожую вышла Лидия Олеговна. - Ирка, куда-то пропала. - Разрешите пройти! – полицейский решительно шагнул в сторону комнаты. – Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Думаю, что не очень приятных для вас. *** Три дня уже Ирина в больнице. Вчера заходили подруги с работы. Муж так ни разу и не пришёл. Подруги сходили к ней в квартиру, принесли документы. Сказали, что он с ними даже разговаривать не стал. Сунул документы, сотовый, и выпроводил. Ирина окончательно пришла в себя, и твёрдо решила, что к мужу больше не вернётся. Одно дело решить, а другое дело, когда врач сказал: - Рытова, я вас выписываю домой. Сейчас вам приготовят документы о выписке. Пока звоните родственникам, чтобы приехали за вами. «Кому звонить? У меня совсем нет одежды. Подругам позвонить? Они сейчас на работе. Да и не хочу я домой». Тут в палату вошла медсестра: - Рытова, к тебе посетитель. - Какой посетитель? - Откуда я знаю? Мужчина какой-то. Внизу в вестибюле тебя ждёт. *** «Кто меня может жать? Тем более, мужчина», - Ирина торопливо спускалась вниз по лестнице. В вестибюле сидели несколько больных со своими родственниками, и мужчина со свежими шрамами на лице, от это его лицо казалось страшным. Мужчина улыбнулся и пошёл ей навстречу: - Здравствуйте, Ирина! Она видела, что несмотря на страшное лицо, глаза у него были добрые. Вот только женщина была уверена, что не встречала его раньше. Просто такое лицо нельзя забыть. - Вы меня, конечно, не помните? Мы с Михалычем привезли вас в больницу. - Так это вы меня спасли? Женщина попыталась улыбнуться, но у неё не поучилось, сразу вспомнилось, что с ней случилось. - Меня Никита зовут, - произнёс мужчина, видно для того, чтобы отвлечь её от горьких мыслей! - Очень приятно, - на этот раз улыбка получилась естественная. - Как ваше здоровье? - Меня сегодня выписывают. - Так может вас довести до дома? – предложил мужчина. – Я на машине. В глазах Ирины вспыхнул огонёк, но тут же потух: - Я не хочу домой! Мужчина внимательно посмотрел в её лицо, сопоставил с теми обстоятельствами, в которых он увидел эту женщину в первый раз и всё понял: - Собирайтесь! Я вас здесь подожду! Сказано это было, каким-то строгим командирским голосом, но Ирина почему-то почувствовала, что так и будет, у этого мужчины слово с делом не расходятся. *** Через полчаса он вновь спустилась в вестибюль. На душе тревожно. В одном халатике, с пакетом в руке, в котором лишь документы. Он стоял и ждал. Глянул на неё и всё понял. Снял куртку и накинул ей на плечи: - Пошли, Ирина! Они добежали до его машины. Никита усадил её на заднее сиденье, и машина поехала. - Поедем ко мне, - и добавил. – Не бойся! Не трону! - Почему вы обо мне заботитесь? – неожиданно спросила женщина. - Вы ведь сказали, что я вас спас, а человек должен всю жизнь оберегать того, кого спас. - Почему? – вырвалось у Ирины. - Спасение – это, как бы второе рождения. Значит, у спасшего возникают обязанности родителя, - он улыбнулся. – Поэтому переходим на «ты». *** - Заходи, не бойся! – Никита подтолкнул женщину в свою квартиру. – Я один живу. Квартира была трёхкомнатная и красивая. Хозяин открыл дверь в одну из комнат: - Это будет твоей, - затем окинул женщину внимательным взглядом. - Располагайся, я ненадолго отлучусь. Можешь чай приготовить. Отсутствовал он добрый час. Вернулся с пакетами. Сразу унюхал запах чего-то вкусного, тянувшийся из кухни. - Я у тебя немного похозяйничала на кухне, - Ирина виновато опустила глаза. - Так это хорошо, - он оставил пакеты в прихожей и прошёл на кухню. Улыбнулся, увидев красиво накрытый стол и сел на стул. Они обедали, бросая друг на друга счастливые взгляды. «Как это здорово, когда тебя дома ждёт женщина, - думал этот мужчина, проведший пол жизни на военной службе. – Смотрит на меня, словно, не замечая моего страшного лица. Там ещё две раны, которые под одеждой не видно. Похоже и у неё несладкая жизнь была, если решилась прыгнуть с девятого этажа». «Как спокойно с ним. С какой нежностью он смотрит на меня, - думала Ирина. – Такой мужчина не закричит, не ударит. А всё равно придётся возвращаться к Платону. Нет, не вернусь! Лучше в общежитие обратно пойду. Не привыкать!» После обеда Ирина вымыла посуду. - Никита, можно я в ванне помоюсь? – робко попросила, опустив голову. - Конечно, конечно, - бросился в прихожую, вернулся с пакетами. – Ирина, я тебе здесь одежду купил. Не знаю подойдёт или нет. - Зачем, Никита? - Я же должен о тебе всю жизнь заботиться. - Спасибо! – она уткнула ему в грудь и заплакала. - Ты что? – растерялся мужчина. Но она продолжала плакать. - Всё! Успокойся! - нежно обнял и вдруг. – Ирина, оставайся со мной навсегда! Я, конечно, старый мне уже сорок пять и на лицо страшный, но тебя больше никто не обидит. - Какой же ты старый? – на её заплаканном лице появилась улыбка. – Ты настоящий мужчина. - Останешься? – в его глазах светилась надежда. - Да. - На всю жизнь? - Да. Автор: Рассказы Стрельца. Спасибо, что прочитали этот рассказ 🎅 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

17 лет у Анны Павловны была вполне счастливая семья. Они с мужем растили сына Кирилла, много работали и отдыхали все вместе. Счастье закончилось, когда супруга не стало. Тогда 16-летний Кирилл будто с цепи сорвался: забросил учёбу, стал пропадать из дома, пару раз приходил пьяный, с матерью ссорился. Анна Павловна уже не знала, что с ним делать — надеялась только, что он не совершит чего-нибудь противозаконного и не попадёт в тюрьму. У женщины была надежда, что сын как-то образумится в армии. После школы он не стал никуда поступать и проходить срочную службу ему пришлось. Кирилл и правда вернулся из армии другим человеком. Там он получил водительское удостоверение и на гражданке сразу устроился водителем в торговую компанию. Кроме того, сам поступил на заочное отделение в местный колледж. А через два месяца после возвращения снова обрадовал мать. — Мам, я, наверное, скоро женюсь? — радостно объявил он. — Я очень рада за тебя, — улыбнулась мать. Она хоть и считала, что сыну ещё рано жениться, но больше боялась, что он вернётся к своему разгульному образу жизни. — Когда приведёшь невесту знакомиться? — Если ты не против, давай в эту субботу? — Конечно, я за. Анна Павловна к приему гостьи готовилась основательно. Тщательно прибрала в их трёхкомнатной квартире, наготовила вкусностей, красиво накрыла стол. Молодые опоздали почти на час. Правда, сын об этом предупредил — мол, невеста приводит себя в порядок, чтобы понравиться будущей свекрови. — Это — моя Лера, — представил девушку матери счастливый сын. — Очень приятно, — произнесла Анна Павловна, хотя у неё сердце защемило при виде ярко накрашенной блондинки в ультракороткой юбке. За столом хозяйка квартиры попыталась завязать беседу с гостьей. — Чем вы занимаетесь, Лера? — Ой, да пока ничем! Отдыхаю после колледжа, — махнула рукой девушка. — Лера на товароведа выучилась, — пояснил сын. — Да, только работать по специальности я не хочу. Может, на маникюршу теперь выучусь. Не знаю пока, — продолжила Лера. Жизненный опыт подсказывал Анне Павловне, что такие, как её будущая невестка, обычно не работают, а живут за счёт мужей. Кирилл же пока на богатого мужа не тянул, и было совершенно непонятно, почему Лера его выбрала. Женщина ничего не стала говорить сыну — он выглядел таким счастливым… Парень полгода летал на крыльях, строил планы, как ему заработать на красивую свадьбу, а потом как-то сник. На вопросы матери не отвечал, снова стал приходить пьяным. — Да бросила она меня! — выкрикнул Кирилл на очередной вопрос матери, почему он опять напился. — Нашла какого-то па.пи.ка и уехала с ним в Москву. Сказала: «Извини, но с тобой у меня никаких перспектив нет». — Может, оно и к лучшему, сынок? Встретишь ты ещё хорошую девушку, — ответила мать. Она понимала, что говорит банальность, но ей так хотелось верить, что у сына всё будет хорошо. Отъезду Леры она была даже рада. Следующий год Анна Павловна жила в постоянном стр.ахе за Кирилла. Тот снова начал пить, из-за чего его уволили с работы, пропадать где-то целыми сутками. Мать пыталась с ним поговорить, но в ответ сын либо дерзил, либо отмалчивался. Но как-то неожиданно всё это прекратилось. — Всё, мам, я больше не буду пить. И ты прости меня за всё, — однажды заявил Кирилл. — Дай бог, сынок, дай бог. Я не держу на тебя зла. Лишь бы ты сам себе жизнь не сломал. — Нет, ма, теперь я жизнь свою буду строить, — обнял Кирилл женщину. И действительно снова превратился в заботливого и любящего сына, в симпатичного, весёлого парня. Окончил колледж, устроился на другую работу, встречался с девушками (но ни одну из них домой не приводил). А через три года удивил мать новостью. — Мам, тут такое дело… Девушка у меня есть. Её Лизой зовут, — сообщил Кирилл. — Это же замечательно, сынок, — обрадовалась Анна Павловна. — Только, почему ты так неуверенно про неё говоришь? — Дело в том, что у неё есть ребёнок и... Там вообще непростая история. — Рассказывай. — Лиза в 18 лет потеряла родных. Родители и единственная бабушка поги.б.ли в ава.рии. Девочка растерялась, оставшись одна. Стала собирать дома компании. Сама понимаешь, с выпивкой, танцами. Сначала просто соседи жаловались, а потом в её квартире задержали парня с нар...котиками. Следователь её пожалел — поверил, что она не причём. — О, господи… — Только после этого Лиза одумалась, завязала с этими компаниями и выпивкой, вернулась к учёбе. А потом обнаружила, что беременна. Кто является отцом ребёнка, она догадывалась, но ничего ему предъявлять не стала. Родила, и растила сына самостоятельно. Сейчас парню два года, Лиза работает на дому массажистом — она медучилище всё же закончила. Вот и всё. — Какая уж..асная судьба у девочки, — сочувственно покачала головой Анна Павловна. — Ну ничего, вы молодые — наладится ещё всё у вас. Приводи обоих знакомиться, — улыбнулась мать. Лиза понравилась женщине. Худенькая, невысокая шатенка, почти ненакрашенная, в платье миди, она вела себя скромно и застенчиво улыбалась весь вечер. Её сын оказался серьёзным мальчишкой с умными глазами и вихрастым чубом. Видно было, что Тимофей активный ребёнок, но в гостях он вел себя очень прилично. Через два месяца после этого знакомства Кирилл сообщил матери, что они с Лизой собираются пожениться. — Торжества не будет. Просто поужинаем в ресторане. Со стороны Лизы будет одна подруга. С моей — ты и мой коллега, — сказал сын. — Хорошо, как вы решите, так и будет, — согласилась мать. — И тут ещё такое дело, мам… Можно мы поживём у тебя? Хотим ремонт в Лизиной квартире сделать… — Конечно, сын. Анна Павловна немного переживала, как они с невесткой уживутся, но всё оказалось прекрасно. Девушка с радостью помогала свекрови во всём, никогда не перечила. Впрочем, хозяйка квартиры тоже старалась не встревать в отношения молодых, замечаний невестке не делала, ни за что не критиковала. А с маленьким Тимофеем они и вовсе подружились настолько, что ребёнок стал называть её любимой бабулей. Только вот стала замечать Анна Павловна, что сын её относится к жене довольно прохладно. Нет, он её не обижал, зарплату отдавал, иногда приносил цветы и небольшие подарки ей и пасынку, но делал это как-то без энтузиазма. Вот тогда мать и сказала Кириллу, что он, наверное, Лизу не любит, и что-то задумал. Тот отмахнулся. А через неделю выяснилось, что молодые продают квартиру жены. — Зачем? — удивилась Анна Павловна. — Или вы побольше жильё хотите купить? — Кирюша автосервис свой хочет открыть, — пояснила невестка. — А он не спросил у вас разрешения, чтобы мы тут ещё пока пожили? — покраснела Лиза. — Не спросил. Да вы живите, сколько хотите, только вот жильём разбрасываться в наше время… — неодобрительно покачала головой свекровь. — Ну что вы? Кирилл же заработает на новое! — бросилась защищать мужа невестка. — Надо только немного подождать. По мнению Анны Павловны, у сына не было задатков бизнесмена, но Кирилл её приятно удивил. Через год его автосервис стал приносить стабильный доход. Свекровь с невесткой уже стали обсуждать, какую квартиру купят супруги (хотя первая не очень хотела, чтобы они съезжали). И тут между Лизой и Кириллом стало что-то происходить. Невестка несколько раз появлялась с заплаканными глазами, а сын ходил чем-то недовольный. — Лиза, что происходит? Расскажи мне, — Анна Павловна решила нарушить свой принцип не вмешиваться в дела детей. — Ничего, всё нормально, — невестка отвела глаза, едва сдерживая слёзы. — Давай, рассказывай, — мягко сказала свекровь. — Может, я чем-то помогу. Лиза ещё долго отнекивалась, а потом не выдержала и разрыдалась. — Кирилл хочет со мной развестись, — плакала она. — Говорит, что снимет нам с сыном квартиру. Мол, пока не может купить жильё. И вообще ещё неизвестно, купит ли — мы же с Тимошей тут у вас жили бесплатно. — Что-о-о?! — задохнулась от негодования Анна Павловна. — Ну это уже ни в какие ворота не лезет! — А что у нас тут происходит? Ты опять истерику закатываешь? — обратился к жене, появившийся в дверях Кирилл. — Это ты мне объясни, что происходит? — потребовала мать. — С чего ты решил развестись с Лизой, да ещё отселить её в съёмную квартиру?! — Мам, вот как хорошо было, когда не лезла в нашу жизнь, — поморщился Кирилл. — Да, я хочу развод. Что тут такого? Я люблю другую женщину и хочу быть с ней. У неё нет жилья, поэтому планировал привести её сюда. Не можем же мы все тут жить? — Какая ещё женщина…? — Анна Павловна уже начала догадываться, но всё же спросила. — Да, мам! Это — Лера! Она вернулась, мы возобновили отношения. Уж извините, что у вас не спросил, как мне строить свою личную жизнь, — демонстративно развёл руками Кирилл. — Твоя личная жизнь — это твоя семья, а не какая-то… — Мама! Анна Павловна задумалась всего на минуту. — В общем так, Лиза и Тимоша остаются здесь, — твёрдо произнесла она. — А ты со своей… Лерой можешь жить, где хочешь, но не здесь. — Вообще-то, в этой квартире есть и моя часть, — буркнул Кирилл. — Ты прав. Значит, будем делить. Если ты хочешь судиться с собственной матерью, пожалуйста, — всё также твёрдо сказала Анна Павловна. — Пойдём, дочь, — обратилась она к невестке. — Сегодня переночуешь в комнате Тимоши, а там решим, как нам размещаться. Заплаканная Лиза в изумлении посмотрела на свекровь и подошла к ней поближе. Та обняла невестку, успокаивающе поглаживая её по спине. — От тебя, сын, я такого не ожидала, конечно, — тихо произнесла мать и женщины вышли из кухни. Кирилл с матерью судиться не стал — снял для себя и Леры квартиру. С Лизой он развёлся. Она с Тимошей осталась жить с Анной Павловной. Они все с Кириллом теперь практически не общаются. Автор: Светлана Мозгалева. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 😇

Она не предприниматель, из собственности только квартира, но налог Саша сама лично платила в декабре, за месяц до маминой смерти. Странно, вроде бы рано еще... Зайдя в квартиру, она сбросила звонок от Никиты. Изменщик! Еще хватает совести звонить после того, как она лично застала его с секретаршей... Раскрыв конверт, она удивленно вскинула брови. Вот это да! Пришел налог за дом, принадлежавший матери. Прочитав название населенного пункта, она почувствовала сердцебиение в груди. Неужели мать не продала этот дом? Вот так просто, взяла и уехала оттуда? Мысли унесли Сашу в детство. Вот она, босоногая девчонка, бегает с местным хулиганом Андреем наперегонки, вот они собирают маслята в лесу, вот всплыли воспоминания, как катаются зимой на санях со склона оврага. Саша улыбнулась. Хорошее у нее детство было. Да, голодно было, если вдруг год выдался неурожайным. Да, не было у нее хороших игрушек и одежды. Но как же счастлива она тогда была в то босоногое детство в девяностых годах, которое прошло в отдаленной от области деревушки. Свобода, чистый воздух и активные игры! Она знала, что мать уехала оттуда, выйдя замуж за городского. Своего отца Саша не помнила, а вот отчима Николая любила. Но тот не выдержал властной и суровой жены, найдя себе скромную и тихую лаборантку научного института, благородно оставив жене и падчерице двухкомнатную квартиру, оформив все официально. Мать, казалось, сильно не переживала, в ее жизни всегда были мужчины. Но когда она умирала, кроме отчима, из жалости навещавшего свою бывшую, больше никого не было. А мать всегда говорила, что если бы можно было начать все сначала, она бы изменилась ради Коли, но было уже поздно. А вот о чем мать никогда не говорила, так о доме в деревне. Они никогда туда не приезжали и Саша всегда думала, что мама его продала, потому что ни разу не поднимали они эту тему. Открыв на телефоне карту, она стала прокладывать маршрут. Ого... 320 километров, путь не близкий. Есть ли смысл туда ехать? Скорее всего дом развалился. На следующий день она оплатила налог и отнесла в учреждение свидетельство о смерти матери. Ей не давал покоя тот дом... Она смутно его помнила, лишь то, что рядом была небольшая ферма, через дорогу река, а за нею лес, и два дома по краям, а затем поле и главная улица деревни. Внезапно вспомнила она о соседке тете Клаве с одной стороны и о соседке Люсе с другой. Они постоянно угощали ее яблоками и карамельками, а еще хлеб с сахаром давали. Черный, с хрустящей корочкой... - Саша, ты долго от меня бегать будешь? - услышала она голос Никиты, который подошел к ней на парковке. - Пошел вон, - стараясь унять дрожь в голосе, нарочито спокойным голосом произнесла она. - Давай поговорим. - Нам не о чем разговаривать, иди к своей секретарше. - Послушай, из-за одного раза ты готова так просто все взять и разрушить? - Ты сам все разрушил, Ник. Уходи, и больше не появляйся. И вообще, забудь дорогу к моему дому, я уезжаю. - И куда? - глаза его смотрели насмешливо. - В деревню, коров доить! - она показала ему язык. Он лишь рассмеялся, а Саша, войдя в квартиру, подумала - а может и правда съездить? У нее отпуск через неделю, вот возьмет и поедет! А чего? Скоро июнь, можно в речке купаться и в лесу гулять. В доме вряд ли можно жить, но если на постой попроситься к кому-то за деньги, может, не откажут? Через неделю она ушла в отпуск, собрала вещи и позвонила отчиму. - Папа, ты за квартирой присмотришь? - Присмотрю. А ты что, на юг отправилась, или в Турцию? - В деревню, в Веселое. Слушай, там дом, оказывается, остался. Поеду, посмотрю что к чему. Возникла пауза, затем отчим спросил: - Ты уверена? Я думаю, там от дома ничего не осталось. Мать ни разу туда не ездила... - Поеду и посмотрю. - А день рождения? - А чего его праздновать? Не юбилей, 29 лет не круглая дата. - Ну как знаешь. Счастливой дороги, за квартирой присмотрю. Она не успела сесть в машину, как пришло сообщение из банка о поступлении 50 тысяч, а следом от отчима. "Заранее поздравил с днем рождения. Деньги тебе понадобятся." Она написала ответ: "Спасибо, папа". Так, у нее есть почти вся зарплата, отпускные, а тут еще и отчим денег добавил. Хватит сполна. Выехала она ранним утром, а приехала в село в третьем часу дня. Ее удивило, что была хорошая дорога, хотя деревня казалось богом забытым местом. Она помнила в какой стороне села расположен дом, проехав главную улицу, она свернула налево и спустилась вниз. Это что, ферма? Она смотрела на огромный комплекс из зданий и удивлялась. Так, теперь бы дом узнать. А вот и он! До сих пор перед домом стоит большая береза. Остановив машину, Саша посмотрела на дом и удивилась - он стоял целым и невредимым, будто они с матерью только вчера отсюда уехали. Даже трава у дома была скошена. А вот и следы от машины. - Не иначе, кто-то дачу себе тут решил сделать, а чего, место хорошее. Ну ничего, потеснятся.. - проворчала она и вдруг услышала за спиной шаги. Обернувшись, Саша посмотрела на молодого мужчину с бородой. - Ты кто такая? - спросил он, нахмурив брови. - А ты? - Саша прищурилась и посмотрела на него. - Я первый задал вопрос. - Я Саша. Снегирева. Это дом моей матери. - Здесь Токмаковы жили. - Ну правильно, мама вышла замуж и сменила фамилию, а отчим меня удочерил. - Ну если не врешь, то ответь на вопрос: кто ходил зимой и летом в валенке на одну ногу и галошу на другой? - спросил он, облокотившись об машину. - Витька-пьянчуга!- рассмеялась Саша. - Проходи!- он по-хозяйски открыл калитку и завел ее в дом. - Странно как.. В наш дом вхожу как гостья. - Я здесь живу, мне так до работы ближе. Ты не узнала меня? Я Андрей Петраков. - Андрюша! С бородой не узнала! А почему не у себя живешь? - Потому что встаю в пять утра и ложусь поздно, постоянно на ферме, а дома родители и брат с женой и их двумя отпрысками. Сама понимаешь - ни сна, ни отдыха. - Ты на ферме работаешь? Вот так новость! Ты не уезжал из села на учебу, так тут и прозябал? - Ну почему же, уезжал.. Выучился на ветеринара, пришел на ферму работать, а потом хозяина фермы посадили, тогда ведь она уже частной стала. Я влез в кредит, чтобы выкупить ее у городских родственников. Дали сумму под бешенные проценты, но я справился , даже расширился. Теперь у нас не только коровы, но и лошади, и свиньи, и козы... Мясо, молоко и другие продукты продаем в город. Сейчас в моду вошли эко-продукты, иногда люди сами из города приезжают на ферму, чтобы что-то купить, а работают у меня здесь местные. . Я еще и два поля взял в аренду, подсолнечник выращиваю. В общем, кручусь... Он накормил ее свежим вкусным творогом, нарезал сыр собственного приготовления, поставил перед ней тарелку с маслом, и Саша от души наелась фермерских продуктов. Ее вывел из сна крик петуха, потянувшись, она встала и отодвинула серую тюль на окне. Уже рассвело... Ой как вкусно пахнет! Она вышла на кухню и увидела, что Андрей жарит сырники. - Так, завтракай, хозяйничай здесь, а мне на работу пора. Она поела, обвела глазами дом и усмехнулась. Вся мебель была еще мамина, даже обои те же, вон, в углу, ручкой написана таблица умножения, это она ее учила в начальной школе. У Саши было столько энергии, что она принялась за уборку, чтобы сделать холостяцкое жилище уютным, как было при маме. Она планировала здесь остаться до конца отпуска, а в таком бардаке жить не хотелось. Потом съездила в магазин, купила химии и выстирала занавески, замочив их в отбеливателе, приготовила суп, найдя в холодильнике курицу и вышла на улицу. Там река...Она навеяла воспоминания о ее детстве. Вот мостик, с которого они с Андрюшей прыгали... Нырнув в прохладную воду, она довольно фыркнула, почувствовав себя ребенком... Вечером она сидела и смотрела на фотографии, которые мама с собой почему-то не забрала. - Ну как ты тут? Ого! - Андрей обвел взглядом кухню. - Смотрю, не скучала. - Нет, не скучала. Слушай, столько энергии, сама себе удивляюсь! - Это деревенский воздух. Слушай, Саша, я спросить забыл.. А чего ты приехала? - Не знаю, - пожала она плечами.- Думала, стоит вступать в наследство, или нет... - Если будешь продавать дом, продай его мне, привык я здесь, обжился. - Я еще не решила, - улыбнулась Саша. - Вот поживу тут месяц и тогда подумаю. - Ну-ну, - нахмурился Андрей. - Да не бойся, на шею тебе не сяду. - Да я и не против, неужто прокормить тебя не смогу? Через неделю Саша вдруг проснулась под пение птиц и ей пришла в голову мысль, что она не хочет возвращаться в город. Не хочет, и все! Этот шум машин, постоянный вой сирен скорой и полиции, этот чертов начальник с его закидонами... И Никита, который будет мозолить глаза. - Ну что, Шурик, проснулась? Я на ферму пошел, приду после обеда, - привычно сказал Андрей. - А можно с тобой? Он посмотрел на нее насмешливо. - Со мной? - Ага. - Ну... Там дресс-код. - улыбнулся он. - Да в курсе я, галоши одолжишь? - Этого добра навалом. Пятнадцать минут на сборы. Они пришли на ферму и Саша поразилась, насколько та расширилась за эти годы. А еще здесь было чисто, стояли доильные аппараты, люди ходили в специальной форме... - Андрей Сергеевич, - к ним подошел мужчина в белом халате. - Нина Ивановна ногу сломала. Оступилась в коровнике... - Вот черт!- выругался Андрей. -Борисыч, и что делать? - А кто эта Нина Ивановна? - спросила Саша. - Это наш бухгалтер. А это Роман Борисыч, технолог молочной продукции знакомьтесь. Андрей был расстроен. - Через неделю с поставщиками кормов расплачиваться, а бухгалтера нет. И зарплату начислить надо. - Роман Борисыч качал головой. - Может, я чем помогу? - спросила Саша - Я все-таки на бухгалтера училась, и работала им шесть лет. - А сможешь? - Еще бы! У нас компания большая, тысяча двести человек, что я, с фермой не справлюсь? И она вместе с Андреем каждый день ходила на работу на ферму, познакомилась с коллективом, вникла в бухгалтерские дела, иногда консультируясь с Ниной Ивановной по телефону. - Сашенька, вы уж помогите Андрюше, а я все, не смогу больше работать, перелом сложный, операцию делать надо в городе, - через неделю сказала Нина Ивановна. - А после на пенсию пойду, отработала свое... Андрей был мрачным, ему предстояло найти человека, но еще больше он был расстроен тем, что Саша скоро должна уехать. За три дня до отъезда Саша накрыла стол и предложила Андрею посидеть вечером. - Это романтический ужин? - спросил он. - Хочешь, назови его так, - покраснев, ответила Саша. - Хочу... Знаешь, Саша, я так привык к тебе за этот месяц, что теперь буду скучать. - Я тоже... Можно, я буду сюда приезжать? - Это твой дом...Саша, ты его не будешь продавать? - Нет, - покачала она головой. - Тогда мне некуда будет вернуться. Он дотронулся до нее рукой и внимательно посмотрел в ее глаза. - Можно, я тебя поцелую? - тихо спросил он. - Я думала, ты уже не решишься!- улыбнулась Саша и, обойдя стол, села к нему на колени. Она не спала всю ночь, в ее голове крутились разные мысли, но с пением петуха она уже приняла для себя решение. Андрей открыл глаза увидел Сашу. - Ты не спишь? - Думаю.. - О чем? - О нас.. Андрей откинулся на подушки и закрыл глаза. - Я не знаю, как переживу твой отъезд. С того дня, как тебя увидел, гнал мысли прочь, но ты была рядом, такая красивая, такая желанная.. У нас таких в деревне нет. Я ведь и не любил никогда, все работа, работа...А тут...Крышу мне сорвало... Ладно, Саш, не тереби мне душу, я пойду на работу, мне еще предстоит сегодня собеседование, должна прийти женщина от Нины Ивановны, устраиваться на работу. - А я тебе не подойду? - Что? - Ну, как бухгалтер, не подойду? -А город? А твой отъезд? Хватит надо мной шутить...- недоверчиво посмотрел он. - Я не шучу...Да к черту все! Я здесь хочу остаться, быть с тобой и.. Он не дал ей договорить, крепко заключив в свои объятия. ЭПИЛОГ Она сдала квартиру в городе и с легким сердцем написала заявление на увольнение в кабинете самодура-начальника. Она спешила в деревню, где прошло ее детство, и с улыбкой думала о том, что если бы не то письмо из налоговой, то не встретила бы она Андрея. Они будут счастливы, она верила в это... Вместе с Андреем они перестроили дом, ведь они оба хотели детей, а значит, надо расширять жилье. И вместе с ним они трудились, и их ферма стала одной из лучших в области. Автор: Хельга. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

- У тебя кто-то есть? – спросила Наталья, не оборачиваясь. – Ты не разговариваешь со мной, не спишь. - Именно с утра нужно говорить об этом? Дай спокойно поесть, - ответил муж грубо. Вот уже скоро двадцать пять лет, как они вместе. Дочь взрослая. Жить бы да жить. А они отдалились друг от друга, стали почти чужими. За спиной раздался вздох. Наталья обернулась. Владимир сидел, уставившись в одну точку. Глаза не пустые, наоборот, беспокойные. - Я люблю другую женщину, – сказал он. Как банально. Она ждала этого признания, и всё равно оказалась к нему не готова. Надеялась, что с ней этого не случится, с ними. - Что ты молчишь? Ты слышала, что я сказал? – От его резкого голоса и ледяного взгляда Наталью передёрнуло. Надо же, его волнует её мнение? - Я догадывалась. Ты же не старик, если не спишь со мной, значит, спишь с кем-то. Кричать и бить посуду я не буду. Только… Она видела, что его несколько разочаровал её ответ, её покорность. Рассчитывал на скандал, хотел выглядеть жертвой, оправдать себя, мол, с такой истеричкой невозможно жить, а тут… - Что только? – спросил Владимир. - Дочь хотела познакомить нас с парнем. Он придёт сегодня на обед. Давай попробуем соблюсти приличия, хотя бы для неё. Встретим его вместе, как семья. Ты мог бы не уходить до свадьбы? - Алёна выходит замуж? – удивился Владимир. - Сегодня узнаем. – Наталья хотела улыбнуться и не смогла. Они вместе накрывали на стол, как раньше. Обычная семья готовится к приходу гостей. Будто не было утреннего неприятного разговора. Парень пришёл с цветами и тортом. Воспитанный, симпатичный, немного нагловатый. Рассказывал о себе, нахваливал еду. - Алёна мне рассказывала про вас. Я бы хотел, чтобы у нас с ней была такая же семья, дружная и крепкая. Алёне я уже сделал предложение. Теперь прошу у вас её руки. – При этих словах он встал из-за стола. - Самонадеянный молодой человек, - сказал Владимир Наталье. – Ну, если она согласна, то мы не будет препятствовать счастью дочери, правда, Наташа? А где вы собираетесь жить? - Мне бабушка оставила квартиру. Однокомнатную, но нам пока хватит. Мы с родителями уже и ремонт сделали, - с готовностью и некоторой долей гордости сказал жених. - Хорошо, очень хорошо. Мы с Наташей со съёмной квартиры начинали. Современные молодые люди сначала заявление в ЗАГС подают, а потом только ставят родителей в известность. А у вас всё по-человечески, как положено. Ну что ж, совет вам, да любовь. – Владимир посмотрел на дочь. Та счастливо улыбалась. - Ты садись, парень. Что ж, ждём приглашения от твоих родителей. Нужно познакомиться, всё обсудить. Чего сидим? Нужно отметить такое важное событие… - Владимир стал разливать вино по бокалам. - За вас и за вашу любовь! Напряжение спало. Дальше пошёл разговор о планах на будущее. Владимир рассказывал про их с Натальей свадьбу, о рождении Алёнки… Когда молодые ушли, Наталья с Владимиров вместе убирали посуду со стола, она мыла, а он вытирал. И молчали. Родители жениха оказались милыми людьми. Тихая мать во всём слушалась мужа, бывшего военного, привыкшего командовать. Начались предсвадебные хлопоты. Иногда Наталье казалось, что не было того разговора, приснился, у них по-прежнему дружная и крепкая семья… Через три дня после свадьбы Владимир ушёл. Как только за ним закрылась дверь, Наталья разрыдалась. На работе её потерянный вид все списывали на усталость после свадьбы, переживания и разлуку с единственной дочерью. Постепенно Наталья свыклась со своим одиночеством, и даже нашла в нём положительные стороны. Почти не готовила для себя, так, перекусывала, чем придётся. Похудела. В выходные долго спала, пока не начинали от лежания ныть бока. Растаял снег, прохладный апрель сменил тёплый май. Наталья на работу надела новые туфли, принарядилась. Домой решила прогуляться пешком. Через две остановки натёрла ноги до крови. Села на скамейку, ругая себя за неосмотрительность. Осенью пятьдесят будет, а она вырядилась. Для кого? Наталья была уверена, что встать не сможет, не то, что идти домой. - Что, ноги натёрли? Бывает. – Рядом на скамейку присел мужчина под шестьдесят, лысоватый, с пузцом. - Моя жена в таких случаях подкладывала под пятку свёрнутую газету. Вот, смотрите. - Он оторвал от газеты приличный кусок, плотно сложил его и подал Наталье. - Попробуйте. Она послушно подсунула под пятку газету, а мужчина уже складывал следующий кусок газеты. - Ну как? Встаньте. Так лучше? Идти сможете? – заботливо спросил он. Наталья осторожно поднялась на ноги. - Спасибо, почти не больно, - обрадовалась она. - Пойдёмте, я провожу вас, на всякий случай. Вдруг снова моя помощь понадобится. - Спасибо. Вас, наверное, жена заждалась? - сказала у своего дома Наталья. - Успею я к ней. Она умерла шесть лет назад. Сначала жить не хотел без неё. А потом ничего, привык. Так что дома меня никто не ждёт. Дети взрослые, сын на юге живёт, дочь за границей, замуж вышла за киприота. А как вас муж отпустил одну? - А он не отпускал, сам ушёл, к другой. Ещё раз спасибо и до свидания. - Наталья торопливо пошла к подъезду. Вечером позвонила дочь. - Мам, родители Сергея разводятся. Его отец пришёл к нам жить. Можно мы у тебя поживём, пока не снимем квартиру? - дрожащим голосом сообщила Алёна. Они приехали к ней в тот же вечер с вещами. Наталья освободила для них маленькую комнату, которую оборудовала под спальню, потом готовила ужин. К ночи уже с ног валилась от усталости. Отвыкла от суеты. Снова пришлось привыкать жить втроём. Но это совсем другая жизнь, не как раньше. Теперь семья была у дочери, а она, Наталья, сбоку припёку. Молодые ужинали и уходили в свою комнату. Прошла неделя, другая. Наталья как-то спросила Алёну про квартиру. - Мы надоели тебе? Ты нас выгоняешь? – взвилась дочь. – У нас пока нет денег на съёмную квартиру. Сергей кредит выплачивает за машину. - Может, нужно было сначала подумать о квартире, а потом покупать машину? – заметила Наталья. - Мы же не знали, что родители разругаются. Мам, я беременная, - выпалила вдруг Алёна. Наталья обрадовалась. Она отдала молодым большую комнату, ведь скоро их будет трое, а сама перебралась в маленькую. Отвыкла жить в тесноте. Боялась лишний раз выйти из комнаты. Однажды шла с работы и поняла, что не хочет возвращаться в свою квартиру. Она перестала чувствовать себя хозяйкой в ней. А дальше? Скоро появится ребёнок, о спокойной жизни придётся забыть. Как три поколения уживутся вместе? Наталья села во дворе на лавочку и задумалась. У других остаются квартиры от бабушек, родственников, а у них даже дачи нет. Нет никакого запасного варианта на такой случай. Некуда идти. - Здравствуйте! – раздался радостный голос рядом. Наталья подняла голову и увидела перед собой мужчину, который показал ей трюк с газетами и проводил до дома. – Я приходил сюда несколько раз, наделся встретить вас… – но увидев расстроенное лицо Натальи, он замолчал. – У вас что-то случилось? – В глазах его было столько искреннего участия, что она всё рассказала. Рассказала, как трудно жить с дочерью и её мужем. Они ещё притираются друг к другу, часто ссорятся, а она встревает, мешает им. Дочь беременная, и дальше всё будет ещё сложнее. Мужчина долго молчал, не успокаивал, не говорил привычное и бесполезное: «Всё будет хорошо…» - Знаете, у меня есть дом в десяти минутах езды от города. Так, маленький домик. Жена любила его. А после её смерти я там появляюсь редко. Вы можете пока пожить в нём. Колодец во дворе. Городской автобус ходит туда, так что на работу доберётесь без проблем. А к зиме, может, что-то изменится в вашей жизни. Предлагал жене провести газ, да она не дала, любила печку. Топить вас научу, ничего хитрого. Там сад, цветы посадите… - он замолчал. Дом? Что он о ней думает? Она же городская жительница, печку в жизни не топила. И можно ли в таких условиях вообще жить? Наверное, мужчина всё это прочитал на её лице, потому что покачал головой. - Простите. Я хотел помочь… - Можно посмотреть? - осторожно спросила Наталья лишь для того, чтобы не огорчать совершенно чужого человека, второй раз уже спасавшего её. Никуда она не поедет, тем более, в чужой дом. Сейчас поднимется в квартиру, втиснет себя в маленькую комнатку и будет терпеливо жить дальше. Мужчина достал телефон и попросил Наталью продиктовать её номер. - Я позвоню вам в пятницу, чтобы договориться о поездке. Может, вам понравится. Наталья продиктовала номер телефона и встала со скамейки. - Мне пора, дочь, наверное, уже беспокоится, почему меня долго нет. Дочь вряд ли беспокоилась. Просто это был повод уйти. Ещё в прихожей Анна услышала крики. Алёна с Сергеем снова ругались. Она прошмыгнула в свою комнату, легла на кровать и накрыла голову подушкой. Дом ей понравился. Старый, чистый, тёплый. - Я два дня тут прибирался, протопил, - признался Евгений. - Воды натаскал. Даже кое-какую еду привёз. Он провёл её по дому, всё показал, даже пытался объяснить, как топить печку. Но по глазам Натальи понял, что та лучше замёрзнет, чем будет возиться с дровами, боясь устроить пожар. А Наталья думала, что здесь она никому не мешает. Во всяком случает, не будет слышать скандалов, видеть слёзы дочери и упрёк в её глазах, словно она, Наталья, во всём виновата. Может, без неё молодые перестанут ссориться. Дома Наталья объявила, что уезжает. В глазах дочери заметила радость. Значит, она всё правильно сделала, сомнения тут же отпали. На следующий день Евгений, её новый знакомый, помог ей с переездом. Наталья взяла с собой только самое необходимое. Не думала, что задержится надолго в доме. Но жить ей в нём понравилось. Первое время, пока она была на работе, приезжал Евгений и топил печку. Наталья была очень ему благодарна. На открытой веранде она пила чай и любовалась закатом. Евгений приезжал редко, старался не надоедать. А осенью зарядили дожди, похолодало. Однажды позвонила дочь и сообщила, что отец вернулся. - Отец Сергея освободил бабушкину квартиру? Вы хотите снова вернуться туда? – обрадовалась Наталья. - Мам, ты меня слышишь? Мой отец вернулся, твой муж. Мам, он с нами собирается жить. Сергей хочет уйти. Они в первый же день поругались. Отец стал такой… Я не хочу потерять мужа. Мам, забери его… - Куда? Я сама живу на птичьих правах. Ты даже не спросила ни разу, где я живу, как. Он твой родной отец. Это его квартира тоже. Так что, имеет право жить в ней. Не нравится, переезжайте к маме Сергея или снимите квартиру, как вы и хотели. - Мам, неужели ради чужого мужчины ты бросишь нас всех? – возмутилась Алёна. - Вот как заговорила? Ты ради чужого мужчины отца родного хочешь из дома выставить. Я тоже имею право жить так, как хочу, - ответила Наталья и прервала разговор. Да, дочь понять можно. А её, Наталью, кто поймёт? Все думают только о себе, и никто не думает о ней. Чужой человек предложил помощь... Двадцать пять лет вместе прожили, а ушёл и ни разу не позвонил. Она не сможет взять и простить его, начать всё сначала, будто не было измены, его ухода… Дочь обрывала телефон, но Наталья не отвечала. Гневные сообщения сразу удаляла, не читая. В конце августа зарядили дожди, похолодало. Наталья мёрзла, грелась обогревателем, но весь дом им не нагреешь. Однажды ушла на работу и забыла выключить. Обошлось, пожар не случился. А если бы проводка загорелась? В выходной приехал Евгений, растопил печку. - Так дело не пойдёт. Впереди зима. А снег выпадет? Вы замёрзнете тут. Вам нужно в город перебираться. - Я не могу. Вернулся мой муж, живёт в квартире вместе с Алёной и Сергеем. Дочь скоро родит. Мы просто друг у друга на голове будем жить, - горячилась Наталья. - Я предлагаю вам переехать ко мне. У меня трёхкомнатная квартира, большая, места много. Не предложил сразу, знал, не согласитесь. Не уборщицей и не нянькой зову. Я сам со всем управляюсь. Я ведь работаю, каждый день не могу приезжать и топить печку. Если вас волнует, что подумают люди, мы можем расписаться. Вы мне сразу понравились. Давно хотел предложение сделать, да боялся, что откажете. Наталья не успела ответить, позвонила Алёна в слезах, сказала, что Сергей ушёл. Пришлось ей ехать в город, разруливать ситуацию. Дверь открыл Владимир. Он похудел, выглядел, как побитая собака. Стал просить прощения, уговаривать вернуться к нему. - Что, любовница выгнала? – съязвила Наталья. Владимир молчал, поигрывая желваками. - Нет, Володя, я не вернусь, не смогу забыть. Потом позвонила мама Сергея и рассказала, что муж давно вернулся к ней. Взбрыкнул, когда крупно поссорились, и ушёл, а один жить не привык, не смог. - Я же думала, что Сергею с Алёной у вас хорошо. Не звала назад в бабушкину квартиру. Мы же не знали, что вы с мужем разошлись... После телефонного звонка матери, Сергей вернулся к Алёне. Наталье пора было возвращаться назад, в свой дом. Заметив настроение жены, Владимир снова стал уговаривать её остаться. Наталья задумалась. Вряд ли они с мужем смогут вернуть потерянные отношения. Даже если Сергей с Алёной снова уедут в бабушкину квартиру, какая гарантия, что сваты опять не разругаются? Да и тесно будет там с ребёнком. А главное, чего хочет она сама, Наталья? Она оделась и вышла на улицу, набрала номер Евгения. - Что случилось? Вы где? – спросил Евгений. - Во дворе, у своего дома. - Стойте там, я сейчас за вами приеду… Почему не попробовать начать жить сначала, с этого самого момента? Она тоже хочет быть счастливой. Не жертвовать собой ради дочери и мужа, а просто жить... А правильное она приняла решение или нет, жизнь покажет. «Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, кого ты в прошлом любил» Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка» «…Однажды ты захочешь открыть дверь, которую сам когда-то и закрыл. Но за ней давно уже другая жизнь, да и замок сменили, и ключик твой не подходит…» Неизвестный автор Автор: Живые страницы. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 😇

Время ли ругаться? Ночь на дворе. Да и с высоты прожитых лет бабе Груне ссоры и ругани казались лишними, ни к чему не приводящими, ненужными и пугающими. Она думала о вечном, о своих ошибках, и уж давно причислила все крики и скандалы к грехам. Ей, из-за бессилия старческого, пришло время – думать да рассуждать. – Господи, успокой их! – молилась баба Груня, – Господи, успокой! Казалось Груне, что срок ее подходит к концу. Но что-то не отпускало. Не было ни боли, ни страха, осталась лишь досада, что никак она не может освободиться от этого своего старого немощного тела. Зачем-то хотелось есть, хотелось переворачиваться, а иногда и посидеть просто на постели, глядя в окно. На ночь просила она Галину посадить ее в подушки повыше, открыть окна и шторы. Смотрела на улицу, и казалось ей, что видит она звёзды. Вот и сейчас, когда начался этот скандал, уж сидела она, подготовленная к ночи. – Галь...Галь..., – кричала, хотела отвлечь внучку, но в пылу гнева на юную дочь Галина ее не слышала. Зато чуть погодя, рывком открыла дверь Маша, бухнулась в кресло, стоящее в ногах у Груни, свернулась в нем калачом. Она плакала, подвывала, шмыгала носом. Галина тоже вошла минут через пять, вроде как по делу, поправила что-то у Груни, покосилась на дочь: – Марш в постель! – Отстань. Я здесь лягу, с бабушкой. Кресло разберу. Маша вскочила на ноги, притащила постельное. Комната, где лежала баба Груня, находилась по другую сторону избы от кухни. Маша, видимо, этим переходом выражала свою обиду на мать – не хотела спать в их половине. Брат – в детском лагере, а отец Маши Евгений уехал на заработки. Был он мягким, за дочь всегда заступался, а теперь некому было ее защитить от строгой матери. – Вот смотри, баб! Сказано ей было – к одиннадцати – чтоб дома! Время – второй час. И опять с этим болваном Никишиным. А он ведь – отпетый ... На учёте стоит в милиции. И всё без толку: говорю-говорю, – пробурчала Галина, уже без крикливости, не столько для бабы Груни, сколько для дочки, подводя итог разговору, – И институт-то не кончит! Маша молча раскладывала кресло. Движения ее были резки. Груня тоже молчала, сидела в своих подушках – нечё подливать масла в огонь. Только взяла со столика гребень, который уж сняла на ночь, провела по волосам и воткнула, как будто поняла – не спать уж. Машка сходила умыться, стащила штаны и свитер, в майке и трусах улеглась под одеяло. Нос ее ещё сопел. – Ба, – донеслось с кресла через некоторое время, – А тебе разве луна спать не мешает? – Мне? Так уж и не особо вижу я ее. Так, вроде чуток, – отозвалась баба Груня, – Закрой шторы-то, если мешает. – Не-е. Пусть. Она как будто одна и понимает меня. – Да чего ж одна-то? Любовь-то, ее, все понимают. Только молодые уж больно ошибаются часто, вот и волнуется мать. – И она ошибалась? – И она ... Поговорите как-нибудь по душам. Может и расскажет. – А ты не можешь рассказать? – подняла светлую голову над подушкой Маша, – Ну, может я пойму отчего она такая? Может у нее что-то в жизни было? – Не-ет. Уж и не помню... Сама спроси. – Ага! Так она мне и рассказала! – опять бухнулась на подушку правнучка. – Так ведь без откровенности и понять друг друга сложно? Спроси. – Ну-у, не всё ведь детям можно рассказывать. Хотя... Баб, мне ж восемнадцать через месяц, имею я право на личную жизнь или нет? И с кем мне посоветоваться, если не с матерью? С Иркой? Так она уж давно мне говорит, что дура я ... – Почему же дура? – Груня подтянулась, удивлённо посмотрела на внучку. – Да так ... , – замкнулась та. Они помолчали. – Понимаешь, – Маше хотелось излить душу, – Иногда любовь заходит в тупик. Ну-у, нет развития. А оно должно быть, понимаешь? А ты сама поставила заслон и говоришь ему "Нет-нет, дальше наша любовь не пойдет, дальше – нельзя!" А он остывает, понимаешь? Баба Груня наморщила лоб, силясь понять, поддержать разговор. Но с возрастом голова работала хуже. Не поняла она, о чем говорит правнучка. И ответила так, как считала: – Любовь – она и есть любовь. Боль от нее бывает, горечь, счастье. А тупик ... не бывает. Это что ж за любовь, если тупик? Ни разу и не слышала, чтоб любовь – в тупике. Надо сказать, что баба Груня женщиной была образованной. Ещё с войны, с девчонок, с партизанского госпиталя работала медсестрой. Там и прошла путь духовной зрелости, который не отмечается ни в каких табелях и дипломах. А потом и образование получила, и всю жизнь проработала медсестрой в больнице. – Ну-у, так бывает, баб. И опять они лежали, не понятые друг другом. Маше казалось, что бабуля древняя и правильная, не понять уж ей страсти, бушующей в Серёге, да и в ней самой. А Груне казалось, что Маша ещё совсем дитя, и говорит она о чувствах сумбурно и без понимания. Но не спалось им обеим. Машка возилась, вздыхала. – На небо глядишь, Маш? – спросила баба Груня, кресло было ниже, и она плохо видела правнучку, – Знаешь, как прадед твой говорил: коль долго туда смотреть, в одну точку, то можно почувствовать, что из этой точки, со звёзды, значит, кто-то смотрит на тебя. Вроде как – в ответ! – Ты сильно любила его, баб? – раздалось с кресла. – Кого? Деда-то? Так ... Всяко было. Жизнь-то длинная. Но и до сих пор скучаю. Уж после поняла, что любила очень шибко оказывается. –О! –Маша вспомнила, ее голова показалась над подлокотником кресла, – А ведь ты рано за него вышла, да? В шестнадцать.. Во-от. Вам, значит, можно было, а нам и в восемнадцать – рано..., – сказала с какой-то обидой, откинулась на подушку. – Так ведь, Маш, там время такое... – Дело не во времени, – перебила ее правнучка, – Любовь во все времена одна! Груня не спорила. Кто ее знает, любовь эту? Может, и права Маша. Только казалось почему-то, что ценили они тогда совсем другое. Смотрели на парней, как на хозяев, продолжателей рода, опору. А теперь разве так? –Ба-аб, – она опять высунулась, – Чё вспомнила-то я. Ведь он старше тебя был на пятнадцать лет. А ты совсем дитя. Поня-атно на что мужика потянуло. На молоденькую-то кто не клюнет? Вот и вся любовь! Баба Груня молчала, помолчала и Маша. Но от произнесенного и самой ей было неловко. – Баб, ну, может дура я? А? Расскажи ... Все равно ведь не спим обе. Расскажи-и. Только правду. Обо всем расскажи. Хочешь, я тебе подушки повыше сделаю? Она быстро откинула свое одеяло, в лунном свете мелькнули белые ее трусики, ноги, подняла Груне подушки и уселась в кресло слушать. Баба Груня за день приустала, язык ее сейчас был не слишком говорлив, но, чтоб успокоить расстроенную правнучку, рассказ начала. – Ой, да какой тут рассказ, – махнула рукой, шевельнула серыми губами,– Боль одна. В госпитале мы ведь познакомились. Конец сорок третьего, а у нас раненых полон госпиталь. Бинты, кровь, операции. На ногах еле стоим. Я на мальчишку тогда больше походила. Стрижена коротко – вши же, частенько к нам вшивых-то ребят привозили, штаны, форма военная. Меня как девку-то и не воспринимали. "Братишка" – порой кричали. О-ох, – она пожала плечами, – Руки, знаешь, карболкой и спиртом изъеденные. А по городу колонны идут. Как вспомню! Пехота идёт, обозо-ов...ох, куча, машины, орудия, как будто река текла на запад-то. А мы тут принимали того, кого подсекло этой махиной. А сил-то... В общем, помирали они у меня на руках один за другим. Их ждали где-то, а они... Знаешь, однажды мальчик поступил, как я – тоже шестнадцать. Разведчик партизанский. Ждали, что помрет, а он долго держался. Привязалась я. И в последний уж момент глазами своими смотрит на меня, вроде как цепляется, а в глазах – целый мир. Я на колени упала перед койкой, целовать его начала, целую-целую в лицо его в сухом жару. – Не отпущу, – говорю, – Сашенька, не отпущу! Не смей помирать! А потом как увидела знакомую пелену эту холодную на глазах, смерть почувствовала, отодвинулась, на пол упала, разрыдалась... Первый раз такое было. Скольких уж... Думала – привыкла. А слезы душат, в груди что-то как будто лопнуло. Слышу – присел кто-то рядом, за плечи взял, к себе прижал, по голове гладит. Чё-то говорит, не понимаю я. А он: – Поплачь, поплачь, сестричка. Сколько ж на твои плечики-то легло. Мы толстокожие, а ты-то – дитя совсем. Вздохнула баба Груня. – Выплакалась я тогда этому раненому в плечо. Доктор пришел, ругался потом, кричал на меня, стыдил. А потом курили они оба у крыльца долго, Игнат Семеныч с Иваном этим, говорили о чем-то, доктор все губы кусал. Это твой прадед Иван и был – раненым тем. – И чего? Увлекся он тобой? Да? – Ох... Ну-как, увлекся? Его тут оставили по ранению. Город восстанавливать. Заводы надо было пускать, фабрики. Немцы ж, уходя, порушили все. Заглядывал он в госпиталь. У него ж нога никак не заживала. А мне гостинцы приносил – подкармливал. Сунет в карман руку, а я – раз, а там яблоко. Я его как жениха-то и не воспринимала. Потому как в щетине он был, хромой ещё после ранения. Ему чуть за тридцать было, а для меня – старик. Баба Груня останавливалась, голос похрипывал и сдавался совсем. – Да только, когда госпиталь закрывать стали, уж как родной мне стал, – продолжила она тихонько, – Знал, что учиться на медсестру хочу. Вот однажды пришел выбритый весь, доктора нашего позвал. А Игнат Семеныч хороший доктор был, тоже за меня переживал. Знал, что нет у меня никого. До войны ещё мать умерла, бабка войну не пережила, а отец и старший брат погибли. Вот вызвал меня к себе доктор, а там и Иван. Спрашивают, куда, мол, я теперь? А я одно твержу – учиться хочу. А доктор говорит, что не хватит у меня образования, чтоб в медицинское взяли. Ещё подучиться малость надо. – Значит подучусь, – твержу, а они переглядываются. Иван откашлялся и говорит: – Погибли мои все. Под бомбёжку жена с дочкой угодили в эвакуацию. А меня в Кострому отправляют. Есть там медицинское. Давай поженимся, Груня. Тогда со мной поедешь, помогу отучиться. А коль не сложится, так неволить не стану. Вот, при Игнате Семеныче слово даю. Баба Груня замолчала. То ль отдыхала, то ль о своем задумалась. Молчала и Маша. Она сидела на кресле, поджав закутанные одеялом коленки. – Сижу-у, значит, ни жива, ни мертва. Как это? – продолжила баба Груня рассказ, – Я его, скорей, за батю считала, а тут – поженимся. А потом на него посмотрела –китель, красавец ведь, только щеки впалые, и глазами на меня из-под бровей с такой надеждой смотрит – о-ох. А я? Господи-и! Видела б ты меня, Машуня? Трусы и те сама из простыней солдатских шила. Волосы – торчком, только косынка и спасала, груди нет совсем, от худобы пропала, форма мне и халаты большие все, резинкой подтяну, чтоб штаны не сваливались. Невеста... Какая из меня тогда невеста? Плечами неопределенно так жму, глаза опустила. Доктор ему что-то шепчет... – Ты это, Грунь. Не бойся. Мы ведь только на бумаге распишемся, чтоб ехать вместе, а так-то – не трону я тебя. И опять баба Груня замолчала. – И чего? – ожила Маша, вопрос этот ее заинтересовал. – Чего? Ааа..., – баба Груня потеряла нить, – Так и было. Семнадцать мне было, а не шестнадцать тогда уж. Расписали нас в комиссариате. Поехали. Вещмешок мой жиденький подхватил, доктор форму новую подарил, да и поехали. Он тревожный весь по-праздничному как-то. Вроде как и не верит в реальность, всю дорогу вокруг меня суетится. Два года жили мужем и женой, как батя с дочкой. Ничего меж нами не было. Баба Груня опять устала, перевела дух. – Я не пойму, а как же вы жили? Спали врозь? А как переодевались там... Как вообще так можно? – Да и не знаю. Даа. Помню первый раз говорю ему "Иван Тихоныч, мне б переодеться где". Сама думаю, схватить что ли вещи, да уйти куда. Он тоже разволновался, встал, оправился, вышел быстро. А потом я так привыкла к нему, что и спать к нему юркну порой, чтоб ноги не мёрзли, новости свои рассказать. Уж когда взрослее стала, ругала себя –мучился, поди, мужик, а я – глупая. Любил он меня очень, оберегал. Одежды мне дарил всякие, платьями баловал. Чулки, туфли ... Одно платье уж больно было хорошо: голубое в синюю звёздочку с длинным лучиком одним. Долго я его носила. Располнела я чуток, косы отрастила, грудь появилась опять. Школу рабочей молодежи окончила, в медицинское пошла. На меня даже врачи молодые заглядываться начали. И порой обидно мне было, что замужем я. Никто ж не знал, что девчонка, считали бабенкой замужней уж... Да только понимала я, что один у меня мужчина – Иван Тихоныч. – Какой же он такой мужчина тебе, если, как батя? – возмущалась Маша. – Не-ет. Не скажи. Не совсем, наверное. Говорю – не стеснялась особо, как бати. Это да. Две кровати. Шкаф откроешь, да и переодеваешься за дверцей. Но все равно любила его по-особому. Лучше для меня никого и не было. Гордилась. Мы хорошо очень жили, делились всем, я готовила, старалась. Ему тогда машину выделили с завода, так он меня и в училище завозил. А я важная этим такая была ... – Не понимаю. Как так? Гордиться, как мужем, а ... А потом? – А потом? А потом плохо всё... – Репрессии да? Слыхала я, бабушка ещё рассказывала. – Да-а. Арестовали его. Пришли ночью и арестовали. Тогда многих в городе арестовали. Ваню – за порчу государственного имущества. Станок они там какой-то переделывали, да видно неудачно. Неделю их тут держали – до суда. Я все передачки носила, носки теплые за ночь связала. А на суде думала и не прорвусь к нему, до чего народу много было ... Человек семьдесят за раз судили тогда. А он шепчет мне, когда прорвалась: – Разводись со мной, Груня. Быстро разводись, и будешь свободна. Я теперь – враг, – говорит, – Разводись! Баба Груня замолчала. Так живо встали перед ней те картины, что поползла по щеке слеза. Машка перелезла к ней на кровать в ноги. – Плачешь, что ли? Не плачь, бабуль, – гладила ее по ногам, – Тогда ведь многих репрессировали, да? – Да-а, – шмыгнула Груня, успокаиваясь, – Особенно больно было на детей обездоленных смотреть – жмутся к матерям, а матерей – по вагонам. Ну и... я... – Ты за ним поехала, да? Мама рассказывала. – Ага. Училище оставила, поехала на Урал. Они там сначала на лесозаготовках работали, жили изолированно. А я рядом в деревушке поселилась. Не одна я такая была, были там семьи репрессированных, даже с детьми жили. Дружили мы. А потом наших в другое место перевели – в шахты работать. Вот там-то мне и повезло. Им медик требовался, и мои бумаги пригодились. Взяли меня. Смертность там была высокая – опять боролась я, как в госпитале. И жить мы стали на поселении вместе. Там сама я к нему в постель легла, – она взглянула на Машу, махнула рукой, – Чего уж? Расскажу. Такая ж примерно и я была по возрасту-то, ну, не было двадцати ещё. Вот и сказала ему, что хочу быть настоящей женой, а не бумажной. Там и Гена у нас родился, а Леночка, бабушка твоя, уже в Ярославле, когда после амнистии вернулись. Доучивалась я с животом большим. А уж Коля позже появился, когда дом этот построили, мне к сорока было, а Ване –за пятьдесят. Жаль его, рано помер. Кольке всего девять было. Маша сидела притихшая, прижавшись к ковру, положив подбородок на колено. – Бааа, я не понимаю ничего в этой жизни, наверное, – сказала задумчиво, – Наоборот все у вас. – Наоборот? Может и наоборот, – задумалась баба Груня, – А чего наоборот-то? – Ну-у, любовь началась уж после того, как пожили. А теперь наоборот – любовь вперёд требуют. – Че требуют-то? Запутала ты меня. Любовь вообще требовать невозможно. Невостребованная она, – баба Груня задумалась и добавила, – Ее заслуживают или подарком от Господа Бога получают незаслуженную, а такую, которая без всяких на то условий возникает. А требовать – не слыхивала... – Наверное, мы о разных вещах говорим, ба... – О разных? – повернула голову Груня, и по стеснительно опущенной голове внучки вдруг догадалась. Вот глупая старуха! – Ааа, так ты о постели чё ли? – О ней, – кивнула Маша, ей с кем-то очень хотелось поделиться, – О ней самой. О близости, сейчас говорят. Ирка давно сказала, что не будет развития их с Серёгой отношений, если не уступит она его настойчивым намёкам. – Так это друго-ое, – протянула баба Груня, – Это разве любовь? – Ну, как хочешь назови, но ведь это высшее, так сказать, проявление любви, – протараторила Маша. – Ну что ты, Машенька. Разве это высшее? Вот когда прадед твой меня на руках после родов в туалет носил, это – высшее. Когда папка твой сломя голову бегом через весь город побежал, когда у мамы на заводе взрыв был, а потом слег с приступом. Когда тетя Катя в воду за мужем бросилась, не умея плавать, а у него ногу свело и он ее еле выволок. Да просто, когда ждут дома, кушать готовят, ожидая, заботятся, оберегают когда – это любовь, это – высшее. Баба Груня аж задохлась и закашлялась от обилия слов. – На водички, баб, – Маша откручивала крышку термоса. Баба Груня не любила холодную воду. Груня глотнула, прилегла на подушку. – А если он так сильно любит, – продолжила Маша, – Что не может уж больше терпеть? Он говорит, что – значит всё. Значит – не люблю я его, раз боюсь этого ... Значит – конец отношениям. Он даже Ирке намекнул, что Наташка Глотова, мол, давно б уж... Ждёт его, не дождется, в общем. – А ты-то сама чего? Боишься чего? Что не женится? Или ещё чего? – Да не знаю я. А вдруг... Вдруг мне показалось, что люблю. И ему – вдруг показалось. А я не хочу так, я чтоб навсегда хочу. Чтоб потом с этим человеком до конца дней, как ты, как бабуля, как мама с папой. – Вот и слушай сердце свое. Не может тот, кто любит через силу давить. Бурной страсти надо страшиться. Любовь всегда ясна и спокойна. Я вот помню до того к нему захотела, до того ... Никаких сомнений не было, встала да пошла. А он ещё спросил, правда ль, мол, сама хочу? А я головой, как болванчик, киваю – стыдно-о, но так хочу, что не можется, вот как. Баба Груня сама не ожидала от себя таких откровений. Да ещё перед кем – перед правнучкой, ребенком совсем. Но она смотрела на темное небо, в одну точку и чувствовала, что из этой точки, со звёзды кто-то на нее смотрит и заставляет всё это вспоминать. Она так устала, что и не заметила, как задремала. Проснулась – Маша уж тоже спит на своем кресле. Даже не слышала, как слезла она с ее постели, и никак не могла припомнить – договорили ли они? И чего на нее эти откровения нашли? И верно – как небо заставило. Ночи – они такие магические. Она приподнялась, взглянула на правнучку – калачик в белых трусах. Господи! А говорили о таких вещах серьезных. Может зря? А может и не зря. Может сам Бог прислал ее сегодня к ней в комнату. Кто знает ... Вот дочь Лена померла рано от лютой болезни. Осталась от нее внучка – Галина. Хваткая, крикливая, но отходчивая. Ей и достался присмотр за старой бабкой. Тяжело ей: дом большой, работа, детей двое. Да ещё и она, старуха ... Вот и нервничает. Утром баба Груня спала долго. Галина, когда поднялась она, помогла с туалетом, умылa, а потом пришла к ней с кашей. Усадила повыше, дала тарелку. – Ты уж не кричала б так на Машку-то, – сказала с укоризной Груня, – Чему быть, того не миновать. Поговорила б, рассказала б свою историю. – Да что ты! Разве можно! Девчонка совсем. Просто как посмотрю – не могу. Он идёт, пиво в руке, а другой – ее обнимает. Вроде как собственность. А она ему, как собачонка, влюбленно так в глаза смотрит... А ты ешь давай. Мне в магазин ещё. – Так ведь и ты также тогда. Мать ведь тоже говорила. Разве ты послушала? – Ой, баб, молчи. Как вспомню... А вы-то о чем полночи говорили? А? Слышала я... – Да так. О себе я рассказывала. Откуда силы взялись – всё и рассказала. Галина ушла, а Груня всё вспоминала, как переживали они тогда за Галю. Любовь и у нее случилась великая. Засобиралась замуж, ждали обоих в гости. Да только явилась из училища она одна, верней уж не одна –беременная, в слезах. А любимому и след простыл. Сколько переживали тогда было. А Груня сразу сказала – рожать будем, вырастим. Но, видать, не судьба – скинула Галя на пятом месяце, как ни старались удержать, не удержали, хоть и лежала на сохранении. Дети Галины историю эту не знали, конечно. А муж ее знал. Любовь всепрощающая. Хороший у нее Женька, любит ее. Днем к Груне приходила подруга – старая соседка. Обе вспоминали молодость, обе плакали. А днем следующим Галя с благодарностью вдруг зашептала. – Бабуль, чего уж ты там сказала Машке, не знаю, но расстались они с этим Серёгой Никишиным. Слава тебе, Господи! Сказала – навсегда. Сказала, что он уж другую провожает. – Да? Вот и ладно. Вот и хорошо, наверное. Переживает, чай? – провела три раза гребнем по волосам Груня в волнении. – Ага. Весь день в комнате лежит. Уж и не трогаю. – Расскажи ей... – Думаешь? Ох, надо ли? Стыдно. Я ж мать всё-таки. – Расскажи. Самое время. – Ладно... Пойду, попробую. И доносился до бабы Груни тихий разговор дочери и матери. Видать, лежали они вместе, рядышком и говорили о том самом интимном, о чем с детьми говорить так совестно. Ярко и светло было в ее комнате. А когда вышли они на кухню, застучали кастрюлями, запереговаривались громко и дружно, баба Груня уснула спокойно. И снился ей ее Ваня. Такой надёжный и любимый, тихой лаской и заботливостью наполненный, как будто спустился он с той самой звёзды. И бежала она к нему по свежему мокрому полю в том голубом платье в синюю звёздочку. И каждый цветок, каждую травинку в поле видела она отчётливо. И его видела – стоял он посреди поля этого, в белой рубахе, раскинув руки. Крепкий и молодой. Ее ждал в своих объятиях. И так сладко было ей в эти объятия упасть, как будто встретились на губах их души ... Автор: Рассеянный хореограф. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 👇

- И что ты предлагаешь? - Рома, ты что издеваешься? Я тебе с прошлого года об этом твержу: надо устроить её в платный дом престарелых. Там сорок тысяч в месяц. У неё пенсия – двадцать, Дом она на тебя перепишет. Её домина не менее трёх миллионов стоит. А сколько ей осталось жить? Год-другой. - Ну и пусть пока живёт, - махнул рукой супруг. - Наследник всё равно я. Сестра моя ведь умерла. - А сын её Егор? Вдруг вернётся. - Оксана, откуда он вернётся? Из тюрьмы? Да с его характером он никогда оттуда не вернётся, а если и вернётся, то через месяц обратно туда попадёт. - Рома, ты хочешь, чтобы твоя мама этой зимой замёрзла? – жена продолжала гнуть свою линию. - Ты, когда у неё последний раз был? - Весной, когда картошку сажали. - Вот видишь? Может она там уже умерла, а ты и знать не знаешь. - Весной она себя неплохо чувствовала, - пожал плечами Роман. - Да и соседи бы позвонили, если бы что случилось. - Вот завтра вместе с сыновьями поедем к ней. Выкопаем картошку и поговорим о доме престарелых. У меня есть красочный буклет об этом доме. Покажем твоей маме, пусть посмотрит, как счастливо там люди живут. Договоришься, чтобы она дом на тебя переписала. - Да, картошку давно пора копать. - Причём здесь картошка? – супруга начала злиться. - Ты об её доме поговоришь? - Ну, поговорю. - Рома, мы и машину новую купили бы. Сколько можно на твоём металлоломе ездить? Стас не сегодня-завтра со своей подругой заявление в загс подадут. Пора уже, ему двадцать четыре. Да и Трофиму уже двадцать один. - Ладно, ладно поговорю, - согласился муж. - Я сыновьям сегодня скажу… Лучше сейчас позвоню, чтобы они на завтра ничего не намечали, а ты иди свою колымагу проверь, а то опять заглохнет посреди дороги. *** На следующее утро встали пораньше. До посёлка, где жила мать Романа добрых тридцать километров, а часам к десяти нужно доехать, чтобы до вечера всю картошку выкопать. Ну это пустяк – сыновья взрослые здоровые, правда, подобная работа у них восторга не вызывает. Главное, о деле не торопясь поговорить надо. Приехали. По-хозяйски вошли во двор… Во дворе молодой мужчина в старых штанах с голым торсом колол дрова. Увидев входящих гостей, вогнал топор в чурбан, улыбнулся: - Никак родственники? - Егор, - с удивлением осмотрел на него дядя. – Ты откуда? - Вернулся. Три месяца уже у бабушки живу. - А что не сообщил-то? - Как я, дядя Рома, мог вам сообщить? В нашей с матерью квартире чужие люди живут, ваших номеров телефонов у меня нет. Вот и ждал, когда вы к бабушке приедете, через три месяца дождался. - Ну, здравствуй племянник! - Привет, дядя! – кивнул головой. – Здравствуй, тётя Оксана! Затем протянул руку своим двоюродным братьям: - Как выросли! Выше меня стали. Хоть все и поприветствовали друг друга с натянутыми улыбками на лице. Радости от этой неожиданной встречи никто не испытывал. - Ой! У нас гости! – из дома вышла хозяйка. - Здравствуй, мама! – на лице Романа мелькнула радостная улыбка, но тут же погасла от совсем невесёлых дум. - Здравствуй, баба Зина! – радостно подошли к ней взрослые внуки. - Здравствуй, мама! – процедила сквозь зубы сноха и холодно обняла. – Пришли картошку копать. - Да Егор уже всю выкопал и в погреб опустил, - и тут же засуетилась. – Вы заходите, заходите! Чай попьёте с дороги. А потом я вам обед вкусный сготовлю. *** За столом первым не выдержал Роман: - Ну, что, племянник, рассказывай, как дела? Какие планы на будущее? - Вернулся три месяца назад, - начал тот, хмуро глядя куда-то в окно. – Что мама умерла я уже знал. В квартире чужие люди живут. Почему? Дядя, можешь ты объяснишь? - А ты знаешь, что твоя мать в последнее время не вставала с кровати? – вмешалась в разговор тётка. – Я за ней до самой смерти ухаживала. Вот она на нас квартиру и записала. - До самой смерти, тётя Оксана, говоришь, ухаживала? А умерла-то мама, через месяц, после того, как на вас квартиру подписала. - На что ты намекаешь? – вспылила тётка. - Не на что я не намекаю. Знаю, что она сильно пила, и такой конец был вполне ожидаем, - Егор горько ухмыльнулся. – Я даже благодарен вам, что не бросили маму и не держу на вас зла. - Хорошо, что не держишь зла, - удовлетворённо кивнул головой дядя. - Вот и отлично, что все спорные вопросы так быстро разрешились, - вступила в разговор бабушка. – Егор у меня жить будет. Он парень хороший, работящий. К нам на ферму работать устроился. И за мной, за старой, последит. Оксана нахмурилась, такой поворот событий её явно не устраивал, но что-либо возразить пока не смогла. Просто ничего умного в голову не приходило. - Ладно, - Егор встал из-за стола, - пойду, дрова доколоть надо. - Стас, Трофим, - стала командовать бабушка. – Наденьте старую одежду, там в сарае висит, и перетаскайте все дрова в сарай. Рома, Оксана, там «антоновка» вся в яблоках, пора снимать. Возьмёте сколько хотите с собой, остальные в погреб спустите, только небитые. Роман, забыла мальчишкам сказать, чтобы баню истопили. Скажи им там и присмотри за ними! *** Яблок было очень много, огромные жёлто-зелёные плоды по нескольку штук висели на каждой ветке. Но Оксане собирала их чисто автоматически, не до яблок ей было. Не выдержав спросила у мужа: - И что теперь делать будем? - В смысле. - Рома, ты что притворяешься? В дом престарелых твоя мать явно не собирается. - Ну, что теперь её туда силой везти? – улыбнулся тот какой-то виноватой улыбкой. - Она и умирать не собирается, и даже не видно, что болеет. Тем более, этот Егор теперь здесь. Надо, что-то делать? - Оксана, ну, что ты собираешься делать. Может она до ста лет проживёт, и ты всё это время злиться будешь? *** До вечера и с дровами, и с яблоками разобрались, и в бане помылись. Егор сразу куда-то ушёл, а вскоре вернулся с девушкой, и громко произнёс, чтобы все услышали: - Знакомьтесь! Моя невеста Наташа! Та слегка поклонилась. Егор представил ей своих родственников, и они ушли. - Мама, - тут же спросил Роман, - а что мой племянник собирается жениться? - Да. Наташа хорошая девушка, работящая. - А где они жить собираются? – тут же задала Оксана, очень интересующий её вопрос. - Здесь и будут жить. Миша мой, - Зинаида повернулась к иконе, - царствие ему небесное, когда строил это дом сказал, что это будет наше родовое гнездо, и здесь будут жить наши потомки. Вот Егор со своей семьёй и будет жить. - А мы? – невольно вырвалось у Оксаны. - Мы вам помогли трёхкомнатную квартиру купить, и золовкину квартиру ты забрала. Думаю, своё вы получили. *** Через месяц в доме у бабушки Зинаиды справляли свадьбу Егора и Натальи. Всем было радостно и весело. Ну, или почти всем! Автор: Рассказы Стрельца. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏