Наталья Колпакчи (Семеновых)

Именно такими были первые слова 12-летней Вали после пребывания в детском концлагере Саласпилс. Ее родители погибли во время одной из бомбежек, и Валю забрала к себе мамина подруга тетя Оля. А потом пришли немцы... Валю, тетю Олю, и ее 3-летнюю дочь Тоню угнали в Латвию, в концлагерь Саласпилс. На всю жизнь Валя запомнила истошный крик тети Оли. Когда, по прибытии в лагерь, их построили перед бараком, немецкий офицер приказал всем мамам отдать своих детей. Но тетя Оля так крепко держала Тоню в своих руках, что двум немецким солдатам пришлось силой вырывать девочку из рук мамы. Тонечку мне пришлось взять на ручки, потому что она всё время плакала и я закрывала ей рот руками и боялась, что нас будут бить чем-то очень тяжёлым. Мы вцепились друг в друга, и боялись потеряться. Вокруг одни дети, мы никого не знаем. Страшно. Очень страшно! Тот же дяденька сказал, что сейчас нас поведут в баню и нужно раздеться. Валя сразу подумала, как мыться в такой холод. Но жила надежда, что баня будет теп

Этот снимок сделал в 1943 году фотокорреспондент Яков Халип. Сделал он его случайно; встретил этих людей во время служебной поездки, в которой он был вместе с журналистом и писателем Константином Симоновым. Тот впоследствии описал эпизод их встречи в повести «Раз­ные дни войны». Вот этот фрагмент: «...После взятия Кром* едем вместе с Халипом назад, в штаб армии. Колесим по пыльным проселочным дорогам, мимо печально стоящих несжатых полей. В балке искалеченные немецкие орудия, горы пустых плетенок из-под снарядов и штабель нерастрелянных. Трупы убитых сначала почти неприметны в густой ржи. Проселками, а иногда, сокращая дорогу, не по-крестьянски — прямиком через поля — идут по домам жители, которых немцы при отступлении угоняли из деревень вместе с собой, выселяли из прифронтовой зоны. Останавливаем машину. По тропке, промятой через рожь, идет женщина, с ней пятеро детей. Не только она, но и дети сгибаются под тяжестью узлов. Все нагружены безмерно тяжело еле идут. Женщина останавлива