Лариса Ильина

Знаете, я всегда считал себя человеком здравомыслящим, даже немного суховатым. Всю жизнь проработал в проектном бюро, чертежи, расчеты, четкие линии — там нет места сантиментам. Когда три года назад я вышел на пенсию, мне казалось, что мой план на остаток лет безупречен: дача в Загорске, рыбалка по четвергам с соседом Михалычем и чтение мемуаров, до которых тридцать лет не доходили руки. Но одиночество — штука коварная. Оно не набрасывается сразу, а подтачивает тебя, как вода старую плотину. Сначала ты радуешься тишине, потом начинаешь разговаривать с телевизором, а потом ловишь себя на том, что полчаса выбираешь сорт яблок в магазине просто для того, чтобы подольше постоять среди людей. В тот день я зашел в маленькую кофейню, просто чтобы согреться. На улице дул мерзкий, пронизывающий ветер, а там пахло корицей и жареными зернами. Сел за угловой столик, достал газету, и тут услышал: «Простите, у вас не занято? Весь зал забит молодежью с ноутбуками». Я поднял глаза и увидел её. Елена.

Он написал медицинскую энциклопедию в пяти томах. Его «Канон врачебной науки» преподавали в европейских университетах шестьсот лет подряд. Его советы по питанию, сну и движению современные диетологи повторяют до сих пор — не всегда зная, откуда они взялись. И при всём этом — 57 лет. Не 90, не 80. Пятьдесят семь. Настоящее имя — Абу Али Хусейн Ибн Абдаллах Ибн Сина. Родился около 980 года в маленьком селении Афшана близ Бухары. Европейцы позже переделают его имя на латинский лад — так и получится «Авиценна». В десять лет он наизусть знал Коран. В четырнадцать читал медицинские трактаты — все, что можно было найти в Бухаре. В шестнадцать лечил взрослых горожан. В восемнадцать поставил диагноз эмиру Бухары, которого не могли вылечить другие врачи, и за это получил доступ к знаменитой дворцовой библиотеке — крупнейшему книжному собранию Средней Азии того времени. Он работал в 29 областях науки. Писал стихи. Играл на музыкальных инструментах. Был визирем — то есть, по нашим меркам, чем-то с

Казимира Малевича привыкли сводить к одному «Черному квадрату» и шуткам о нем. Но за этим стереотипом стоит человек, который от вдохновения терял сон и аппетит, владел приемами традиционной живописи, много шутил и всерьез написал трактат в защиту лени. Давайте знакомиться с этим Малевичем. «Меня переносит в бездонную пустыню, где ощущаешь творческие пункты вселенной кругом себя» — так Казимир Малевич описывал свои ощущения от супрематических полотен через год после их создания. А в 1915-м, когда «Черный квадрат» только был написан, он не мог найти слов, чтобы формулировать суть своего художественного озарения. Он вообще неделю не мог ни спать, ни есть, ни говорить. Идея «Черного квадрата» родилась еще в 1913 году, в эскизах декораций к опере «Победа над Солнцем». Но момент, когда Малевич перенес этот образ на холст и осознал его как новый тип живописи, стал для художника таким потрясением, что он заболел. Вдохновением его ударило, как током. «Черный квадрат» Малевич написал не потому,