Александр Чулков

Сегодня линия фронта ненасытна — она требует брони, стали и огня в таких объемах, которые еще недавно казались немыслимыми. Оборонная промышленность страны лихорадочно подсчитывает свои резервы, заново открывая для себя суровую истину: танков много не бывает. По всей кровеносной системе железных дорог России непрерывным потоком тянутся эшелоны. На их платформах, словно воскресшие призраки давно канувших в Лету эпох, лязгают траками старые добрые Т-62 и Т-55. Их везут со всех уголков необъятной страны к воротам танкоремонтных предприятий, пока основные заводы перешли на изматывающий трехсменный график, круглосуточно высекая искры и клепая машины, без которых на передовой просто не выжить. Но в этом грохоте кувалд и реве заводских труб как-то слишком быстро стерлось из памяти то, что происходило всего пятнадцать лет назад. Тогда с высоких трибун бронетехнику снисходительно клеймили «устаревшим оружием», а элита Генерального штаба целенаправленно готовила армию к обескровливанию. Архитект

Сегодня линия фронта ненасытна — она требует брони, стали и огня в таких объемах, которые еще недавно казались немыслимыми. Оборонная промышленность страны лихорадочно подсчитывает свои резервы, заново открывая для себя суровую истину: танков много не бывает. По всей кровеносной системе железных дорог России непрерывным потоком тянутся эшелоны. На их платформах, словно воскресшие призраки давно канувших в Лету эпох, лязгают траками старые добрые Т-62 и Т-55. Их везут со всех уголков необъятной страны к воротам танкоремонтных предприятий, пока основные заводы перешли на изматывающий трехсменный график, круглосуточно высекая искры и клепая машины, без которых на передовой просто не выжить. Но в этом грохоте кувалд и реве заводских труб как-то слишком быстро стерлось из памяти то, что происходило всего пятнадцать лет назад. Тогда с высоких трибун бронетехнику снисходительно клеймили «устаревшим оружием», а элита Генерального штаба целенаправленно готовила армию к обескровливанию. Архитект