Нина Куликовская

----- Меня зовут Валентина Николаевна. Мне 67 лет. Я живу в небольшой квартире на окраине Саратова, и уже третий год я не знаю, как звучит голос моей дочери. Не потому что она умерла. Не потому что мы поссорились и не успели помириться. А потому что она сама так выбрала. Я долго не решалась об этом писать. Стыдно было. Как будто это я виновата в том, что воспитала такого человека. Но потом подруга моя, Галина, сказала: «Валь, ты молчишь — а она живёт спокойно. Расскажи. Может, хоть кому-то поможет». Вот я и решилась. ----- ## Как всё начиналось Катюшу я рожала одна. Муж ушёл, когда она ещё под сердцем была. Просто собрал вещи в четверг вечером и сказал: «Прости, я не готов». Мне было 28 лет, живот уже большой, и я осталась с мамой в двушке на пятом этаже без лифта. Я не плакала долго. Некогда было. Работала до последнего — бухгалтером в строительной конторе. После декрета вышла через четыре месяца, потому что денег не было совсем. Катю оставляла с мамой. Мама тогда ещё креп

- Ты опять надела эту кофту? - голос Инны Аркадьевны звучал так, будто речь шла не о чём-то из гардероба, а о предмете, найденном под диваном. - Вера, я тебя прошу. Сегодня придут Белозёровы. Понимаешь, что это значит? Вера стояла у плиты и помешивала суп. Ложка двигалась по кругу - равномерно, спокойно, хотя внутри что-то сжималось от этого тона. Не в первый раз. И не в последний, это она уже понимала. - Я понимаю, Инна Аркадьевна, - сказала она, не оборачиваясь. - Нет, не понимаешь. Белозёровы - это партнёры Геннадия Петровича. Серьёзные люди. А ты выглядишь как... - пауза была короткой, но ощутимой, - как будто приехала картошку копать. Вера положила ложку на подставку. Обернулась. Свекровь стояла в дверях кухни в шёлковом халате, с чашкой кофе в руках, и смотрела на неё с тем особым выражением, которое Вера давно научилась читать: не злоба - нет. Что-то похожее на разочарование. Как будто свекровь каждый раз заново убеждалась, что сын её сделал ошибку. - Я переоденусь перед ужином,

«Хорошо, когда твою работу делает кто-то другой,» - мечтательно подумала Галина Анатольевна, жмурясь на ярком весеннем солнце, словно кошка. Она работала в этой поликлинике уже пятьдесят лет. Пора бы на покой. Вот, воспитывает новую смену специалистов. К ней на прием посадили перепуганного ординатора, чтобы набирался опыта. Галина Анатольевна работала детским неврологом полвека. Она побеседовала с птенцом врача, выяснила, что тот неглуп и даже что-то читал, и со спокойной душой посадила его за собственный письменный стол. Сама же заняла место вечно отсутствующей медсестры, по-кошачьи прикрыла глаза. Ординатор Васька поначалу косился на нее перепуганно. Старая докторша напоминала его домашнюю кошку-сфинкса, которой шел пятнадцатый год. У нее также на голове светились несколько смешных волосинок, когда она задремывала на весеннем солнце у окна. Безобидная в общем-то бабка. Не ругала его совсем. Вот, и на приеме дает принимать решения. Хотя какие там решения? Посмотреть младенца, подер