Светлана Жинкина(Жихарева)

Любой разговор — особенно бытовой — часто содержит жалобы. Они могут звучать по-разному: от простого "мусор опять не вынесли" до "куда смотрит начальство, всё развалили". Иногда это вроде бы просто повод заговорить, а иногда — способ выразить, что внутри неспокойно. Мы этого не замечаем, но у многих людей жалоба стала привычным способом общения. Даже стилем речи. И главное — такая привычка остаётся с годами, передаётся по кругу и отталкивает тех, кто рядом. Женщина не жалуется потому, что она слаба. Она просто так привыкла. Это стал её стиль общения — привычный, автоматический, без злого умысла. Просто так проще начать разговор. Многие из нас прожили жизнь в таком ритме: надо терпеть, справляться, помогать другим. О себе — потом. Нас не учили говорить о чувствах. Нас учили держаться. А выговориться можно было разве что в виде жалобы: — Снова давление скачет… — Всё сама, всё на мне… — Как же всё подорожало… Так и закрепилась эта форма. Она давала ощущение, что тебя слышат, что ты не одн

Любой разговор — особенно бытовой — часто содержит жалобы. Они могут звучать по-разному: от простого "мусор опять не вынесли" до "куда смотрит начальство, всё развалили". Иногда это вроде бы просто повод заговорить, а иногда — способ выразить, что внутри неспокойно. Мы этого не замечаем, но у многих людей жалоба стала привычным способом общения. Даже стилем речи. И главное — такая привычка остаётся с годами, передаётся по кругу и отталкивает тех, кто рядом. Женщина не жалуется потому, что она слаба. Она просто так привыкла. Это стал её стиль общения — привычный, автоматический, без злого умысла. Просто так проще начать разговор. Многие из нас прожили жизнь в таком ритме: надо терпеть, справляться, помогать другим. О себе — потом. Нас не учили говорить о чувствах. Нас учили держаться. А выговориться можно было разве что в виде жалобы: — Снова давление скачет… — Всё сама, всё на мне… — Как же всё подорожало… Так и закрепилась эта форма. Она давала ощущение, что тебя слышат, что ты не одн

Любой разговор — особенно бытовой — часто содержит жалобы. Они могут звучать по-разному: от простого "мусор опять не вынесли" до "куда смотрит начальство, всё развалили". Иногда это вроде бы просто повод заговорить, а иногда — способ выразить, что внутри неспокойно. Мы этого не замечаем, но у многих людей жалоба стала привычным способом общения. Даже стилем речи. И главное — такая привычка остаётся с годами, передаётся по кругу и отталкивает тех, кто рядом. Женщина не жалуется потому, что она слаба. Она просто так привыкла. Это стал её стиль общения — привычный, автоматический, без злого умысла. Просто так проще начать разговор. Многие из нас прожили жизнь в таком ритме: надо терпеть, справляться, помогать другим. О себе — потом. Нас не учили говорить о чувствах. Нас учили держаться. А выговориться можно было разве что в виде жалобы: — Снова давление скачет… — Всё сама, всё на мне… — Как же всё подорожало… Так и закрепилась эта форма. Она давала ощущение, что тебя слышат, что ты не одн

Ее день был расписан по минутам, а квартира больше напоминала библиотеку, чем будуар кинозвезды За блестящим образом голливудской дивы скрывалась удивительно простая и даже скромная жизнь. Мэрилин Монро, вопреки популярным мифам, не утопала в роскоши и не проводила дни в бесконечных развлечениях. Ее повседневная жизнь была наполнена работой, учебой и постоянным стремлением к самосовершенствованию. Документальные свидетельства — интервью, воспоминания друзей, фотографии из личного архива — рисуют портрет женщины, которая рано вставала, много читала, училась актерскому мастерству и мечтала о серьезных ролях. Ее день был расписан по минутам, а квартира больше напоминала библиотеку, чем будуар кинозвезды. Вопреки образу ночной совы, Мэрилин была жаворонком. В интервью 1956 года она призналась: «Встаю в пять или шесть утра. Не могу валяться в постели — теряю день». Такой режим шокировал голливудских коллег, привыкших к богемному образу жизни. Первым делом актриса принимала ванну с морской с