Елена Грибовская

Продолжение рассказа "Кастрюля с приговором" Начало Предыдущая глава Часть 2 Глава 32 Кирилл видел, что Кате трудно даётся учёба. Ему тоже не было легко, но у него была хорошпая подготовка — ещё со школы он усиленно занимался математикой и физикой, ходил на дополнительные курсы при университете. Катя же совсем растерялась под натиском новых предметов. Раньше она отлично справлялась с гуманитарными дисциплинами, блистала на уроках литературы и истории, с приходом к ним в класс Кирилла, девочка влюбилась в математику, ей нравилось сражаться с уравнениями, с задачами, которые сразу не поддавались, зато каким был вкус победы! Но сейчас... Сейчас было всё по-другому! Конечно, «Бауманка» красиво звучала — престижный вуз, перспективные специальности, связи, возможности. Но учиться в ней оказалось настоящим испытанием. Первые месяцы пролетели как в тумане: бесконечные лекции, семинары, лабораторные работы, дедлайны, которые наступали один за другим. Катя всё чаще задерживалась

Утро Марка началось, как только первые лучи солнца коснулись крыш соседних домов. Он совсем не выспался, но внутренний будильник заставил его встать. Дисциплина была его единственным надежным якорем, поэтому он никогда не нарушал режим. Быстрая разминка, пять километров вокруг квартала в ритме, заставлявшем легкие гореть, и ледяной душ, который окончательно выбил остатки ночного беспокойства. Он стоял под колючими струями воды, упираясь руками в кафель, и старался игнорировать тот факт, что сегодня его жизнь коренным образом изменится. Разбив полдесятка яиц на горячую сковороду, Марк машинально нарезал авокадо. Несколько тостов, сыр и шоколадка — завтрак готов. Кофемашина вздрогнула, наполняя кухню густым, горьким ароматом. Эмма вошла на кухню, когда Марк пытался слизать пенку с ее капучино. — Доброе утро, — сказала она. Волосы у нее были растрёпаны после сна, под глазами виднелись тёмные круги. Но, удивительное дело, даже без макияжа она выглядела привлекательно. — Завтрак на столе,

Мы продолжили болтать о разном — обсуждали последние новости, рабочие ситуации Наташи, вспоминали общих знакомых. Лёгкость вечера позволяла забыть о проблемах, и хотя мысли об Алексее всё ещё всплывали время от времени, они больше не причиняли ту боль, что была раньше. – А ты знаешь, – вдруг начала Наташа, прищурившись, – я тут подумала... Раз уж ты без работы, почему бы тебе не попробовать что-то новое? Ну, не возвращаться в офис или магазин. А может, начать что-то своё? Я удивлённо посмотрела на неё, хотя мысль о смене карьеры мелькала у меня в голове несколько раз. – Свой бизнес? Ты серьёзно? У меня даже нет идеи, с чего начать, – усмехнулась я, хотя внутренне уже начала прокручивать возможные варианты. – А кто сказал, что надо сразу бизнес? Вспомни, ты ведь всегда мечтала о чём-то творческом. Может, попробуешь? – Наташа заговорила с таким энтузиазмом, что мне поневоле захотелось задуматься серьёзно. – Да... Не знаю. Творческое? Что ты имеешь в виду? – я нахмурилась, пытаясь предста

Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО Егоров слету принял навязанные ему правила игры. Коллега, так коллега. — Спасибо, коллега, рад, наконец, познакомиться с вами лично, — и протянул руку для пожатия. Если он ждал, что Валковский ответит на приветствие или хотя бы опустит ружье, то не случилось ни первого, ни второго. — Стойте на месте, ближе не подходите. Я могу не справиться с нервами и выстрелить. И собаку с рук не спускайте. Ненавижу животных. Человек, который не любит животных, не вызывает доверия. Так подумал Павел Сергеевич и медленно передал Немалевича Дубову. Ему сейчас нужны свободные руки. Немалевич недовольно пискнул. «А это ты зря, я хоть и маленькая, но все-таки собака. Могу пригодиться». «Погоди, твоё время еще придет», - — Егоров в этом не сомневался, несмотря на невнушительные размеры пса. Засл

Утро выдалось хмурым, небо затянули свинцовые тучи, будто предвещая беду. И беда не заставила себя ждать: случилось то, что Яшка называл катастрофой государственного масштаба: в доме кончилась колбаса. Пустая миска на полу, сиротливо стоявшая посреди кухни, казалась не просто посудой, а мрачным символом глубочайшей несправедливости мироздания. Кот обходил её с таким видом, будто она лично оскорбила всех его предков до десятого колена. Он уселся на пороге, выразительно глядя на Варвару. В его жёлтых глазах читалось немое требование, постепенно перерастающее в ультиматум: «Или колбаса, или я ухожу в монастырь». — Я не могу есть гречку с овощами, — заявил он, и голос его звучал так трагично, будто его только что приговорили к пожизненной каторге в виде вегетарианской диеты. — У меня лапы отсохнут. От недоедания и душевных терзаний. — У тебя лапы никогда не сохнут, потому что ты их не используешь, — ответила Варвара, завязывая шнурки на старых, потёртых кроссовках. Краем глаза она заметила