На одном дыхании Рассказы

все главы здесь Часть 1 здесь НАЧАЛО Степан, Митрофан и Федор принялись укладывать узлы и корзины на телегу.  Три мужика работали споро, молча, слаженно, понимая друг друга с одного взгляда, будто не первый год вместе хозяйство вели. Тяжелые узлы один за другим ложились на свои места, корзины устраивались следом, а Дарья только поспевала — всплескивала руками да причитала: — Ох, родимыя, полегша бы… Полегша… Медок у мене тута у ентой корзине. Разольетси — опосля самя жалеть станете. Медок-то у деда Авдея узяла, а к яму со усей округи так и пруть за им, так и пруть! Эх и знатнай мед у яво.  — Не разольем, — смеялся Федор. — Не впервой узлы возити.  — А енто што? — вдруг заорала Дарья. — А ну тишком надоть. Тама яички! — Мать, ну ты чевой, а? Што ж у нас у приюте рази яичек нет? — удивился Степан. Дарья качала головой, но было видно — больше для порядка хлопочет. А ребятишки тем временем, чтобы не мешаться взрослым, нашли себе занятие. Пока мужики возились возле телеги, Мишаня с

все главы здесь НАЧАЛО Варя помолчала немного, давая матери Дениса успокоиться окончательно. Потом ласково улыбнулась и сказала: — Тетя Галя… раз уж я сама до вас доехала, так давайте я вас… немного полечу. А?  Варя старалась говорить как можно беззаботнее, чтобы не напугать Галину.  Та удивленно подняла глаза. — Меня? — Вас, — кивнула Варя. — Заговор один прочитаю, чтобы сердечко ваше спокойно работало — не колотилось от каждого волнения, а то ему в последние дни крепко досталось. Галина растерянно усмехнулась:  — Ой… Ты и это про меня знаешь? Да, правда твоя, Варя: шалит сердечко, и уже давно. А как разволнуюсь — так вовсе беда. Будто птица в груди бьется, того и гляди выпорхнет. А уж эти три дня… пока Дениску ждала… думала, вовсе не выдержит. Она виновато улыбнулась. — Даже таблетки два раза пила. Да толку мало, — Галя махнула рукой.  Варя понимающе кивнула:  — Ну вот видите. Значит, точно надо вас полечить. — А поможет? — с какой-то детской непосредственностью спросила Галин

все главы здесь Часть 1 здесь НАЧАЛО Митрофан цокнул и прикрикнул на Ворона для порядка, а тот и не нуждался. Сам дернулся, радостно потянул — телега тронулась мягко, без рывка. — Держиси, — бросил он Степану, и тот только крепче вцепился в борт. Дети стояли гурьбой у ворот. Они и так уже все поняли: их не возьмут. Но надежда, как всегда, оказалась сильнее. — Бабу-у-усь! — протяжно закричал Мишаня, правильно поняв, кто тут сейчас главный.  — Бабка Лукерья! — тут же подхватили и Архипка с Анфиской.  — Пусти нас!  — Пущай и нас возьмуть!  — Мы жеть рядом побежим скрозь лес!  — Не в телеге, не-е! Мы так! Лукерья стояла, подперев бок рукой, щурилась, глядела строго — да только строгость та долго не держалась. — Ох, бисовы вы души… — проворчала она. — Куды вам, оглашенным, под ногами тама путатьси?  — Мы тишком! — наперебой уверяли дети. — Мешатьси не будям! — ныли все громче.  — Шибко охота, бабусенька.  — Заскучамшиси за теткой Дарьей и за дядькой Федором.  — Мы токма поглядим!

все главы здесь НАЧАЛО Марьяниха уже сделала несколько шагов к калитке, но вдруг резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. — Ой… — растерянно проговорила она и даже ладонью по лбу себя хлопнула. — Да я ж… я ж не знаю, где Дениска-то живет. Она виновато посмотрела на Варю. — И мать его как зовут — тоже не знаю. И не видела я их ни разу. Сеня только рассказывал, что паренек хороший, работящий, из соседней деревни. Вот и все. Она беспомощно развела руками. — Господи… А ведь собрались… Варя улыбнулась так спокойно, что Марьяниха сразу немного приободрилась. — Ничего, тетя Марья. — Как ничего? — Зато я знаю. Марьяниха удивленно подняла брови. — Они в Мичурино живут. Туда мы сейчас и поедем, — Варя ободряюще улыбнулась.  — Так ты… и это знаешь? — почти шепотом спросила она. Варя лишь кивнула. — Доедем и найдем их дом. Ну а не найдем — так спросим. А деревня — точно Мичурино. Не переживайте. Марьяниха долго смотрела на девушку, потом тихонько покачала головой. —

все главы здесь НАЧАЛО Варя чуть прикрыла глаза. Мир вокруг на мгновение притих, словно отступил на шаг, и рядом, почти вплотную, возникло знакомое, родное присутствие. — Правильно Марьяниха чует. В милиции он, Варенька, — сказала Евдокия Петровна негромко, без тревоги, будто речь шла о деле неприятном, но вполне земном. — Сегодня уже третий день как. И не один он там, а с подмастерьем своим. Мальчишка из соседней деревни. Бабушка вздохнула — тяжело, совсем по-земному: — Там мать у парня с ума сходит. Мечется, не ест, не спит, а ехать куда за сыном — не знает. Один он у нее! У нее ж нет такой Вареньки, как у Марьи, — голос бабушки стал строже. — Сейчас же вместе поезжайте к ней и успокойте. Скажи — жив, мол, здоров. Задержали по глупости, разберутся. Варя внутренне кивнула, уже понимая, как и что делать. — А ты потом сразу к Морозову, — добавила бабушка, и в этом месте в ее голосе прозвенело то самое, знакомое железо. — Тут только с Володей надо решать, нельзя тянуть, пока узлы н

все главы здесь И в эту секунду будто что-то оборвалось внутри у Степы — не больно, а наоборот, так сладко и страшно, что Степан даже на миг забыл, как дышать. Мир вокруг качнулся, сузился до одной-единственной лодки, до знакомых до боли силуэтов. Он вдруг понял, как сильно изголодался по ним за это время. Не по словам, не по разговорам — по самой их близости, по голосам, по тому, что они есть и плывут навстречу, живые. И радость эта была не шумной, не веселой, а глубокой, взрослой, такой, что выворачивает душу и делает слабым, как в детстве. В груди стало тесно, как перед криком, но крик застрял где-то внутри. И уже с той стороны, над водой, над весенней рекой, раздалось радостно, надрывно, до слез:  — Степушка! — то кричала мать. — Сынок! — Степка! Ты ить енто? — то был батя.  — Ма-а-ать! — все же закричал Степан прерывисто, еще не веря глазам окончательно. — Мамка! Батя-я-я-я! Дарья подняла голову, прикрыла ладонью глаза от восходящего солнца. Федор развернул лодку чуть боком

все главы здесь НАЧАЛО Варя вдруг загадочно улыбнулась, так, что Светлана Сергеевна сразу насторожилась, а дети замерли, чуя: сейчас будет что-то хорошее. — Ну что, Сережка… — протянула она нарочно неспешно. — На рыбалку пойдем? Секунду стояла тишина — а потом дети будто взорвались. — Ура-а-а-а! — закричали разом Сережка с Иринкой, подпрыгивая, перебивая друг друга, смеясь так звонко, что даже куры во дворе всполошились. Светлана Сергеевна всплеснула руками — сначала от радости, а потом сразу перешла в привычную деревенскую суету, когда счастье надо срочно упаковать в практичность. — Ой, Господи, рыбалка! — заговорила она на ходу. — Так, Серенька, сапоги где? Не в кедах же к реке, сыро там. И кепку надень, солнце еще злое. А ты, Иринка, кофточку возьми — у воды всегда прохладно, хоть и лето. Варенька, ты смотри за ними, ладно? Она уже металась по двору, то заглядывая в сарай, то вытаскивая из сеней ведерко для рыбы, то вдруг вспоминая что-то важное: — Так… червей надо бы… или хл

все главы здесь НАЧАЛО Ей снова снилась бабка. Она стояла чуть в стороне, хитро прищурившись, с тем самым выражением, от которого раньше по спине шел холод, а сейчас Варя лишь вздрогнула, да и то только от памяти. И вдруг старуха засмеялась — негромко, со звериным оскалом.  — А я ведь обманула тебя… — поскрипела она с торжеством в голосе.  Варя во сне даже не вздрогнула, не отступила. Она вдруг ясно поняла — она не слабее, чем бабка.  — Нет, — сказала Варвара спокойно. — Ты меня не обманула.  Старуха посмотрела пристально, словно проверяя. — Значит, сделаешь, что обещала? Не отступишь?  — Сделаю, — ответила Варя. — Не отступлю. С чего бы? Максим все равно будет счастлив. Я найду, как. Бабка усмехнулась: — Попробуй. Изведу тебя, и весь твой род.  — И потеряешь внука навсегда.  И тут вдруг сон начал таять. Варя проснулась без страха, с ощущением, что впереди — тяжелая дорога, но теперь она ее видит. И главное — знает, зачем идет. Бабка больше не сможет использовать ее без ее во

Я всегда читаю ваши комментарии под всеми главами. Читаю внимательно. И все чаще ловлю себя на странном ощущении: мы будто читаем разные тексты. Степану из Вороновой двадцать три года. Да, он взрослый. Да, он мужчина. И именно поэтому он скучает по родителям. Не «несмотря на возраст», а благодаря ему. Взрослость — это не отсутствие чувств. Это способность их не стыдиться. Семь месяцев он живет в Вороньем приюте, потому что между ним и Кукушкино — широкая замерзшая река. Лесом не пройти. По воде нельзя: полыньи, лед, риск. Это не метафора, а физическая реальность. И когда начинается ледоход, он три дня подряд бегает к реке и смотрит: можно ли уже. Не потому что он «тряпка», а потому что он живой человек, у которого есть родители. Почему-то в комментариях это называют «держится за мамкину юбку», «размазня», «не мужик» и т.д. Скажите честно: с какого момента забота о родителях стала пороком? С какого момента ожидание отца и матери — признаком слабости? И кто вообще решил, что мужчина

все главы здесь Часть 1 здесь НАЧАЛО Назад в приют Степан плелся по лесу будто на каторгу, словно ноги сами не соглашались уводить его от реки. То и дело останавливался, оборачивался, вслушивался — не скрипнет ли весло, не донесется ли с реки голос бати или мамки. Вдруг вот сейчас… вдруг все-таки приплывут. Лес стоял ровный, весенний, наполненный запахом талой земли. Где-то капала вода; радостно, уже по-весеннему чирикали птицы, но ничего такого, чего он ждал, не было. Разумом Степан понимал — поздно уже, не приплывут его родители сегодня. Он слишком хорошо знал своего отца. Федор был человек основательный, не горячий. В путь он выходил только с раннего утра, пока день впереди. К обеду батя на реку не полез бы ни за что, и уж тем более к вечеру. И от этой разумной мысли стало еще тяжелей. «Нешто чевой-то случилоси?» — тревожно кольнуло в груди. Он снова остановился, прислушался, будто мог услышать ответ от деревьев или птиц. Но лес молчал. И тогда Степан, опустив голову, шел даль