Света Голобокова(Багаева)

Я стояла в дверях палаты и не решалась войти. Плечи сами поднялись к ушам – старая привычка, от которой так и не удалось избавиться за тридцать четыре года. В медкарте значилось: Рощин Аркадий Львович, восемьдесят один год, последствия ишемического инсульта, паралич нижних конечностей. Ещё одна фамилия. Ещё один пациент в инвалидной коляске. Три года я работала в пансионате «Сосновый берег», и каждый понедельник начинался одинаково – новая палата, новая карта, руки в перчатках, голос ровный. Я научилась не привязываться. Первой пациенткой была Валентина Сергеевна, семьдесят два года, перелом шейки бедра. Через три месяца она умерла от пневмонии. Я тогда не спала двое суток. Потом поняла: если каждый раз так – меня не хватит на год. И перестала запоминать лица. Но в этой палате было кое-что непривычное. На стене, прямо напротив кровати, висела фотография в тёмной деревянной рамке. Молодой мужчина в чёрном фраке, рука вытянута вперёд, корпус развёрнут. Рядом – женщина в платье с широкой