Жизненные истории

- Да вроде мало ем, - смутившись, ответила молодая женщина. - Вот-вот, - продолжал доктор, - когда только лишние килограммы успеваете к родам набрать? - Так я пока не собираюсь рожать, - возразила Маша, чувствуя себя совершенно неловко от слов врача. - А когда собираешься? Тридцать уже, пора бы задуматься о ребенке. Замужем? – продолжал «пытать» Машу гинеколог. - Нет еще. - Ох, девчата, женихов мне, что ли вам искать? – оторвавшись от медкарты и слегка смягчившись, сказала женщина. Было заметно, что человек она неравнодушный, и за напускной строгостью скрыто сочувствие. Жених у Маши был. С Дмитрием она встречалась два года. Он мог не приходить и не звонить неделями, но Маша терпеливо ждала. Все же это было лучше, чем, если бы никого. А Дима ей нравился. Вот какой он есть, таким и нравился. И она уже не представляла свою жизнь без этого увальня. Димкин живот, начавший расти после тридцати лет, ее тоже устраивал. - Эх, Машуля, нравится мне твой диван, - расслабленно говорил Димка, укладываясь на него после вкусного ужина. - Ну, так и оставайся, а то придешь-уйдешь... А уже ребеночка пора завести. О свадьбе я, Дима, мечтаю, - призналась Маша. - Ну-уу, началось: свадьба, дети... Денег надо сначала подкопить, а тебе похудеть, а то в свадебное платье не влезешь, - рассмеялся Дмитрий Напоминала про замужество и Машина мама. - Ну что ты раскисла? Ты же у меня и умная, и красивая... - Еще обаятельная и привлекательная. Так, кажется, внушала себе героиня известного фильма? - с грустью иронизировала Мария. На другой день, встав пораньше, Маша отыскала свои старые кроссовки и, одевшись по-спортивному, отправилась в парк. «Хоть бы один круг пробежать», - подумала девушка. «Мне это надо. Я хочу замуж, хочу ребенка. Я – умная, красивая. У меня все получится. И я спортивная», - убеждала себя Маша. - Не стоит так сразу резко начинать, - услышала она посторонний голос. Справа от нее бежал молодой человек. - Лучше спортивная ходьба, а потом уже немного пробежаться. А я вас на втором круге догоню, - сказал спортсмен, и оставил девушку одну. Может он и не спортсмен вовсе, просто выглядел по-спортивному, заметно, что давно занимается. Тренировки Маша не прерывала ни на один день. Уже привычно видеть спортивного парня, который махал ей рукой, как старой знакомой. И Маша, улыбаясь, мысленно повторяла: «Я – умная, я – красивая, я – спортивная». Девчонки на работе с завистью отмечали, что бедра у Маши стали заметно меньше, талия тоньше, лицо посвежело. Мария в ответ только улыбалась. Мысль о том, что ее беременность не за горами делала ее счастливой. «Ну и пусть не женится! А я все равно рожу!» - так решила девушка. *** - Счас машину загоню, и к тебе идем, - сообщил Димка, высаживая Машу у ворот гаража. Ожидая благоверного, Мария увидела девушку, которая, направилась в ее сторону, и живот не позволял ей идти быстро. - Эй, ты, как там тебя... – обратилась беременная женщина к Маше. - А ничего что мы с Димой ребенка ждем?! За несколько секунд Маша успела прокрутить в своей голове несколько предположений: девушка ошиблась, ее разыгрывают, ребенок не от Димки и, наконец, что Димка ее обманывал. Сам герой уже вышел из гаража и, топчась на месте, смотрел то на Машу, то на беременную подругу. Вступить в разговор он не решался. Маше теперь уже окончательно было понятно, что напористая дама ее опередила. Пока она бегала в парке и внушала себе, какая она умная, Димкин «запасной аэродром» окончательно его приземлил. Димкина беременная пассия, поддерживая одной рукой живот, подошла к растерявшемуся мужику, и, дернув за рукав куртки, скомандовала: - Пошли быстрей домой! А то катаешь тут всяких… Димка поплелся следом, пытаясь оглянуться, но женщина тянула его, как на поводке. И тут Маша почувствовала, что она смотрит на эту пару, как зритель в кинотеатре, а все происходящее просто кино. Будто не с ней это все происходит, и она всего лишь сторонний зритель. Нельзя сказать, что ей было безразлично. Все же не фантик от конфетки выбросить. Она и тосковала, и плакала по несбывшимся надеждам. Забросила свои тренировки, не появляясь в парке неделю. Потом ей стало жалко всех тех усилий, которые она потратила, чтобы похудеть. И, вновь заставив себя переодеться в спортивную форму, пошла в парк. Впервые Маша увидела парня, с которым бегала раньше, сидящим на скамейке. Уже по его взгляду она поняла, что он ждал ее. И только сейчас хватилась, что даже не знает его имени и номера телефона. Прошел год Выйдя из женской консультации, Маша, прикрывая плащом округлившийся живот, осторожно стала спускаться по ступенькам. Антон побежал ей навстречу. Придерживая за руку, помог спуститься. Да-да, это тот самый Антон из парка, теперь он ее муж. Маша улыбнулась ему и подумала: «Я – умная, я - красивая, я – счастливая!» Автор: Татьяна Викторова. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

- Кажется, на конференции месяц назад мы вдоволь с вами пообщались. Обсудили все темы, которые вас интересовали. Но вы не отстаёте. - Аркадий Александрович, ну где мне ещё найти специалиста с таким опытом? Я только недавно окончила университет, попала в нашу компанию... Ещё не со всем разобралась. А вы... Вы один из лучших и самых известных наших сотрудников. Профессионал с большой буквы. - улыбалась Виктория, симпатичная молодая девушка в кофте и джинсах. Она восторженно смотрела на своего собеседника - невысокого, плотного мужчину в пиджаке, который был старше неё на двадцать лет. - Да уж, повезло попасть с вами на одну городскую конференцию... Теперь не отстанете. Повторяю: что именно вам нужно? Совет? Консультация? - Нет же. Я просто хочу с вами пообщаться. Мне очень интересен ваш опыт, вы же в компании с момента её основания. - Ладно, Виктория, если вы хотите поговорить, так уж и быть. Но дольше часа я вам не уделю. Пройдёмся вдоль набережной, вы спросите у меня всё, что вас интересует. - Хорошо. Спасибо вам большое! Аркадий и сам толком не знал, как реагировать на назойливую девушку. С одной стороны, её навязчивое внимание воспринималось как помеха. Вика постоянно норовила пересечься с ним на работе, пыталась общаться и после окончания рабочего дня. Активно писала ему в социальных сетях и даже звонила. Такое поведение могло вызвать много вопросов у Алёны, жены Аркадия. Она и без того часто ревновала, а тут такой повод нарисовался! С другой стороны, Аркадий чувствовал, что внимание со стороны девушки ему очень даже нравится. Льстит его самолюбию. Дома от супруги слова доброго не дождёшься, а тут молоденькая сотрудница бегает за ним и вся сияет от радости при встрече. Конечно, это было приятно. Он же понимал: ей совсем не интересны его советы по работе. Она хочет другого. И интересуется им как мужчиной, а не как коллегой. В последнее время Аркадий начал всё больше сомневаться: а правильно ли он поступил, когда женился на Алёне? Вроде бы и прожили вместе пятнадцать лет, и ребёнок есть, а чего-то всё равно не хватает. Ссоры и скандалы - да с кем не бывает? Дело вовсе не в них. Но в чём же тогда? Мужчина отмечал интересный парадокс: в молодости так бегал за Алёной, так её любил, так восхищался её красотой. Но прошли годы, и тут он внезапно увидел: а Алёна-то была неземной красавицей только в его собственных глазах. Он сам себе этот образ придумал. Другие девушки ничуть не хуже. Даже наоборот. Алёна, конечно, старалась следить за собой. Но, как казалось Аркадию, сильно проигрывала в красоте более молодым женщинам. Вика была для него примером таких барышень: утончённая, весёлая, яркая, упёртая, ещё и с прекрасной внешностью. Разумеется, его к ней влекло, и с каждой встречей на работе мужчина осознавал, что это влечение взаимное. Правда боялся прямо признаться в этом и себе, и ей. Теперь вот, идя рядом с Викой, Аркадий понимал, что ощущает некоторую скованность и волнение. Девушка задавала разнообразные вопросы о работе, он отвечал, но в их взаимных взглядах, улыбках и жестах чувствовалось нечто большее, чем обычный рабочий контакт. Ходили целый час, потом мужчина сослался на то, что ему пора ехать к семье, и попрощался с новой знакомой. Но сам же и предложил ей встретиться ещё раз. Вика ожидаемо согласилась... С тех пор их прогулки стали почти ежедневными. Вскоре Виктория перестала скрывать свои намерения. Открытым текстом сообщила мужчине, что неравнодушна к нему. Сначала Аркадий смутился, но затем переборол секундное сомнение и подтвердил, что тоже испытывает к Вике чувства. После этого они обнялись и поцеловались. Время шло, и Вика стала убеждать кавалера, что ему пора бы уйти от своей жены. В один из четвергов, после работы, когда возлюбленные гуляли по парку, она обратилась к Аркадию особенно прямолинейно. - Слушай, Аркаш, ну что ты тянешь? - В смысле тяну? - Ну жене своей ничего не говоришь. Мне кажется, уже давно пора. - Уйти от неё? - Мыслишь верно. Зачем ты с ней живёшь, если у тебя есть я? Мне некомфортно осознавать, что у тебя есть другая женщина. - Но я с ней пятнадцать лет живу... Как-то неудобно так вот сразу... Думаю, месяца два ещё подождать. - А потом ещё два? И так до бесконечности. Не надо обманывать себя и меня. - Ну у меня же сын, Лёнька. Не очень хочется покидать ребёнка в тринадцать лет. Возраст такой специфический - может и не понять. - А тебя никто не призывает его бросать. Зачем же? Участвовать в воспитании я тебе не запрещаю. Но вот Алёну пора бросить. - Стыдно как-то. Ну или не стыдно. Не знаю, как описать такое состояние на душе... - Ой, прекрати. Ты просто не знаешь, как лучше всё сделать. Я тебе готова дать совет. - Какой? - Сильно поссорься с ней. Спровоцируй. Обвини в чем-нибудь. Скажи, что узнал, что у неё любовник. Придумай какую-нибудь ерунду короче. И используй это для скандала. Вот и повод уйти появится. - Да как-то это грубо. Жестоко... - Ну тогда жди месяцами... Неужели она у тебя такая глупая, что не может догадаться, где ты после работы пропадаешь? - Она просто мне доверяет. - Жалко... Тогда процесс может затянуться! - А ты не думала, что я не хочу уходить? Мне может очень неприятно от такого поступка. Это же предательство семьи. - О, как ты заговорил! А когда начинал со мной общаться, не думал об этом? - Думал... - Короче, подумай вот над чем: кто тебе дорог больше - я или надоевшая жена? Отвечай. - Ну... - Прямо ответь. - Ты. - Вот и хорошо. Значит разводись с Алёной. После этого разговора Аркадий долго размышлял. Сначала не хотел идти на радикальный шаг и объявлять жене о разводе, боялся последствий. Но потом решил, что по-настоящему любит всё-таки Вику. А раз так, то разрыв с супругой неизбежен... В тот вечер ничто не предвещало беды. Алёна вела себя как обычно, муж с сыном рассуждали о том, что будут делать на выходных. Но после ужина Аркадий неожиданно вызвал жену на разговор. - Алёна, понимаешь, я проанализировал свою жизнь и нашёл главную проблему. - Какую? И с чего ты вдруг начал над этим рассуждать? - У меня есть работа, деньги, квартира... Но я глубоко несчастный человек. Я смотрю и понимаю: за эти сорок четыре года жизни я не добился и половины того, чего хотел. - Ну... Тебе рановато ставить на себе крест. - Дело не в этом. Человек не может нормально жить и развиваться, если ему в быту некомфортно. - Что ты имеешь ввиду? - Я... Я устал жить в браке. Я предлагаю нам развестись. - Чего?! Ты в своём уме? Почему ты это предлагаешь? - Мы устали друг от друга. - Это единственный повод? - Нет. Но главный. - А как же Лёнька? - В воспитании сына я участвовать продолжу. И вообще, вы ни в чём не будете испытывать нужды. - Поверить не могу, что слышу от тебя всё это. - Увы, но поверить придётся. Я твёрдо намерен развестись... Алёна очень болезненно перенесла развод с мужем. Да, отношения между ними не всегда ладились, но она не ожидала, что Аркадий когда-нибудь на такое пойдёт. Да и поводов вроде не было. Алёна догадывалась, конечно, что её муж мог повстречать другую женщину, однако про Вику ничего не знала. Ровно до того момента, пока ей не сообщили, что на ней решил жениться её бывший муж и что вот-вот ожидается свадьба. Тринадцатилетний сын Лёня тоже не понял поступок отца. Отнёсся к нему с негодованием, сильно переживал. Да Аркадий и сам не пытался перед ним объясняться. Решил, что удастся откупиться. Продолжил содержать семью и щедро давал деньги бывшей жене, лишь бы только его больше не тревожили. А сам переехал в квартиру к Виктории. Свадьба была пышная и богатая. Родители девушки не очень хорошо отнеслись к тому, что она выходит замуж за человека, который на двадцать лет её старше. В ответ Вика заявила им, что они с Аркадием сильно любят друг друга. Да и сверстников своих оценила критически: дескать, слабые и инфантильные. А Аркадий - настоящий мужчина. Уже через полгода после свадьбы Вика радостно сообщила своему мужу, что беременна. В их совместной жизни намечалась новая глава. Аркадий решил, что о прошлом стоит забыть и фактически перестал видеться со своим сыном... Правда, одного не учёл Аркадий. Время было неумолимо. Семнадцать лет спустя он уже не был таким бодрым и энергичным. Суставы ныли, постоянно болела спина, внешний вид стал явно хуже. А вот жена, ещё весьма молодая, такие перемены не оценила. Ей казалось, что рядом с ней должен быть достойный кавалер - яркий, мужественный, и главное - не слишком старый. Да ещё и с отменным здоровьем. На работе её повысили благодаря хорошим отношениям с директором, а вот Аркадий сменил несколько компаний и нигде толком не смог продвинуться. Так и оставался примерно на одном уровне. Зарабатывал, конечно, неплохо, но Викторию это уже не устраивало. Теперь стандартный разговор между супругами звучал примерно так: - Аркаш, ты давно в зеркало смотрелся? - А что? - Ну, у нас вообще-то вечером банкет. Директор с женой будет, оба зама. А ты в таком виде... Весь одутловатый какой-то, на лягушку похожий. Возьмись уже за ум - в спортзал запишись. - Да как ты не понимаешь, Вика, у меня с коленями беда. Ты хоть представляешь, какая эта боль? Каждое утро просыпаешься и еле встаёшь с кровати. - Да ты врачей чаще видишь, чем меня. - И что я могу с этим сделать? Возраст всё-таки. Я же тоже не железный. Или по-твоему я с годами только молодею? - Нет, но... Бери пример с меня: я за собой слежу. А ты... Мне тоже надоело каждый день слушать нытьё про твои болячки. И кстати, твои регулярные прогулы работы скоро аукнутся. Тебя же уволят. Аркадий понимал, что отношения с молодой женой быстро портятся. Пока был здоров и силён, она относилась к нему соответствующе. А тут ослаб, и всё - стала доставать, критиковать, стыдиться его. Вика любила светскую жизнь, банкеты, приёмы, праздники. А с болезненным мужем появляться на них стеснялась. Ведь там все такие нарядные, моложавые. Никто на колени не жалуется. Единственной отрадой Аркадия осталась шестнадцатилетняя дочь Мария. Как и мать в молодости, она была очень красивой. Яркая и эффектная девушка. Порой отец смотрел на неё и вспоминал Вику, как раз в тот момент, когда впервые повстречал её. Да, можно было сравнивать их без конца - уж очень они были похожи. Во многом из-за этого сходства Аркадий любил проводить время с дочкой. С выросшим сыном, Леонидом, он общался время от времени. Молодой человек уже был женат, воспитывал годовалого сына. К отцу относился двусмысленно. Помнил то, с какой заботой тот относился к нему в детстве. Но при этом не мог простить развода с матерью. Общение между отцом и сыном было не слишком доверительным и редким. Но оба старались делать так, чтобы контакт совсем не прервался. Аркадий Александрович всё чаще укорял себя за уход от бывшей жены. Вспоминал Алёну с теплотой, изредка что-нибудь ей писал. Уж ей бы на ум никогда не пришло стесняться возраста, болезней и внешности мужа... В один из летних дней Виктория неожиданно села напротив мужа, который сидел за столом и ел сельдерей. - Аркадий... Я думаю, ты вполне понимаешь, что я тебе сейчас скажу. - Нет, я не догадываюсь. - Печально... Значит, с возрастом ты стал менее умным. - Это с чего это вдруг? - Ну, ты заговариваешься постоянно. Ошибки в речи делаешь. Понимать всё стал туговато. - Не замечал такого. - Ну да ладно. Я сейчас не об этом. - А о чём? - Рано или поздно так случается, что людям становится некомфортно жить вместе. Так произошло и с нами. Я больше не вижу своего будущего рядом с тобой. - Но... Как же Маша? Дочка наша. - А что она? Взрослая уже, всё поймёт. Но я реально тебя разлюбила. Извини. Время на сборы я дам. Эту неделю живи тут, дальше уезжай. - Куда? - На дачу. Там можешь жить, я тебя доставать не стану. Потом официально оформим развод... Аркадий решил не сопротивляться. В течение трёх дней собрался и уехал в область, на дачу. Супруги рассказали о своём предстоящем разводе Марии, из-за чего та очень сильно расстроилась. Вопреки ожиданиям Виктории, дочь высказалась в поддержку отца и даже пригрозила уехать жить на дачу вместе с ним. Аркадий уезжал в скорбном расположении духа. Дача досталась ему от бабушки и представляла из себя небольшой дом, участок и сарай. Туалет был на улице. От времени покосился и зарос мхом, а на его крыше свили гнездо какие-то птицы. Обстановка в деревне, где располагалась дача, была довольно депрессивной. Из местных Аркадий почти никого не знал, да и они сами почему-то сразу отнеслись к нему враждебно. Ходили по улице, недобро глядели на него, перешёптывались. В самом доме Аркадию было очень неприятно находиться. Внутри постоянно стоял какой-то затхлый запах. В ванной постоянно текла из крана грязная вода, соседи по вечерам буянили и пили, в гостиной облезли обои. Кроме того, Аркадий как-то раз обнаружил, что на кухне поселились мыши. Они шумели по ночам, постоянно таскали крупу и хлеб. Мужчина пытался отпугивать их, но ничего не получалось. А потом и вовсе перестал это делать. Интереса не было. Всё свободное время он смотрел телевизор и пил. Тратил на это последние накопления. Часто поглядывал на висевшую в сенях верёвку, и в такие моменты вся жизнь мелькала перед глазами... Как-то утром на дачу к мужчине пожаловали гости. Он в это время спал, лёжа на кухне под столом. От стука в дверь проснулся, сбил ногой полупустую бутылку. В голове опять крутились прежние негативные мысли: о бездарно прожитой жизни, о том, как остался ни с чем после развода. - Наверное, опять соседи. - пробормотал Аркадий и решил одеться получше. Достал майку, спортивные штаны, кепку и открыл дверь. Удивлению его не было предела. - Привет, пап. - сказала Мария. - Ну здравствуй, Аркаш. - сказала сильно постаревшая бывшая жена Алёна. Они обе стояли рядом и улыбались. Аркадий вздохнул и сделал изумлённое выражение лица. - А вы чего приехали? - Аркаш, ты на себя посмотри. Дошёл до такого состояния. Так нельзя. Мы приехали тебя спасать. - нежным тоном сказала Алёна. Дочка в это время кивала головой. - Алёнушка, мне так стыдно... Я так виноват. Ушёл к этой, а она меня прогнала... Прости. - Аркадий бухнулся на колени, но дочь и бывшая супруга быстро подняли его на ноги. - А я вот с дочерью твоей подружилась. Она сама мне написала. За помощью обратилась. Дескать, пропадает отец. А я... Я сначала не хотела помогать тебе. Потому что сложно мне тебя простить за твой поступок... Но, раз девочка попросила, то я всё-таки решила не оставаться в стороне. Да и ты, всё же, не чужой человек. Столько лет с тобой прожили... - Прости, Алёна... Вы тут ходите, как дома. Не стесняйтесь. Машка, тут не прибрано, я забыл. Неделю назад думал убраться, да вот позабыл совсем. Если что, то ванна вон там. Руки вымыть. Там вон кухня. Туалет на улице, но вы аккуратно заходите, там на крыше гнездо. Птицы такие крупные сидят. Я всё думаю убраться там, да руки не доходят... - Пап, у тебя тут что, мыши? - Да тут кого только нет... И мыши, и даже крыса пробегала. Всё потравить хотел, да некогда... А позавчера вечером летучая мышь даже залетела, на занавеске повисла. - Кошмар какой! - Я пробовал прогнать, да она крыльями махала, не стал её трогать. К утру через окно улетела... Алёна решила пойти на решительный шаг и забыть прежние обиды. Увезла бывшего мужа к себе домой после того, как он согласился снова к ней переехать. Жалко ей стало Аркадия. Такой был успешный человек, а как оказался один на один с проблемами, так и не справился: тут же начал пить. От такой жизни ничего хорошего с ним бы не случилось, а потому Алёна и захотела его спасти. Хоть и бросил он её тогда, а чуткое женское сердце покоя не давало. Постоянно копалась она в себе, ища причины того, почему же муж в ней разочаровался. Да и вообще часто чувствовала себя виноватой. После переезда к Алёне Аркадий развёлся с Викторией, бросил пить. Прислушался к словам дочери, взялся за ум, вновь появился на работе, с которой до этого фактически сбежал на дачу. Да и саму дачу начал ремонтировать, чтобы там больше не было прежнего беспорядка. Он ясно понял, что упустил значительную часть своей жизни, потратил её не на то, что надо. Но теперь горевать было некогда. Решил все силы бросить на поддержку и воспитание Марии, пообещал Алёне жить с ней до конца своих дней душа в душу. Алёна поверила, хоть и тяжело ей это было. Но всё-таки дала шанс блудному мужу, посчитав, что он осознал свои поступки и раскаялся в них. Особенно была рада возвращению Аркадия к нормальной жизни его дочка. Мария стала часто скандалить с матерью из-за своего тесного общения с отцом и Алёной, и в конце концов переехала к ним. Вышло так, что в итоге в одиночестве осталась Виктория, которая совсем этого не ожидала. Автор: Ирина Ас. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

- Мама, а это вкусное? Можно попробовать? Димка ещё раз толкнул её в плечо, - Мама, вставай, мама! - и вдруг заплакал. - Ну ты что, сынок! Да я уже встала, смотри! Ты что, напугался, да? Идем я тебя сейчас накормлю, ну что ты плачешь? Марина села на кровати, немного посидела, а то голова кружится, надо же как её прихватило! Как же она завтра пойдёт на работу? - Мама, я хочу кушать! - опять заныл Димка. - Идём, Димочка, ну а там же печенье есть, булочка, взял бы сам, малыш! - Мама, я вчера их съел, а ты спишь и спишь, - ещё сильнее заплакал сын. Марина пошла на кухню, но вдруг зазвонил телефон, начальник звонит, странно, что в воскресенье, - Марина, ты почему на работу не вышла? Какое воскресенье, ты что, не в себе? Да сегодня понедельник уже! Как ты мне надоела, то ребёнок, то твои выкрутасы, ты уволена! Из последних сил она прошла на кухню, посмотрела - печенье и булочка съедены! Ну конечно, если она спит с субботы, а сын голодный! Быстро сварила ему кашку, - Димочка, ешь, а я скоро! Марина накинула пальто и вышла в ближайший магазин. В кошельке осталось совсем немного. Зашла и купила хлеб, молоко и яйца, сын любит омлет. Завтра она поедет к начальнику, Егорыч не такой уж и злой, он отходчивый. Конечно ему тяжело работать с женщинами, почти все мамочки одиночки у них в салоне - парикмахерской. Ну да ничего, всё обойдется! На выходе из магазина был прилавок с фруктами. Марина взглянула и удивилась - грозди винограда и апельсины - ну прямо как из её сна! Димка во сне так хотел винограда, давно не покупала, сын даже вкус его забыл. Пересчитала остаток денег и взяла самую маленькую гроздь. Продавщица презрительно на неё взглянула и кинула гроздь на весы, видно чтобы весы больше показали. Ещё и ветку рукой придерживает. Марина эту продавщицу помнит, многие жалуются, и её она не раз обвешивала. Вот и сейчас явно больше спросит, но денег вроде хватает. Возмущаться нет сил, Марина сунула продавщице сторублевку и посмотрела ей прямо в глаза, неужели ей не стыдно обсчитывать? И вдруг Марине показалось, что она знает всё об этой женщине! Она замужем, муж на вахте, дочь взрослая. Навар сегодня хороший, пока мужа нет дома - Витёк хотел зайти, на бутылочку и хорошую закусь уже хватит! Марина словно заворожённая с отвращением читала по её глазам смакование отношений с Витьком. А та замерла, потом отсчитала ей сдачу, с трудом отвела глаза и раздражённо крикнула стоящей за Мариной женщине, - Выбирайте побыстрее, видите очередь собрали! Дома Марина достала гроздь винограда и Димка неожиданно спросил, - Мама, а это вкусно? Ну прямо как в её сне. Она помыла виноград, - Ешь, Димка! - Как вкусно, мама, мы что, разбогатели? Она засмеялась, - Скоро точно разбогатеем. Марина открыла кошелёк и обалдела - сдача была раза в два больше, чем она дала той продавщице, та первый раз обсчиталась себе в минус! Первый порыв был пойти и вернуть. Но потом вспомнила, как та всех и раньше обвешивала, и решила, что пожалуй любовник продавщицы Витька обойдётся и без угощения! Этот странный случай со временем забылся. Егорыча удалось уговорить, все девчонки были на её стороне. А позже Марина с подругой у Егорыча выкупили долю в салоне. Он отошёл от дел, Марина с Аделиной ему часть дохода отдавали, сами в салоне заправляли и жизнь вроде наладилась. Правда у сына в старших классах какие-то недруги появились. Однажды Марина ждала Димку из школы, в окно выглянула, а там старшие подростки её сына окружили. Выскочила на улицу, смотрит - у одного из парней в руке Димкин телефон новый, а сын из карманов уже вытряхивает всё что есть. - Ну ка отошли от моего сына! - крикнула Марина, и тот, что с телефоном с вызовом посмотрел на неё, - Чего надо?! И замер, а Марина словно провалилась в темень его глаз. И сразу ужаснулась - молодой совсем, а душа как сажа чёрная! Пока набирала полицию, все парни так и стояли, как в детской игре "замри" Полиция забрала парней, Диме смартфон отдали, и он с восхищением спросил, - Мама, а как ты так сделала, что они не шевелились? Ты что, женщина-супергерой? - Любая мама за сына своего готова на всё, - улыбнулась Марина, но сама она понятия не имела, и как это у неё так вышло?! Но и эта странная история со временем подзабылась. Сын вырос, работает. Живут они так же вдвоём. У Димки уже девушка появилась Анечка, обещал маме, что скоро их познакомит. Да и у Марины всё хорошо, свою работу она любит. Только вот замуж так и не вышла. Ну да ничего, сын уже взрослый, теперь он её защитник. В этот странный день Марина ездила заказывать расходники для салона. Пообедать не успела, да ещё все карты и наличку оставила. Рядом с салоном небольшой рынок. Не удержалась, пошла по рядам, а там! Марина смотрела на вкусную копченую скумбрию, на икру - икринка к икринке, на жирные куски палтуса и слюнки глотала. Надо сбегать за кошельком, но вдруг ей пришла в голову шальная мысль - может посмотреть в глаза продавцу и он ей так отдаст? Ведь она может людей ввести в какое-то странное состояние, сама даже не знает, как это происходит. Марина правда давно так не делала и мысленно себе говорила - не смей больше так делать, ведь стыдно потом будет! У тебя же всё есть, ты можешь купить почти всё, что хочешь! Она встретилась взглядом с мужчиной у прилавка - глаза его смеялись! И вдруг он сказал, - Хотите я вам дам бесплатно всё, что вы хотите? Для такой красивой женщины мне ничего не жалко. Я хозяин этого магазинчика, пришлось сегодня подменить - продавцы все заняты, принимают товар. А вы меня просто в ступор ввели, я готов вам всё отдать! - Ну что вы, я зашла просто посмотреть - Да ладно, я по вашим глазам прочитал, как вам хочется кусочек скумбрии, да и палтус у меня очень даже хорош! Я вас видел, вы вон в том салоне работаете? Я вас хочу на ужин пригласить, меня зовут Михаил Иванович, я не женат, да и вы я вижу не замужем! Марина сразу даже и не нашлась, что сказать! Первый раз ей встретился мужчина, который ей не поддался. Мало того - он прочитал по глазам Марины о ней всё, о чём она думала! Михаил каждое утро встречал Марину, а вечера они всё чаще проводили вместе. Свадьбы сына Димы с Анечкой и Марины с Михаилом состоялись в один день, это теперь их общий семейный праздник. Правда дочка Сонечка у Миши и Марины родилась раньше, чем их внучка Лиза - дочка Анечки и Димы. Марина впервые в сорок с небольшим почувствовала себя настоящей женщиной, теперь у неё есть любящий муж и защитник - её Миша. Жаль, что её таинственный дар воздействовать на людей больше не проявляется. Она как-то попробовала - ничего не получилось. Наверное это потому, что она теперь не одна. В каждом из нас дремлет таинственная сила, древний дар, что помогает нам в трудную минуту. Но помогает лишь тогда, когда приходится рассчитывать только на себя. А когда рядом есть сильные и верные - этот дар дремлет до поры до времени... Но только до поры до времени... Автор: Жизнь имеет значение. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

Дело замяли, отец Юльки рассекал по деревне в новеньком автомобиле, мать отводила глаза, когда у неё спрашивали, как Юлька, сама она перестала ходить в школу. Позже уже ей разрешили сдать экзамены за девятый класс и выдали аттестат. Этот день Юлька решила стереть из своей памяти. Было и было. И тот другой тоже. Больше всего на свете она хотела уйти из дома родителей, поэтому быстро вышла замуж – за первого, кто позвал. А позвал её сосед Анатолий – на пятнадцать лет старше, только что вернувшийся с зоны. Юлька его не боялась, но и не любила: был он мрачный, много пил и всё просил родить ему наследника. Рано утром Анатолий поднимался и шёл на рыбалку, принося к обеду костлявых карасей. Юлька жарила их в раскалённом масле, обваляв в муке, так что косточки становились мягкими, и рыбу можно было есть целиком, если она была мелкая. А потом Анатолий утонул. Тело вынесло в камыши. Юлька испытала облегчение, хотя мужа было жалко. Но одной оказалось проще: теперь у неё был свой дом, своя жизнь. Правда, в соседнем доме жили родители. Которые всё норовили Юлей командовать. Отец так вообще предложил: -Возвращайся домой, туда Егора с женой поселим. Брат женился два года назад – привёз жену из соседней деревни. Она вот-вот должна была родить, и все считали, что освободить молодым дом – Юлькина обязанность. Но она не хотела возвращаться в дом, который ненавидела, и к людям, которых не могла простить. -Эгоистка! – кричала через забор мать. Они встретились случайно: Юля шла из магазина, нагруженная пакетами с мукой и сахаром. Как и многие в деревне, работала Юлька в коровнике, и в день зарплаты всегда делала запасы. В магазин обычно ходила несколько раз: не могла сразу унести много. -Давай на машине отвезу, – предлагал отец. Но Юлька ни разу не села в эту проклятую машину. И не собиралась. Когда услышала, как её догоняет машина, подумала, что отец. Но это был Митька – одноклассник, которого она уже года три, как не видела. -Садись, подвезу, – сказал он. Юлька помотала головой. Тогда Митька заглушил мотор, бросил машину, отнял у неё пакет и молча пошёл рядом. Митька почти не изменился: как был худой и лопоухий, так и остался. -Чаем напоишь? – спросил он. Юлька подняла на него глаза. -Чего тебе надо от меня? -Ты мне нравишься, – не стал юлить Митька. -Да мы же даже не говорили с тобой ни разу! -Не говорили. Ты ж меня не замечала никогда. А я в тебя с шестого класса влюблён был. -Так это когда было. -И что? -Ничего. Чаем Митьку она поить не стала. Но он не сдавался: караулил её то с работы, то из магазина, помогал пакеты отнести или просто рядом плёлся и болтал. Он недавно вернулся с Севера, где заработал на машину, дом с отцом строил. Юлька сначала злилась на него за навязчивость, а потом привыкла даже. Она боялась, что Митька будет руки распускать – многие распускали, особенно до того, как Юля замуж вышла. Считали, раз она «порченная», значит, можно. Но Митя был не такой. Юля видела, как он смотрит на неё, не было в этом взгляде ничего братского, но лишнего себе не позволял. -Что тебе, малахольный этот приглянулся, что ли? – как-то спросил отец. -Да с чего вдруг, – ощетинилась Юлька. -Ну и славно. А то я жениха тебе нашёл. -Не надо мне никакого жениха! – возмутилась Юлька. -Кто ж тебя спрашивать будет! Напрасно она думала, что это просто пустой разговор: раз вернулась с работы, а у ворот её мать дожидается. -Пошли, гости у нас! -Какие гости? -Сама увидишь! Гостем оказался Матвей Челбанов из соседней деревни. На десять лет старше, вдовец с двумя детьми. Жена его пропала при очень странных обстоятельствах. А потом её в лесу нашли. Юле не нравился взгляд Матвея и его сальные шуточки. -Мне домой пора, – засобиралась она скоро. -Я тебя провожу! – вызвался Матвей. Как и ожидалось, полез с поцелуями. Еле вырвалась от него Юлька. -Вот значит как! – сказал Митя на следующий день, преградив ей дорогу. – Со мной недотрогу строишь, а с этим, значит, сразу целоваться? -Ты откуда знаешь? – разозлилась Юлька. -Пришёл вчера к тебе, хотел на чай напроситься, наконец. А ты с этим. Юля видела, как играет кадык и сжимаются кулаки у Мити. Ей вдруг стало смешно. -Ну, пошли на чай, раз приходил. За чаем Юлька всё ему рассказала: как страшно ей было на том складе, как отец уговорил забрать заявление за кусок железа, как она сбежала к соседу, лишь бы не дома. -А теперь вот хочет спровадить меня нянькой к чужим детям, чтобы дом мой захапать. Митя слушал внимательно, не перебивал. А после этих слов сказал: -Выходи за меня. Тогда они оставят тебя в покое. Будешь своих детей нянчить, а не чужих. Юлька отвернулась и произнесла глухо: -Не будет у меня детей. Я же тогда… Ну, это… Забеременела. Мать меня к врачу отвезла. Анатолий когда хотел детей, я ездила в консультацию. Сказали – сама виновата, вот избавилась тогда… Лицо у Мити побледнело. Юлька и раньше слышала от него про детей. Да и какой мужчина наследников не хочет? -Так что иди – неподходящая я тебе жена. Митя молча встал и ушёл. А Юлька проплакала весь вечер. Проснулась она от криков. И сначала даже не поняла, что происходит. Пахло гарью. Испугалась – пожар! Выскочила в одной ночнушке на улицу. У родительского дома пылала машина. Небо было ещё тёмным, и яркие всполохи огня поднимались к самим звёздам. Люди суетились, кричали, таскали воду. Но ясно было – машину не спасти. На дом бы не перекинулось. Митька бегал тут же, вместе со всеми. И всего раз глянул На Юльку. А она всё сразу поняла. Как она ненавидела эту машину! И вот теперь нет её. По лицу текли слёзы, но это были слёзы счастья и освобождения. Юлька села на крыльцо, а когда машину потушили, Митька подошёл и сел рядом. -Усыновим, – твёрдо сказал он и обнял её за талию. Небо на востоке начало розоветь. Юлька прильнула к его плечу и сказала: -Только давай к тебе переедем. Пусть забирают этот дом. Лишь бы отстали уже от меня. -Конечно, переедем. Ты думаешь, мы с отцом для кого дом строим? Он обнял её, и Юлька поняла: теперь она больше не «порченная». Обычная она, такая же, как и все. Автор: Здравствуй, грусть! Спасибо, что прочитали этот рассказ 🌻 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

- Идем Гриня, идем. Стой не стой, не вернуть уже Анну. Все-таки отжила она свое - восемьдесят семь лет. Мне вот тоже через год будет восемьдесят семь. Не знаю, сколь еще потопчу я эту землю. Григорий глянул на деда и послушно пошел с ним в сторону деревни, шли медленно, дед все говорил. - Тебе, Гриня уж почти сорок лет, а ты до сих пор не женатый. Не дело это. Вот похоронил мать, теперь ищи хозяйку в дом. Твои дружки все уж давно семьи завели, детей. А ты? Скромный ты, Гриня, скромный. Надо пошустрей быть. - Да, дед Никанор, да. Я и сам уже призадумался об этом, еще мать жива была, она тоже мне долдонила. Буду думать, - соглашался Григорий. Сын Анны сорокалетний Григорий, тяжело перенес уход матери. Он младший и поздний, два старших брата погибли в разное время, один был военный, погиб в горяче точке, а другой в автоаварии. В большом доме, который отстроил сам, остался один, совсем один. До этого он жил вполне благополучно, мать готовила, стирала, он за хозяйством смотрел. Она до последних дней ходила, а потом уснула и больше не проснулась. Григорий всегда возвращался в чистый дом, где пахло вкусно, особенно когда мать пекла пироги. С матерью Григорий жил очень дружно, он у неё остался один. Хоть и давно уже говорила она ему, чтобы жену привел в дом, но он не мог определиться, какая нужна ему жена. Нельзя сказать, что у него не было женщин, похаживал к ним, встречался, но до женитьбы дело не доходило, хотя женщины надеялись. Григорий нравился им, покладистый и спокойный. Не пил и даже не курил, работящий и хозяйственный мужик. В каждой деревне есть одинокие мужики. И причины в этом разные. Кто-то из них спился и ведет неподобающий образ жизни, кто-то не хочет работать и содержать семью, кто-то чересчур стеснительный, скромный, кто-то ленивый и живет на пенсию родителей. Григорий ни к какой категории не относился. Как-то так случилось, что не встретил он в молодости свою любовь, были отношения, но не серьезные, так и прошло время. После тридцати лет с молоденькими девчонками ему общаться стало трудней, а его ровесницы все уж замужем. Он даже и в клуб перестал ходить, а что там делать, там одна молодежь. Так и проходили дни, годы, он оставался холостяком. А теперь ему нужно принимать серьезное решение, он понял, что такое одиночество. Не может мужчина жить один без жены, вот и задумался. Перебрал в уме всех своих знакомых женщин, с которыми когда-то встречался, даже в соседней деревне были пару таких знакомых. Но ни на одной не остановился. Правда жила в соседней деревне Галина, она воспитывала сына, с мужем давно в разводе. Симпатичная женщина. Была еще одинокая Лида местная, но она очень скандальная, об этом Григорий знал и даже боялся её острого языка. Она могла все что хочешь сказать, невзирая ни на кого. - Схожу-ка к деду Никанору, он мудрый, давно живет на этом свете. Схожу за советом. Может что и присоветует дельное, - решил Григорий. Дед Никанор пил чай, сидя за столом держал в руках блюдечко и громко отхлебывал из него чай. Привык по старинке пить чай из самовара, из кружки чай переливал в блюдце и пил из него. Это у него был ритуал, с чувством, с толком. Бабку Марфу свою похоронил еще лет десять назад, вот и жил один. - Здорово, Гриня, проходи, - вперед поздоровался дед, пока тот входил в дверь. - Здорово, - ответил тот. - Давай к столу, чай будем пить, он у меня на травах полезный, возьми там на полке кружку. Не просто так ведь пришел, чую я… Григорий налил себе из самовара чай и проговорил: - Да, дед Никанор, угадал, не просто так я пришел, хочу послушать твоего совета, как жить мне дальше. Решил я жениться, жену не могу выбрать. - Есть у меня в соседней деревне женщина с ребенком, вроде хозяйственная. Ну вот не знаю, подойдет ли она мне для жизни. А еще я захаживаю к нашей Лидке-бухгалтерше, ну ты её знаешь. Но характер у неё не очень, склочная, скандальная, хоть сама видная из себя. Вот скажи, кого из них мне в жены взять? - Ну насчет Лидки, кто ж её не знает у нас в деревне. Она уже со всеми успела перебрехаться, как та дворняга, мимо никого не пропустит и не уступит ни в жизнь. Тебе с ней трудно будет. Ты мужик спокойный, терпеливый, но терпение оно тоже имеет свой конец. Не сможешь с ней жить, да и не приведи Бог иметь такую жену, - ответил дед и немного подумав, говорил дальше. - Ну а ту женщину с ребенком я не знаю, но скажу тебе так. Она уже была замужем, не срослось у них по всему видать. Она тебя будет сравнивать с тем мужем, ну а своего ребенка всегда будет ставить наперед. Это каждая нормальная мать так делает. Жениться тебе надо на женщине одинокой, без детей, заведете своих. Вот тебе мой сказ. Григорий задумчиво смотрел на деда Никанора. - Да, дела. А на ком же мне жениться, все равно нужна хозяйка в доме. Дом хороший, большой, для себя старался, хозяйство. Ну с хозяйством сам разберусь. Оказывается, не так-то просто жениться… - А ты женись на Марии, будешь счастлив всю жизнь, - вдруг сказал дед. - Как на Марии? Не, дед Никанор. Ну что ты. Она старая дева, рыжая и некрасивая, вся в веснушках. Наверное, из-за такой внешности её и замуж никто не взял. Сама конечно огонь в работе, добрая и веселая, - проговорил Григорий. - А ты присмотрись, никакая она не страшная, ну рыжая в веснушках, зато она одна такая у нас на всю деревню, привыкнешь к её веснушкам. Она как улыбнется, словно солнышко светится. Знать её очень солнышко любит, раз такой рыжухой уродилась. Зато жена из нее добрая и заботливая получится. Женись, Гриня, не пожалеешь. А больше не могу никого присоветовать тебе. Ты за советом пришел, вот тебе мой совет. Весь вечер думал Григорий над словами деда. - А что, старый человек плохого не посоветует. Присмотрюсь к Марии. Стал присматриваться к женщине, встретил Марию, шла из магазина с сумкой. Догнал он её, взял сумку из рук. - Здорово, Мария, - улыбнувшись поздоровался. - Здравствуй, - певучим голосом ответила она и тоже улыбнулась, а Григорий аж оторопел от её улыбки. - Однако, какая красивая улыбка, и правда, словно солнышко вся светится, - вспомнил он слова деда Никанора. – И веснушки совсем не мешают. Мария догадалась, что Григорий не просто так к ней подошел. Она была моложе его на шесть лет, замужем никогда не была и мужчин у неё не было. Да и не встречалась она ни с кем. Сама из большой семьи, в семье была старшей, домашние заботы были на ней, мать с отцом работали в колхозе. Она смотрела за младшими и не было времени на гулянки. Так и осталась одинокой, звали ей в деревне «старой девой». - Слушай, Мария, а давай погуляем с тобой вечером, конечно мы уже далеко не молодежь, ну а что тут такого. Хочется мне с тобой пообщаться, узнать друг друга поближе. Если ты не против конечно. - А чего против-то? Нет не против. Согласна я, - весело ответила она. Гуляли за деревней, Григорий удивлялся, когда Мария рассказывала интересные истории, оказывается она за свою жизнь много прочитала книг, а он ни одной. Все работа, хозяйство, да по вечерам телевизор. Когда он говорил что-то смешное, она смеялась, смех её рассыпался, как колокольчик и так было радостно у него на душе. Ночью не спалось Григорию. Прав оказался дед Никанор. - Хорошая девушка эта Мария. А я раньше и не обращал внимания, не приглядывался, все говорили рыжая, да рыжая. А она и впрямь не красавица, но такая солнечная с теплым взглядом. А улыбка…только за одну улыбку можно все отдать. И чего это я мимо ходил, даже не смотрел на неё. Долго Григорий не стал ходить вокруг, да около. Пошло три месяца после смерти матери, Григорий предложил Марии замуж. В деревне вовсю сплетни крутились вокруг них. Все жужжали, что Григорий погуляет с ней, да бросит, ну кому нужна такая рыжая. И вдруг свадьба. Правда, как таковой свадьбы на всю деревню не было, потому что старики советовали, еще мало времени прошло после похорон, не стоит заводить веселье на всю округу. Прислушались Григорий с Марией. Посидели у них дома родственники, да некоторые друзья, а кто и сам заходил без приглашения. Рядом с женихом восседал дед Никанор вместо отца. Закончилось веселье, наступили будни. Деревня все еще гудела от разговоров, но потом все затихло. В деревне появилась новая семья. Муж с женой с первого дня понимали друг друга. Только Григорий подумает, а Мария уже знает, что он скажет. Он порой удивлялся своей жене. Хозяйка из Марии отменная, пока с утра Григорий ухаживал за скотиной, кормил, жена уже жарила ему пышные оладушки и наводила чай на завтрак. Вечером после работы его ждал горячий ужин, а если ложился на диван, под рукой уже лежали свежие газеты и пульт от телека. Мария заботливая жена, умница. Григорий видел тепло и заботу жены и сам старался и создавал ей удобства, помогал во всем. Жили душа в душу, и он уже и не замечал её веснушки, и рыжие волосы казались самыми прекрасными на свете. А жена самой прекрасной женой во вселенной. Они любили друг друга уже зрелой любовью, серьезной, не то, что в молодости. Любовь их была не скороспелой, а именно зрелой. Мария ходила по деревне с животом и улыбалась всем своей красивой улыбкой. Уже и односельчане не говорили, что она некрасивая. Потом родился сын Антошка, тоже рыженький. А Григорий говорил: - Теперь у меня два солнышка дома. Два милых и ласковых солнышка. Одно только омрачило Григория, умер дед Никанор, хоронили всей деревней, приезжала конечно его дочь с мужем, она с семьей жила далеко, Григорий ей сообщил. Но односельчане помогли им, деда Никанора все любили, мудрый и добрый был. Жизнь шла своим чередом, родилась дочка у Григория с Марией, дочка похожа на него, а он немного огорчился, что она не рыженькая, было бы три солнышка в доме. А солнца чем больше, тем светлей и теплей. Григорий ни за что бы не променял свою Марию на кого-либо, даже на королеву красоты, так он всем говорил в деревне. Благодарен был деду Никанору, хороший совет дал он тогда Григорию. Автор: Акварель жизни. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

Почему дед, человек, воспитавший его с младых ногтей, не сказал, что продал квартиру, где растил Вадима после смерти матери и ухода отца? Почему все деньги упрятал на какой-то странный счет, даже не обсудив с ним? Почему он просто не завещал квартиру своему единственному внуку? Может, Вадим и не стал бы продавать недвижимость, а сдал бы в аренду и оставил будущим детям. Они ведь с дедом были так близки — оба одновременно потеряли одних и тех же самых важных для них людей: Вадим — мать, а потом и отца, дед — любимую дочку. И пусть дед был не из тех, кто треплется о своих чувствах, но Вадим знал, что этот хмурый крепкий мужичок не просто заменил ему родителей — он стал ему настоящим другом. А настоящие друзья ничего не скрывают… Или скрывают? Больше всего Вадима напрягал даже не факт продажи дедом квартиры, а то, что нотариус медлил с завещанием. Вадим ерзал на проклятом диване и периодически покашливал, намекая на бессмысленно утекающее время, но нотариус никак не реагировал и лишь иногда, словно сам себе, повторял: — Надо подождать, надо подождать… «Да чего ждать-то?» — мысленно бесился Вадим. Наконец дверь открылась, и в кабинет вошла молодая пара — парень и девушка, на вид обоим не больше восемнадцати. Назвав фамилию, они уселись на стулья возле окна и погрузились в тихий шепот. «Это еще кто такие? — чуть было не сказал вслух Вадим, глядя в упор на незнакомцев. — Неужели у деда были еще дети, кроме моей мамы? Да они и не похожи на него совсем. Оба чернявые… Что происходит?» Нотариус продолжал заниматься своими делами: с равнодушным видом подписывал бумаги, перекладывал их в папки, ковырялся в телефоне. Казалось, он специально тянет время, чтобы испытать терпение Вадима. Через несколько минут в кабинете появился еще один неопознанный субъект. На этот раз — рослый ухоженный старичок в кашемировом пиджаке. Его белоснежные волосы и борода явно были уложены мастером в дорогом салоне. На пальцах и на шее Вадим заметил несколько давно поблекших, но еще узнаваемых татуировок. Вместе с мужчиной в кабинет зашел запах хорошего парфюма. Спустя пару минут появилась еще одна личность — полная противоположность предыдущей: потрепанная косуха трещала по швам на шарообразном теле, лохматая голова и куцая бородка уже давно просили расчески, на поясе черных вытертых джинсов позвякивала серебряная цепочка, а из кожаных обрезанных перчаток торчали короткие пальцы с большими серыми ногтями. Вместе с мужчиной в кабинет зашел запах дешевых сигарет. «Какой-то стареющий байкер», — окрестил его Вадим. — Ёксиль-моксиль! Шампаньола, ты что ли?! — радостно загорланил байкер, заметив стильного деда. — Ты че вырядился-то? Ой не могу, держите меня семеро! Это случайно не ты с рекламой сим-карт по телеку выступаешь? — байкер громко загоготал и хотел было обнять ухоженного, но тот увернулся и протянул морщинистую руку. — Ага, щаз! Руки свои при себе держи. Не зря тебя Шампаньолой прозвали — твои липкие рукопожатия на всю страну прославились. Ничего себе встреча... Сто лет, наверное, не виделись. — Ведите себя потише, пожалуйста, — попросил нотариус, изображая крайнюю занятость. — Пардон муа, мсье, — с клоунским поклоном ответил байкер и все же успел хлопнуть Шампаньолу по плечу. Затем он развернулся к сидящей у окна парочке, взгляд его упал на парня. Лицо байкера расплылось в еще более широкой улыбке. — Вадим Сергеич? — Н-н-нет, — робко протянул руку паренек, — я Коля Зайцев… — А-а-а! Заяц третий! — обрадовался толстяк. — А это, я так полагаю, зайка? — он широко улыбнулся девушке, которая прижалась к Коле, явно испытывая ужас. — Да не бойся ты. Лизка, так? Не помнишь меня? Девушка замотала головой. — Пожалуйста, потише, вы мешаете мне работать, — уже не так сдержанно повторил нотариус. — Уи-уи, прошу простить, — байкер постучал себя по губам, а затем уже спокойно сказал: — Я с вашим дедом двадцать лет подряд на Дальний Восток гонял, а вот этот вот, — он показал рукой на Шампаньолу, — нашей кухаркой был. Байкер-весельчак еле сдерживал накатывающий на него смех. — Я не кухаркой был, я просто единственный из всех вас не мог без конца травиться одними сухарями и самогоном, — фыркнул ухоженный, садясь в кресло. — Ага, зато тухлой курицей в шампанском — запросто! — прыснул байкер. И даже молодые люди, заразившись его весельем, неуверенно улыбнулись. — Значит, Вадим — это ты? — повернулся лохматый к Вадиму. — Ну да, сразу видно Лешкину горделивую осанку и вечно мрачную физиономию. — Да, я Вадим, — встал с дивана молодой человек и со всей холодностью, какая поселилась у него в душе после смерти деда, спросил: — А вы кто? Я вас первый раз вижу. — Я дядя Боря, — протянул обе руки мужичок, — тебе дед про меня разве не рассказывал? Мы с ним лучшими друзьями были. Он покосился на Шампаньолу и озорно подмигнул. «Ага, как же. Дед с такими клоунами даже здороваться не стал бы», — подумал Вадим, не желая отвечать на рукопожатие. — Нет, не рассказывал. А вы что тут делаете? Я вас на похоронах не видел. — Так меня никто и не звал. Я о похоронах-то узнал, только когда они уже прошли, — развел непожатыми руками дядя Боря. — Дед твой сам все связи оборвал. «И правильно сделал», — решил Вадим, глядя на этого типа. — Я, кстати, очень соболезную. Нам всем жутко будет его не хватать, честное слово, — продолжил байкер. — Хотя последние двадцать лет нам его и так ужасно не хватало. Но это его решение, не нам судить. Стильный старик коротко кивнул в знак согласия со словами товарища и тоже принес свои соболезнования Вадиму. Тем временем в кабинете почти бесшумно появился еще один человек. На этот раз — женщина лет сорока. Она ни с кем не поздоровалась и, негромко сообщив свою фамилию нотариусу, присела в стороне от всех. После нее заходили всё новые и новые люди разных полов, возрастов и разной степени достатка. Все они называли фамилии и занимали свободный стул или угол. Одни из них были знакомы между собой, другие знакомились прямо на месте, и почти все подходили к Вадиму, чтобы выразить соболезнования. Вадим все так же холодно благодарил незнакомцев и периодически бросал нетерпеливые взгляды в сторону нотариуса, который до сих пор не зачитал завещание, ради которого молодой человек сюда и пришел. А вот зачем пришли все остальные, было вообще не ясно. Наконец, когда в кабинет забилось столько людей, что пришлось открыть одно из окон и запустить свежий воздух, нотариус попросил тишины и, коротко представившись, начал зачитывать завещание. Как и предполагал Вадим, ничего кроме счета в банке, где хранились деньги после продажи квартиры, у деда не осталось. Все свои вещи, не считая тех, в которых его провожали в последний путь, он оставил вместе с недвижимостью покупателям, а сам провел остаток дней в какой-то съемной комнате на отшибе, о которой Вадим тоже ничего не знал. Дед пропал с радаров несколько месяцев назад. Но вот что действительно было совершенно неожиданным и повергало в шок, так это то, что деньги от продажи квартиры распределялись между этими незнакомцами, пришедшими сюда сегодня. Вадим просто не мог поверить, что дед так поступил с ним. Тот самый дед, который был для него всем, просто взял и лишил его наследства ради каких-то посторонних? Разве такое возможно? Когда нотариус зачитал третью фамилию и причитающуюся человеку сумму, Вадим не выдержал и вскочил с места: — Что вообще происходит?! Вы кто такие? Развели старика прямо перед смертью?! Почему он завещал вам свои деньги? — Пожалуйста, сядьте на место и дождитесь очереди, — флегматично попросил уставший нотариус, но Вадим и не думал успокаиваться. — Вы сами все сядете скоро! За мошенничество! Все вы, — он ткнул пальцем в нотариуса. — У моего деда никого, кроме меня, не было! Я еще раз спрашиваю: с какой радости он вам что-то оставил?! Где вообще это записано? — Вот тут, — спокойно протянул лист бумаги дядя Боря. Вадим выхватил пожелтевший от времени листок. В наступившей тишине под десятками любопытных взглядов он прочитал расписку. Его дед, Юдин Алексей Петрович, обязывался вернуть своему другу Козлову Борису Семеновичу (или его наследникам) пятнадцать тысяч рублей, полученных в долг такого-то числа такого-то месяца и года. — Сумма должна быть пересчитана в соответствии с инфляцией, — прочитал Вадим последнюю строчку и взглянул на дату. Этой расписке было двадцать два года. Как раз в тот год дед забрал Вадима к себе. Да и почерк был дедов. Вадим прекрасно знал его, ведь дед всегда писал ему письма в летние лагеря и потом в армию. — На что он у вас занимал? — строго спросил Вадим, возвращая расписку. — Да для тебя и занимал, — хмыкнул Борис. — Тебе тогда надо было спортивную форму покупать, учебники, одежду, еще что-то там. Лешка засранец, конечно, продал тогда свою «Яву», но денег всё равно не хватало. Ты же еще болел часто, не помнишь, наверное? Вадим замотал головой. — Ну мы с ним и договорились тогда, что отдаст, как сможет. Ну он и отдал. Все-таки он из нас самый честный был. Вадима словно током прошибло. Он хотел было вернуться на диван, но слегка промахнулся и чуть не упал на пол. Его успели подхватить под руки и принесли воды. Когда ему стало легче, остальные присутствующие начали протягивать свои расписки, чему, конечно, не сильно обрадовался нотариус, чей рабочий день увеличивался на неопределённое время. Каждый человек честно рассказывал Вадиму о том, на что его дед брал заём, и воспоминания сами собой вспыхивали в памяти внука. Вот он перенесся в то лето, когда дед единственный раз свозил его на море. А вот — новенький хоккейный шлем, клюшка и коньки. Вот та самая поездка в летний лагерь, откуда Вадим сбежал в первую же неделю. А еще брекеты, репетиторы по математике и английскому, водительские права, учеба в институте, первая, пусть и сильно подержанная машина, которую дед без конца чинил во дворе… — Получается, все это... было куплено в долг? — прошептал Вадим, возвращая последнюю расписку. — Твой дед много денег занимал не только у нас — своих знакомых и друзей, а еще раньше, когда твоя мама слегла, а отец запил. Лешка тогда все на ее лечение тратил, а отца пытался воззвать к разуму и принудительно таскал по наркологичкам и психотерапевтам, — сказал Шампаньола. — Ну почему же он мне ничего не сказал? Почему я всех вас никогда не видел? — Такое ощущение, что ты своего деда вообще не знал, — удивился байкер. — Да потому, что он упрямый и гордый осел. Был, прости господи. Многие из нас предлагали ему деньги просто так, но он начинал орать и требовал взять расписку. Еще грозился, что с того света придет отдавать долги, если понадобится... А он, знаешь ли, может... — Борис немного стушевался. — Видимо, не хотел, чтобы ты про это знал. Да и большинство из нас в те годы были не самыми примерными гражданами: любители азартных игр, пьяницы, гонщики, хулиганье... — он обвел взглядом присутствующих и громко объявил: — Да, смиритесь, это факт! Криминальных элементов среди нас, разумеется, не водилось, но вот отпетых балагуров — хоть отбавляй. Многих уже нет в живых. Сюда пришли их дети, внуки, братья, сестры... Ну и мы, оставшиеся в строю… — он кивнул на Шампаньолу. — Хотите сказать, что мой дед тоже таким был? — нахмурился Вадим. Он просто не мог поверить в услышанное. В его памяти дед был вечно измученным работягой, но никак не байкером или балагуром: после смены на заводе занимался с ним уроками, а по выходным брал его на картинг или в лес за грибами, учил делать удочки из орешника… Тем не менее Борис кивнул. — Как я уже говорил, он был намного лучше нас вместе взятых и очень любил семью, которой не стало, после того как твоя мама умерла... В общем, это его решение, и не нам его судить. Кстати, а ведь я ему так и не успел сказать, что это я тогда ему колесо погнул… Смелости, понимаешь ли, не хватило признаться. Ну, видимо, пронесло, — грустно хохотнул Борис. Когда за окном уже истончался день и загорались первые фонари, из кабинета вышел последний наследник, не считая Вадима. — Жуков, — произнес, зевая, нотариус, и молодой человек встал с дивана, чтобы узнать, что же ему причитается. — Вам только это, — положил на стол конверт нотариус и, получив подпись Вадима, попросил его покинуть кабинет, чтобы самому наконец собраться домой. Выйдя на улицу и жадно вдохнув прохладный вечерний воздух, Вадим вскрыл конверт и встал под уличный фонарь, чтобы прочесть написанное. На тетрадном листе в клетку обычным карандашом знакомым почерком были выведены слова: «У тебя есть собственное жилье, машина, есть специальность и хорошая работа, а еще у тебя замечательная жена. Жалко только, что я правнуков не застал. Вадик, не обижайся насчет квартиры, но ты должен понять, что моя задача была — не дать тебе пропасть, и другого способа я не нашел. Надеюсь, ты понимаешь, какое наследство я тебе оставил. Уверен, что понимаешь. Будь счастлив, внучок». Дед, как всегда, был немногословен, но говорил четко и по делу. Вадим несколько секунд постоял, задумчиво глядя куда-то в пустоту, затем перевернул листок и прочел: «P.S. Борьке передай, что про колесо я в курсе. Может, как-нибудь загляну к нему во сне и всыплю как следует за то, что сам не сознался. Так что пусть не расслабляется. Твой дед Алексей Петрович Юдин». Автор: Александр Райн. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

А мальчишек, Ваню и Петю, и учить особо не нужно было. Они и сами с усами. Давно поняли: подальше от папы – поменьше проблем. Вот взять, к примеру, любимое отцовское развлечение зимой в прорубь нырять. На Крещение. И кто только это придумал? Ладно, сейчас зимы потеплели, а раньше… Первый раз отец повез сыновей в купель окунаться лет пять назад. Мать тогда причитала: – Федор, пожалуйста, не надо! Они же совсем дети! Куда им в прорубь? – Тоже мне детей нашла. Одному восемь, другому – десять. Давно пора мужиками становиться. Ничего. Целы будут. Зато все грехи с себя смоют. Будут знать, как в школе бедокурить, да родителей не слушаться. Как ни просила мать, как ни умоляла, а в проруби мальчишкам окунуться пришлось. Отец их вот так прям обоих за руки взял и потащил за собой. И никакой мороз его не остановил, а в тот год градусов десять было, не меньше. Дома мать натерла сыновей какой-то мазью, горячим молоком с медом напоила. Очень боялась, что заболеют. Делала все быстро, четко. Горчицы в носки насыпала и загнала под одеяло. Федор смотрел на это и похохатывал: – Че ты над ними трясешься? Ничего с ними не случится. Там дети еще меньше были. Сами в воду шли. А этих тащить пришлось. – Тащить? – ахнула жена, представив эту картину, – ужас какой. – Никакого ужаса, – твердо ответил Федор, наливая себе рюмочку, – в следующий раз сами окунутся. Но следующий раз не случился. Накануне Крещения оба сына как по заказу заболели. Даже такой упертый человек как Федор понял, что в ледяную воду пацанам нельзя. Пошумел, да и успокоился. Один поехал. На следующий год ситуация повторилась. И опять отцу пришлось ехать к проруби одному. Народу возле проруби – полным-полно. Постоял Федор в очереди, окунулся и домой поехал. Дело вечером было, стемнело уже. Вдруг на дороге пешехода увидел. Какой-то мужчина шел по проезжей части, оглядывался, видимо надеялся, что кто-нибудь его до города довезет. Федор в жизни попутчиков не брал, а тут остановился. – Садись, – он распахнул дверцу автомобиля, – подвезу. – Вот спасибо, – обрадовался пожилой мужчина, с удовольствием уселся на сидение рядом с водителем и, улыбаясь, спросил, – искупались? – На Крещение не купаются, дед, а окунаются, – поправил пассажира Федор, – сто лет живешь, а не знаешь. – Не вижу разницы, – отозвался тот. – Ну, ты даешь! Люди окунаются в прорубь, чтобы грехи смыть, понимаешь? Силу воли проявляют. Это ж не шутка – на морозе в речку сигануть. А вот подишь ты: решаются. А все потому, что праздник такой. Вода святая. Такое раз в году бывает. Традиция опять же. – Вода святая, это верно, – улыбнулся мужчина, – только никаких грехов она с человека не смывает. Зря надеются. – Ну ты, дед, даешь! – Федор аж подпрыгнул на своем сидении, – кстати, как тебя? – Зовите Петровичем. Не ошибетесь. – Ты, Петрович, не в себе, что ли?! Получается, все эти люди ничего не понимают, лезут в ледяную воду, а ты, умник этакий, над ними потешаешься? – Ну, вы накрутили, – спокойно ответил Петрович, – ни над кем я не потешаюсь. Каждый волен делать то, что хочет. Просто грехи здесь ни при чем. – Как это ни при чем? А праздник? В воде надо окунаться. – Праздник окунания, что ли? – улыбнулся Петрович. – Крещение! Странный ты человек. – Правильно, Крещение. Есть еще одно название – Богоявление. И нигде, ни в одном Законе Божьем не написано, что в этот день обязательно нужно в проруби окунаться. – Как это? Испокон веку окунаются! Традиция! – Традиция, согласен. Хочешь – окунайся. Но не надейся, что от грехов очистишься и святым из воды выйдешь. Смешно, но многие даже не надеются, они уверены в этом. Если бы все было так просто. – Ничего не просто! – воскликнул Федор, – ты пробовал? – Нет. Зачем? Я Богоявление встретил. На службе утром был. Причастился. Вот друга навещал. Разболелся он. Приехал дров наколоть, снег во дворе почистить. – Какой снег? Какие дрова? – рассмеялся Федор, – сидишь тут, проповедуешь, а то, что в праздник работать нельзя – не знаешь. – Так я не работал. Я другу помогал, – снова улыбнулся Петрович, – чувствуете разницу? – Никакой. – Жаль. – Ох, Петрович, запутал ты меня совсем. Окунаться нельзя, работать можно. Ты, часом, не сектант? – Я – нет. А вы? – Да я самый что ни на есть православный! – обиженно рявкнул Федор. – Тогда вы должны знать и про суть праздника, и про окунания. Кстати, можно вопрос? – Валяй! – Вы часто окунаетесь? – Каждый год! – Священника возле проруби видели? – Видел. – Что он делал? – Пришел, воду освятил. – Не окунался? – Нет. – А почему? – Откуда я знаю? Может, ему не положено! Может, у них там какая-нибудь своя купель! – А, может потому, что это не главное? Как думаете? Ведь батюшки первыми должны закон исполнять. – Ну, не знаю… – Вот вы говорите, что в прорубь войти – сила воли нужна. А я вам вот что скажу. Службу, не шелохнувшись, отстоять – еще большая сила воли потребуется. Не каждый выдержит. Особенно поначалу. – Ой, да ладно, – рассмеялся Федор, – скажешь тоже! Нашел с чем сравнивать! Это же проще пареной репы! – Не скажите, – Петрович хитро посмотрел на Федора, – вот у вас точно не получится. – У меня? – Федор даже руль отпустил от возмущения, – да я… – Нет, не получится, – задумчиво повторил Петрович, – я же вижу, что вы на службе ни разу не были. Не выстоите. Трудно первый раз. – Не шелохнувшись? – Да. – На что спорим? – А на что бы вам хотелось? – А давай так: если я службу отстою, ты – в прорубь ныряешь. А, если нет…, – Федор запнулся. – А, если нет, – вы каждое воскресенье будете в наш храм на службу приходить. – Всю жизнь? – вытаращил глаза Федор, – это уже слишком! – Зачем всю жизнь? – глаза Петровича смеялись, – месяц. – Всего-то? – Всего. – Так это же всего 4 воскресенья. – Ну да. По рукам? – По рукам! – Федор весело хлопнул по протянутой к нему ладони Петровича. – Значит, завтра? – уточнил тот. – Почему завтра? – удивился Федор. – Пока прорубь не замерзла. Вдруг я ошибаюсь, и вы выиграете спор? – А, ну да. Давай. Завтра, так завтра… *** Утром Федор поднялся ни свет ни заря. Не спалось почему-то. В храм явился раньше всех. Пришел батюшка, впустил его. Предложил лампадки зажечь. Федор отрицательно покачал головой. Он понятия не имел, как это сделать… Стали собираться люди. Федора удивило, что среди них было много мужчин. Вскоре появился Петрович. Увидел Федора, улыбнулся. Подошел и стал рядом. – Помнишь? – прошептал он, – не шелохнувшись… Я буду за тобой следить. Службу Федор не выстоял. Ноги гудели, руки мешали, он без конца переступал с ноги на ногу. Потом стало щекотать в носу, и он начал чихать. В итоге, не выдержав всего этого, он вышел на улицу. Но не ушел. Остаться полным слабаком перед Петровичем не хотелось. Служба продолжалась. Федор стоял на паперти и ждал ее окончания… Наконец, Петрович вышел из храма. Удивился: – А я думал, что ты сбежал. – Я в жизни ни от кого не бегал, – буркнул Федор, – короче, Петрович, ты выиграл. Одному удивляюсь: как старушки выдерживают такое напряжение? – О, это великая тайна. – Смеешься? – Смеюсь, конечно. Но отчасти. Вы, если условие спора выполните, сами поймете, почему так. – Я – человек слова. – Вот и хорошо. Значит, еще увидимся? – Увидимся… *** Слово свое Федор сдержал. Четыре раза приходил в храм. Потом в пятый раз зашел… Потянуло что-то… Через год на Крещение он стоял на праздничной службе с женой и сыновьями. И было совсем не похоже, что их привели силой… Автор: Сушкины истории. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

Её не волнует, буду ли я присутствовать в жизни её и ребёнка, но она станет матерью, ей было двадцать пять, мне на пару лет больше. Таким же тоном я заявил ей, что сам не пущу её на прерывание и мы будем жениться. -Это совсем не обязательно, - сказала Танюха. Я же, предположив, что у неё от беременности уже разжижается мозг, сказал решительно, что мой сын не будет расти без отца. -А может там дочь, - упрямо сказала Танюха, что - что, а уж поспорить -то она любит. -А дочь тем более, - заявил я, - кто будет защищать мою малышку. И мы пошли создавать новую ячейку общества. Не было какой-то безумной страсти, любви до одурения, просто союз двух взрослых людей, решивших стать родителями. Конечно, нам пришлось притираться характерами, ведь мы начали жить вместе, до этого просто были редкие ночёвки у неё или у меня. У Танюхи поменялся характер, она вдруг стала плаксивая, а ещё...ещё стала ревновать меня, сначала так, смешком, а потом...потом я понял, она меня ревнует. -Танюх, ты меня ревнуешь что ли?- спросил я со смехом. -Вот ещё, - вспыхнула она, - больно надо. Но с каждым днём она всё больше следила за мной, проверяла мои карманы, когда я не вижу, нюхала мою куртку, в прямом смысле. -Таня, если мне надо было гулять, я не женился бы, понятно? Очень прошу, живи спокойно, не выдумывай там себе ничего. -Я знаю, ты меня не любишь, - заплакала Таня, - мне обидно. -Слушай, меня что? Под дулом пистолета заставили жениться на тебе? Хватит сырость разводить, ну? Пойдём лучше кино посмотрим, а? Я чипсиков купил... Я тихонечко привыкал к семейной жизни, мне стало нравится приходить после работы в тёплую квартиру, где витал запах чего -то вкусного. Мне навилось покупать небольшие подарочки для Танюхи, оказывается это приятно, дарить кому-то подарки, просто так, да...не кому-то, а жене. Меня к этому подбила младшая сестрёнка, объяснила мне, что жене будет приятно такое внимание. Она у меня такая, очень рада была, что мы женились с Танюхой. Мама с отцом тоже рады и брат старший, вообще все хорошо приняли мою Танюху. Мы с сеструхой курим на улице, прячась от взрослых, мы самые младшие, сестра младше, на три минуты. -Ревнует?- спрашивает меня сестра. Я киваю. Она молчит, мы понимаем друг друга с полуслова, она продолжение меня, не знаю, как другие живут без своих двоен. Эти мысли часто меня раньше посещали, когда мы были маленькими, я ведь думал, что у всех так должно быть и всё спрашивал у брата где же его сестра. Я очень люблю своих брата и сестру, обожаю свою семью, да, я мужик и мне не стыдно сказать, что я люблю свою семью. Жена моего старшего брата- моя ещё одна сестра, а муж сестры- мой Когда родился Санька, сестра узнала первая. Я забежал к ней на работу, а она стоит, держит телефон и плачет. - Когда? - спросил я. - Пятнадцать минут назад... Мы стояли обнявшись и плакали... У сестры уже были сын и дочь, а у меня не было никого, а вот теперь, есть Саня. Мы потом стояли под окнами роддома, счастливые, замёрзшие, пили шампанское и орали песни, которые придумали на ходу. Ода для Танюхи, так мы придумали с сестрой, назвать наше произведение, Ода для Танюхи. Когда я взял на руки сына, первый раз, я думал...я думал...что сойду с ума от счастья. Не было счастливее человека на свете, чем я. Танюхины бзики вроде бы прошли, но она всё так же продолжала меня ревновать, при чём совершенно беспочвенно. Сын рос, мы жили... Меня повысили, Танюха была рада, я стал больше зарабатывать, мы не просто ни в чём не нуждались, мы смогли позволить себе многое. Но не шиковали, не привыкли, просто улучшили уровень жизни. Он такой интересный, мой Санька. Так тепло на душе становится, когда ощущаешь тёплую ручку своего сына в своей руке... Он такой, мой Санька, наш Санька. -Тань... -А? -Правда же он у нас классный получился? -Правда, - смеётся жена. Прошло пять лет, пять лет нашему Саньке. Нашему самому славному мальчишке. -Когда за дочкой?- спросила сестра, Танюха поперхнулась, я замер. -Чего? -А что? Пока молодые. Мы вечером, сидя на кухне, начали с Танюхой мечтать о дочке, мы даже имя ей придумали... Командировка. Их стало много в моей жизни. -Не скучайте, к тому же шеф сказал, что меня ждёт повышение, надо просто потерпеть командировки. Последний день командировки выдался нервным, мы ехали с водителем, я смотрел в бумаги...яркий сет и скрип тормозов. Я открыл глаза, было темно, темнота была везде, кажется и внутри меня. Я пошевелил рукой, ногой, сел, затем встал, во всём теле ощущалась лёгкость и спокойствие. -Иди сюда, - услышал я голос. Я пошёл сквозь темноту к открытой двери из которой бил свет. Я прошёл мимо мальчика и девочки качающихся на самодельных качелях, мимо обнимающейся парочки, мимо женщины носящей ребёнка, мимо мальчика в коляске, я почему -то был уверен, что это мальчик, дальше я видел разные картинки из чьей-то жизни. Опять темнота. Я иду по этой темноте, дверь впереди всё также распахнута. Я вижу мальчика играющего кубиками. Он поднимает голову и смотрит на меня своими чудесными серыми глазами, где-то я его видел. Мальчик встаёт, берёт меня за руку и мы идём, к этой двери. Выходим в дверь, сверху льётся мягкий свет. -Здравствуй, душа... Я понимаю, это говорят мне. -Меня Слава зовут, Вячеслав, - подняв голову вверх говорю я, кажется говорю громко, но голос мой тих... -Это там тебя так зовут, а здесь ты душа...Зачем ты пришёл? Тебе ещё рано...Ты должен прожить на земле долгую и счастливую жизнь... -Я не знаю, я не специально...отправьте меня назад... -Не могу...Отсюда нет возврата...Смотри. Я смотрю на то место, где должна быть стена и вижу сидящих на кухне Танюху и меня, мы обсуждаем рождение дочки и смеёмся, выбирая ей имя. Тут же картинка меняется, я вижу всю семью, я вижу своего сына и...я вижу...я... -Кто это там, шепчу я, кто это лежит? -Твоё тело, то что было тобой. -Но как? Почему? -Смотри... Мне показывают картинки, как плачет Танюха, стоя на коленях в комнате, как рыдает мама и отец, плачет брат, моя сестра...моя половинка... Вот мой сын, он идёт в школу, а я не могу его проводить, кадры меняются, словно листки календаря...Меня нет в той жизни, нет и никогда не будет... -Может и будет. -Но как? -Ты не прожил положенное тебе, ты вернёшься, можешь сейчас, тогда ты будешь в окружении любящих и любимых тобой, а может попозже, но на земле пройдут года, а может и столетия, время там идёт по другому... -Конечно, я хочу сейчас, - воскликнул я. -Уверен? -Да! -Лети душа, там тебя ждут. *** -Танюшкааа, это будет девочка, я точно знаю. -Да, но знаешь...мы же мечтали со Славкой. -Да, брат хотел малышку - дочку, хотел учить Саньку защищать её...что поделаешь. Очень хорошо, что ты встретила Мишу, очень хорошо, я рада за тебя, мы все рады... *** Я открыл глаза, что такое, столько ламп, свет, голоса, меня вернули назад? Неужели...Больница что ли? А, ну да, та авария...точно. -А кто это у нас такой хорошенький...Смотрите, мамочка... Я повернул на сколько, мог, голову, что это? кто это? Ай, отстань от меня, куда ты меня тащишь, где я? Почему не чувствую ног и рук, надо помахать ими и позвать кого-то на помощь. Эй, ээй, меня не туда отправили, меня перепутали...Это не моё тело, что за шутки... -Теперь это твоё тело, ты проживёшь долгую и счастливую жизнь, до встречи, душа, а она произойдёт нескоро... -Как? Стой, стой, я не хочу, верните меня назад нет, нет... -Скоро ты всё забудешь, будешь жить так, как положено...То, что произошло с тобой, это перерождение...будь счастлива, душа. -Нееет, - закричал я,- нееет... Вдруг я услышал голос, знакомый и такой родной, я увидел её лицо и закричал от радости, Танюха...моя Танюха. Они толпятся надо мной, рассматривают меня, кто это? Знакомые лица... Сын...брат...Сестра...Родители...Танюха...но что это? Она...она...моя...мама? Я усиленно смотрю на Танюху, ну узнай же меня, узнай, я пытаюсь поймать взглядом сестру, уж она -то должна меня узнать... Они все восхищаются какой-то девочкой...Кто девочка? Я? Потихоньку туманится сознание и я начинаю плакать...как ребёнок... Меня окутывает тепло, меня любят, я душа...я родился, родилась, то есть... *** - Интересно, она от тебя не отходит. -Дааа, любит тётю, правда Анечка? Малышка кивает. -Вроде и не кровные, да? По сути чужой ребёнок... -Ну вместе же с рождения, вот она и любит нас, а мы её... *** -Будь счастлива, душа и проживи счастливую и долгую жизнь. Я киваю и топаю есть кашу... Автор: Мавридика д. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро. ⛄

– В том то и дело, что не грудной. С малышом проще: где положил, там и взял. А здесь… Не представляю, как ты с ним справишься. – Да что там справляться? – удивилась мать, – не переживай: и накормлен будет, и досмотрен. Тебя же я как-то вырастила… – Накормлен, досмотрен – это понятно. А уроки? Как с ними? Он же в четвертом классе, а ты, наверняка, уже все забыла. – Что забыла? – Программу школьную, что же еще? – Как можно забыть программу начальной школы? Ты шутишь? – Сейчас совсем все по-другому. Если бы ты знала, сколько времени мы с Олежкой тратим на домашние задания! Там же разобраться невозможно! – Да ладно, – усмехнулась Ирина, – разберемся как-нибудь. Ты когда Олега приведешь (они жили в одном микрорайоне)? – Завтра вечером. – Прекрасно! Пойду готовить. Пирожков напеку с разными начинками – Олежек их так любит… – Мам, да погоди ты с пирожками, не договорили еще, – Катерина, действительно, сильно нервничала, – завтра времени не будет все обсудить. – Катюш, я не понимаю, что ты собираешься обсуждать. Тебе в командировку нужно? Вот и езжай. Мы тут сами разберемся. Твой ребенок – всего-то в четвертом классе. Он же не выпускник, не абитуриент. Чего ты так переживаешь за его учебу? Я тебе уже говорила и еще раз повторю: школа – это очень важно, но не самое главное в жизни. – Мама, не начинай. Пообещай просто, что будешь тщательно контролировать, как мой сын делает уроки. Не хватало, чтобы он съехал в учебе, пока меня не будет… Что я потом делать буду? Как наверстаю? Его учительница и так мне постоянно мозг выносит. – Учительница? Тебе? – изумилась Ирина, – с какой стати? – То Олежка тетрадку забыл, то домашку не записал и, соответственно, не сделал, то весь урок в телефоне сидел, то всех смешил, то просто зевал на уроке. Жалуется чуть ли не через день. Я уже боюсь брать телефон, когда вижу, что она звонит. – Ничего себе… Ты что, маленькая девочка? Не можешь ее на место поставить? – Как? – Обыкновенно. Приедешь, поговорим. А сейчас ‒ давай, успокойся и собирайся. Я все поняла: буду каждый день с Олежкой уроки делать. – Правда? Обещаешь? – Обещаю, – Ирина улыбнулась… Проводив дочь, бабушка обняла внука: – Ну что, радость моя, начинаем новую жизнь? – Какую новую, бабушка? – удивился мальчик. – Ну как же? Целых два месяца мы будем жить вдвоем! Я так рада! – А-а-а…, – проговорил Олег и спросил, – а куда ты меня поселишь? – В мамину комнату, конечно. Располагайся. Вот шкаф. Здесь одежду разложишь. Вот стол. Сюда книжки и тетрадки. Олег вытряхнул содержимое из сумок на кровать. Пару секунд посмотрел на все это и пошел на кухню: – Бабуль, а где пирожки? Мама говорила, ты много напекла… – Напекла, милый… А ты уже справился? Вещи разложил? – Ай, потом… – Потом? Нет, дружочек мой, так не пойдет. Сначала – дело, потом – все остальное. – То же мне – дело, – обиделся внук, – я сто раз успею разложить эти тряпки. А если они тебе мешают – сама их разложи. В чем проблема? – Никаких проблем, – улыбнулась Ирина, – сама разложу. – А пирожки? – Сам испеки, – бросила бабушка и пошла в комнату внука. Олежка открыл рот от удивления… Пирожков в тот вечер он так и не дождался… Попробовал их только утром за завтраком. Допив чай, спросил у Ирины: – А ты чего не одеваешься? Мы же опоздаем. – Мы? Ты хочешь сказать, что я должна идти с тобой в школу? – Конечно! – Зачем? – Мама всегда меня отводит. – Но до школы всего десять минут ходьбы! Олежка посмотрел на бабушку с недоумением: – Так ты не пойдешь? – А ты дороги не знаешь? – Знаю. – Так, может, один доберешься? – Доберусь. – Вот и хорошо. Не понимаю, почему мама тебя в школу водит? Ты же уже взрослый! – Не знаю. Я ей тоже самое говорил, а она – ни в какую. Погоди, ты меня и забирать не будешь? – Нет. – Замечательно! – повеселел Олежек, – пойду домой как все нормальные люди! – Только не задерживайся, – попросила Ирина, – я буду волноваться… Олег пришел часа в два. – Как дела в школе? – спросила бабушка. – Нормально, – мальчик пожал плечами. – Вот и славно. Обедать будешь? – А что, можно не обедать? – Если не хочешь, можем пообедать позже, – Ирина удивилась вопросу ребенка. – А мама никогда не спрашивает, – улыбнулся мальчик, – сразу заставляет есть. – Видимо она не может ждать, – предположила бабушка, – получается, она тебя в свой обеденный перерыв забирает. Вот и торопится. – Да нет. Просто ей все равно, чего я хочу, – буркнул Олег и ушел в свою комнату. Через час Ирина заглянула к нему. Олег лежал на постели в школьном костюме с телефоном в руках. – Ты что делаешь? – удивилась бабушка, – почему не переоделся? Олег сделал неопределенный жест рукой, который, видимо, означал: не мешай… Плохо он знал свою бабушку… Она подошла, молча забрала телефон и твердо сказала: – Значит так. Переодеваемся. Обедаем – надеюсь ты уже проголодался. Потом ты идешь на улицу… – На улицу? – встрепенулся Олежек, который уже надулся из-за телефона, – зачем? – Как зачем? Гулять, конечно. – Я не хожу гулять. Мне уроки нужно делать. – Уроки потом, – голос бабушки прозвучал категорично, – сначала – свежий воздух с параллельным проветриванием мозгов, – она улыбнулась. Олег – тоже. – И с кем я буду гулять? Один, что ли? – Там полно ребят. Познакомишься. Некоторых, я уверена, ты знаешь. Вы же в одной школе учитесь… Олег хотел еще что-то сказать, но бабушка уже вышла из комнаты со словами: – Давай оперативно: я пошла стол накрывать. Олег переоделся, вяло поел и без особого энтузиазма стал собираться на улицу. – Телефон отдашь? – спросил он у Ирины. – Зачем? Пусть дома лежит. – А как ты узнаешь, где я нахожусь? – удивился мальчик, – как домой позовешь? – А чего тебя звать? У тебя часы на руке. Давай договоримся: два часа гуляешь и домой. Все просто. – А если я забуду? – Что забудешь? – Про два часа… – А ты не забывай. Ты же взрослый. – А если… – Давай без если, – остановила Ирина внука, – сегодня ты у меня первый день. Я должна понимать, можно ли тебе доверять. Так что это – второй, по сути, для тебя тест: сможешь или нет? – Второй?! – «купился» Олег, – а первый какой был? – Первый ты выдержал с честью: сам ходил в школу! Без провожатых! И даже не потерялся! – Теперь понятно, – внук включился в игру, – приду ровно через два часа! – Попробуй! – улыбнулась бабушка. Он пришел минута в минуту… – Молодец! – похвалила Ирина, – настоящий мужчина! Сказал – сделал! Мальчик просиял… – Нашел с кем погулять? – Нашел! Даже уходить не хотелось! Договорились завтра встретиться! – выдал мальчик с восторгом! – бабуль, а… давай еще раз пообедаем, чет я проголодался… – Мой руки, – Ирина пошла на кухню… – Ну что, теперь уроки? – спросила она через полчаса. – Угу, – пробурчал Олег, – как я н@енавижу их делать… – Почему? – Ирина сделала наивное лицо. – Столько задают ‒ ужас! – Да? А в наше время задавали столько, чтобы ученик мог справиться с заданиями за час. – Когда это было?! – воскликнул мальчик, – в прошлом веке! – Точно. Только вряд ли что-то изменилось, – предположила бабушка, – может, ты просто не справляешься? – Я? – Ты, конечно. Мама говорила, что я должна с тобой уроки делать. Я ей, конечно, пообещала. Только, Олежек, миленький, избавь ты меня от этого. Я же давным-давно все забыла. – А вдруг я неправильно сделаю? – Ну и что? Ты же учишься. Любой может ошибиться. – Ладно, попробую, – неуверенно сказал мальчик, – только если что, я у тебя спрошу. – Конечно, милый. Ты только постарайся побыстрее все сделать… – Зачем? Мама говорит, что торопиться нельзя… – А ты не торопись. Просто не отвлекайся. Вот и получится быстрее. И вообще: слабо уроки за час сделать? – хитро прищурившись, спросила Ирина. – За час? – ахнул Олежек, – это невозможно. – Да ладно, – рассмеялась бабушка, – ты попробуй. Потом фильм какой-нибудь посмотрим… – Фильм? – Олежек удивленно посмотрел на бабушку, – я твои фильмы не смотрю… – А мы не мои, мы твои смотреть будем. Если ты, конечно, с уроками не завозюкаешься… – Засекай время! – скомандовал внук и склонился над столом… За час сделать уроки он не успел. Зато сделал за полтора! – Молодец! – с восторгом похвалила бабушка, – ты просто герой! – Какой герой? – в голосе мальчика слышалось разочарование, – не успел за час. – Лиха беда начало! – бабушка взъерошила внуку волосы, – в следующий раз успеешь! – Проверять будешь? – спросил внук. – Нет, не буду. Пусть учительница проверяет… А у нас – кино… Так потихоньку, помаленьку бабушка выправляла жизнь внука – учила самостоятельности. Олегу это нравилось, и он с легкостью шел у Ирины на поводу. Когда она предложила мальчику записаться в спортивную секцию, он обрадовался, а потом погрустнел: – Мама приедет, запретит… – Маму я беру на себя. Не дрейфь, – бабушка как девчонка хлопнула Олега по плечу, – ты, главное, с учебой не подведи… – Не подведу, – пообещал внук… Пообещал, а через неделю сообщил: – Бабуль, тебя в школу вызывают… – Меня? – удивилась Ирина. – Ну да. Сказали – родителей. А раз мамы нет, то… – Я поняла, – Ирина внимательно смотрела на внука, – схожу. Ты что-то натворил? – Нет. Вернее… Я не знаю… …Войдя в класс, Ирина увидела перед собой молоденькую учительницу лет двадцати пяти, сразу все поняла и расслабилась… – Я – бабушка Олега. Ирина Николаевна. Вы хотели меня видеть. – А мать? Почему мать не пришла? – вскинула недовольные брови учительница. При этом она не встала и не предложила бабушке присесть… – Мама в командировке. Уже больше месяца. Олег живет со мной. Странно, что вы не знаете… – Я не обязана это знать… – Но вы же как-то общаетесь с детьми… – Я их учу. И вижу, что в последнее время Олег стал хуже заниматься. – Правда? В чем это выражается? Я вижу только хорошие оценки. – Он стал небрежно писать. В домашних заданиях – полно исправлений. Неужели нельзя проконтролировать, чтобы ребенок писал аккуратно? – Проконтролировать? Это как? Учительница посмотрела на Ирину с недоумением: – Сесть рядом. Следить как мальчик выполняет домашнее задание. Вы что не в курсе? – Не в курсе. Я думала, что домашние задания даются для того, чтобы ребенок выполнял их самостоятельно. А вы видели: усвоил он материал или нет. Разве не так? – Так, конечно. Но это вовсе не значит, что в тетради должна быть мазня. – А это ваша забота. Вы же учительница. Вот и учите писать, как следует. У меня полно других забот. – Ладно, оставим это. Я вижу вы меня не понимаете… Еще хотела вам сказать, что Олег часто отвлекается, болтает с соседкой по парте, может в телефоне играть на уроке. Поговорите с ним. Он толковый, способный мальчик, но учится абы как. Сейчас на способностях выезжает, потом – сложнее будет. – Погодите, милая, – Ирина усмехнулась, – а где вы находитесь, когда Олег все вот это делает? – Я? – Ну да. Или вы на уроке не присутствуете? – Присутствую, конечно. Только вашему Олегу до меня дела нет. Он своими занят! – разозлилась учительница. – Значит, начинать надо с себя, – твердо сказала Ирина, – если дети на уроке играют в телефоне, значит нужно не с детьми разбираться, а с учительницей. Не находите? – Не нахожу. Вы просто не понимаете, что такое современные дети. – Где уж мне, – улыбнулась Ирина, – Пойду я. Надеюсь вы как-то сами справитесь… И да! Пожалуйста, не звоните моей дочери по каждой ерунде. Иначе нам придется поставить вопрос о вашей профпригодности… Вот, собственно, и вся история… Приехав домой не через два, а через три месяца, Катя не узнала сына: подрос, повзрослел, в глазах уверенность появилась. Дневник посмотрела – и там все в порядке… Потом увидела, что Олег сам уроки делает, к ней не обращается. И учительница не звонит… – Мам, ты как это сделала? – спросила Катя у Ирины. – Обыкновенно, доча, – рассмеялась мать, – по старинке… Если что – обращайся… Автор: Сушкины истории. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 💐 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ✨