Популярные темы

    — Я обычно тоже. Решил попробовать хотя бы раз в жизни, что там такое за четыре тысячи. Ощущение, будто в космос вот-вот слетаю, — усмехнулся покупатель. — Что ж, завидую вашему грядущему открытию. — Мне вот эта пятерка подсказала так поступить, — заговорщицки кивнул Филатов в сторону ещё открытой кассы. Женщина достала банкноту и с наигранным любопытством покрутила в руке. Заметив надпись «Потрать на себя», сделанную шариковой ручкой, она улыбнулась: — Хороший совет. — Воспользуйтесь, — подмигнул Филатов и, забрав покупку, направился к выходу. Дежурная улыбка кассира Ерёминой растаяла, как только раздвижные двери магазина сомкнулись за спиной Филатова. До конца смены оставалось пятнадцать минут, и улыбаться уже не было ни сил, ни желания. — Аванс из кассы возьмите, — дала разнарядку управляющая в конце смены. Ерёмина еще раз пересчитала деньги, сделала запись и отложила в сторону три купюры для себя, а еще ту тысячу, которую ей оставил последний покупатель в качестве чаевых. Сдав кассу, она вышла в теплый вечер и направилась к дому. Впереди маячило два выходных, один из которых Ерёмина собиралась провести в постели. Спина гудела от напряжения и требовала покоя. Дома Ерёмина мысленно составила список покупок на завтра и достала деньги из кошелька, чтобы просто взглянуть на них. — Да уж, не разгуляешься. «Потрать на себя» — прочитала она надпись, перевернув одну из бумажек и, улыбнувшись наивности совета, уснула. *** Утром Ерёмина встала с кровати, привычно кряхтя от боли. Под матрасом, не иначе, поселился какой-то инквизитор с тупым мечом, всю ночь пытавшийся проткнуть грешную спину кассира. Запихнув в себя полезный и пресный завтрак, Ерёмина хотела вернуться в постель и до обеда деградировать, пялясь в экран телефона, но тут на глаза ей попались деньги. «Потрать на себя» — словно текст мантры еще раз прочитала про себя Ерёмина послание неизвестного автора. Сев на кровати, она задумалась. Несколько минут спустя руки сами потянулись к телефону. Найдя нужный сайт, женщина ткнула пальцем на номер телефона. — Алло, массажный кабинет? — спросила Ерёмина, покусывая губы от волнения. — Сколько у вас сеанс… вернее, сколько стоит обычный массаж? Хотя нет… — она глубоко вздохнула, закрыла глаза и совершенно спокойным, ровным голосом произнесла: — Сколько у вас комплекс стоит? Четыре пятьсот? Отлично! Запишите меня на два часа сегодня, это возможно? Благодарю. Сама не понимая, как решилась на такую дерзость, Ерёмина впервые в своей жизни променяла рыночный шопинг на собственное тело. Запасов еды хватало до зарплаты, закупаться впрок не было острой нужды, муж вполне разок обойдется без пива и копченой рыбы, а сама Ерёмина не умрет, если пропустит скидки в обувном. Небо точно не рухнет, если она купит туфли из новой коллекции с зарплаты. Да, никто не любит ужиматься, и Ерёмина не исключение, но, если задуматься, она только и делает, что без конца ужимается. — Боже, какой это кайф, — мурчала женщина, пока ее спина подвергалась всяческому лечебному давлению. — Как себя чувствуете? — спросил массажист Чумаков после сеанса, проводив Ерёмину к кассе. — Как тетрис, который наконец нормально собрали, — резюмировала Ерёмина. — Жаль, нельзя так постоянно… — Ну вы приходите на классический массаж два раза в месяц, поверьте, результат будет не хуже. — Знаете что, я, пожалуй, так и буду делать, — уверенно кивнула клиентка, а затем протянула пять тысяч одной купюрой: — Вот, сдачи не нужно. Собравшись, она вышла из кабинета, сияя довольной улыбкой. Прежде чем запихнуть купюру к остальной выручке, Чумаков поднес ее к лампе для проверки подлинности. Кроме водяных знаков на глаза ему попалась забавная надпись: «Потрать на себя». — Было бы здорово… — Вы мне? — спросил мужчина, ожидающий своего сеанса. — Нет-нет, это я сам с собой, — улыбнулся в ответ массажист. Остаток смены Чумаков никак не мог выбросить из головы странный призыв банкноты. Буквально вчера он задумывался о том, чтобы отложить покупку аккумулятора и сходить на концерт любимой группы, впервые приехавшей в его город за десять лет. Концерт должен был состояться уже завтра, а стоимость билета как раз составляла пять тысяч. «Надо было купить за три, когда была возможность», — укорял себя Чумаков. — Простите, моя вторая нога уже начинает ревновать, — вежливо заметил мужчина, когда прошло десять минут с тех пор, как Чумаков начал массировать его ступню. — Прошу прощения, — извинился массажист и, отбросив размышления, включился в работу на полную. После смены Чумаков прибрал в кабинете, вымыл руки и, одевшись, хотел было выйти, но тут машинально потянулся к кассе. Выудив оттуда пятерку, он запихнул ее в карман джинсов и, выключив свет, поспешил на выход. *** — Билеты еще остались на завтрашний концерт? — спросил Чумаков, подойдя к концертной кассе. — Да, пять штук еще есть, — ответила ему пожилая женщина за стеклом. — Дайте мне, — протянул он купюру. «На работу могу и на велосипеде пару недель поездить, здоровее буду, — решил для себя массажист, принимая заветную глянцевую бумажку. — В конце концов, деньги для того и нужны, чтобы их тратить!» *** Билетер Анфиса Олеговна собиралась сегодня после работы отправиться за подарком для внука. Мальчик Антоша был не сильно впечатлен тем трансформером, что бабушка подарила ему неделю назад на день рождения. Груз вины давил на женщину, требовал реабилитации; к тому же внук четко дал понять, в чем заинтересован. Как всегда педантично складывая деньги в кассу, женщина не могла не заметить надпись на одной из купюр. Бумага явно приказывала ей совершить некое действие. — Разве можно быть таким эгоистом? — спросила билетерша у пятерки. Надпись не изменилась, как бы намекая, что иногда быть эгоистом вполне допустимо. — А как же Антошенька? — зачем-то снова спросила женщина у купюры. Надпись по-прежнему не менялась. — Нет, ну, с другой стороны, счастье бабушки должно быть счастьем и для внука? Я ведь права? «Потрать на себя», — молчаливо повторила банкнота. — И что, вот пойти и купить себе ту самую сумочку? Господи, вот докатилась, старая, с деньгами болтаю, — легонько стукнула себя по лбу женщина. Она ежедневно смотрела на всех этих счастливых людей, которые могли себе позволить билеты на концерты любимых исполнителей, и мечтала тоже осуществить хотя бы одну маленькую мечту. Анфиса уже три года ходила с обычным пакетом. Пенсия и зарплата тратились на еду, лекарства, коммуналку и на прожорливого Антошу. — Обойдется без своих аирпопсов, или как там наушники сейчас называются, — снова произнесла вслух женщина и, достав из пакета кошелек, выудила собственные пять тысяч, чтобы заменить на те, что были с посланием. *** — Вот, держите, — протянула Анфиса пять тысяч молодой студентке-заочнице Плаксиной, работающей в галантерее. — Я так давно хотела эту сумку. И знаете что? Мне ни капельки не стыдно. Я… Я счастлива! — заявила пожилая покупательница, крутясь перед зеркалом. — Живите здесь и сейчас, — оставила она непрошенный совет продавцу перед уходом. Плаксина провожала жизнерадостную женщину завистливым взглядом. Себе такую сумку она бы ни за что не позволила. А тут какая-то невзрачная бабка пришла и, не глядя на ценник, купила. Удивительно. Плаксина жила в съемной комнате на отшибе и знала на вкус всю линейку доширака. Девушка переехала из области, чтобы покорить большой город, и ни разу за два года не попросила финансовой помощи у родителей. Она планировала добиться больших высот, мечтала стать гордостью семьи, но до сих пор не могла позволить себе потратить деньги на какие-то собственные хотелки, как это ей предлагала надпись на купюре, полученной только что от покупательницы. Девушка вообще не могла потратить эти деньги, так как они принадлежали магазину. — «Потрать на себя», — прочитала Плаксина таинственное послание. — Вот было бы круто… — она поджала губы и убрала пятерку в кассу. В середине дня к Плаксиной в отдел зашла толпа цыганок. Одна из женщин просила пробить ей кошелек и положила пять тысяч на стол, другая отвлекала Плаксину и требовала показать сумки, третья беспардонно снимала с витрины весь товар и выворачивала его наизнанку. Плаксина начала паниковать, в какой-то момент она потеряла контроль над ситуацией и, вернувшись за кассу, отсчитала цыганке сдачу с пяти тысяч, которые та уже успела убрать обратно в карман. Лишь к концу дня, когда Плаксина пересчитала кассу на глазах у хозяина магазина, стало ясно, что она попала на три тысячи и кожаный кошелек. Общая стоимость убытков составляла ровно пять тысяч рублей. — Так как ты заработала за две недели десять тысяч, то половину я оставляю в счет твоей ошибки, а пять ты можешь забрать сейчас. Простите, Елена, но так работать нельзя. Эти цыгане вас тут без последних штанов в итоге оставят, — протянул пять тысяч хозяин галантереи зареванной Плаксиной. Выйдя из торгового центра, студентка побрела в сторону дома, сжимая в кулаке свой скромный расчет. Через две недели платить за жилье, а она без денег и без постоянной работы. Про другие расходы и думать было глупо. Проходя мимо зоомагазина, Плаксина зашла внутрь и, как обычно, уставилась на аквариумы с животными. Разжав кулак, девушка взглянула на свою единственную купюру. Это были те самые пять тысяч, которыми расплатилась пожилая клиентка сегодня днем. «Потрать на себя» — снова прочла Плаксина надпись и кивнула собственным мыслям. — А сколько вот этот ёжик стоит? — показала девушка на африканского декоративного ежа. — Знаете что, берите бесплатно. Он уже взрослый, скорее всего, никто не купит, — предложил продавец, взглянув на красные глаза девушки. — Лучше купите ему контейнер и корм. — А давайте, — согласилась Плаксина. — Знаете, как за ним ухаживать? — спросил молодой человек, оформляя покупку. — В интернете гляну. — А может… Может, вам помочь? Подсказать, ну там, как оборудовать всё... — Клеишь меня, Илья?— прочитала Плаксина имя на бейджике продавца и улыбнулась. — За ежа переживаю, — покраснел тот. — Хорошо, диктуй номер, я тебе напишу завтра, — окончательно пришла в себя девушка и, записав контакт продавца, вышла из магазина с новым маленьким другом. Добравшись до скамейки, Плаксина устроила привал и, найдя нужный номер в телефоне, набрала его. — Алло, мам, неудобно просить, но, кажется, мне нужна ваша помощь… Через пять минут на карту Плаксиной пришла хорошая сумма и сообщение: «Мы сами хотели послать тебе денег, но боялись, что обидишься». *** Эти пять тысяч ходили по рукам еще очень-очень долго. Многие так и не смогли прислушаться к совету купюры, а кто-то просто его не заметил. Но были и те, кто действительно тратил деньги на себя. Одни делали это легко, смешав деньги с другими, как фантики, и даже не переживая за растраты, другие, наоборот, пересиливая себя… Пока однажды эти пять тысяч снова не попали в руки к Филатову, купившему когда-то дорогое мороженое в супермаркете. — Помнишь, как ты однажды предложила взять и потратить деньги на себя? — спросил он у своей супруги. — Помню, я написала это на пятерке, — улыбнулась она. — Ты ведь всё до рубля тратил на мои лекарства. — Я бы снова потратил все свои деньги на то, чтобы ты была здорова. — А помнишь, что ты сказал мне, когда съел то мороженое? — спросила жена, гладя Филатова по голове. — Да, что оно самое вкусное на свете. — И ничего, так ведь? Мы же справились без тех пяти тысяч. — Справились, — подтвердил Филатов и показал купюру, которую ему выдал сегодня банкомат. — Как думаешь, кто-нибудь еще потратил эти деньги на себя лично? — спросила супруга, разглядывая собственный почерк. — Возможно. Интересно было бы послушать такие истории, но, боюсь, мы никогда о них не узнаем. А давай подарим деньги внуку на день рождения? — Хорошая идея. Илюха с Леной как раз через час его приведут. — Ага, скажем, что ёжик передал, тот самый, который десять лет назад его родителей познакомил. Автор: Александр Райн. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 💝
    18 комментариев
    171 класс
    — Вот уж у кого недобрый глаз, вмиг всё разрушат, — пробормотала Олеся, когда захлопнула входную дверь за вконец разобиженной матерью. — Обсуждайте теперь, сколько угодно, меня и мой «злой, бессердечный поступок» со своей ненаглядной Ирочкой! Мне от этого ни горячо, ни холодно. — Родители наши развелись давным-давно, мне тогда было двенадцать, а сестре десять лет, — рассказывала Олеся своему молодому человеку Егору. Тому самому, про которого она не стала рассказывать матери. — Причину развода я не знаю, мать никогда с нами это не обсуждала, все разговоры про отца пресекала на корню. Но отец с нами виделся. Точнее, только со мной. Так повелось ещё до развода, что мы с ним дружили. Я больше любила отца, а Ира мать. Вот и потом я с отцом виделась, а Ира наотрез отказывалась. Мать ей что-то наговорила, наверное, не знаю, да и не интересно мне это было. — Небось они злились на тебя, что ты с папочкой дружишь, — предположил Егор. — Угадал, — улыбнулась Олеся. — Ещё как злились! Постоянно меня подкалывали, и так и этак, да чтобы побольнее. Ведь папа меня почему-то не брал к себе жить, хотя жил один, говорил, что девочкам нужна мать, девочки должны с матерью жить. Что, мол, он не сможет мне дать того, что даст мать. И мать с Иркой надо мной смеялись, что, мол, папа хреново меня любит, раз жить к себе не берёт. А вообще, жилплощади у него своей не было, не знаю почему, жил после развода на съёмной квартире. Хотя деньги у него были, зарабатывал он хорошо, но довольно много тратил на нас с сестрой. И, знаешь… Он нас никак не разделял. Денег давал одинаково и подарки дарил равноценные и очень щедрые. — Наверное у него было ангельское терпение. И обострённое чувство справедливости, — сказал Егор. — Я его очень любила, — грустно произнесла Олеся. — Когда я окончила школу, поступила в вуз и жила в общежитии, папа мне помогал деньгами, я ни в чём не знала проблем. Но за годы учёбы я поняла, что возвращаться домой к матери и сестре категорически не хочу. — А сестра? Поступила куда-нибудь? — спросил Егор. — В институт она не пошла, не захотела. И в колледж не пошла. Отучилась на курсах парикмахера и отправилась на работу. Она всё детство мечтала парикмахером быть, всех кукол своих стригла, даже мягким игрушкам прически делала, — хихикнула Олеся. — Помню, папа предлагал ей оплатить образование, готов был даже взять кредит на эту цель, но она не захотела. А мать мне потом постоянно Ирку в пример ставила, что, мол, Ира ни у кого на шее не сидела, сама зарабатывать начала сразу же. Типа я сидела! Годы моей учёбы на бюджете мне в укор ставила, хотя и пальцем для меня не пошевелила, отец меня содержал… — При желании, шиворот навыворот можно вывернуть всё, что угодно, передёрнуть факты, — грустно произнёс Егор. — Она этим постоянно занималась, и занимается до сих пор, — махнула рукой Олеся. — А отца моего не стало. Очень рано ушёл, внезапно. Я ещё только вуз окончила и на работу устроилась. Наследства никакого после него не осталось. Ничего не нажил. Олеся, как и собиралась, домой не вернулась. Сняла в трехкомнатной квартире комнату, которую сдавала одинокая бабушка, и стала жить отдельно. И усердно копить деньги. Кончина отца очень сильно потрясла девушку и выбила из колеи. Когда его не стало, она особенно остро почувствовала, что у неё больше нет родни, ведь отец её серьёзно поддерживал и морально, и материально. И ещё Олеся поняла, что нужно, во что бы то ни стало, обзавестись собственным жильём, чтобы ни от кого не зависеть и твёрдо стоять на ногах. — Я работала, как вол, — рассказывала Олеся Егору. — Помимо основной работы, я постоянно искала подработки. Деньги копились крайне медленно, и я стала экономить на всём. Даже та бабушка, у которой я снимала комнату, меня жалела. Она ведь жила там же, со мной. Видела, как я каждый день варю себе перловку и ячневую крупу, и качала головой. Она и сама не от хорошей жизни сдавала мне комнату. Но, знаешь, питаться можно очень дешево. — Перловкой? — улыбнулся Егор. — Перловкой. И другими крупами, овощи дешёвые покупать. Морковь, свекла, капуста, всё это не дорого, можно жить. — Выживать, — поправил Егор Олесю. — А мясо? Упадёт гемоглобин, лечиться дороже выйдет. — Ну вот, как-то не упал. Словом, накопила я на первый взнос, и переехала в свою квартиру, взяла ипотеку, — гордо сказала Олеся. — Выгрызла я себе независимость. — Ты мой грызун, — улыбнулся Егор и притянув к себе Олесю, поцеловал. — Мышка. Или белочка. — Белка-семиделка, — засмеялась Олеся. — Так меня папа называл, за мой деятельный характер. За эти годы, пока Олеся копила деньги, Ира обзавелась мужем и двумя детьми. Жили они в комнате в общежитии. — С матерью они не ужились, — хмыкнув, произнесла Олеся. — Зять там оказался с гонором. Ругались, ссорились и, в конце концов, разъехались. А та комната в общежитии, как я поняла, Ириному мужу принадлежит. Но там тесно, да ещё и с двумя детьми! Мы с матерью изредка перезванивались. Вот оттуда я все новости и узнавала. От матери же Олеся и узнала, что вопрос с жильём сестра с мужем никак решать не стремятся. Однако Ира мечтала о третьем ребёнке. — Знаешь… Зарабатывает она неплохо. В самом деле, Ира оказалась отличным парикмахером, это её призвание. Клиенты, как я поняла, к ней толпами идут, — сказала Олеся. — Мать сказала, что Ира арендует кресло парикмахера в каком-то торговом центре. Там место проходное, и людям удобно, и Ирка на себя работает, так больше выходит. — Вот и копили бы! Кто им не давал? Вместо ответа Олеся пожала плечами. *** По прошествии нескольких лет, мать заявилась к Олесе в гости. — В первый раз она у меня была на новоселье, приезжала поздравить, — вспоминала Олеся. — А тут вдруг явилась, ни с того, ни с его, и выкатила новости. — Ирочка беременна третьим. Мечта её сбылась, — сказала мать. — Поздравляю, — вежливо произнесла Олеся. Разговор не клеился. Они слишком давно не встречались, и Олеся не знала, о чём можно было бы поговорить. Но мать это не смутило. С места в карьер она заявила о том, что придумала, как решить жилищную проблему Иры. —Я отдам им свою квартиру, а сама перееду к тебе, — улыбнулась мать. — Жить в общежитии в их комнате я не собираюсь, хотя они и предлагали. Брр… Чужие люди, общая кухня, я так не хочу, я привыкла к комфорту. — Я ей сразу объяснила, что за счёт меня комфорт получить не выйдет, — сказала Олеся Егору. — И что ей, прежде чем такое решать, следовало бы посоветоваться со мной. — А она что сказала? — спросил Егор. — Она стала кричать и возмущаться, что, мол, я родную мать на улицу выгоняю, — поморщилась Олеся. Мать заявила, что у Олеси две комнаты. Две! Куда ей одной столько?! Ни котёнка, ни ребёнка и, судя по всему, она проживёт всю жизнь одна, ведь ей уже тридцать! А у Иры детки! — Детки у лука, — улыбнулся Егор. — Так говорит моя мама. Она у меня строгая и терпеть не может эти уменьшительно-ласкательные словечки: детки, мамочки, кремик, масочка… — Я заявила матери, что мне никто не помогал покупать квартиру, — продолжала возмущаться Олеся. Ей было не до смеха. — И то, что я её купила — это одна лишь моя заслуга. Ирка тоже работала, но куда она девала деньги, я не знаю, и почему её муж, например, не устроился на вторую работу, тоже не знаю. На кого обижаться? И решение рожать третьего ребёнка в комнату восемнадцать метров — это её зона ответственности. А мать сказала, что возмущаться теперь бесполезно, и что квартиру свою она уже подарила Ире. И скоро они переедут к ней, а она переедет ко мне… Я открыла дверь и попросила её уйти. Олеся даже не обиделась, узнав, что её вот так сходу лишили наследства, она и не рассчитывала на него. Но вот посягательств на свою квартиру она терпеть не собиралась. — Где их материнский капитал? Взяли бы тоже ипотеку! Кто им мешает? Они думали, что квартира у них сама из воздуха появится?! Хотя… В принципе так оно и вышло, ведь есть же мама! — заявила Олеся. — У тебя такое же гнилое нутро, как и у твоего папаши, — скривившись произнесла мать. — Не даром ты с ним так много общалась. Жизнь тебя накажет за такое. Это же надо! Родную мать за порог выставила! Одни деньги на уме, ничего человеческого, ни жалости, ни сострадания. *** — Конечно же, про тебя я ей не рассказала, — заявила Олеся, с любовью глядя на Егора. — Пусть думает, что у меня никого нет, так спокойнее. Ведь они с Иркой уже давно поставили на мне крест. — Я тебя люблю, — сказал Егор и поцеловал Олесю. — В жизни всякое бывает. И люди разные встречаются. Не думай о них. — Да, но когда эти люди — твоя мать и сестра, не думать сложнее… — Выходи за меня замуж? — вдруг предложил Егор. — Вместе нам будет легче им противостоять. — Ты только поэтому предложил? Чтобы противостоять? — усмехнулась Олеся. — Нет, просто я тебя люблю, — важно заявил Егор и обнял Олесю. Они сидели обнявшись и думали, каждый о своём. — Жить можно у меня. Или у тебя, как хочешь, — предложил Егор, нарушив молчание. Егор был такой же целеустремлённый и самостоятельный, как и Олеся, и она им гордилась. Он тоже сам заработал себе на квартиру и давно жил отдельно от родителей. — Мать с Иркой от злости лопнут, если узнают, что в этой квартире я не живу, а сдаю её, — задумчиво проговорила Олеся. — Ну тогда, чтобы они не лопнули, придётся жить у тебя, а мою сдавать, — улыбнулся Егор. — Какой ты заботливый, обо всех подумал, — пошутила Олеся. Она чувствовала себя счастливой. Разговор с матерью и обиды отошли на второй план. Впервые после того, как не стало отца, она почувствовала, что не одна на белом свете, и что ей есть на кого опереться. Это было так приятно! С матерью Олеся случайно встретилась в магазине, спустя год после размолвки. Всё это время они не общались и мать даже не знала, что Олеся вышла замуж и, конечно же, не знала о том, что она ждёт ребёнка. — Из-за тебя я в общежитии теперь живу! Из-за твоей жадности я лишилась комфорта на старости лет. Ира четвёртым беременна, как было им квартиру не уступить?! — процедила мать сквозь зубы, вместо приветствия. А потом, заметив беременный живот дочери, добавила: — Обрюхатилась? От кого же, интересно? Кто мог на тебя позариться? Зря радуешься, этот ребёнок родится, вырастет и так же предаст тебя, выкинет из твоей прекрасной квартиры, бумерангом к тебе вернётся твой поступок. Олеся ничего не ответила и поспешила к выходу. Каков контраст! Ирочка «четвёртым беременна», а она «обрюхатилась». Ирочке нужна жилплощадь, а Олеся жадная, гнилая натура, мать предала и выставила. Мать всё смешала в кучу, да так, что и не разобраться. Так кто кого предал и когда? — Нет уж, мама, своих собак на меня вешать не надо, — тихонько проговорила Олеся, выйдя на улицу и спеша по тротуару к автобусной остановке. Она ехала покупать одежду для будущего малыша. Олеся улыбалась и ничто не могло нарушить её счастье. Автор: Жанна Шинелева. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 💐 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ✨
    26 комментариев
    334 класса
    - Мама, а это вкусное? Можно попробовать? Димка ещё раз толкнул её в плечо, - Мама, вставай, мама! - и вдруг заплакал. - Ну ты что, сынок! Да я уже встала, смотри! Ты что, напугался, да? Идем я тебя сейчас накормлю, ну что ты плачешь? Марина села на кровати, немного посидела, а то голова кружится, надо же как её прихватило! Как же она завтра пойдёт на работу? - Мама, я хочу кушать! - опять заныл Димка. - Идём, Димочка, ну а там же печенье есть, булочка, взял бы сам, малыш! - Мама, я вчера их съел, а ты спишь и спишь, - ещё сильнее заплакал сын. Марина пошла на кухню, но вдруг зазвонил телефон, начальник звонит, странно, что в воскресенье, - Марина, ты почему на работу не вышла? Какое воскресенье, ты что, не в себе? Да сегодня понедельник уже! Как ты мне надоела, то ребёнок, то твои выкрутасы, ты уволена! Из последних сил она прошла на кухню, посмотрела - печенье и булочка съедены! Ну конечно, если она спит с субботы, а сын голодный! Быстро сварила ему кашку, - Димочка, ешь, а я скоро! Марина накинула пальто и вышла в ближайший магазин. В кошельке осталось совсем немного. Зашла и купила хлеб, молоко и яйца, сын любит омлет. Завтра она поедет к начальнику, Егорыч не такой уж и злой, он отходчивый. Конечно ему тяжело работать с женщинами, почти все мамочки одиночки у них в салоне - парикмахерской. Ну да ничего, всё обойдется! На выходе из магазина был прилавок с фруктами. Марина взглянула и удивилась - грозди винограда и апельсины - ну прямо как из её сна! Димка во сне так хотел винограда, давно не покупала, сын даже вкус его забыл. Пересчитала остаток денег и взяла самую маленькую гроздь. Продавщица презрительно на неё взглянула и кинула гроздь на весы, видно чтобы весы больше показали. Ещё и ветку рукой придерживает. Марина эту продавщицу помнит, многие жалуются, и её она не раз обвешивала. Вот и сейчас явно больше спросит, но денег вроде хватает. Возмущаться нет сил, Марина сунула продавщице сторублевку и посмотрела ей прямо в глаза, неужели ей не стыдно обсчитывать? И вдруг Марине показалось, что она знает всё об этой женщине! Она замужем, муж на вахте, дочь взрослая. Навар сегодня хороший, пока мужа нет дома - Витёк хотел зайти, на бутылочку и хорошую закусь уже хватит! Марина словно заворожённая с отвращением читала по её глазам смакование отношений с Витьком. А та замерла, потом отсчитала ей сдачу, с трудом отвела глаза и раздражённо крикнула стоящей за Мариной женщине, - Выбирайте побыстрее, видите очередь собрали! Дома Марина достала гроздь винограда и Димка неожиданно спросил, - Мама, а это вкусно? Ну прямо как в её сне. Она помыла виноград, - Ешь, Димка! - Как вкусно, мама, мы что, разбогатели? Она засмеялась, - Скоро точно разбогатеем. Марина открыла кошелёк и обалдела - сдача была раза в два больше, чем она дала той продавщице, та первый раз обсчиталась себе в минус! Первый порыв был пойти и вернуть. Но потом вспомнила, как та всех и раньше обвешивала, и решила, что пожалуй любовник продавщицы Витька обойдётся и без угощения! Этот странный случай со временем забылся. Егорыча удалось уговорить, все девчонки были на её стороне. А позже Марина с подругой у Егорыча выкупили долю в салоне. Он отошёл от дел, Марина с Аделиной ему часть дохода отдавали, сами в салоне заправляли и жизнь вроде наладилась. Правда у сына в старших классах какие-то недруги появились. Однажды Марина ждала Димку из школы, в окно выглянула, а там старшие подростки её сына окружили. Выскочила на улицу, смотрит - у одного из парней в руке Димкин телефон новый, а сын из карманов уже вытряхивает всё что есть. - Ну ка отошли от моего сына! - крикнула Марина, и тот, что с телефоном с вызовом посмотрел на неё, - Чего надо?! И замер, а Марина словно провалилась в темень его глаз. И сразу ужаснулась - молодой совсем, а душа как сажа чёрная! Пока набирала полицию, все парни так и стояли, как в детской игре "замри" Полиция забрала парней, Диме смартфон отдали, и он с восхищением спросил, - Мама, а как ты так сделала, что они не шевелились? Ты что, женщина-супергерой? - Любая мама за сына своего готова на всё, - улыбнулась Марина, но сама она понятия не имела, и как это у неё так вышло?! Но и эта странная история со временем подзабылась. Сын вырос, работает. Живут они так же вдвоём. У Димки уже девушка появилась Анечка, обещал маме, что скоро их познакомит. Да и у Марины всё хорошо, свою работу она любит. Только вот замуж так и не вышла. Ну да ничего, сын уже взрослый, теперь он её защитник. В этот странный день Марина ездила заказывать расходники для салона. Пообедать не успела, да ещё все карты и наличку оставила. Рядом с салоном небольшой рынок. Не удержалась, пошла по рядам, а там! Марина смотрела на вкусную копченую скумбрию, на икру - икринка к икринке, на жирные куски палтуса и слюнки глотала. Надо сбегать за кошельком, но вдруг ей пришла в голову шальная мысль - может посмотреть в глаза продавцу и он ей так отдаст? Ведь она может людей ввести в какое-то странное состояние, сама даже не знает, как это происходит. Марина правда давно так не делала и мысленно себе говорила - не смей больше так делать, ведь стыдно потом будет! У тебя же всё есть, ты можешь купить почти всё, что хочешь! Она встретилась взглядом с мужчиной у прилавка - глаза его смеялись! И вдруг он сказал, - Хотите я вам дам бесплатно всё, что вы хотите? Для такой красивой женщины мне ничего не жалко. Я хозяин этого магазинчика, пришлось сегодня подменить - продавцы все заняты, принимают товар. А вы меня просто в ступор ввели, я готов вам всё отдать! - Ну что вы, я зашла просто посмотреть - Да ладно, я по вашим глазам прочитал, как вам хочется кусочек скумбрии, да и палтус у меня очень даже хорош! Я вас видел, вы вон в том салоне работаете? Я вас хочу на ужин пригласить, меня зовут Михаил Иванович, я не женат, да и вы я вижу не замужем! Марина сразу даже и не нашлась, что сказать! Первый раз ей встретился мужчина, который ей не поддался. Мало того - он прочитал по глазам Марины о ней всё, о чём она думала! Михаил каждое утро встречал Марину, а вечера они всё чаще проводили вместе. Свадьбы сына Димы с Анечкой и Марины с Михаилом состоялись в один день, это теперь их общий семейный праздник. Правда дочка Сонечка у Миши и Марины родилась раньше, чем их внучка Лиза - дочка Анечки и Димы. Марина впервые в сорок с небольшим почувствовала себя настоящей женщиной, теперь у неё есть любящий муж и защитник - её Миша. Жаль, что её таинственный дар воздействовать на людей больше не проявляется. Она как-то попробовала - ничего не получилось. Наверное это потому, что она теперь не одна. В каждом из нас дремлет таинственная сила, древний дар, что помогает нам в трудную минуту. Но помогает лишь тогда, когда приходится рассчитывать только на себя. А когда рядом есть сильные и верные - этот дар дремлет до поры до времени... Но только до поры до времени... Автор: Жизнь имеет значение. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄
    3 комментария
    37 классов
    В свои шесть лет Наташа делала очень много всего по дому. Это было необычно, странно и вызывало уважение. В жизнь девочки и ее бабушки никто не лез. Но за глаза поговаривали, что старуха (бабушка Наташи) лишает девочку детства. Другие так не считали и задавали встречный вопрос: «Где была бы эта девочка, если бы не ее бабушка?» Тане тоже не нравилось, что Наташе было разрешено гулять только после того, как она поможет своей бабушке в огороде. Однако, наверное, лучше так, чем жить в детском доме. Одета девочка была скромно и опрятно. Правда ее обувь оставляла желать лучшего. Игрушек у нее было мало: старая кукла с ужасными волосами, плюшевый медведь ручной работы, и разные кастрюльки, мисочки и прочая кухонная утварь. Для готовки они были уже непригодны, и бабушка отдала их Наташе для игр. У Тани же разных игрушек было навалом. Родители хорошо зарабатывали и не скупились на всякие подарки. Но Тане все равно больше всего нравилось играть в Наташину посуду. В них они «варили» супы из листьев, компоты из ягод, и всякие зелья. В тазиках обычно купали кукол, если Таня брала их с собой. С Наташей было интересно играть. Она никогда ничего не жадничала и всегда всем делилась. Даже свои конфеты отдавала, если те у нее появлялись. Родители были не против, что их дочь ходит в гости. Разве что мама хмурилась. Ей Наташа почему-то не нравилась. Дни в деревне пролетали быстро. Каждый вечер папа выносил раскладной стол на улицу и стелил скатерть. Дедушка жарил мясо, бабушка нарезала салаты из свежих овощей. Маме и Тане доставалось самое легкое: разложить все на столе. Когда все было готово, семья садилась ужинать. Начинались разговоры за жизнь, про будущее, про малыша, которого ждала мама. Таня радовалась тому, что у нее будет братик или сестренка. Наконец-то станет не так скучно. В конце вечера отец выносил гитару, и взрослые начинали петь. Таня обычно смущалась и уходила. Ей было немного скучно. А еще она боялась, что ее тоже заставят петь. Однажды в один из таких вечеров Таня захотела пригласить к ним Наташу. И счастью не было предела, когда родители разрешили ей прийти. Тот день Тане запомнился, как один из лучших. Быстро поужинав, они с Наташей убежали в дом. Девочка с удивлением разглядывала Танины вещи. Но больше всего ей понравились розовые сандалии. - Они такие красивые, - с восторгом сказала Наташа. - Хочешь? Бери, - предложила Таня. – Они новые. Их отец только вчера привез. Я их даже не носила. У него вчера решил всем подарки взять. Просто так. Наташа покачала головой: - Не могу. Их же тебе купили. - Да, бери, - махнула рукой Таня и отвела глаза, - тебе нужнее... У меня очень много всего. А у тебя обувь вон какая ужасная. Мне будет приятно, если ты их возьмешь. Ты ведь всегда со мной всем делишься. Наташа покосилась на свои стоптанные туфли и густо покраснела. Вообще Таня старалась не говорить про разницу между ними. Наташа оказалась хорошей подругой и хвастаться, и обижать, а уж тем более дразнить ее не хотелось. В тот день они долго играли, а потом Наташа ушла домой, забрав с собой сандалии. Обувь ей оказалась в самый раз. Родителям Таня решила об этом не говорить, потому что не видела в своем поступке ничего дурного. Мама и папа всегда учили помогать нуждающимся, не смеяться над убогими, не обижать сирот. Таня считала, что ей очень повезло родиться в такой хорошей и доброй семье. И потому, когда мама решила поинтересоваться куда пропали сандалии, честно рассказала про то, что отдала их Наташе. Девочка совсем не ожидала, что мама разозлится. - А кто тебе разрешил без спросу отдавать вещи, купленные на наши деньги? - Но это же мои вещи, - ответила ей Таня, полагая, что может делать с ними все что хочет. Вскоре о неприятной ситуации узнала вся семья. Каждый нашел что сказать девочке. - Ты должна была хотя бы спросить. Можно ли или нельзя? Если у Наташи все так плохо с обувью, то мы бы ей помогли. Мы ругаем тебя за то, что не поинтересовалась у нас. Единственный кто заступился, так это дедушка. - За первое взрослое решение вы ее ругаете. Бросьте журить за доброе дело. Не от зла она подарок сделала. Такое поощрять надо. Да и ту девчонку жаль. Сирота ведь... - Сирота и что? - Спорила мать, - Тоже поступила некрасиво. Взяла то, что ей не принадлежало. Хитра девка. Знала мать ее. Подругой мне была, потом деньги сперла. Я считаю, что сандалии нужно забрать и как следует наказать девчонку. - Бога побойся, - ответил ей дед. – Сколько эти сандалии стоили? Я заплачу. Плохая примета дареное отбирать. А уж сироту обижать... Ведь аукнется. Не вина этой девочки, что тебя когда-то ее мать обманула. Судьба у той женщины ужасная оказалась... Мама сделала вид, что не слышит и продолжила: - Не в деньгах дело. Мы можем по три таких пары в день покупать. Девочек надо проучить. Пусть Таньке будет стыдно за то, что с нами не посоветовалась, и пусть Наташке неповадно станет за то чужое взяла. Таких учить надо, а не поощрять. Таня слышала весь разговор. Ей стало очень неприятно из-за того какое решение приняли ее родители. - Если вы отнимете у нее сандалии я... Тогда я... - Выкрикнула она, еле сдерживая слезы, - никогда больше не буду с вами разговаривать. Вот! Я обижусь! Девочке казалось, что ее угроза повлияет на решение родителей. Но мама и папа лишь больше разозлились и запретили ей выходить с участка. Наказание длилось целых три дня. Хотя Тане казалось, что прошло не меньше недели. Сандалии у Наташи все же забрали. Таня слышала, как мама с бабушкой это обсуждали. - Нахалка, а не девка. И бабка у нее такая же. Того и гляди хамству научит. - Ох, не знаю. Неправильно это. Грешно сироту обижать. Какой спрос с детей? Таня плакала. Никогда еще в жизни ей не было так горько. Аж дышать стало тяжело. Единственным человеком, который ее понимал, был дедушка. Да и тот с мамой согласился. - Ты лучше родителей слушай. Ишь они какие у тебя, - ворчал он, гладя внучку по спине, - вырастешь, сможешь поступать как хочешь. А сейчас лучше разрешения спрашивай. Все-таки в чем-то они правы. Тане запретили видеться с Наташей, считая, что сирота плохо на нее влияет и учит дурным манерам. И все же когда Тане разрешили гулять, первым делом она прибежала к ней в гости. Больше всего Таня переживала за то, что Наташа ее не простит. В произошедшем она чувствовала свою вину и очень переживала из-за этого. Наташа не обижалась, но играть вместе с Таней отказалась. Объяснив тем, что на нее бабушка сердится. - Я ей проблем прибавила. Если твои родители увидят тебя тут, то будут злиться на нас. Но вскоре о случившемся все забыли. Таня до конца лета бегала к Наташе в гости, но та всякий раз отказывалась играть, ссылаясь на занятость по дому. Было ощущение, что она чего-то боится. Осенью пришлось возвращаться в город. Весь следующий год Таня вспоминала Наташу. Произошедшее на даче задело до глубины души. Родителям она не рассказывала о своих чувствах. Думала, что не поймут. В конце осени мама потеряла малыша. Стало совсем тяжко и гадко. Никто не мог понять причины, впрочем, они были и не важны. Это уже случилось и это надо было как-то пережить. Весной Тане исполнилось семь лет, и она вовсю готовилась к школе. Занятия утомляли, очень хотелось в деревню к бабушке. Папа на день рождения подарил велосипед. Таня представляла как летом будет кататься наравне с другими ребятами. На душе сразу становилось хорошо. Мама вновь ждала малыша. Врач посоветовал ей больше находиться на свежем воздухе и меньше напрягаться. Жизнь начала налаживаться. Наташа, как оказалось тоже весь год ждала Таню. В деревне зимой ей было скучно. Казалось, о том случае с сандалиями все забыли. Лишь однажды мама, увидев, что Таня учит Наташу кататься, потом язвительно спросила: - Это случайно не та девочка, которая туфли у тебя выпросила? - Не та, - Таня покачала головой. – У меня никто никогда ничего не выпрашивал. - Огрызаться начала, - вздыхала мама. Ей по-прежнему не нравилась дружба между дочерью и сиротой. Порой Тане даже казалось, что ее мама совсем лишена сочувствия. Своими предположениями она поделилась с папой, но тот объяснил Тане, что мама просто переживает за нее. Все детки разные и никто не знает, что у кого в голове. Однажды маму сильно обманула одна подруга. Украла все накопленные деньги. И теперь мама думает, что все кругом такие. Девочка подумала, что глупо всех судить по одному плохому человеку, но вслух ничего не сказала. Все изменилось под конец лета. Таня каталась по очереди с Наташей на велосипеде. Таня сильно разогналась и не смогла удержать руль. Свалившись с велосипеда, она почувствовала острую боль в ноге и сразу расплакалась. Наташа испугалась и позвала взрослых. Сосед дядя Миша помог донести девочку до дома. Увидев, заплаканную дочь, мать Тани перепугалась. Наташа начала рассказывать, что они просто катались и вот... Но кто ее слушал. - Может это ты ее толкнула?! – Чересчур строго спросила ее мать. – А ну ушла отсюда! У тебя в крови честных людей обижать. Наташа убежала в слезах. У Тани оказался перелом. Пришлось вернуться в город и наложить гипс. О гулянках можно было забыть. Ко всему прочему мама опять попала в больницу. Что-то с ее беременностью было не так. После выписки мама вернулась домой бледная и похудевшая. Ее живот исчез. Родители стали постоянно ругаться и однажды, пытаясь в чем-то друг друга обвинить, отец сказала страшную фразу «бумеранг за угрозы». Таня поняла, что оно страшное, потому как изменилась в лице ее мама. Никогда она еще не видела ее такой подавленной и огорченной. Она очень долго плакала. Отец, чувствуя, что переборщил, пытался успокоить жену. Таня не хотела их тревожить. Понимала, что это личное дело родителей. В сентябре она пошла в школу. У нее появились новые друзья и заботы. Классной руководительницей оказалась молодая женщина. Она была очень доброй и помогала выполнять домашнее задание. Мама после того разговора с отцом изменилась. Стала более сдержанной и задумчивой. На лето у Тани была куча планов. Девочка собиралась гулять с утра до вечера. В этом году ей было позволено ходить с ребятами на речку, и Таня собиралась там провести все свободное время вместе с подругой. Но планам было не суждено сбыться. Большим потрясением стало узнать, что Наташу забрали в детский дом. Бабушка рассказала родителям, что соседку положили в больницу. Что-то с почками, нужна операция и дорогостоящее лечение, которая та скорее всего не сможет себе позволить. Таню не интересовала бабушка Наташи. Ей было страшно за подругу. Она находилась в кошмарном месте. Дети, напуганные рассказами взрослых, говорили, что там каждый день всех ребят бьют и морят голодом. - Давайте заберем оттуда Наташу? – Предложила Таня родителям. – Пока ее бабушка не выздоровеет. Никто не воспринял предложение девочки всерьез. Взять на себя такую ответственность это дело серьезное. Несмотря на все Танины уговоры никто не собирался ее слушать. Девочка не могла понять почему они просто не могут забрать Наташу. Что в этом сложного. Неужели, ее родителям так сильно она не нравилась? Или дело было в Наташиной маме? Таня затаила обиду на взрослых. Ведь они не понимали, что Наташу надо спасать! - Вот если бы я там оказалась. – Решила высказаться Таня, - Наташина бабушка меня бы забрала! Потому что она добрая! А вы все жестокие. Даже сандалии для нее пожалели. Бабушка Тани сразу схватилась за сердце и перекрестилась. Родители переглянулись. Им было неприятно услышать нечто подобное от дочери. Таня и не подозревала какие страшные слова только что произнесла. - Ты и про сандалии помнишь? – Только и удивился отец. – Для тебя это было важно? - Очень! Ей были они нужны! Она ведь последнее мне отдавала. Вечером Таня не вышла к родителям на улицу, отказалась от ужина. Обида была настолько сильной, что во рту опять было горько, а в горле образовался неприятный ком. Взрослые не стали ее уговаривать посидеть с ними. Они о чем-то активно спорили и до девочки им не было никакого дела. Утром отец с мамой уехали. Таня было очень любопытно куда они отправились. Только ей не хотелось показаться слабой, и она не стала об этом спрашивать. Бабушка, видя настрой внучки, сказала непонятную фразу: - Гордыня худший из смертных грехов. Твои родители хорошие люди и очень стараются для тебя. Зря ты так. Через неделю Таня и сама поняла, что переборщила. Родители до сих пор не вернулись. Не выдержав, она решила узнать у бабушки где они. - У них большое дело. - Они злятся на меня? Из-за этого их нет? - Они тебя любят, - ответила бабушка. Таню такой ответ не устроил. Теперь все мысли девочки были только о родителях. Ей почему-то казалось, что они ее бросили, а бабушка не хочет в этом признаваться. Стало по-настоящему страшно. Зря она наговорила им гадостей. Прошел месяц, прежде чем вернулись родители. Таня уже забыла все плохое и расплакалась, когда их увидела. Родители, которые раньше уезжали и на более длительное время, удивились. - Неужели, ты действительно думала, что мы тебя бросили? – Спросила мама. – Разве бабушка тебе не сказала, где мы были? - Нет. А где вы были? – Вытирая слезы, спросила Таня. Отец достал коробку и протянул дочери. Девочка взяла ее в руки и открыла. В коробке лежали симпатичные кожаные сандалии. Почему-то сразу вспомнилась Наташа. - Иди, - сказал папа. – Лично подаришь. Уговаривать Таню не пришлось. Она тут бросилась за калитку и добежала до знакомого дома. Забарабанив по двери, девочка ждала, когда кто-нибудь ей ответит. На пороге тут же появилась подруга, она приложила палец ко рту. - Тише, бабушка заснула. Она после операции. Мы только недавно приехали. Таня протянула ей коробку. Ей было очень важно вручить этот подарок. - Это тебе. Наташа взяла коробку и открыла. С любопытством она посмотрела на сандалии и неожиданно разревелась. Таня, глядя на подругу тоже заплакала. Так и просидели на пороге дома какое-то время, не понимая почему ревут. Теперь Наташу никто не прогонял. Мама больше на нее не злилась. Таня не знала, что вдруг изменилось и повлияло на ее мировоззрение. Но была рада, что теперь все дружат. Спустя время девочка узнала, что родители оплатили дорогостоящее лечение для бабушки Наташи. Тогда она еще не понимала, что это значит для ее подруги. Настоящую ценность родительского поступка девочка смогла оценить только спустя время, когда жизнь вновь начала налаживаться. Через год мама родила братика. Малыша назвали Ромой. С Наташей Таня поддерживала связь достаточно долгое время. Наташина бабушка прожила еще целых десять лет. Когда ее не стало, девушка еще училась. Окончив колледж, она вышла замуж и переехала в другую страну. Брак оказался счастливым. Подруга регулярно высылала подарки. В основном это была потрясающего качества обувь. Такая в фирменных магазинах теперь стоила целое состояние. В период когда у семьи стало плохо с деньгами, Наташа здорово их выручила. Впрочем, со временем и у Тани все наладилось. Она вплотную занялась своей карьерой и чувствовала себя счастливой. Сложно предположить, как сложилась бы судьба Наташи, если бы не неожиданная помощь Таниных родителей. Как-то папа признался, что тогда их поразили слова маленькой дочери и это сподвигло их принять правильное решение. Удочерить девочку они не могли, а вот спасти ее бабушку вполне. Таня уже и не помнила, что говорила. Одно лишь знала, ей тогда было почему-то важно, чтобы у подруги появились хорошие сандалии. Как сейчас Наташе важно, чтобы и у Тани всегда была пара хорошей качественной обуви. Автор: Adler. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏
    1 комментарий
    15 классов
    - Кажется, на конференции месяц назад мы вдоволь с вами пообщались. Обсудили все темы, которые вас интересовали. Но вы не отстаёте. - Аркадий Александрович, ну где мне ещё найти специалиста с таким опытом? Я только недавно окончила университет, попала в нашу компанию... Ещё не со всем разобралась. А вы... Вы один из лучших и самых известных наших сотрудников. Профессионал с большой буквы. - улыбалась Виктория, симпатичная молодая девушка в кофте и джинсах. Она восторженно смотрела на своего собеседника - невысокого, плотного мужчину в пиджаке, который был старше неё на двадцать лет. - Да уж, повезло попасть с вами на одну городскую конференцию... Теперь не отстанете. Повторяю: что именно вам нужно? Совет? Консультация? - Нет же. Я просто хочу с вами пообщаться. Мне очень интересен ваш опыт, вы же в компании с момента её основания. - Ладно, Виктория, если вы хотите поговорить, так уж и быть. Но дольше часа я вам не уделю. Пройдёмся вдоль набережной, вы спросите у меня всё, что вас интересует. - Хорошо. Спасибо вам большое! Аркадий и сам толком не знал, как реагировать на назойливую девушку. С одной стороны, её навязчивое внимание воспринималось как помеха. Вика постоянно норовила пересечься с ним на работе, пыталась общаться и после окончания рабочего дня. Активно писала ему в социальных сетях и даже звонила. Такое поведение могло вызвать много вопросов у Алёны, жены Аркадия. Она и без того часто ревновала, а тут такой повод нарисовался! С другой стороны, Аркадий чувствовал, что внимание со стороны девушки ему очень даже нравится. Льстит его самолюбию. Дома от супруги слова доброго не дождёшься, а тут молоденькая сотрудница бегает за ним и вся сияет от радости при встрече. Конечно, это было приятно. Он же понимал: ей совсем не интересны его советы по работе. Она хочет другого. И интересуется им как мужчиной, а не как коллегой. В последнее время Аркадий начал всё больше сомневаться: а правильно ли он поступил, когда женился на Алёне? Вроде бы и прожили вместе пятнадцать лет, и ребёнок есть, а чего-то всё равно не хватает. Ссоры и скандалы - да с кем не бывает? Дело вовсе не в них. Но в чём же тогда? Мужчина отмечал интересный парадокс: в молодости так бегал за Алёной, так её любил, так восхищался её красотой. Но прошли годы, и тут он внезапно увидел: а Алёна-то была неземной красавицей только в его собственных глазах. Он сам себе этот образ придумал. Другие девушки ничуть не хуже. Даже наоборот. Алёна, конечно, старалась следить за собой. Но, как казалось Аркадию, сильно проигрывала в красоте более молодым женщинам. Вика была для него примером таких барышень: утончённая, весёлая, яркая, упёртая, ещё и с прекрасной внешностью. Разумеется, его к ней влекло, и с каждой встречей на работе мужчина осознавал, что это влечение взаимное. Правда боялся прямо признаться в этом и себе, и ей. Теперь вот, идя рядом с Викой, Аркадий понимал, что ощущает некоторую скованность и волнение. Девушка задавала разнообразные вопросы о работе, он отвечал, но в их взаимных взглядах, улыбках и жестах чувствовалось нечто большее, чем обычный рабочий контакт. Ходили целый час, потом мужчина сослался на то, что ему пора ехать к семье, и попрощался с новой знакомой. Но сам же и предложил ей встретиться ещё раз. Вика ожидаемо согласилась... С тех пор их прогулки стали почти ежедневными. Вскоре Виктория перестала скрывать свои намерения. Открытым текстом сообщила мужчине, что неравнодушна к нему. Сначала Аркадий смутился, но затем переборол секундное сомнение и подтвердил, что тоже испытывает к Вике чувства. После этого они обнялись и поцеловались. Время шло, и Вика стала убеждать кавалера, что ему пора бы уйти от своей жены. В один из четвергов, после работы, когда возлюбленные гуляли по парку, она обратилась к Аркадию особенно прямолинейно. - Слушай, Аркаш, ну что ты тянешь? - В смысле тяну? - Ну жене своей ничего не говоришь. Мне кажется, уже давно пора. - Уйти от неё? - Мыслишь верно. Зачем ты с ней живёшь, если у тебя есть я? Мне некомфортно осознавать, что у тебя есть другая женщина. - Но я с ней пятнадцать лет живу... Как-то неудобно так вот сразу... Думаю, месяца два ещё подождать. - А потом ещё два? И так до бесконечности. Не надо обманывать себя и меня. - Ну у меня же сын, Лёнька. Не очень хочется покидать ребёнка в тринадцать лет. Возраст такой специфический - может и не понять. - А тебя никто не призывает его бросать. Зачем же? Участвовать в воспитании я тебе не запрещаю. Но вот Алёну пора бросить. - Стыдно как-то. Ну или не стыдно. Не знаю, как описать такое состояние на душе... - Ой, прекрати. Ты просто не знаешь, как лучше всё сделать. Я тебе готова дать совет. - Какой? - Сильно поссорься с ней. Спровоцируй. Обвини в чем-нибудь. Скажи, что узнал, что у неё любовник. Придумай какую-нибудь ерунду короче. И используй это для скандала. Вот и повод уйти появится. - Да как-то это грубо. Жестоко... - Ну тогда жди месяцами... Неужели она у тебя такая глупая, что не может догадаться, где ты после работы пропадаешь? - Она просто мне доверяет. - Жалко... Тогда процесс может затянуться! - А ты не думала, что я не хочу уходить? Мне может очень неприятно от такого поступка. Это же предательство семьи. - О, как ты заговорил! А когда начинал со мной общаться, не думал об этом? - Думал... - Короче, подумай вот над чем: кто тебе дорог больше - я или надоевшая жена? Отвечай. - Ну... - Прямо ответь. - Ты. - Вот и хорошо. Значит разводись с Алёной. После этого разговора Аркадий долго размышлял. Сначала не хотел идти на радикальный шаг и объявлять жене о разводе, боялся последствий. Но потом решил, что по-настоящему любит всё-таки Вику. А раз так, то разрыв с супругой неизбежен... В тот вечер ничто не предвещало беды. Алёна вела себя как обычно, муж с сыном рассуждали о том, что будут делать на выходных. Но после ужина Аркадий неожиданно вызвал жену на разговор. - Алёна, понимаешь, я проанализировал свою жизнь и нашёл главную проблему. - Какую? И с чего ты вдруг начал над этим рассуждать? - У меня есть работа, деньги, квартира... Но я глубоко несчастный человек. Я смотрю и понимаю: за эти сорок четыре года жизни я не добился и половины того, чего хотел. - Ну... Тебе рановато ставить на себе крест. - Дело не в этом. Человек не может нормально жить и развиваться, если ему в быту некомфортно. - Что ты имеешь ввиду? - Я... Я устал жить в браке. Я предлагаю нам развестись. - Чего?! Ты в своём уме? Почему ты это предлагаешь? - Мы устали друг от друга. - Это единственный повод? - Нет. Но главный. - А как же Лёнька? - В воспитании сына я участвовать продолжу. И вообще, вы ни в чём не будете испытывать нужды. - Поверить не могу, что слышу от тебя всё это. - Увы, но поверить придётся. Я твёрдо намерен развестись... Алёна очень болезненно перенесла развод с мужем. Да, отношения между ними не всегда ладились, но она не ожидала, что Аркадий когда-нибудь на такое пойдёт. Да и поводов вроде не было. Алёна догадывалась, конечно, что её муж мог повстречать другую женщину, однако про Вику ничего не знала. Ровно до того момента, пока ей не сообщили, что на ней решил жениться её бывший муж и что вот-вот ожидается свадьба. Тринадцатилетний сын Лёня тоже не понял поступок отца. Отнёсся к нему с негодованием, сильно переживал. Да Аркадий и сам не пытался перед ним объясняться. Решил, что удастся откупиться. Продолжил содержать семью и щедро давал деньги бывшей жене, лишь бы только его больше не тревожили. А сам переехал в квартиру к Виктории. Свадьба была пышная и богатая. Родители девушки не очень хорошо отнеслись к тому, что она выходит замуж за человека, который на двадцать лет её старше. В ответ Вика заявила им, что они с Аркадием сильно любят друг друга. Да и сверстников своих оценила критически: дескать, слабые и инфантильные. А Аркадий - настоящий мужчина. Уже через полгода после свадьбы Вика радостно сообщила своему мужу, что беременна. В их совместной жизни намечалась новая глава. Аркадий решил, что о прошлом стоит забыть и фактически перестал видеться со своим сыном... Правда, одного не учёл Аркадий. Время было неумолимо. Семнадцать лет спустя он уже не был таким бодрым и энергичным. Суставы ныли, постоянно болела спина, внешний вид стал явно хуже. А вот жена, ещё весьма молодая, такие перемены не оценила. Ей казалось, что рядом с ней должен быть достойный кавалер - яркий, мужественный, и главное - не слишком старый. Да ещё и с отменным здоровьем. На работе её повысили благодаря хорошим отношениям с директором, а вот Аркадий сменил несколько компаний и нигде толком не смог продвинуться. Так и оставался примерно на одном уровне. Зарабатывал, конечно, неплохо, но Викторию это уже не устраивало. Теперь стандартный разговор между супругами звучал примерно так: - Аркаш, ты давно в зеркало смотрелся? - А что? - Ну, у нас вообще-то вечером банкет. Директор с женой будет, оба зама. А ты в таком виде... Весь одутловатый какой-то, на лягушку похожий. Возьмись уже за ум - в спортзал запишись. - Да как ты не понимаешь, Вика, у меня с коленями беда. Ты хоть представляешь, какая эта боль? Каждое утро просыпаешься и еле встаёшь с кровати. - Да ты врачей чаще видишь, чем меня. - И что я могу с этим сделать? Возраст всё-таки. Я же тоже не железный. Или по-твоему я с годами только молодею? - Нет, но... Бери пример с меня: я за собой слежу. А ты... Мне тоже надоело каждый день слушать нытьё про твои болячки. И кстати, твои регулярные прогулы работы скоро аукнутся. Тебя же уволят. Аркадий понимал, что отношения с молодой женой быстро портятся. Пока был здоров и силён, она относилась к нему соответствующе. А тут ослаб, и всё - стала доставать, критиковать, стыдиться его. Вика любила светскую жизнь, банкеты, приёмы, праздники. А с болезненным мужем появляться на них стеснялась. Ведь там все такие нарядные, моложавые. Никто на колени не жалуется. Единственной отрадой Аркадия осталась шестнадцатилетняя дочь Мария. Как и мать в молодости, она была очень красивой. Яркая и эффектная девушка. Порой отец смотрел на неё и вспоминал Вику, как раз в тот момент, когда впервые повстречал её. Да, можно было сравнивать их без конца - уж очень они были похожи. Во многом из-за этого сходства Аркадий любил проводить время с дочкой. С выросшим сыном, Леонидом, он общался время от времени. Молодой человек уже был женат, воспитывал годовалого сына. К отцу относился двусмысленно. Помнил то, с какой заботой тот относился к нему в детстве. Но при этом не мог простить развода с матерью. Общение между отцом и сыном было не слишком доверительным и редким. Но оба старались делать так, чтобы контакт совсем не прервался. Аркадий Александрович всё чаще укорял себя за уход от бывшей жены. Вспоминал Алёну с теплотой, изредка что-нибудь ей писал. Уж ей бы на ум никогда не пришло стесняться возраста, болезней и внешности мужа... В один из летних дней Виктория неожиданно села напротив мужа, который сидел за столом и ел сельдерей. - Аркадий... Я думаю, ты вполне понимаешь, что я тебе сейчас скажу. - Нет, я не догадываюсь. - Печально... Значит, с возрастом ты стал менее умным. - Это с чего это вдруг? - Ну, ты заговариваешься постоянно. Ошибки в речи делаешь. Понимать всё стал туговато. - Не замечал такого. - Ну да ладно. Я сейчас не об этом. - А о чём? - Рано или поздно так случается, что людям становится некомфортно жить вместе. Так произошло и с нами. Я больше не вижу своего будущего рядом с тобой. - Но... Как же Маша? Дочка наша. - А что она? Взрослая уже, всё поймёт. Но я реально тебя разлюбила. Извини. Время на сборы я дам. Эту неделю живи тут, дальше уезжай. - Куда? - На дачу. Там можешь жить, я тебя доставать не стану. Потом официально оформим развод... Аркадий решил не сопротивляться. В течение трёх дней собрался и уехал в область, на дачу. Супруги рассказали о своём предстоящем разводе Марии, из-за чего та очень сильно расстроилась. Вопреки ожиданиям Виктории, дочь высказалась в поддержку отца и даже пригрозила уехать жить на дачу вместе с ним. Аркадий уезжал в скорбном расположении духа. Дача досталась ему от бабушки и представляла из себя небольшой дом, участок и сарай. Туалет был на улице. От времени покосился и зарос мхом, а на его крыше свили гнездо какие-то птицы. Обстановка в деревне, где располагалась дача, была довольно депрессивной. Из местных Аркадий почти никого не знал, да и они сами почему-то сразу отнеслись к нему враждебно. Ходили по улице, недобро глядели на него, перешёптывались. В самом доме Аркадию было очень неприятно находиться. Внутри постоянно стоял какой-то затхлый запах. В ванной постоянно текла из крана грязная вода, соседи по вечерам буянили и пили, в гостиной облезли обои. Кроме того, Аркадий как-то раз обнаружил, что на кухне поселились мыши. Они шумели по ночам, постоянно таскали крупу и хлеб. Мужчина пытался отпугивать их, но ничего не получалось. А потом и вовсе перестал это делать. Интереса не было. Всё свободное время он смотрел телевизор и пил. Тратил на это последние накопления. Часто поглядывал на висевшую в сенях верёвку, и в такие моменты вся жизнь мелькала перед глазами... Как-то утром на дачу к мужчине пожаловали гости. Он в это время спал, лёжа на кухне под столом. От стука в дверь проснулся, сбил ногой полупустую бутылку. В голове опять крутились прежние негативные мысли: о бездарно прожитой жизни, о том, как остался ни с чем после развода. - Наверное, опять соседи. - пробормотал Аркадий и решил одеться получше. Достал майку, спортивные штаны, кепку и открыл дверь. Удивлению его не было предела. - Привет, пап. - сказала Мария. - Ну здравствуй, Аркаш. - сказала сильно постаревшая бывшая жена Алёна. Они обе стояли рядом и улыбались. Аркадий вздохнул и сделал изумлённое выражение лица. - А вы чего приехали? - Аркаш, ты на себя посмотри. Дошёл до такого состояния. Так нельзя. Мы приехали тебя спасать. - нежным тоном сказала Алёна. Дочка в это время кивала головой. - Алёнушка, мне так стыдно... Я так виноват. Ушёл к этой, а она меня прогнала... Прости. - Аркадий бухнулся на колени, но дочь и бывшая супруга быстро подняли его на ноги. - А я вот с дочерью твоей подружилась. Она сама мне написала. За помощью обратилась. Дескать, пропадает отец. А я... Я сначала не хотела помогать тебе. Потому что сложно мне тебя простить за твой поступок... Но, раз девочка попросила, то я всё-таки решила не оставаться в стороне. Да и ты, всё же, не чужой человек. Столько лет с тобой прожили... - Прости, Алёна... Вы тут ходите, как дома. Не стесняйтесь. Машка, тут не прибрано, я забыл. Неделю назад думал убраться, да вот позабыл совсем. Если что, то ванна вон там. Руки вымыть. Там вон кухня. Туалет на улице, но вы аккуратно заходите, там на крыше гнездо. Птицы такие крупные сидят. Я всё думаю убраться там, да руки не доходят... - Пап, у тебя тут что, мыши? - Да тут кого только нет... И мыши, и даже крыса пробегала. Всё потравить хотел, да некогда... А позавчера вечером летучая мышь даже залетела, на занавеске повисла. - Кошмар какой! - Я пробовал прогнать, да она крыльями махала, не стал её трогать. К утру через окно улетела... Алёна решила пойти на решительный шаг и забыть прежние обиды. Увезла бывшего мужа к себе домой после того, как он согласился снова к ней переехать. Жалко ей стало Аркадия. Такой был успешный человек, а как оказался один на один с проблемами, так и не справился: тут же начал пить. От такой жизни ничего хорошего с ним бы не случилось, а потому Алёна и захотела его спасти. Хоть и бросил он её тогда, а чуткое женское сердце покоя не давало. Постоянно копалась она в себе, ища причины того, почему же муж в ней разочаровался. Да и вообще часто чувствовала себя виноватой. После переезда к Алёне Аркадий развёлся с Викторией, бросил пить. Прислушался к словам дочери, взялся за ум, вновь появился на работе, с которой до этого фактически сбежал на дачу. Да и саму дачу начал ремонтировать, чтобы там больше не было прежнего беспорядка. Он ясно понял, что упустил значительную часть своей жизни, потратил её не на то, что надо. Но теперь горевать было некогда. Решил все силы бросить на поддержку и воспитание Марии, пообещал Алёне жить с ней до конца своих дней душа в душу. Алёна поверила, хоть и тяжело ей это было. Но всё-таки дала шанс блудному мужу, посчитав, что он осознал свои поступки и раскаялся в них. Особенно была рада возвращению Аркадия к нормальной жизни его дочка. Мария стала часто скандалить с матерью из-за своего тесного общения с отцом и Алёной, и в конце концов переехала к ним. Вышло так, что в итоге в одиночестве осталась Виктория, которая совсем этого не ожидала. Автор: Ирина Ас. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄
    5 комментариев
    34 класса
    Софа закивала, а он продолжил: - Вот я и подумал, что пора бы разойтись. Ведь не тяготеем друг к другу. - Усмехнулся. - Тяготимся семейной жизнью. Так? Дочь уже взрослая, чего ждать... Софья опять закивала. Миша не стал откладывать переезд, достал чемодан и пару сумок. Начал собирать свои вещи. Софа, глядя, как он запихивает одежду как попало, решила помочь. - Футболки к футболкам, джинсы и штаны сложи вместе, а костюмы... Боюсь, помнутся. Она погладит? Есть у нее утюг или отпариватель? Или лучше оставить их на вешалках. Аккуратно в машине перевезешь. Миша вздрогнул и замер. - У меня никого нет. – Чуть помедлив, сказал он. – И никогда не было. Мерзко изменять женщине, с которой провел половину жизни. Просто Софа... Устал я от этой разрухи. Софа кивнула и улыбнулась. Муж не хотел, чтобы жена знала о реальных мотивах его решения. С одной стороны, это было приятно. Когда курице собираются отрубить голову, потому что приехали гости и хотят полакомиться свежим мясом, то несушке об этом не сообщают. С другой стороны, хотелось бы знать правду, насколько бы болезненной она не была. Об измене мужа Софа узнала пять лет назад. Села в машину, хотела достать салфетки из бардачка, а нашла чужую женскую расческу с рыжими волосами. Предмет оказался там не случайно. Любовница подложила расческу с определенной целью. Софа тогда подумала, что женщина устала ждать, когда Миша уйдет от жены, вот и решила действовать. Иначе и не объяснить такую оплошность. Несмотря на испытанное разочарование, скандал устраивать не стала. Сделала вид, что ничего не заметила. Однако с того момента руки словно опустились. Хотя это она лукавила. Руки опустились тогда, когда муж сказал, что больше не хочет от нее детей. Им хватит и одной капризной дочки. Тогда она почувствовала себя никчемной. Полным ничтожеством. Для женщины нет хуже оскорбления. Софа целыми днями и ночами копалась в себе, пытаясь понять, где допустила ошибку. Что делала не так. Всю свою жизнь она ставила семью на первое место. На втором месте у нее была работа, а на третьем она сама. Но до себя обычно не доходили руки. На стрижке, маникюре, косметике и одежде она экономила. Лишнюю копейку тратила на семью. Трудилась Софья поваром в школьной столовой. Работу свою очень любила, несмотря на трудности, которые возникали. Когда только устроилась, коллектив встретил ее враждебно. Ясное дело почему. Женщина в первый же рабочий день задавала очень много вопросов. Больше всего ее волновало то почему не соблюдаются нормы и правила. Для чего экономят мясо, если все рассчитанно? Почему повара выносят продукты, не страшась быть пойманными на воровстве. - Ты только туда пришла, а уже в каждой бочке затычка. Вот как подставят тебя, так сразу все ответы на свои вопросы найдешь, - Ответил Миша на жалобы жены. - Глупости говоришь, - отмахивалась она, - кто станет специально травить детей, чтобы подставить меня. Это каким человеком надо быть? На работе Софа не боялась говорить прямо и открыто про то, что считала неприемлемым. Через многое пришлось пройти и многое пережить. Что же касалось воровства... То тут было сложнее, чем казалось на первой взгляд. По документам все продукты были строго рассчитаны. По факту - только мясо, которое каждый норовил украсть. Софа не раз обращалась к руководству, хотела чтобы прекратили воровать у детей. За это ее прозвали крысой. Готовую еду, которая оставалась, списывали. Но выкидывать было жалко. Что-то разбирали по домам. Дома у Софы начиналась вторая смена. Уборку, готовку, стирку, проверку домашнего задания у дочери никто не отменял. Хотя с последним было легче всего. Учителя помогали девочке. Софа была с ними в хороших отношениях. Домашними делами Софья занималась без особого энтузиазма. Миша же работал на заводе и в семье считалось, что он устает больше всех. Вечером приходя домой, он ужинал, включал телевизор и дремал. Софа к нему не лезла, не приставала. Давала отдохнуть. Выходные старались проводить на свежем воздухе. Ездили к родителям на дачу. Тут им повезло. Участки свекрови и родителей Софы были рядом. Со временем они решили их объединить и построить большой дом для совместного проживания. Миша и Софа в строительстве не участвовали. Не было свободного времени. Родители не обижались. Понимали их и с нетерпением ждали в гости. Особенно Нину. Единственную внучку обожали, баловали и многое ей прощали. Софа гадала, почему то, за что ее наказывали родители, прощалось и сходило с рук ее дочери. - Дети даны для того, чтобы их воспитывать. А внуки для того, чтобы их баловать, - смеялась мама и свекровь. - Вы ее разбалуете, а мне расхлебывать, - хмурясь, показательно обижалась Софа. Уход родителей из жизни Софа пережила вместе с мужем и дочерью. Отца подкосил инсульт, через год умерла и мать. У нее были проблемы с сердцем. Осталась только свекровь и старшая сестра Софы. Настя жила с мужем в другом городе на юге страны. В гости друг к другу приезжали редко. Старшая сестра погрязла в домашних делах. Оставалось только удивляться как она все успевает с тремя детьми и как еще не сошла с ума. Настя жила в большом доме с мужем, свекрами, двумя деверьями и их женами. У всех было по трое детей. Жизнь у сестры кипела и бурлила. - Да как не успевать? Я же не работаю. – Смеялась Настя. – Да и не одна я тут. Софа была не согласна. Уборка в доме, готовка, забота о детях, уход за участком в пятьдесят соток это самый настоящий труд. Тяжелый труд, который почему-то не считается работой. Погостив у сестры, Софа возвращалась домой с чувством, что она плохая хозяйка и мать. - Ты счастлива? – Тихо спрашивала ее Софа по телефону. – Не хочется все бросить и сбежать? - Мне дела в удовольствие. Я спокойно сидеть не могу. – Удивлялась Настя такому вопросу. – У самой руки тянутся. - Наверное, каждому свое, - как бы оправдывая себя, говорила Софа. У нее руки окончательно опустились после того, как она нашла ту расческу с рыжими волосами. Делать совсем ничего не хотелось. Все было в тягость. Софья перестала готовить интересные и необычные блюда, перестала гладить вещи, убиралась постольку поскольку. Ноги к полу не прилипают и ладно. И с нетерпением ждала выходных, чтобы уехать из города к свекрови на дачу. Там уже она охотно возилась с землей. Помогала, чем могла. Миша тоже не сидел в стороне. Косил триммером траву, копал грядки, занимался ремонтом, если требовалось. Когда не стало свекрови, Миша перестал приезжать на дачу. Софе было жалко выкидывать вещи, которые остались после смерти родителей и свекрови. Миша же не понимал этой привязанности. - Хлам же. – Говорил он. – А хламу место в мусорном баке. Хлам. А для родителей это была целая жизнь. Подумалось, что когда-то и ее вещи, посуда, мебель, разные картины и книги станут для кого-то хламом. Было в этом что-то удручающее. Теперь на дачу Софа приезжала одна. На такси. Ничего не сажала, кроме чеснока в конце сентября. Не было времени заниматься огородом. А вот за плодовыми деревьями чуть-чуть ухаживала. Белила деревья. Собирала плоды. Срезала сухие ветки. С мужем отношения становились все хуже и хуже. Хотя, наверное, нельзя было так сказать. Ссориться они не ссорились, не ругались и не спорили, но между ними словно появилась большая крепкая бетонная стена. Разбивать эту стену никто не хотел. Софья совсем запустила дом. Как только дочка поступила в университет и переехала в столицу, Софа настолько обленилась, что перестала готовить. Ей самой много было не надо. Днем она ела на работе, вечером пила чай с конфетками и булочками. По выходным делала простые салаты. Варила покупные пельмени. Для мужа делать совсем ничего не хотелось. Она знала, что он считает ее ленивой хозяйкой, но вслух он ни разу не сказал в ее сторону ничего плохого. Они жили как соседи в коммунальной квартире, сталкиваясь только на кухне. Каждый ночевал в своей комнате. Наверное, давно было пора закончить эти отношения. Но Софа раньше никогда не оставалась одна. С Мишей разошлись, как хорошие друзья. Каждый пошел своей дорогой. Однако Софа не знала, как ей жить дальше. За двадцать лет брака она привыкла, что Миша всегда был рядом. Он как тень, вроде бы присутствовал в ее жизни... Была иллюзия, что она вроде как и не одна. Единственная дочь, поступив в институт, переехала в другой город. К родителям приезжала на каникулах и то ненадолго. Все спешила обратно к свободе, развлечениям и друзьям. Софа ее понимала. Сама ведь когда-то была молодой и желала свободы. Жить без родительских нравоучений и поучений. Ломать собственные дрова и набивать свои шишки. Одно дело, когда мама, грозя пальцем говорит не трогать горячий чайник, об него легко можно обжечься. И совсем другое, когда подносишь руку и обжигаешься. Последнее запоминается на всю жизнь. Начинаешь понимать, почему мама хотела уберечь. Однако кто слушает родителей, когда гормоны бурлят и кажется, что знаешь все на свете. В разводе Софа считала виноватой не только мужа, но и себя. Надо думать, она совсем обленилась и все ей было в тягость. Вот муж и ушел к той, что его боготворит. За Мишу она была рада, но не от всего сердца. Любовница давно пыталась разрушить их семью. Как-то бедняжка, устав от обещаний Миши, не выдержала и позвонила. Решила все рассказать. Софа молча ее выслушала, а затем сказала, что та ошиблась номером. Наглость поразила. Чуть позже ради забавы перезвонила этой рыжей, сказав, что в телефоне ее мужа данный номер записан, как «Света, канализация». Намек сработал. Миша поссорился с любовницей и целый месяц ходил угрюмый, но выяснять отношения с женой не стал. Продолжал играть в свою игру, где он был в роли честного семьянина, который "ни-ни" и "никогда в мыслях даже не было". Но что теперь вспоминать? Отпуск у Софы длился два месяца. В июне она еще работала. Готовила для пришкольного лагеря. На кухне она старалась из-за всех сил, была внимательной и придирчивой. Приходя домой удивлялась, почему там в школе она старается сделать все максимально хорошо, а для себя и мужа даже отварить простые макароны ей тяжело. Неужели она действительно бытовая лентяйка? И если оно так, то муж правильно сделал, что сбежал. Недвижимость делить не пришлось. Софа жила в квартире родителей, которую те освободили для молодых. Однушку Миши, доставшуюся от матери, сдавали. И все же лето Софа захотела провести на природе. От участков муж отказался. Сказал, что ему эти хлопоты с землей не нужны. А делить что-то с женой, ниже его достоинства. Софа подозревала, что он чувствует вину из-за измен. Потому и решил ей оставить свою часть земли. Себе он забрал машину. Но Софа не расстроилась. Прав у нее все равно не было. А вредностью она никогда нее страдала, чтобы выяснять что дороже: земля или новый внедорожник из автосалона. Как поступить с дачей она пока не знала. Решила взвесить все «за» и «против». Хотя дом, построенный родителями, нельзя было назвать дачей. Там можно было жить зимой. К дому была проведена круглогодичная вода, газ и канализация. Но добраться до товарищества было целой проблемой. Электрички туда не ходили. Был автобус, который отвозил людей по расписанию. Софа, привыкшая ездить на машине вместе с мужем, примерно знала где ей выходить. Много раз проезжали мимо остановки. Однако муж заезжал в СНТ делая крюк, чтобы «не мучить» машину по плохим дорогам. От остановки пешком Софа последний раз ходила, когда была девчонкой. Все из памяти стерлось. Погруженная в свои мысли, она не сразу поняла, что идет не туда. Пошел дождь и женщина заторопилась. По-настоящему испугалась, когда услышала лай. Слезы сами покатились из глаз. Она побежала. Быть растерзанной бродячими собаками совершенно не хотелось. Собиралась уже позвонить бывшему мужу и краснея рассказать, что не знает, что ей делать и куда идти, но увидела машину. Софа замахала руками. Машина остановилась. - На вас кто-то напал? От кого бежите? - Так бродячие собаки... Напасть хотели. Наверное... Я их не видела. Софья, пытаясь восстановить дыхание и греша лишними подробностями, путаясь и тараторя, рассказала, что забрела далеко. Два проезда были между собой похожи. А вообще их четыре. Она забыла про ориентир в виде дуба. Муж раньше делал крюк через большую дорогу. На дачу заезжал со стороны поселка, где был проложен асфальт. Пешком никогда не ходили. Сейчас же она одна, потому что муж ее бросил. А сама она не помнит, как идти от остановки до дачи. Теперь хоть на улице ночуй... Вероятно водителю, который представился Владимиром, стало ее жаль. Софа мокрая, с тяжелыми сумками и покрасневшими от слез глазами, сейчас представляла жалкое зрелище. Она уселась на переднее сидение и сказала куда ей надо добраться. - Ух, негодяй и подлец. - Сказал Владимир, вбивая адрес в навигаторе. - Кто? – Не поняла Софа, шмыгая носом. - Как кто? Муж ваш. - Надо же, как мир тесен. Вы с ним знакомы? – Удивилась Софа. - Нет. - Так откуда знаете, что он негодяй и подлец? - Так выбросил вас непонятно где в дождь и был таков. Не понимаю таких мужчин. Тут ехать не так много. Мог и подвезти. -Нет, нет, - Софа густо покраснела. Вероятно, она на эмоциях не так все рассказала. – Он не бросал меня сейчас. Это случилось два месяца назад. - И вы так долго ищите дорогу? – Теперь удивился водитель. - Вы поняли, что я имела в виду, - почему-то рассердилась Софа. - Не злитесь, - рассмеялся Владимир, - сейчас быстро доедем. Однако забавно, что вы, как только услышали слово подлец, решили будто я знаком с вашим мужем. Видать действительно негодяй еще тот. До дачи ехали молча. Софе стало стыдно, что она проявила грубость. Ради приличия пригласила гостя на чай и предложила деньги. Владимир отказался от денег, но согласился выпить кофе. Трава на участке выросла по пояс, почему-то Софье было стыдно и из-за этого. Зачем-то стала оправдываться. Рассказывать про то, что времени не было. Что все руки не доходили. В этом году никак не получалось приехать. В доме было не лучше. Все покрылось пылью. Софья наспех протерла стол и стулья. Ополоснула чайник. Залила в него воду и поставила на газ. Владимир, кажется, не замечал никакой пыли и беспорядка. Ходил по дому и восхищался, как здесь все здорово и напоминает ему детство. Дождь почти закончился и мужчина выйдя из дома решил прогуляться по участку. Его совсем не смущала мокрая трава по пояс. Мужчина остановился у облепихи. - Знали ли вы, что облепиха двудомное растение? Софья пожала плечами и Владимир продолжил. - Она не будет плодоносить, если рядом не будет мальчика. Удивительные деревья. Взаимосвязаны друг с другом. Женскому дереву обязательно нужно мужское. Иначе не будет ягод. Все как в жизни. У хорошего мужа жена цветет, а если его нет... Или он подлец... - Владимир взял паузу, но предложение не закончил. Софья тяжело вздохнула. Слезы сами покатились из глаз. Только сейчас она поняла, как сильно устала. Владимир посмотрел на женщину и аккуратно приобнял за плечи. Софа не сопротивлялась. Она и припомнить не могла, когда в последний раз муж проявлял к ней нежность. Было приятно чувствовать заботу. - Не плачьте. У этой облепихи все будет хорошо. Сорную травку уберем и ей станет легче. Молодая, хорошая. Я уже пять лет хочу купить участок. Изучаю садоводство. Пока ничего не приглянулось. А у вас тут хорошо. Случайно не собираетесь продавать? - Думаю пока что, - осторожно ответила Софья. Продавать родительскую дачу было жалко. Много хороших эмоций было связано с этим местом. Дома Софья заварила чай. На скорую руку сделала омлет из яиц и молока, которые привезла с собой. Открыла горошек. Нарезала салат и сделала бутерброды. - Извините, что так скромно. С собой много не брала. Завтра сварю компот из сухофруктов. – Пообещала Софья, - можно еще сделать голубцы. Вы любите голубцы? Софью посетило странное вдохновение. Владимиру она была безумно благодарна за помощь. А еще за то, что не пришлось беспокоить бывшего мужа. Владимир ел с большим аппетитом. Он не спешил уходить и они еще долго разговаривали на разные темы. Беседа была легкой и непринужденной. Складывалось впечатление, что они знали друг друга всю жизнь. Когда пришла пора прощаться, Владимир оставил номер телефона на случай, если Софа решит продать участок. Но уехать не смог. Не заводилась машина. Он сказал, что закончился бензин и позвонил другу. - К сожалению, мой товарищ сможет подъехать только завтра, - сказал он, с надеждой посмотрев на женщину. Софа предложила ему остаться. Не заставит же она спать мужчину в машине, после того как он ей помог. Владимир с благодарностью принял предложение. Они еще долго сидели и разговаривали. Софа забыла о всех проблемах. Встретить интересного собеседника - большая редкость. А встретить человек, с которым забываешь про все трудности - немыслимая удача. Владимир трудился плотником в частной мастерской, своим делом горел. Рассказывал о разных тонкостях своей профессии понятным для женщины языком. - Если хотите, могу вам новый сарай сколотить - предложил он, - ваш старый уже совсем плох. А вот дом хороший, свежий. На совесть строили. Утром Софья проснулась рано. Чувствовала себя отдохнувшей и бодрой. Владимир уже давно встал и возился со своей машиной. Увидев Софу улыбнулся. - Не сочтете за наглость, если я немножко траву покошу? – Спросил он. – Руки чешутся, зудят. Очень хочется убрать сорняки. - Конечно. – Софа встрепенулась и радостно закивала. Все меньше забот, - триммер на чердаке. Увидите сразу. Там и коробка, в ней насадки и леска. Пока Владимир работал триммером, Софа решила сварить кашу. Крупа и молоко у нее были с собой. Затем принялась нарезать хлеб. Мысленно поблагодарила себя за то, что взяла с собой масло и сыр. Хотела еще сварить какао, да только не хватило молока. Конечно, если бы она знала, что у нее будут гости, то заранее бы подготовилась. На завтрак приготовила бы еще сырники или запеканку. Все приятнее, когда есть выбор. Ну ничего в следующий раз... Софа накрыла на стол и позвала Владимира завтракать. - Разобрались с триммером? – Спросила она. - Да чего там разбираться. Обычный бензиновый триммер, косит хорошо. Я вот, что хочу сказать... Каша у вас великолепная. Сто лет такую не ел и так хорошо не завтракал. И хлеб с маслом и сыром... Забытое сочетание. Я словно в детство попал. По утрам обычно только кофе пью. Теперь домой приеду, обязательно буду бутерброды себе делать. Софа покраснела и отмахнулась, мол ничего особенного. Однако похвала была приятна сердцу. Захотелось удивить мужчину чем-нибудь интересным, вкусным и полезным. В голове сразу появилось миллион идей. Женщина обвела глазами кухню. Деревянный стол надо бы покрыть лаком, занавески обновить, разобрать шкафчики. Кухонную утварь пересмотреть. Что-то в мусор, что-то еще годится для использования. Заказать новую подставку под ножи, старая уже не годится. Дела не пугали, напротив, появилось желание приложить свою руку и создать уют. А еще надо было подумать, что приготовить на обед. Не поедет же Владимир домой голодным. Может быть приготовить солянку? Или фаршированные перцы? А может лучше голубцы, как хотела вчера? В магазин бы попасть... Да идти далековато. - А ведь триммер бензиновый, - пронзительная мысль пронеслась в голове. – Масло было, чтобы разбавить. В прошлом году покупали, а вот бензин, где вы взяли? - Так слил. Тридцать лет на грузовой машине проработал. Это было не проблемой. - А у кого слили? – Шепотом спросила Софа, словно переживала о том, что их кто-то услышит. - К нам с вилами соседи разбираться не придут? Владимир рассмеялся. - Не бойтесь, у себя слил. Полный бак накануне заправил. У меня девяносто пятый. Софа не испугалась, но растерялась. Не знала, как реагировать. До Владимира не сразу дошло, что не так в его словах... - Простите, я не... Так у вас тут хорошо. Душевно. Я словно попал в детство. Отчий дом вспомнил. Нет никакого оправдания моему вранью. Извините, Софья. Простите, еще раз. Я все возмещу, если хотите. Софа не знала, что конкретно он хочет возместить, ее волновал другой вопрос. - Значит машина на ходу? И бензин у вас не закончился? - Да, как ласточка летает. Если хотите, я могу вас каждый день из города сюда возить и обратно. Мне так стыдно. Софа отмахнулась. - Вы лучше отвезите меня в магазин. Я хотела на обед сделать голубцы, но у меня нет ни фарша, ни капусты, ни риса. Сахара взяла совсем чуть-чуть, тяжело было бы все тащить. А компот их сухофруктов все-таки хотелось бы сварить сегодня. А еще надо бы творог купить, молоко и много чего еще. Сто лет сырники не делала. После завтрака мужчина помог Софье убрать со стола. Справились быстро. Садясь к мужчине в машину, женщина окинула взглядом участок. Первым делом Владимир решил убрать сорную траву возле облепих. - Еще много работы, - сказал он. – Пока так... что успел. Решил в первую очередь облепиху спасти. Вы вчера сильно разволновались. - Я никуда не тороплюсь. – Софа села в машину. – И вы, судя по вашему обману, тоже. А дел еще очень много. Появилось острое желание переделать все дела . Разобрать сарай, привести в порядок участок, пересмотреть старые вещи. Что-то выбросить, чему-то дать вторую жизнь. Вымыть дом, пересмотреть кухонную утварь. Разобраться на чердаке и много чего еще. А еще опробовать кучу рецептов. Владимир улыбнулся и завел машину. - Все успеем. Автор: Adler. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 👍
    22 комментария
    257 классов
    Фимка не двигался с места, смотрел на мать с жалостью. Знал – тряпкой огреть по хорошему пиджаку не посмеет, да и в глазах ее – сомнение и страх. Понятно – боится за него, но твердости – оставить его дома, уже не осталось. Из дома выбежала Олька, она там нянчилась с маленьким Гриней. Прибежала, наспех одетая, в калошах на босу ногу, распахнутом пальтишке и с голыми коленками. – Мам ..., – осеклась, хотела нажаловаться, сказать, что Фимка уехал, но оказалось, что вот он, ещё тут. Сам пришел в сарай к матери. – Мам, я быстро, – успокаивал мать Ефим, – Несколько дней поработаю и назад. Зерном же платят. – Да врут, поди. Кто тебе по весне зерна-то даст? – Ну, может и дадут. А иначе..., – он посмотрел на семилетнюю Ольку, – Поеду, мам. Вы только ждите, вернусь я. Мать приложила тряпицу к лицу и заплакала. За сына она боялась, но знала, что не удержит. Хорошо хоть не втихаря ушел, доложился. Они голодали. Мать продала всё, что можно было продать. Вот и сейчас в сарае чистила самовар, чтоб поменять его хоть на три картофелины. Замечательные материи были в сундуке у матери, сменила она их на крупу. Коврики висели на стенах, теперь стены были голые, коврики тоже давно были проданы за зерноотходы. Пятнадцатилетний Ефим крутился, как мог, бросал гравий на железнодорожной станции, но и там предлагали лишь деньги. Деньги нынче никто не брал. Буханка хлеба стоила сто рублей. В месяц Фимка получал сто пятьдесят. Но вот узнал он, что в Россоши на станции за работу по ремонту дороги дают зерно. И не отходы какие-нибудь, а настоящее зерно с зернохранилища. Это б спасло их, помогло б продержаться до урожая. А иначе... Он уж не мог смотреть на сестрицу, захлёстывало горькое отчаяние, не мог слышать, как плачет от голода маленький Гришка, и видеть как мать все сует и сует ему в рот смоченную в растолченых остатках рисовой муки тряпку. Да и мать сама уж валится с ног от голода. Если он уйдет, останется им еды чуток больше. Хоть Фимка уж и так свою долю скармливал брату и сестре. Страх за них заставлял искать выходы, вот и решил он отправиться в Россошь – может удастся раздобыть хоть чуток продуктов? На улице оглянулся – мать и Оля стояли у калитки. Постарался как можно веселее махнуть рукой. На станции ему повезло – не успел подойти, как увидел отправляющийся товарный поезд. Он побежал, мигом взобрался на тормозную площадку. Мимо проплыл элеватор, железнодорожные постройки, поселковые дома. Но на следующей станции согнал Фимку с площадки обходчик – противный толстый кривоногий мужичонка. Он схитрил, нырнул под состав, скрылся с его глаз и побежал к голове поезда. Паровоз засвистел, а площадки всё не попадалось. Фимка бежал, задыхаясь. Вагоны мелькали перед глазами, но ни одной площадки меж ними не было. И тут поезд тронулся. Вдруг Фимка увидел, что один вагон слегка приоткрыт. Он на ходу снял вещмешок, сунул его на пол вагона в щель, кинул туда котомку, ухватился за край стенки, прыгнул, упёрся коленкой в скобу-ступень, с трудом вскарабкался в вагон. Он тяжело дышал, сидя на полу в вагоне. А поезд набирал ход. – Ты откуда? – услышал он голос над собой, поднял голову. Перед ним стоял худой парень в галифе и гимнастёрке. В углу губ – папироса, два верхних зуба – латунные. – Оттуда, – кивнул Ефим на приоткрытую дверь. Парень дёрнул за доску и закрыл вагон. Ефим встал, подобрал свои вещи, отряхнулся. Дверь вагона опять приоткрылась. – И далеко ль мамка отпустила? – фиксатый пожевал папиросу. – Недалече. А ты чего, милиция, шоб опрашивать? – огрызнулся Ефим. – Да не приведи меня леший. Так просто, спросил. Вместе ж ехать, время вместе коротать. А то тут некоторые не хотят ... , – он взглянул в сторону. И только сейчас Ефим заметил, что в вагоне есть ещё кто-то. Присмотрелся. В углу, боком к ним, поджав колени и отвернувшись к стене, сидела девушка. На одной ноге ее надета бурка в калошах, а с другой сполз на пол светлый чулок. Платок свалился на плечи, волосы растрепаны, руки скрещены на груди, будто защищаясь. В стороне валяется плюшевая курточка, вторая бурка и котомки. Ефим сразу понял, что тут происходит. – А я тут, чтоб ехать, а не время коротать, – ответил фиксатому Ефим. – Ишь ты! Смелый нашелся. Малой ещё, чтоб дядек учить. А вот я тебя кой-чему поучить могу. Фимка решил не связываться. Бросил свои котомки к стене, присел на пол. Вагон качало, фиксатого тоже чуток качнуло, и он, съехал по стенке рядом с Ефимом. – Угощайся, – достал и протянул папиросы. – Не курю, – буркнул Фимка. – Ох, ох. Не курю, не пью, баб не щупаю, – дразнил фиксатый противным высоким голосом. Натянул фуражку Ефиму на глаза. – Да ладно. Бабенки-то они ладные. Пора уж, – он зажёг новую папиросу, затянулся, – Слушай, – зашептал в ухо, – Давай скоротаем дорожку, а? Вместе эту... А то кусается да пинается, оторва. Исцарапала вон сучка, – он отодвинул ворот, показал расцарапанную ключицу, – Ты подержишь, а я – того... А потом – сам, я подержу. Девка-то что надо, щупал я. Поучишься делу мужицкому. Чай и не пробовал. А? – он подмигнул, – Э-эх, хорошо поедем! – в предвкушении он затянулся, сощурил глаз, оскалил фиксу. Глаза его нехорошо сверкнули. Ефим взглянул на девушку – она боялась шевельнуться. Если и не слышала их под стук колес, то наверняка уж догадалась, о чем они говорят. И такое зло вдруг накрыло Ефима. Он вскочил на ноги, сильно каблуком сапога толкнул фиксатого в плечо так, что тот упал, ударился, пилотка его свалилась. – А ну, иди отседа, гад! – крикнул Фимка. То упал, поднялся на локте, процедил: – Ну, скотина. Конец тебе! Он встал и вынул из-за голенища финку. Некрасиво оскалился, заприсядал, направился к Фимке. Ефим ножа испугался. Чего уж там. Но финка заставила собраться – ясно стало, что это не банальная драка. Дрались они в деревне часто. Лет с десяти уж ходили деревня на деревню. А когда в школу к ним приехал Иван Палыч, военрук, увидел фингалы у половины пацанов класса, пристыдил. Нет, не за драки, а за то что защищаться не умеют. И начал драться учить. Однажды пришла к ним на площадку за школу директриса, ругалась с Палычем сильно. Дескать, и так они дерутся, спасу нет, а вы подначиваете, учите, чтоб вообще поубивали друг друга. Кричала, доказывала. Но вскоре уж не дрались они в кровь на грунтовых дорогах меж деревень, а дрались тут – на школьном дворе, под присмотром военрука. С его приходом все изменилось. Оказалось, что драка – наука целая. "Захват руки с ножом!" – билось у Фимки в голове. "Надо наступать, чтоб сбить с толку." И Ефим смело пошел на фиксатого. Тот заржал, замахал финкой перед собой. Ефим отскочил. И тогда вдруг вспомнил Ефим о ремне. Быстро вытянул ремень из штанов, удобно перехватил, надел петлей на руку, бляхой к концу. – О-о-о... Борзый, да? Видать, батя, сволочь, тебя ремешком потчевал, – крутил финкой фиксатый. Это он сказал зря. Отца Ефим любил очень. Он внезапно прыгнул и, что было сил, ребром бляхи ударил по руке с финкой. Но фиксатый успел руку убрать. Тогда Фима опять рубанул бляхой фиксатого по плечу. Тот застонал от боли. Ефим рванулся к нему, схватил руку с финкой и отчаянным рывком кинул его через себя. Фиксатому показалось, что он таки полоснул соперника ножом, но в тот же миг ворвалась в его глаза серая бегущая лента железнодорожной насыпи. Он испугался, пытался ухватиться за дверной косяк, но, толкаемый ногами, не смог дотянуться до него и, с диким воплем вылетел из вагона. Ефим тоже видел насыпь, он лежал распластавшись совсем рядом с краем, била его противная дрожь, левый бок был теплым. Подумал – что было б с матерью и младшими, если б это он вылетел сейчас из вагона. Он посмотрел туда – внизу летело полотно встречной линии путей. Ефим ощутил озноб, сел, засунул руку под пиджак и рубаху, вынул ее – всю в крови. То ль от тряски, то ль от вида крови, качнуло голову. – Ты ранен? Он поднял глаза, перед ним на корточках сидела девушка. Потом она исчезла, Ефим услышал треск раздираемой материи, его дергали сзади, стаскивали пиджак. – Сымай, сымай. Скоренько надо. А то ... Он подчинился, еще толком ничего и не осознав. И вскоре сидел перед ней с голым торсом, а она прикладывала ему к боку сложенную белую тряпицу, обматывала его чем-то вокруг пояса. И только потом он поднял на нее глаза. Глаза огромные, меж бровями озабоченная складка, то и дело рукой убирает волосы, которые растрепались и лезут ей в лицо. И Фимка, пока "колдовала" она над ним, уставился в ямочку на девичьей шее. Это чтоб глаза не спускались вниз – к ложбинке груди – девушка была в нижней рубашке и юбке. – Вот. Теперь всё. Но к врачу надо. Надо, – она села перед ним на пол, беспокойно оглядывала перевязку. – Да пройдет, – опустил он глаза на свой торс, и вдруг застеснялся. Худой, грязный от крови, в рваной повязке. Он огляделся, нашел свою рубаху, начал натягивать. Тут и она пришла в себя, подскочила на ноги и побежала к котомке, достала оттуда пёструю блузку, надела ее. Ефим встал, отряхнулся. Девушка ещё со страхом смотрела в раскрытую дверь, и Ефим подошёл, потянул ее, закрыл, постарался зафиксировать, но почувствовал боль и кровотечение в боку. Подумал: как же работать будет он с такой раной? – Болит? – девушка плела косу, руки ее замерли, увидела, как он сморщился. – Пройдет, – махнул он рукой. – Я так благодарна Вам, так благодарна, – она говорила через "хэ" – "блаходарна", – Я так испугалась, ужас. Я ж не видела его. В вагон забралася на Лихой, а он тута, в углу сидел. Уж и поезд разогнался, он и вылез. Если б не Вы... И чего бы? Чего бы тогда? – она бросила косу, закрыла лицо руками, упала в колени лицом, заплакала. Ефиму так жаль стало ее. Он подошёл, сел рядом. – Сволочь. Вот и пусть теперь на насыпи валяется. Вас звать-то как? Она утерла нос кулаком точно также, как его Олька. – Верой, а Вас? – она опять принялась за косу. – Ефим, можно Фима. И куда едешь? – не хотелось выкать. – В Россошь. У меня там дядька и брат двоюродный. А Вы? – И я туда. Только на заработки. Говорят там платят лучше. – В Россоши? – Ну, да. Вера помолчала, пожала плечами. – Не знаю. Везде голодно. Вот и меня тетка Сима к дядьке отправила, болеет она шибко. Не до меня. А у дядьки жена, ну... В общем, нормально у них. – А мать? – А мама погибла в сорок первом. Эвакуировалися они, в поезд бомба попала. И сестрёнка, и мама... А я раньше уехала, с лагерем. А теперь вот ..., – она загрустила, видимо, вспомнив мать, потом встрепенулась, и вдруг опять стала строгой, – Мы сразу в медпункт пойдем в Россоши. Сразу! И не спорьте, ладно? – А там есть? – Да-да. Я точно знаю. Я в Россоши много раз была у дядьки. – Покажешь просто, где этот медпункт. Сам схожу. – Нет. Я с тобой, – перешла она на "ты", – Ведь ты меня спас. Не побоялся ножа. Я тебе так благодарна! – она вздохнула, – И откуда берутся такие нелюди? Она достала кусок хлеба, разломила аккуратно, протянула ему. Ефим такого хлеба не ел давно, взял напряжённо, потянул в рот и долго держал во рту каждый кислый кусок, пока тот сам по себе не таял. А Вера обхватила свои колени, сидела, слушала стук колес и звуки хлесткого ветра, а потом вдруг запела чистым мягким голосом, слегка покачиваясь в такт не то песни, не то колес: – На улице дождик с ведра полива-ает, С ведра поливает, землю прибивает Землю прибивает, брат сестру качает Ой, люшеньки, люли, брат сестру качает ... И Ефиму показалось, что он раньше где-то слышал эту песню, и она живёт в нем. Показалось, что и эту девушку Веру он знает давным-давно, что в жизни его была она всегда. На вокзал в Россошь приехали они во второй половине дня. Было сыро, сумрачно и людно. Падал мокрый снег. У Веры – рюкзак, вещмешок и плетёный сундучок с ручкой. Но она подхватила ещё вещмешок Ефима. – Ты с раной... Ефим свой вещмешок у нее забрал, а потом забрал и ее мешок, видя, что он тяжёлый. Рана побаливала терпимо. Медпункт они нашли быстро, но двери его были заперты. Ефим остался здесь, присел на сырую скамью, а Вера побежала в пункт милиции. Вскоре пришел пожилой усатый рыжий фельдшер. Он ворчал, что покоя ему не дают, что работу эту давно надо бросать, но на рану он смотрел внимательно. – Кто ж тебя так ножом по рёбрам? А? – Хулиган какой-то. Подрались в поезде. – И где он теперь? – Убежал. – Ох, молодой человек, темнишь ты! Швы буду накладывать, лекарств нет, потерпеть придется. И Фимка терпел, скрепя зубы, так, что фельдшер поднимал на него глаза в удивлении. За тонкой стенкой сидела и ждала Вера, кричать Ефиму было просто стыдно. Натягивая грязную рубаху, спросил: – А вы не знаете, где тут на станции работу найти можно? Мне сказали, что в Россоши зерном платят. – Работу? Какая работа тебе? Дня три как минимум никакой работы! И вот, – он протянул коричневый пузырек с белой мазью, – Мазать, лечиться, приходить ко мне на перевязки. Три дня! Понял? Меня Иванычем кличут. Фимка кивнул. А про себя думал, что на перевязки он придет – не проблема, а вот работа нужна ему сейчас. – Э, – окликнул его фельдшер, – А живешь-то ты где? – Тут, недалеко, – неопределенно махнул Фимка. Они вышли за здание вокзала. – Ну, прощевай, Вера, – Фимка устал, болел бок, очень хотелось спать. Сейчас вечером работы все равно не найти. Он собирался прикорнуть на вокзале. – А ты куда сейчас? – спросила Вера. – Тут переночую, а утром работу найду. – А пойдем со мной. Там и переночуешь. У дядьки дом большой, тут совсем рядом. Ефим мотал головой. – Нет, я уж тут. Спасибо тебе. – Это тебе спасибо, – она опустила глаза, платок ее съехал на затылок, – Я никогда не забуду, – сказала тихонько. А потом в вокзальном сумраке непогоды всё оглядывалась и махала рукой. Ефим понуро направился на вокзал. На скамейках сидели и лежали люди. Мест свободных в зале ожидания не было. Он бросил вещи к стене, устроился, обняв свой вещмешок. Пыл его рабочий угас. Видел, что и тут всё то же: толпы голодных людей. Вон голодный мальчонка на руках у матери жадно смотрит на жующего дядьку, а мать поздно хватилась, отвернула его, а он – в слезы. Точно, как их Гришаня. С этими мыслями Фимка и уснул. Проснулся оттого, что кто-то трясет его за плечо. Он с трудом разлепил глаза, вынырнул из сна. Перед ним на корточках сидела Вера. – Фим, Фим, проснись. Пошли со мной. Там брат мой двоюродный женится. Гостей полно. А я за тобой побежала. Пошли, слышишь? Там-то лучше спать, чем на полу вокзальном, да и еды там... Они шли через какие-то темные развалины, дождь то прекращался, то моросил опять. Среди множества изрешеченных войной домов, зияющих дырами, закопченных и обожженных, вдруг встречались дома целые, с освещёнными окнами и жизнью за ними. – А дом дядьки цел-целехонек. Представляешь? Вся улица цела. Теперь гуляют. Улицей Вера назвала небольшой проулок. И верно, не успели они подойти, как услышали гармонь, людской гомон, крики. Во дворе плясали всем скопом: бабы, девки, старухи, мужики. Столы расставлены вдоль стен веранды буквой "п" ломились от еды. Хлеб лежал ломтями. Какая-то бойкая бабенка потянула их к столу. Она обнимала Веру, приговаривая: – Помню ведь мать твою, помню. Жаль бедную... Их усадили, сунули по тарелке. Ефим оцепенел. А Вера положила ему винегрета, кусок мяса, отломила хлеб и придвинула капусту. Потом вообще налила в стакан какого-то вина и ему, и себе. – Ешь, – зыркнула на него строго, видя, что Ефим ни к чему не притрагивается. Он посмотрел на нее. Столько еды он не видел никогда. "Мамку б сюда! Ольку б с Гришаней" – подумалось. – Приправа вот вкусная, – подвинула к нему Вера банку, – Ешь. Тетка моя в столовке работает. Голод — лучшая приправа к пище. Ефим принялся за еду. Старался не спешить, а вскоре спешить уже и не хотелось. Он наелся, выпитое вино разморило, и он начал клевать носом. – Им не до меня. Сына женят. Даже не знаю, где спать буду, весь дом гостями занят. – Вер, пойду я, наверное. Тут и без меня... – Посиди тут, – она ушла в дом, а вскоре повела его на чердак, тащили они какое-то тряпье. – Там труба каменная теплая, возле нее и заночуем. – И ты? – И я. Говорю же: не до меня им сейчас. Они забрались по лестнице. Здесь было темно, звуки гулянья доносились глухо. Они бросили у трубы вязаные тряпичные дорожки и, не раздеваясь, уселись у трубы, прижавшись к ней спиной. Вера сняла платок стащила бурки с калошами, вытянула ноги в чулках. – Сымай ботинки -то, – предложила ему. Ефим снимать ботинки не стал, махнул рукой. Снял только кепку. – Вер, а чего тетка с дядькой совсем не голодают, да? – А ты думаешь, что все голодают сейчас? Нет, не все, – шептала она, – Вишь, какой стол накрыли. Она заводской столовой заведует. А там больше двух тыщ человек питается. Ну, конечно, жалуется, что тяжко сейчас и в столовой. Но... Меня потому сюда и отправили. Только... – Только что? – Только злая она очень. Жадная. Даже дядька ее боится. А ведь я – его родня. Вот и сегодня: увидела меня, отвернулася и не подошла даже. Уж и не знаю, может зря я... – А тетка твоя сильно болеет? – Сима-то? Помирает. В больницу ее забрали. Да и не тетка она мне, соседка просто. Сноха с нею там осталась, – тонкий профиль Веры на фоне окошка Фимка видел хорошо. Он повернулся к ней, прижался к теплой трубе плечом. Вера обернулась к нему: – Но комната там у меня есть. За мной осталась. Может и не нужно было сюда ехать, как думаешь? – Нужно. Вон они как живут. И ты сытая будешь. Рано тебе ещё одной -то. Теперь и она ему казалась младшей сестрой. Она ещё что-то говорила, рассказывала, а потом язык ее начал заплетаться, съехала ее голова к нему на плечо. Он аккуратно уложил ее на свои колени и, привалившись на трубу пониже, задремал тоже. И баюкала их звучащая внизу свадебная гармонь, и складывались ее звуки в мелодию песни Веры: Сестрица родная, расти поскорее, Расти поскорее да будь поумнее. Ой, люшеньки, люли, да будь поумнее ... *** – А вы не знаете где тут работу найти можно? Утром Ефим был уже на станции. Мужики посмотрели на него с какой-то не то болью, не то усмешкой. Они отбивали старый бетон платформы. И тут из-за угла показались двое конвоиров с ружьями. Ефим догадался: это пленные. Он спрашивал работу у пленных. – Иди отсюда, пацан, – гнал его конвоир. – А вы не знаете, где бы тут работу спросить? – А тут и без тебя работники есть. Хочешь, присоединяйся, – ухмылялся конвоир. – Лучше не надо, хлопец, – посоветовал старик-осужденный. Фимка пошел дальше. Дошел до начальника станции, но все его гнали. Тогда решил он пойти в медпункт, сделать перевязку. – Мазал? – спросил рыжий фельдшер Иваныч. Фима мотал головой. – А надо мазать три раза в день. Говорил же я. Чем слушаешь! Мать-то есть? – Есть. Далеко только. Я на заработки сюда. У нас в поселке голодно, – разговорился Ефим. – Сюда на заработки? Ох! Скорей, отсюда на заработки уезжать надо. – А нам сказали: в Россоши хорошим зерном платят. – Э-эх, паря! Всё хорошее зерно сейчас знаешь где? – он поднял палец вверх, но потом как будто спохватился, изменился в лице, – В общем, зря ты, парень. Но фельдшер и помог. Отправил его в какое-то хозяйственное помещение к пожилому дядьке с крепкими узловатыми руками, закопченными махрой пальцами. Звали его Прохором. И вскоре Ефим уже мыл вагоны, пригоняемые маневровым на запасные пути, которые ему указывал дядька Прохор. Вагоны были разные. Из некоторых приходилось выгребать гнилые помои лопатой, другие – просто убрать. Один вагон был пассажирским, странным, как комната. Он обставлен был хорошей мебелью, увешан портретами Сталина, плакатами, украшен увядшими уже ветками зелени. Договорились, что заплатят Фиме через несколько дней – картошкой и капустой. Ефим просил муки или зерна, но это было нереально. Он и этому был рад – вернётся домой не с пустыми руками. Он шел к своей цели, представлял радость в глазах матери, когда привезет он полмешка картошки и несколько вилков капусты. Ночевал Ефим на чердаке у Веры пару ночей, пока не разъехались свадебные гости, и тетка не увидела его во дворе. – Это ещё что за чучело? Кричала на мужа, на Веру. Вера плакала, закрыв лицо руками и опершись лбом в стену. Поднятые плечи ее вздрагивали. А в комнате в цветастом халате с засученными рукавами кричала ее тетка. – Говорила тебе! Говорила! Давай я всех кормить буду! Всю твою несчастную родню. Ефим ушел, и ночевал после этого в прихожей медпункта. Иваныч его пускал. Он строго следил за его раной, сказал, что заживает все как на собаке. А Фимка думал о Вере и грустил по ней. Несмотря на усталость, ходил вечерами к дому ее дядьки. Но ее он там не видел, а стучать боялся – не подвести бы девушку. Осталось ему поработать ещё денек. Надо было увидеться с Верой, он опять направился к ее дому, опять бродил по их улочке зря. Грустный возвращался на станцию, шагал через пути. На станции стоял эшелон – ехали демобилизованные. Веселые, смеющиеся, пьющие. Они вывалили из вагона, гуляли. – Эй, девушка! Чего голову повесила? А поехали с нами! Мы не обидим. Кому же они кричат? Ефим присмотрелся. И вдруг увидел ее: у глухой стены какого-то ларька стояла .. Вера. Ее профиль он узнал бы и издали, и в темноте ночи. Он прыгал через рельсы, бежал к ней. – Вера! Свет падал на его недоуменное лицо. – Ефим! А я тебя искала. Я искала, а тебя нет нигде. Я уезжаю, Ефим. – Уезжаешь? Куда? – Э-эх, – кричал весёлый военный с платформы, – Не хочет девушка с нами ехать, у нее тут свои ухажеры имеются. – Не повезло тебе, Колька! – А нече! Его жена дома ждёт... Демобилизованные смеялись, кричали, шутили. – Пошли, – Фимка подхватил котомки Веры, направился к медпункту. Там она нервно ходила по маленькому пространству, рассказывала, почему она уезжает назад, в свою маленькую комнату из большого сытного дома. – Она сразу не хотела меня оставлять, ее дядька упросил. Ну, она в столовку меня судомойкой определила. А там ... А в первый же вечер: давай, мол, платье тебе возьмем красивое. Я обрадовалась. Пошли куда-то, к ее знакомой, такое платье мне взяли – настоящее, взрослое, понимаешь? Красивое очень. А на следующий вечер – посиделки в столовой. Ко мне какой-то лысый дядька пристал, я убежала. А тетка потом – давай орать. Ну, я и поняла, наконец, чего она хочет. Говорю: не пойду больше на такие гулянки. А она... , – Вера села на кушетку и разревелась. – Вер, не плачь. Слышишь? Не плачь. Он обнял ее, она упала к нему на грудь, а он не знал, как ее успокоить и вдруг неумело запел: – Вырастешь большая, отдадут тя замуж. Ой, люшеньки, люли, отдадут тя замуж. Отдадут тя замуж во чужу деревню. Во чужу деревню, в семью несогласнууу, Ой, люшеньки, люли, в семью несогласну. – Оой, Фим, зачем она так? Зачем они вообще вот так живут? Я не понимаю... – Вер, – вдруг выпалил Фимка то, что только что пришло ему в голову, – А со мной поедешь? К мамке моей? Чего ты одна-то? – Как это? – Так. Мамке поможешь с хозяйством. Огород скоро. Вот картошки заработаю. Не пропадем. А я работать буду. Вер, поедешь? Ведь насильно держать не станем. Не понравится – домой поедешь. Ну, чего ты одна-то? – А я тоже работать могу, – смотрела куда-то в угол Вера. – Так у нас есть там работа. И мамка работает. Поехали. Завтра и отправимся. Согласна? Вера мельком глянула на него, а потом низко опустила голову и кивнула. В этот момент у Фимки выросли крылья за спиной. Он начал ее кормить остатками своей еды, но есть она отказалась. Тогда он начал устраивать ее на ночлег. Кушетка здесь была одна, и Фимка пошел ночевать в вагон с сиденьями. Там было холодно, но сейчас холода он не чувствовал, он был счастлив – Вера едет с ним. Лёжа в холодном вагоне, он вспомнил голодную качающуюся мать, плачущего Гриньку, сглатывающую слюну Оленьку, немного испугался этих воспоминаний, но решил, что теперь голод этот позади. Теперь, когда будет с ним Вера, он свернёт горы. Утром проснулся поздно. Проспал. Вылетел из вагона пулей, помчался к медпункту – фельдшер ворчать будет, увидев Веру. Но медпункт был закрыт изнутри. На стук высунулась рыжая голова Иваныча, он, не обращая внимания на Ефима, огляделся по сторонам и только тогда запустил его. – Ну, Ефим, ну, пакостник! Разве можно так людей подставлять! Это же статья, голубчик ты мой! Вера сидела на кушетке, а вокруг ее лежали и стояли какие-то кули, мешки, корзины и ведра. Весь предбанник завален ими. Выяснилось, что ночью нашел ее дядька. Как-то говорила она ему, что Ефим ночует в медпункте на вокзале. Нашел, а потом уехал и вернулся с продуктами: мука, зерно, крупы, овощи, колбасы, сыры и консервы. Чувство вины перед племянницей заставило его вот так расщедриться. Вера не знала, где искать Фимку, а тот ещё и проспал... – Уезжайте, голубчики. Иначе ... Давай-ка бери эти вот мешки, заноси туда, заноси... Они пораспихали мешки. И решили, что сегодня же надо Ефиму и Вере уезжать. Фельдшер очень боялся за себя. Он быстро уладил с Прохором. И вскоре забрал у Прохора Ефим полмешка картошки и пять вилков капусты, хоть и не доработал день. Прохор же договорился и с машинистом поезда – за пару банок тушенки ребят погрузили в товарный вагон. Немного белой муки отсыпали и Иванычу. – Ну, а уж там дальше сами. Как тащить все это будете? Непонятно... , – переживал Иваныч, – Аккуратнее там. – Спасибо Вам за всё, дядя Иваныч! Буду тут – навещу Вас. – Навестишь, навестишь. Девчушку свою береги. Ну и харчи эти... Лязгнули буфера, они возвращались домой. И глаза обоих сияли. В вагоне велели им закрыться, стало там темно. Они то сидели на доске, то падали дремать на мешки, стоящие рядом, и болтали без умолку. – Мне сразу показалось, что знаю тебя сто лет, – признался Фимка. – И мне. Только волнуюсь я, что мама твоя удивиться. – Мама? Мама у меня хорошая. – Все равно. Не хорошо это – взяла и приехала к парню. Я б на ее месте не одобрила такое. Приехали на свою станцию они поздно вечером. Разгрузились быстро, готовились заранее. Только до платформы состав не дотянул. Пришлось перебежками перетягивать мешки к станции. Всего за вилок капусты и кулёк семечек Фимка нашел подводу. К дому подъехали уж поздно вечером. Темнота вокруг, только собаки лают. Фимка насторожился – дыма в трубе не видно. Разгрузились во дворе, Фимка стукнул в дверь – всё открыто. Быстро зашёл в дом, почувствовал холод, щёлкнул выключателем. Из комнаты вышла сонная Олечка. Увидела его и вдруг бросилась к нему в колени и заплакала. – Олечка, Оля! Что тут у вас? Почему холодно так? – А у нас дрова утащили, а мама..., – она потянула брата в комнату. Мать не спала, она улыбалась, глядя на сына, вот только встать, по всей видимости, не могла. Лицо ее осунулось, черные круги под глазами, слабый голос. – Фимочка... заболела я, сынок. Слава Богу, дома ты. – Дома, мам. Дома. Теперь дома. – Ты... ты... Отправь детей куды-нить в детдом, если чё со мной. Тут не оставляй. – Мам, ты лежи, не волнуйся. Сейчас я... Он рванул во двор. – Вер, мать больна. Берем на себя хозяйство. Через полчаса они все ели бульон из тушенки с мукой, который сварила Вера. Мама ела сама, с благодарностью глядя на Веру и сына, со слезами – на жующих детей. – Мам, мы много чего привезли. И сахару, и муки, и тушенки. Ты не волнуйся. Ефим нашел чем растопить печь – бревно, незамеченное ворами, лежало в огороде. Огонь трещал, в доме стало тепло. Оля, на которую свалились в последнее время все заботы, уснула крепко, в кои-то веки сытая. Дремала и мама. Ефим занес охапку дров. Теперь он тут хозяин, и не даст он никого в обиду, не даст никому умереть голодной смертью. Завтра же привезет врача для матери. Он свалил дрова у печи и вдруг услышал тихий чистый и проникновенный голос Веры. Она качала Гриню: – На улице дождик с ведра поливает. С ведра поливает, землю прибивает, Землю прибивает, брат сестру качает. Ой, люшеньки, люли, брат сестру качает... Автор: Рассеянный хореограф. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни
    5 комментариев
    58 классов
    Собственно говоря, это была не ее бабушка, а бабушка бывшего мужа. Познакомились они в институте, он тогда еще с бабушкой жил. Когда вел ее знакомиться, Вика жутко боялась, понимала, что на смотрины. Родителей у Никиты не было, только бабушка, которая растила его с пяти лет. Но переживала она напрасно – бабушка сразу приняла ее как родную. Поженились они на пятом курсе, и бабушка сделала им на свадьбу невообразимый подарок – однокомнатную квартиру. Да, на окраине города, на пятом этаже и без балкона, зато – своя. Всю жизнь деньги копила, не хотела молодым мешать. У Вики никогда не было ничего своего. Отчим строго следил за тем, чтобы Вика не съедала больше его родных детей, чтобы воды не лила больше положенного, и вечно ругал ее за то, что понапрасну жжет электричество. В семнадцать она устроилась работать официанткой и сняла себе крошечную комнату, похожую на кладовку. Общежитие ей не было положено, прописка-то городская. Так что однокомнатная квартира казалась ей настоящими хоромами. Прожила она в ней недолго. Через год после свадьбы, вернувшись на час раньше со смены (торопилась, чтобы Никите завтрак приготовить), Вика застала в своей постели курносую блондинку. Та курила, пуская в полоток струйки дыма, а из санузла раздавались звуки льющейся воды. Блондинка ничуть не смутилась, лишь прикрылась покрывалом, которое бабушка подарила им на Новый год. Вот так закончились их отношения, которые продлились пять лет. Вика не стала устраивать скандал, и развелись они мирно. Квартира, понятное дело, осталась Никите, она на нее и не претендовала, хотя блондинка, сопровождавшая Никиту на всех этапах развода, громко шипела: «Возьми с нее расписку, а то сейчас залетит от какого-нибудь водителя и будет жилплощадь отсуживать!». - Куда переехала? – удивилась Вика, нажимая на сброс звонка. - Так в вашу квартиру! У этих же дите вот-вот должно родиться, вот они и поменялись. Вика разволновалась – бабушка плохо ходила после перелома шейки бедра, а та квартира на пятом этаже и без лифта. Как же она жить там будет? Накануне того дня, когда она блондинку в квартире застала, они как раз с Никитой решили, что переедут к бабушке и будут за ней ухаживать, а теперь, получается, бабушка совсем одна будет жить, да еще и в таком неудобном месте, где у нее ни одного знакомого? Здесь-то ее весь подъезд знает, всегда найдется тот, кого можно о помощи попросить. Новость про ребенка тоже неприятно оцарапала – с ней Никита отказывался заводить детей, говорил, что для себя нужно пожить. - Ладно, спасибо, теть Кать. Пришлось идти на остановку, ждать автобус и ехать сорок минут, ухватившись за облезлый поручень и пытаясь не растрясти торт. Возвращаться в квартиру, где целый год она считала себя самой счастливой на свете, было грустно. Вика шла привычным маршрутом, отмечая мелкие перемены – новую вывеску на магазине, огороженный пустырь… Во дворе поставили новую детскую площадку, и мальчишка лет шести сидел возле лужи, опустив в нее босые ноги. - А я на пляже! – весело сообщил он. Вика улыбнулась и достала из кармана шоколадку. - Держи, Робинзон! Конечно, бабушка сделала вид, что все в порядке, и это она сама предложила. - Никита будет заезжать ко мне – продукты покупать, если нужно, до больницы довезет, - пояснила бабушка. - И когда он был в последний раз? – спросила Вика. - Так вчера и был. Вика поняла, что бабушка обманывает, потому что мусорный пакет под мойкой был набит полностью и уже попахивал, а хлебом можно было гвозди забивать. - Давайте-ка я сбегаю в магазин, - предложила она. – Все равно мне надо сыр купить, совсем забыла. Про сыр это она теперь соврала. Бабушка отнекивалась, но Вика настояла на своем. А когда уезжала, специально зонт забыла, чтобы через день за ним приехать и опять в магазин сходить. Бабушка сначала сопротивлялась, говорила, что не надо и что Никита приезжает, но когда Вика осенью слегла с простудой и не появлялась неделю, боясь заразить, сама позвонила и робко спросила, когда та сможет ее навестить. Понятно, что мотаться часто было сложно, и Вика решила проблему по-своему: насчет мусора договорилась с тем самым мальчишкой, который в пляж играл, и за пятьдесят рублей в неделю он выносил мусорные пакеты каждый день, а продукты заказывала доставкой, даже смартфон бабушке купила и научила ее пользоваться приложением. Никита всегда говорил, что бабушка не справится, но ничего, справилась. Вика приезжала к ней раз в неделю, иногда чаще, иногда реже. Бабушка словно и забыла, что Никита раньше Викин муж был – хвасталась его первенцем, умилялась видео, которые Никита присылал ей на новенький смартфон. - А самого правнука к вам привозили? – поинтересовалась Вика. - Да ты что, маленький же еще! На годик, правда, правнука привезли – бабушка попросила ее с карточки десять тысяч снять на подарок. Так Вика знала обо всех посещениях Никиты – на его день рождения, на день мальчика, на Новый год и еще раз в апреле, видимо, в день рождения блондинки. На все праздники бабушка снимала с карточки кругленькую сумму в подарок. Вике она тоже пыталась совать деньги, но Вика отказывалась. - Я сильно на вас обижусь, - говорила она. Однажды бабушка ей сказала: - Хорошо. Но тогда пообещай, что исполнишь всего одну мою просьбу. И не буду больше с деньгами приставать. - Какую? - Я потом скажу. Потом так потом. И Вика согласилась. Когда в ее жизни появился Павлик, бабушка первая про это узнала. С мамой Вика почти не общалась – та стала пить с отчимом заодно, и только и делала, что ругала Вику и называла ее неудачницей. - Мужика с квартирой упустила, это надо же такой недалекой быть! Так и будешь всю жизнь в клетушках своих ютиться! У Павлика квартиры не было. Но он обещал обязательно на нее заработать. Он был младше на пять лет, и Вика долго отказывала ему в ухаживаниях, но, наконец, согласилась. Он был добрым и веселым, да и семья его Вику сразу приняла – жили они в частном доме на окраине города, и, кроме старшего Павлика, в семье было еще пять братьев. - Не решилась я седьмой раз на девочку, - с грустной улыбкой сообщила ей его мама. – Внучек буду ждать. Ты как, хочешь детей, или из карьеристок? - Хочу, - призналась Вика. - Ну, значит, буду от вас внучку ждать, Павлик у нас самый серьезный, остальные еще такие шалопаи! Поженились они скромно, без торжества, а на скопленные деньги поехали в путешествие. Вика очень переживала, как тут бабушка без нее, но делать нечего. Не зря она переживала. Как это случилось, никто не знал – может, плохо ей стало и за помощью пошла, или сама решила до мусорных баков спуститься… Нашли ее на лестнице, уже холодную. Вика понимала, что ей сейчас нельзя плакать и сильно переживать – она только накануне тест сделала и так радовалась, что сейчас приедет и бабушке расскажет… Но как не плакать и не переживать? Ведь если бы она не уехала, ничего бы и не случилось! И на похороны она не успела, Никита ей даже не сообщил, хотя знал, что она с бабушкой до сих пор общается. Но звонить ему и ругаться она не стала. Зато через несколько дней ей позвонила жена Никиты. - Что думаешь, самая умная? Да мы в суд подадим и докажем, что она невменяемая была, когда это писала! Вика никак не могла понять, в чем дело. Блондинка все кричала, обзывала ее разными словами, и только к концу разговора Вика поняла, что речь идет о какой-то квартире. А через день ей позвонил и нотариус. Пригласил приехать, ознакомиться с завещанием. Оказывается, бабушка и письмо ей оставила. Читала это письмо Вика со слезами на глазах. Бабушка столько хороших слов про нее говорила, так благодарила, что Вике было неловко – она ведь не для благодарности все это делала, а потому что и правда любила ее как свою родственницу. Да и некого ей было больше любить. «Вот моя просьба, о которой я говорила: прими эту квартиру в дар, больше мне тебя нечем отблагодарить». Вика так поняла, что бабушка пишет о той квартире, где жила, но нотариус ей разъяснил, что речь о той, двухкомнатной квартире, в которой Никита с женой проживал. Однокомнатная-то как раз Никите принадлежала, бабушка же дарила ее ему. Попросив время на раздумья, Вика все обсудила с Павликом. Не хотела она никакую квартиру, чтобы звонили ей и угрожали, не хватало еще из-за этого всего ребенка потерять. Но и бабушкину просьбу не исполнить было нехорошо. Они долго совещались и в итоге пришли к единому мнению. На разговор Никиту и его жену пригласили к нотариусу, прежде посоветовавшись с ним. Тот сказал, что Вика не очень умная, но спорить с ней не стал. Жена Никиты накинулась на Вику и накинулась бы с кулаками, если бы Павлик не стоял рядом – сыпала желчными словами, угрожала. - А ну, замолчи! - внезапно выкрикнул Никита. – Она по праву ее получила, потому что три года за бабушкой ухаживала. Вика на миг даже дар речи потеряла – она-то подготовила целую речь для Никиты. - И говорить здесь не о чем, не знаю, что обсуждать. Вещи перевезем и квартиру освободим, - сказала он, не глядя на Вику. И тут Вика высказала всем свой план. Что не хочет она их быт разрушать и что ей хватит однушки на окраине города. Что с нотариусом все обсудили, как это правильно оформить, остается только согласие Никиты получить. Тут он впервые поднял глаза и посмотрел на Вику. Глаза у него были виноватые. А жена его тут же успокоилась и принялась требовать кофе и печенье, а то она устала сюда ехать, могла бы и сразу сказать, не тревожить людей. У Вики родилась девочка. Назвала она ее Соней, как бабушку. А уж как была рада мать Павлика! Внучки у нее потом и еще родятся. Но Соня всегда будет самой любимой… Автор: Здравствуй, грусть! Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏
    11 комментариев
    149 классов
    Просто ей было больно оттого, что она никому не нужна… А так хотелось быть нужной. Хоть кому-нибудь. ***** На берегу сидели двое. Дама с пышными формами, с удовольствием запихивающая в себя очередную порцию шашлыка, и худощавый мужчина, «обслуживающий» эту видную женщину. Со стороны могло показаться, что некая боярыня со своим холопом выбралась на природу отдохнуть. На самом деле это были муж и жена. И у этой непропорциональной супружеской пары был ребенок, который в данный момент бегал по пирсу. Упитанный такой «пирожок»: под его весом деревянный настил жалобно поскрипывал, умоляя, чтобы поскорее забрали этого детеныша, съедавшего в детстве не тарелку... ...а целую кастрюлю манной каши, приправленную килограммом сливочного масла. А как иначе объяснить его необъятную фигуру, напоминающую колобка из дрожжевого теста? Кроме мужа, жены и их любимого чада, на берегу озера больше никого не было. В будние дни тут обычно никого и не бывает. Зато по выходным – не протолкнуться. Хотя нет… Была еще одна пара глаз, которая внимательно наблюдала за боярыней и холопом. Эти глаза принадлежали собаке. Она уже год живет тут – поблизости с озером. С того самого момента, как хозяин «случайно забыл» её забрать. Целый год она верно ждет, даже не догадываясь, что про неё благополучно забыли. Навсегда. А может, и догадывалась, просто не хотела в это верить. Не хотела терять веру в людей. Ведь любит она их… Людей этих. Собака терпеливо ждала, когда люди соберутся и уедут, оставив после себя жалкие объедки. Практически всегда люди, приезжающие отдохнуть на заброшенную базу отдыха, оставляли после себя что-нибудь съестное. Вместе с мусором, разумеется. Убирать за собой этих людей никто не учил. Или они не считали, что обязаны это делать. Они ведь все менеджеры, бухгалтеры, банкиры, а не дворники какие-то… - Андрюша, сынок! Беги сюда! Мы собираемся домой. - Мам, еще пять минут! - Хорошо, мой пирожок! Наблюдая за тем, как малыш прыгает на краю пирса, собака почувствовала, что добром это не закончится. Знаете, вот есть у собак некое шестое чувство, которое их никогда не подводит. Ну или почти никогда. Она сделала небольшой крюк, чтобы не маячить перед глазами родителей «пирожка», и побежала в сторону пирса, ускоряясь с каждой секундой, ибо маменькин сыночек разбушевался. Она вовремя прибежала, потому что после очередного прыжка, Андрюша поскользнулся и хаотично замахал руками, пытаясь сохранить равновесие – давалось это ему с трудом. Еще чуть-чуть и колобок плюхнется своим пузиком прямиком в холодную воду. Не май месяц на дворе. Апрель. Поэтому вода в озере еще была прохладной. Когда малыш уже готов был упасть, собака схватила его куртку и потянула на себя. Ох, и тяжеленький оказался карапуз! Пришлось ей упереться в деревянный настил всеми своими четырьмя лапами. - Ма-а-ма-а-а! – не на шутку перепугавшись, громко закричал Андрюша. И мама обернулась. То, что она увидела, повергло её в ужас: её сыночек, её любимый пирожок находился на грани жизни и смерти! Прямо у неё на глазах его хотела «съесть» какая-то грязная собака. «Да как она посмела?». Швырнув покрывало, женщина с воплем разъяренной гориллы бросилась спасать малыша. Когда её ноги коснулись дощатого настила, многострадальный пирс затрещал по швам. «Бум-бум-бум!» - пронесся по окрестностям топот бегущей барышни. А собака еще и услышала её тяжелое дыхание, которое сопровождалось громогласными воплями: - Не тронь! Пошла прочь! Да я тебя сейчас… Подбежав к Андрюше, женщина с силой оттолкнула собаку, отчего та полетела в воду, и, схватив своего сыночка в охапку, обняла его крепко и побежала прочь. Собака успела зацепиться передними лапами за край деревянного пирса и молча смотрела вслед уходящим людям. Смотрела и не могла понять, почему с ней так поступили. Что плохого она сделала? Она же любит их, людей… Вот только люди почему-то её не любили. А может, она просто еще не встретила своего человека? ***** Когда странная семейка уехала, оставив после себя груду мусора, собака выбралась из воды. Вы не подумайте: она не спасала ребенка ради еды, но было бы неплохо, если бы её отблагодарили чем-нибудь вкусным. Но вместо этого женщина взяла и сбросила в воду. Хорошо хоть не убила. А ведь могла с её-то комплекцией. Принюхавшись, собака уловила запах жареного мяса и направилась в ту сторону, еле сдерживая слюни. Уже два долгих дня она ничего не ела, и голод давал о себе знать. Вот, она уже почти на месте, еще чуть-чуть... Но вдруг из-за бугра появился человек. Он двигался быстро и уверенно. Как назло, двигался в ту сторону, где еще недавно восседала на покрывале боярыня. Собака узнала его. Еще один несчастный. Он был таким же бездомным, как и она сама, и каждый день ходил по берегу озера в поисках чего-нибудь съестного, а заодно собирал мусор, который оставляли после себя господа отдыхающие, и относил на свалку. Они никогда не пересекались до этого. Обычно она наблюдала за ним со стороны, не выдавая своего присутствия. Даже если он ее и видел, то только издалека. И вот так получилось, что они встретились с ним с глазу на глаз. Причем оба преследовали одну и ту же цель: раздобыть еду. А эта самая еда находилась прямо между ними, и сейчас они были самыми что ни на есть соперниками. Пищевыми конкурентами. Собака замерла. Человек, увидев её, тоже остановился. Они внимательно смотрели друг на друга, и никто из них не решался сделать первый шаг. Уйти – значит, остаться голодным. Не уйти – неизвестно еще как всё сложится. Стоит ли рисковать ради еды? Человек решил рискнуть. Он первым сделал шаг в сторону мусора, среди которого виделись кусочки обугленного мяса. Первая партия шашлыка получилась неудачной, поэтому дама сразу её забраковала, выбросив подальше от себя. А для голодного человека и голодной собаки эти было самое настоящее лакомство. Такую еду не каждый день найдешь. Обычно чипсы, сухарики, хлеб… Мужчина в рваных джинсах и дырявых кроссовках присел на корточки рядом с кучей мусора и стал складывать его в мешок. Мясо он поднял с земли, сдул с него пылинки и положил на пластиковую тарелку. Потом глянул на собаку, которая не сводила с него глаз, и сказал: - Ну что смотришь? Иди сюда, будем есть! И она подошла. Поверила ему. В очередной раз поверила человеку, хотя еще никогда ничем хорошим это не заканчивалось. Но вдруг может именно сейчас всё будет иначе? Мужчина разделил мясо поровну: четыре кусочка он оставил себе, остальные четыре переложил на вторую тарелку и аккуратно, не делая резких движений, пододвинул её собаке. Она жадно принялась есть. Он улыбнулся. Потом подкинул ей еще два куска. От души. И стал есть свою порцию. Собака съела свою порцию и часть добавки, с благодарностью посмотрев на товарища по несчастью, и решила поступить по справедливости. Она лапой подвинула тарелку с одним куском мяса к нему: мол, мне лишнего не надо. Он засмеялся. Оценил её поступок. Так они и подружились. Стали неразлучными друзьями. Днем занимались поисками пропитания, а по вечерам, сидя у костра, Михаил рассказывал Альме (так он её назвал) про свою непутевую жизнь. Она прижималась к нему и внимательно слушала. А в глазах её было сочувствие. То самое, которого порой так не хватает в глазах равнодушных людей… Ведь порой достаточно просто доброго слова, чтобы человек, оказавшийся в сложной ситуации, воспрянул духом и снова поверил в себя. Порой достаточно капельки любви к братьям нашим меньшим, чтобы они даже на улице не чувствовали себя одинокими. Хотя, конечно, намного лучше, когда у животных есть свой дом. Или будка. А еще есть свой человек, который всегда будет рядом. Который не бросит, не предаст. ***** Однажды Михаил и Альма прогуливались по своим «законным владениям» и собирали мусор, который в очередной раз оставили после себя культурные люди. Да, не удивляйтесь: собака тоже принимала в этом деле активное участие. А если кто-нибудь из них находил еду, то они всегда делили её поровну. Так и поступают настоящие друзья. В тот день к ним вдруг подошел мужчина в форме. Нет, не полицейской, а той, которую обычно сторожа носят. Был он не совсем трезв и запах перегара чувствовался за километр. Альма сразу напряглась, но не издала ни звука. Она никогда первой не нападала. А сторож этот стал требовать от Михаила, чтобы он немедленно покинул эту территорию – мол, она частная, и посторонних здесь не должно быть. - А как же эти? – Михаил показал рукой на отдыхающих, которые пили, ругались и выбрасывали пустые бутылки прямо на землю. - Ты себя с ними, что ли, сравниваешь? Ты никто, понял? А эти, как ты выразился, это люди. Сторож схватил Михаила за руку и стал против его воли тащить в сторону дороги, которая проходила рядом с озером. Альма не стала молчать и грозно зарычала, а сторож достал дубинку. Но замахнувшись, он вдруг покачнулся и упал. Михаил когда-то занимался боксом и удар у него был поставлен неплохо. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы к ним не подбежал еще один мужчина. - Игорь, ты чего руки распускаешь тут? - Валерий Николаевич, так это не я, а меня… - начал оправдываться сторож, отворачивая лицо в сторону, чтобы не дышать перегаром на своего начальника, которого сегодня не должно было быть здесь. - Не надо врать! Я давно наблюдал за вами и видел, что ты первый начал. Так, погоди. Ты что, пьяный? Игорь, я же тебя просил. Просил по-человечески. - Да я… Вы неправильно всё поняли. Я чуть-чуть… - В общем, так, Игорь, ты уволен. И больше не вздумай проситься обратно. Не возьму. Третий раз уже меня обманываешь. - А кто тогда работать тут будет? За такую-то зарплату. Мужчина только улыбнулся. - Здравствуйте, вас как зовут? – обратился Валерий к Мише. - Михаил… - Очень приятно, Михаил. Будете на меня работать. Работа не пыльная, зарплата небольшая, но зато выделю вам вагончик и обеды бесплатные каждый день. - Я бы с радостью, но у меня собака. Я её одну не оставлю. - Так и не надо оставлять. Берите с собой. С собакой даже лучше. Сделаем ей будку и кормить её тоже будем. Так как, по рукам? Михаил посмотрел на Альму, а так аж сияла от счастья. Может быть, слов она не и поняла, но зато почувствовала своим шестым чувством, что грядут большие перемены. - По рукам, - улыбнулся Михаил. Позже он узнал, что Валерий Николаевич выкупил эту территорию рядом с озером, чтобы восстановить давно заброшенную базу отдыха. Только она должна была быть не для взрослых, а для детей. И сторож ему нужен не просто для галочки, а ответственный. А про Михаила ему добрые люди нашептали… Рассказали, что ходит он тут со своей собакой и мусор собирает за теми, кому воспитание это сделать не позволяет. Именно такой человек и нужен был Валерию. Михаила поселили в вагончик, в котором были все необходимые удобства. Валерий пообещал, что это временно, пока строительно-ремонтные работы будут идти, а потом он обязательно выделит ему прямо на базе отдельный номер. Ну если работать будет ответственно. Для Альмы строители соорудили комфортную деревянную будку, в которой она отдыхала в перерывах между обходом территории. А ночью Михаил забирал её к себе. Вот так неожиданно изменилась жизнь человека и собаки, брошенных на произвол судьбы. Никому ненужная собака вдруг стала нужной человеку. А никому ненужный человек стал нужен собаке. Они нашли друг друга, и это лучшее, что было в их жизни за последнее время. И кто знает, может, в будущем Валерий предложит Михаилу должность завхоза, потому что давно приметил, что руки у него из того места растут, а еще на него во всем можно положиться. А почему нет? В жизни всякое бывает… Автор: Заметки о животных. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 💝
    15 комментариев
    151 класс
    - Идем Гриня, идем. Стой не стой, не вернуть уже Анну. Все-таки отжила она свое - восемьдесят семь лет. Мне вот тоже через год будет восемьдесят семь. Не знаю, сколь еще потопчу я эту землю. Григорий глянул на деда и послушно пошел с ним в сторону деревни, шли медленно, дед все говорил. - Тебе, Гриня уж почти сорок лет, а ты до сих пор не женатый. Не дело это. Вот похоронил мать, теперь ищи хозяйку в дом. Твои дружки все уж давно семьи завели, детей. А ты? Скромный ты, Гриня, скромный. Надо пошустрей быть. - Да, дед Никанор, да. Я и сам уже призадумался об этом, еще мать жива была, она тоже мне долдонила. Буду думать, - соглашался Григорий. Сын Анны сорокалетний Григорий, тяжело перенес уход матери. Он младший и поздний, два старших брата погибли в разное время, один был военный, погиб в горяче точке, а другой в автоаварии. В большом доме, который отстроил сам, остался один, совсем один. До этого он жил вполне благополучно, мать готовила, стирала, он за хозяйством смотрел. Она до последних дней ходила, а потом уснула и больше не проснулась. Григорий всегда возвращался в чистый дом, где пахло вкусно, особенно когда мать пекла пироги. С матерью Григорий жил очень дружно, он у неё остался один. Хоть и давно уже говорила она ему, чтобы жену привел в дом, но он не мог определиться, какая нужна ему жена. Нельзя сказать, что у него не было женщин, похаживал к ним, встречался, но до женитьбы дело не доходило, хотя женщины надеялись. Григорий нравился им, покладистый и спокойный. Не пил и даже не курил, работящий и хозяйственный мужик. В каждой деревне есть одинокие мужики. И причины в этом разные. Кто-то из них спился и ведет неподобающий образ жизни, кто-то не хочет работать и содержать семью, кто-то чересчур стеснительный, скромный, кто-то ленивый и живет на пенсию родителей. Григорий ни к какой категории не относился. Как-то так случилось, что не встретил он в молодости свою любовь, были отношения, но не серьезные, так и прошло время. После тридцати лет с молоденькими девчонками ему общаться стало трудней, а его ровесницы все уж замужем. Он даже и в клуб перестал ходить, а что там делать, там одна молодежь. Так и проходили дни, годы, он оставался холостяком. А теперь ему нужно принимать серьезное решение, он понял, что такое одиночество. Не может мужчина жить один без жены, вот и задумался. Перебрал в уме всех своих знакомых женщин, с которыми когда-то встречался, даже в соседней деревне были пару таких знакомых. Но ни на одной не остановился. Правда жила в соседней деревне Галина, она воспитывала сына, с мужем давно в разводе. Симпатичная женщина. Была еще одинокая Лида местная, но она очень скандальная, об этом Григорий знал и даже боялся её острого языка. Она могла все что хочешь сказать, невзирая ни на кого. - Схожу-ка к деду Никанору, он мудрый, давно живет на этом свете. Схожу за советом. Может что и присоветует дельное, - решил Григорий. Дед Никанор пил чай, сидя за столом держал в руках блюдечко и громко отхлебывал из него чай. Привык по старинке пить чай из самовара, из кружки чай переливал в блюдце и пил из него. Это у него был ритуал, с чувством, с толком. Бабку Марфу свою похоронил еще лет десять назад, вот и жил один. - Здорово, Гриня, проходи, - вперед поздоровался дед, пока тот входил в дверь. - Здорово, - ответил тот. - Давай к столу, чай будем пить, он у меня на травах полезный, возьми там на полке кружку. Не просто так ведь пришел, чую я… Григорий налил себе из самовара чай и проговорил: - Да, дед Никанор, угадал, не просто так я пришел, хочу послушать твоего совета, как жить мне дальше. Решил я жениться, жену не могу выбрать. - Есть у меня в соседней деревне женщина с ребенком, вроде хозяйственная. Ну вот не знаю, подойдет ли она мне для жизни. А еще я захаживаю к нашей Лидке-бухгалтерше, ну ты её знаешь. Но характер у неё не очень, склочная, скандальная, хоть сама видная из себя. Вот скажи, кого из них мне в жены взять? - Ну насчет Лидки, кто ж её не знает у нас в деревне. Она уже со всеми успела перебрехаться, как та дворняга, мимо никого не пропустит и не уступит ни в жизнь. Тебе с ней трудно будет. Ты мужик спокойный, терпеливый, но терпение оно тоже имеет свой конец. Не сможешь с ней жить, да и не приведи Бог иметь такую жену, - ответил дед и немного подумав, говорил дальше. - Ну а ту женщину с ребенком я не знаю, но скажу тебе так. Она уже была замужем, не срослось у них по всему видать. Она тебя будет сравнивать с тем мужем, ну а своего ребенка всегда будет ставить наперед. Это каждая нормальная мать так делает. Жениться тебе надо на женщине одинокой, без детей, заведете своих. Вот тебе мой сказ. Григорий задумчиво смотрел на деда Никанора. - Да, дела. А на ком же мне жениться, все равно нужна хозяйка в доме. Дом хороший, большой, для себя старался, хозяйство. Ну с хозяйством сам разберусь. Оказывается, не так-то просто жениться… - А ты женись на Марии, будешь счастлив всю жизнь, - вдруг сказал дед. - Как на Марии? Не, дед Никанор. Ну что ты. Она старая дева, рыжая и некрасивая, вся в веснушках. Наверное, из-за такой внешности её и замуж никто не взял. Сама конечно огонь в работе, добрая и веселая, - проговорил Григорий. - А ты присмотрись, никакая она не страшная, ну рыжая в веснушках, зато она одна такая у нас на всю деревню, привыкнешь к её веснушкам. Она как улыбнется, словно солнышко светится. Знать её очень солнышко любит, раз такой рыжухой уродилась. Зато жена из нее добрая и заботливая получится. Женись, Гриня, не пожалеешь. А больше не могу никого присоветовать тебе. Ты за советом пришел, вот тебе мой совет. Весь вечер думал Григорий над словами деда. - А что, старый человек плохого не посоветует. Присмотрюсь к Марии. Стал присматриваться к женщине, встретил Марию, шла из магазина с сумкой. Догнал он её, взял сумку из рук. - Здорово, Мария, - улыбнувшись поздоровался. - Здравствуй, - певучим голосом ответила она и тоже улыбнулась, а Григорий аж оторопел от её улыбки. - Однако, какая красивая улыбка, и правда, словно солнышко вся светится, - вспомнил он слова деда Никанора. – И веснушки совсем не мешают. Мария догадалась, что Григорий не просто так к ней подошел. Она была моложе его на шесть лет, замужем никогда не была и мужчин у неё не было. Да и не встречалась она ни с кем. Сама из большой семьи, в семье была старшей, домашние заботы были на ней, мать с отцом работали в колхозе. Она смотрела за младшими и не было времени на гулянки. Так и осталась одинокой, звали ей в деревне «старой девой». - Слушай, Мария, а давай погуляем с тобой вечером, конечно мы уже далеко не молодежь, ну а что тут такого. Хочется мне с тобой пообщаться, узнать друг друга поближе. Если ты не против конечно. - А чего против-то? Нет не против. Согласна я, - весело ответила она. Гуляли за деревней, Григорий удивлялся, когда Мария рассказывала интересные истории, оказывается она за свою жизнь много прочитала книг, а он ни одной. Все работа, хозяйство, да по вечерам телевизор. Когда он говорил что-то смешное, она смеялась, смех её рассыпался, как колокольчик и так было радостно у него на душе. Ночью не спалось Григорию. Прав оказался дед Никанор. - Хорошая девушка эта Мария. А я раньше и не обращал внимания, не приглядывался, все говорили рыжая, да рыжая. А она и впрямь не красавица, но такая солнечная с теплым взглядом. А улыбка…только за одну улыбку можно все отдать. И чего это я мимо ходил, даже не смотрел на неё. Долго Григорий не стал ходить вокруг, да около. Пошло три месяца после смерти матери, Григорий предложил Марии замуж. В деревне вовсю сплетни крутились вокруг них. Все жужжали, что Григорий погуляет с ней, да бросит, ну кому нужна такая рыжая. И вдруг свадьба. Правда, как таковой свадьбы на всю деревню не было, потому что старики советовали, еще мало времени прошло после похорон, не стоит заводить веселье на всю округу. Прислушались Григорий с Марией. Посидели у них дома родственники, да некоторые друзья, а кто и сам заходил без приглашения. Рядом с женихом восседал дед Никанор вместо отца. Закончилось веселье, наступили будни. Деревня все еще гудела от разговоров, но потом все затихло. В деревне появилась новая семья. Муж с женой с первого дня понимали друг друга. Только Григорий подумает, а Мария уже знает, что он скажет. Он порой удивлялся своей жене. Хозяйка из Марии отменная, пока с утра Григорий ухаживал за скотиной, кормил, жена уже жарила ему пышные оладушки и наводила чай на завтрак. Вечером после работы его ждал горячий ужин, а если ложился на диван, под рукой уже лежали свежие газеты и пульт от телека. Мария заботливая жена, умница. Григорий видел тепло и заботу жены и сам старался и создавал ей удобства, помогал во всем. Жили душа в душу, и он уже и не замечал её веснушки, и рыжие волосы казались самыми прекрасными на свете. А жена самой прекрасной женой во вселенной. Они любили друг друга уже зрелой любовью, серьезной, не то, что в молодости. Любовь их была не скороспелой, а именно зрелой. Мария ходила по деревне с животом и улыбалась всем своей красивой улыбкой. Уже и односельчане не говорили, что она некрасивая. Потом родился сын Антошка, тоже рыженький. А Григорий говорил: - Теперь у меня два солнышка дома. Два милых и ласковых солнышка. Одно только омрачило Григория, умер дед Никанор, хоронили всей деревней, приезжала конечно его дочь с мужем, она с семьей жила далеко, Григорий ей сообщил. Но односельчане помогли им, деда Никанора все любили, мудрый и добрый был. Жизнь шла своим чередом, родилась дочка у Григория с Марией, дочка похожа на него, а он немного огорчился, что она не рыженькая, было бы три солнышка в доме. А солнца чем больше, тем светлей и теплей. Григорий ни за что бы не променял свою Марию на кого-либо, даже на королеву красоты, так он всем говорил в деревне. Благодарен был деду Никанору, хороший совет дал он тогда Григорию. Автор: Акварель жизни. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏
    5 комментариев
    62 класса
Фильтр
ВсёУвлечения
lifestori

Жизненные истории

Её не волнует, буду ли я присутствовать в жизни её и ребёнка, но она станет матерью, ей было двадцать пять, мне на пару лет больше. - 5386742085241
Её не волнует, буду ли я присутствовать в жизни её и ребёнка, но она станет матерью, ей было двадцать пять, мне на пару лет больше. - 5386742085241

Её не волнует, буду ли я присутствовать в жизни её и ребёнка, но она станет матерью, ей было двадцать пять, мне на пару лет больше.

...
  • Класс
lifestori

Жизненные истории

Ира села, свесила ноги с койки. - 5386742080121
Ира села, свесила ноги с койки. - 5386742080121

Ира села, свесила ноги с койки.

...
  • Класс
lifestori

Жизненные истории

📎ЕСЛИ ОСТАЛИСЬ БЛИНЫ — ОБЯЗАТЕЛЬНО СДЕЛАЙТЕ ЭТО 🔥 🍖🌿💖

Книга рецептов
Книга рецептов

ЕСЛИ ОСТАЛИСЬ БЛИНЫ — ОБЯЗАТЕЛЬНО СДЕЛАЙТЕ ЭТО 🔥

РЕЗУЛЬТАТ ПРИЯТНО УДИВЛЯЕТ.
ОЧЕНЬ ВКУСНО И ПРОСТО.
СОХРАНЯЙТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО!
БЛИННЫЙ ПИРОГ-ПУДИНГ С ИЗЮМОМ И ЯБЛОКАМИ
ИНГРЕДИЕНТЫ:
✅ Толстые блины — 6–8 шт.
✅ Яйца — 4 шт.
Полный список ингредиентов
https://max.ru/mykitche
 
ЕСЛИ ОСТАЛИСЬ БЛИНЫ — ОБЯЗАТЕЛЬНО СДЕЛАЙТЕ ЭТО 🔥 - 5364959381822
ЕСЛИ ОСТАЛИСЬ БЛИНЫ — ОБЯЗАТЕЛЬНО СДЕЛАЙТЕ ЭТО 🔥 - 5364959381822
0 комментариев
146 раз поделились
422 класса
  • Класс
lifestori

Жизненные истории

- Да вроде мало ем, - смутившись, ответила молодая женщина. - 5386742077305
- Да вроде мало ем, - смутившись, ответила молодая женщина. - 5386742077305

- Да вроде мало ем, - смутившись, ответила молодая женщина.

...
  • Класс
lifestori

Жизненные истории

✅Побалуйте себя этим восхитительным яблочным пирогом с кремом-суфле - невероятно вкусным лакомством!

...
Книга рецептов
Книга рецептов

Побалуйте себя этим восхитительным яблочным пирогом с кремом-суфле - невероятно вкусным лакомством!

Тесто для яблочного пирога (диаметром 20 см):
– 250 г муки
– 1 ч. л. разрыхлителя
– 90 г сливочного масла
– щепотка соли
Полный список ингредиентов
https://max.ru/mykitche
 
Побалуйте себя этим восхитительным яблочным пирогом с кремом-суфле - невероятно вкусным лакомством! - 5364739544638
Побалуйте себя этим восхитительным яблочным пирогом с кремом-суфле - невероятно вкусным лакомством! - 5364739544638
0 комментариев
152 раза поделились
700 классов
  • Класс
lifestori

Жизненные истории

В свои шесть лет Наташа делала очень много всего по дому. - 5386742076025
В свои шесть лет Наташа делала очень много всего по дому. - 5386742076025

В свои шесть лет Наташа делала очень много всего по дому.

...
  • Класс
lifestori

Жизненные истории

- Мама, а это вкусное? - 5386742074745
- Мама, а это вкусное? - 5386742074745

- Мама, а это вкусное?

...
  • Класс
lifestori

Жизненные истории

🍉Особенно приятно в этом пироге сочетание простого теста и свежего ягодного вкуса.

...
Книга рецептов
Книга рецептов

Особенно приятно в этом пироге сочетание простого теста и свежего ягодного вкуса.

Бисквит выходит пышный, мягкий и слегка влажный, благодаря чему он не крошится и остаётся нежным. Ягоды делают вкус живым и ароматным, добавляя лёгкую кислинку. В итоге получается десерт, который хочется есть ещё кусочек за кусочком.
ВЛАЖНЫЙ И ПЫШНЫЙ МОЛОЧНЫЙ ПИРОГ С ЯГОДАМИ
ИНГРЕДИЕНТЫ:
ТЕСТО:
✅ Мука — 200 г
✅ Яйца — 3 шт.
Полный список ингредиентов
https://max.ru/mykitche
 
Особенно приятно в этом пироге сочетание простого теста и свежего ягодного вкуса. - 5364865153086
Особенно приятно в этом пироге сочетание простого теста и свежего ягодного вкуса. - 5364865153086
0 комментариев
166 раз поделились
660 классов
  • Класс
lifestori

Жизненные истории

Почему дед, человек, воспитавший его с младых ногтей, не сказал, что продал квартиру, где растил Вадима после смерти матери и ухода отца? - 5386742071929
Почему дед, человек, воспитавший его с младых ногтей, не сказал, что продал квартиру, где растил Вадима после смерти матери и ухода отца? - 5386742071929

Почему дед, человек, воспитавший его с младых ногтей, не сказал, что продал квартиру, где растил Вадима после смерти матери и ухода отца?

...
  • Класс
lifestori

Жизненные истории

😕Март — пора доставать картофель!

...
Книга рецептов
Книга рецептов
    Март — пора доставать картофель! - 5365355337534
    Март — пора доставать картофель! - 5365355337278
    Март — пора доставать картофель! - 5365355337022
    Март — пора доставать картофель! - 5365355336766
    Март — пора доставать картофель! - 5365355336510
    Март — пора доставать картофель! - 5365355336254

Март — пора доставать картофель!

...
5 комментариев
150 раз поделились
297 классов
  • Класс
загрузка
Показать ещё