Жизненные истории

Богатые сваты смеялись над матерью невесты, подарившей дом в глухой деревне. — Валентина Ивановна, вы серьёзно? Жанна встала из-за стола резко. На шее блестели три золотые цепи. На каждом пальце — кольцо или перстень. Она говорила громко, на весь зал, и гости замолчали. — Дом в деревне? Нашим детям?Мать Олеси стояла у микрофона с конвертом в руках. Надела на свадьбу синее платье из универмага, то самое, в котором ходила на работу в бухгалтерию. Валентина Ивановна хотела что то еще сказать, но Жанна не дала ей договорить. — Виктор, ты слышишь? Твой сын теперь деревенский! Будет навоз вилами кидать! Она хохотала так, что качались серьги. Отец Максима сидел с хмурым лицом, вытирая рот салфеткой. Не смеялся. Но по тому, как он поставил бокал и усмехнулся, Олеся всё поняла. Он думал то же самое. — Я хотела сделать хороший подарок, — Валентина Ивановна сложила конверт. — Мне досталось наследство от тёти. Я купила дом в деревне Ключевая. Там участок большой, можно... — Можно картошку сажать! — Жанна не унималась. — Ой, не могу! Наш Максим — помещик! Гости засмеялись. Кто-то неловко, кто-то громко. Валентина Ивановна спустилась со сцены и пошла к своему столику в углу. Одна. Максим сжал руку Олеси под столом, но молчал. Она видела — он боится. Боится отца, его денег, его связей. — Зря вы так, Жанна, — Олеся встала. — Мы будем жить своим умом. — Каким умом, золотко? — Свекровь прищурилась. — Ты же кассиршей была. А теперь вообще без работы. Чем кормить мужа собралась? — Как-нибудь. — Ну-ну. Посмотрим. Олеся села обратно. В горле встал комок. Максим молчал, глядя в тарелку. А Жанна все смеялась. Через неделю Максим пришёл домой, был чем то озадачен. Бросил сумку на пол и сел на диван, не снимая куртки. — Выгнали. — Как? — Отец позвонил директору. Сказал, чтобы меня убрали. В тот же день. Олеся выключила конфорку. В кастрюле доваривались макароны. — А деньги? — Счёт заблокировал. Всё. Ни копейки не снять. Они просидели на кухне до утра. Считали, сколько осталось. На съём квартиры, на еду, на коммуналку. Хватит на месяц, может, на два. Олеся названивала на старые места — везде отказывали. Максим искал вакансии, но без рекомендаций его не брали. — Поедем в Ключевую. Он сказал это на четвёртую ночь. Они лежали в темноте, не в силах уснуть. — Ты что? — Поедем в тот дом. У нас есть крыша. Бесплатная. — Там же глушь! Что мы там будем делать? — Как то жить. Здесь мы поумираем. А там хоть попробуем. Олеся хотела возразить, но что? Он был прав. Дом в Ключевой оказался хуже любого кошмара... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

😄Денис с размаху бросил льняную салфетку прямо в тарелку с нетронутым жульеном. 🐐♠♣

🍸Сирота в тайге спасла связанного мужчину… не зная, что он — единственный, кого нельзя отпускать 🔑🌲📡

Под другими он конечно подразумевал её и детей. Он хотел вздёрнув руки к небу попросить отпустить его и не держать на него зла, ведь всю свою молодость он отдал ей... А она... Обыденно села, посмотрела на него, устало опустила плечи. -Я думаю, что тебе даже пойдёт это на пользу, - он усмехнулся неловко, - женщины после развода вон как..расцветают. Они начинают ходить в зал, занимаются, меняют имидж, начинают путешествовать... Ты...- он сглотнул отчего -то стало больно и неприятно за то, что он собирался сейчас сказать ей, - ты...сможешь найти себе мужчину...молодого и мы с тобой ещё станем друзьями... Она подняла на него глаза, посмотрела и ничего не сказала. Он полюбил её за эти глаза. Сначала глаза, а потом всё остальное. Тёмные, словно густое варенье из чёрной вишни, вот такое сравнение ему пришло на ум тогда, когда он увидел её. Она была самая красивая девушка на курсе, в университет, в городе, в стране в мире... Он так долго стеснялся к ней подойти, а однажды... Однажды, новый знакомый Димка, он позвал его к себе на день рождения и там...там оказалась она... Лиза. Лиза не улетай, пел потом, спустя какое -то время известный певец и он тоже пел эту песню своей Лизе, уже жене. А тогда... Тогда она просто подала ему ладошку и склонила голову набок, улыбаясь сказала, что её зовут Лиза. Они с того вечера не расставались, тридцать лет. Он делал для неё всё. Устраивал свидание на крыше дома, под звёздами, пел песни, сочинял стихи, воровал цветы с клумб, он научился драться ради неё, чтобы защитить её...Он научился бренчать на гитаре и залихватски свистеть... Они мечтали нарожать детей, много детей... Они мечтали, что у них будет много-много внуков и правнуков. Они мечтали вместе состариться... Он всегда читал ей стихи...Иногда устраивал свидания...правда всё реже и реже... У них есть сын и дочь, есть маленькая внучка, но...он влюбился...Он хочет уйти и начать всё сначала. Он хочет снова испытать это чувство, влюблённости, лёгкости, когда кружится голова и в животе порхают бабочки... Не надо его упрекать и осуждать, вот что хотел он сказать ей, но она молчала... Молчала скорбно опустив плечи... Он взял чемодан и пошёл собирать вещи, она молчит, он вышел с чемоданом из комнаты, она молчит, он поставил чемодан и сказал ей что уходит, она молча посмотрела на него и отвернулась. Он шагнул за порог. Отчего-то не было того куража, того весёлого настроения. Он пошёл к той, к своей новой любимой, оставив всё жене и детям. Он ещё полон сил...Он сможет всё построить заново и даже...даже сможет воспитать ещё детей...маленьких, пахнущих молочком. Он будет держать их на высоко поднятых руках, а они смеяться и сучить ножками...Так он делал со своими детьми, но они выросли... Пока он ехал до своей новой любимой, настроение немного поднялось. -Миииилый, - она повисла у него на шее. Он счастлив. -Дорогой, а когда мы будем переезжать? -Куда переезжать?- спросил он у милой. -Как куда? В твой большой доооомик, ну Пингвинчик, ты же не хочешь, чтобы мы ютились в съёмной квартире, а твоя старая, во всех смыслах этого слова жена, жила королевой в твоём доме? -Это не мой дом, я оставил всё Лизе... -А я? - Милая начала плакать, - а как же я? Он не выносил женских слёз и не понимал что нужно делать, Лиза никогда не плакала и не канючила... -Ну маленькая моя, мы всё наживём, у нас полно времени... -Какого времени? Ты о чём, ты скоро станешь совсем старым...А мне что делать? Я потом кому нужна буду, сейчас просижу тут с тобой в этой съёмной конуре... Квартира не была конурой, шикарная, большая, светлая, а ещё...ещё она не была съёмной, он почему-то сказал своей милой неправду... -Милая...иди сюда, - он позвал её к себе, она подошла, надув губы, -иди, иди сюда, смотри. -Что? -Видишь?- он стоял у окна и смотрел на небо. -Что я должна увидеть? Аааа, Пингвинчик, ты заказал мне фейерверк, да? Ура! -Да нет же...лучше... -А что? -Смотри, смотри скорее, видишь...ты видишь звездопад, это Персеиды...видишь эти звёзды? Я дарю тебе половину этого неба... Он промолчал о том, что однажды он подарил половину неба Лизе. Почему половину? Потому, что она ему подарила вторую половину... -Ты что, больной? Милая смотрела на него зло. Она отвернулась и ушла в комнату, надела наушники и села смотреть в телефон. Почему она так отреагировала? Он старался увлечь её, делал ей романтические свидания, пытался читать стихи, она же становилась всё печальнее... Ты меня не любишь, не жалеешь, Разве я немного не красив? Не смотря в лицо, от страсти млеешь, Мне на плечи руки опустив. Молодая, с чувственным оскалом, Я с тобой ни нежен и ни груб. Расскажи мне, скольких ты ласкала? Сколько рук ты помнишь? Сколько губ? Знаю я — они прошли, как тени, Не коснувшись твоего огня, Многим ты садилась на колени, А теперь сидишь вот у меня. (С.Есенин) Он читал ей стихи, а она лишь отворачивалась. А до него вдруг стало доходить...Он пытается поймать то, что невозможно, пытается дважды войти в одну реку, реку времени. Ему уже никогда не стать девятнадцатилетним, влюблённым мальчишкой, эта девушка...она совсем из другой жизни, из другого поколения, она не Лиза, она не плохая, но...Она другая, она не Лиза... Ей не понять, что такое есть один Сникерс на двоих порезав его на кусочки и подкладывая друг другу эти кусочки, чтобы другому досталось больше. Ей не понять, как можно сидеть на лавочке, вечером, под одной джинсовкой и слушать наушники, одна пара на двоих... Ей многого не понять... Ему горько от осознания того, что уже ничего не вернуть и казалось бы вот он, молодой...он же ещё молодой, но в её -то глазах...он старик, просто богатый старик, которому она дарит свою молодость, а он...он -то думал, что его любят просто так, за то, что он есть. Как он не мог понять той простой истины, что она не Лиза и ему не девятнадцать, а пятьдесят. Он не сделал ничего плохого, просто хотел испытать опять эти чувства...Но он не учёл одного, что та...которая рядом, она не Лиза... А его Лиза...Она тоже стала другая, да и он...он ведь тоже изменился...Как так получилось, что мир вокруг изменился, почему? Почему нельзя начать всё заново, ну что она, эта девчонка, зачем она так насмешливо и презрительно смотрит на него, обидно... Зазвонил телефон, его телефон. Он взял трубку. Сын. -Алё, пап...ты где? -На работе. -Там мама... Он понял...она не сказал детям. -Что мама? -Не знаю, мне дозвонились сюда, сказали что остальные родственники не отвечают...Пап, что случилось, почему мама в больнице? -Нне знаю, сын...В какой больнице? Он подошёл тихонько к кровати, она лежала с закрытыми глазами. Сел рядом. Тихонько взял её за руку. Она спала, он наклонился над ней, чтобы услышать дыхание своей Лизы. - Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно- единственое движенье губ. Имя твое — пять букв. Мячик, пойманный на лету, Серебряный бубенец во рту. Шепчет он тихонько держа её руку. - Камень, кинутый в тихий пруд, Всхлипнет так, как тебя зовут. В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит. И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок. Веки её дрогнули и тихим - тихим голосом она продолжила: - Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век. Имя твое — поцелуй в снег. Ключевой, ледяной, голубой глоток… С именем твоим — сон глубок. (М. Цветаева) -Лизааа, - позвал он её тихонько. -Я здеесь... Она не спросила зачем он пришёл, он тоже ничего не сказал. Он понял, она просто не захотела жить без него, дышать без него. Он вспомнил, однажды она сказала, что если он разлюбит её, то она не переживёт...просто уйдёт, исчезнет, растает словно дымка. А он сказал тогда, что это глупости и он никогда не сможет разлюбить её... Он просидел у неё до вечера и обещал, если она будет хорошей девочкой, то когда её выпишут, они пойдут в поход...в осенение горы. Та...другая, она стояла с сердитым лицом и бросала ему в лицо обвинения. -Прости, ты не она... -Да мне плевать, слышишь? Я потеряла время, пока возилась с тобой...ты должен компенсировать мне, понятно? -Да, - он с радостью и каким -то облегчением дал девушке требуемую сумму и они расстались. Лиза быстро пошла на поправку. Он сдержал обещание, и они пошли в осенние горы... -Лиза... -Что? Они сидят и смотрят на осенний лес в разноцветных одеяниях. -Прости меня, я... Он говорил, говорил, говорил, а она слушала. -Почему ты вернулся? потому что я попала в больницу? -Нет...Я бы вернулся в любом случае, стоял бы на коленях, лежал бы у двери, а если бы ты не простила, то я просто бы исчез, испарился, как облачко. Исчез из этой жизни, из этого мира... -Почему? Потому, что она не ты... Ты такая одна...я понял, что не могу дышать, когда рядом нет тебя, понимаешь? -Да, понимаю. У меня так же...я не смогла дышать. Я чуть не убил нас двоих...Какой же я...подлец. Твоё право не простить меня. -Ты же знаешь, я не смогу жить... Он молча кивнул. -Мы не святые, мы просто люди, каждый имеет право на ошибку... Он понял в очередной раз, она такая одна, его Лиза. Их младшая дочь выходит замуж. На своей свадьбе, она благодарит своих родителей и говорит, что хочет также прожить свою жизнь, уважая и любя друг друга. -Я не видела никогда, чтобы наши родители ругались, а уж про то, чтобы изменять..мне кажется, что это совсем не про моих родителей. Лиза почувствовала как он напрягся, но тут же под столом взяла его за руку и тихонько сжала.... У каждого своя жизнь, у них такая... Да, так получилось, но он вовремя понял, что без неё не может дышать, а она без него... Это дело двоих, а другим знать не обязательно. Автор: Мавридика д.

Витьку она не ругала, будь оно так, он, может, и не переживал бы. Ругала она себя – плакала, заламывала руки, говорила, что это из-за того, что она все время на работе (вечером, после смены в библиотеке, она шла разносить газеты) и из-за того, что не смогла удержать красавца мужа, который предпочел ей другую, более веселую и красивую женщину. Витьке слышать такое было неловко, он бы все отдал, лишь бы не было этих ее разговоров. Поэтому он пришел к Степану Павловичу, сел напротив и сказал: - Мне нужна тройка за четверть. Степан Павлович усмехнулся. - Э, молодой человек! Поздно каяться, приговор обжалованию не подлежит. Я уже все оценки в журнал выставил. Сердце у Витьки обрушилось куда-то в район желудка, брови, как у Пьеро, поднялись домиком. - Да будет тебе, ты чего так расстроился? Сам же всю четверть прогуливал. Это была правда. Но разве Витька виноват? Кто ставит труды пятым и шестым уроком в пятницу? Все эти чудесные пятничные часы он проводил в гостях у одноклассника Кеши. У того тоже вышла двойка, но его родители философски относились к подобным неурядицам жизни. - Мне очень надо, Степан Павлович, – хриплым голосом сказал Витька. – Ну, пожалуйста... Степан Павлович вздохнул. Честно говоря, детей он терпеть не мог, и почему столько лет работал в школе, было непонятно. Но этого лопоухого мальчишку ему стало жалко – он напоминал Степану Павловичу его самого в детстве. А вот Вовка совсем не был похож на него, все больше на мать. Первая жена Маша не была красавицей, но с ней было уютно и хорошо. Степан прожил бы с ней всю жизнь, но сначала орущий младенец, а потом еще молодая математичка по имени Анфиса... С Анфисой он прожил семь лет, а потом она обрила свои чудесные золотистые волосы и уехала в Индию, заявив, что благодарна ему за все, но больше не может быть его женой. На фотографиях в Одноклассниках она танцевала в цветном покрывале с высоким, смуглым мужчиной, а на другой этот же мужчина обнимал ее за осиную талию. Степан Павлович понял, что Анфиса уже не вернется, и почувствовал потребность в возобновлении отношений с сыном, а, может, даже с первой женой Машей. Первые две его попытки провалились с треском. Сын молча пялился в компьютер, Маша суетилась и говорила чужим голосом. Скейт, который Степан Павлович принес сыну в подарок, так и лежал нетронутый под столом. Жизнь, казавшаяся ему такой простой и понятной, резко сменила вектор. На Степана Павловича напала тоска, на пару с котом они питались консервами и смотрели по телевизору Дом-2. Идей, как из этого выбраться, не было никаких. И тут этот мальчик. - И где ты был всю четверть, можно поинтересоваться? – вздохнул Степан Павлович. Если бы тот соврал, придумал глупую отговорку, Степан бы его отправил восвояси. Но Витька честно сказал: - Играл в майнкрафт с другом. Слово «майнкрафт» показалось Степану Павловичу знакомым. А, точно – Маша жаловалась, что Вовка только и делает, что играет в эту новую игру по сети, познакомился там с другими такими же повернутыми из других городов и прогуливает школу. - Ясно, – протянул Степан Павлович. С ним редко случались озарения. Но тут произошло. - Хорошо играешь? - Во что? - В майнкрафт ваш. - Ну... Неплохо. - Посмотрим. Значит, так... И Степан Павлович изложил ему свой план: Витька должен научить его играть, найти там Вовку и законтачиться с ним. - Сын ваш, что ли? – догадался Витька. - Сын... Раньше он про эту игру ничего не слышал, а она оказалась такая интересная, что временами Степан Павлович забывал о своей первоначальной цели. Витька приходил к нему после уроков, и показывал, как играть. Схватывал Степан налету, потом Витька показал ему, как играть на серверах, но найти там Вовку оказалось не так просто. Пришлось звонить Маше и признаваться в том, что он планирует наладить отношения с сыном. Маша в его методах засомневалась, но помочь согласилась. Витька, который казался ему немного недалеким, свое задание понял хорошо. Разговорил Вовку, обещал познакомить с другом, посадил его за компьютер, хотя и с неохотой, не хотелось ему игру бросать. Ну а тут уже Степан не подвел – играл он еще плохо, но старался от Вовки не отставать. Степану Павловичу это все казалось таким невероятным, что пятерка по технологии за год Витьке была уже обеспечена. Через две недели Степан Павлович уже мало-мальски общался с сыном в сети, но без подсказок Витьки было еще сложно. И тут все чуть не рухнуло. К Степану Павловичу пришла мать Витьки, бесцветная худенькая женщина с грустным лицом. - Витя что, совсем плох? – спросила она. – Если даже по технологии его после уроков оставляют, то что говорить про математику... В голосе женщины звучало такое отчаянье, что Степану Павловичу стало ее жалко. - Да что вы! Наоборот, он очень способный, что я решил подготовить его к городскому конкурсу проектов. Глаза у женщины так и засияли. - Правда? - Чистейшая! Расстраивать эту несчастную совсем не хотелось. И пришлось Степану Павловичу и правда вписываться в подготовку к конкурсу. Витька сопротивлялся. - Вы же обещали, что в майнкрафт будем играть! Мы так не договаривались! - Будем играть. Но еще проект. Да мы легко с ним справимся, не переживай! Давай, например, этот, бизиборд сделаем. - Что? - Да такая штука для малышей, я в магазине видел. Там всякие ручки, замки, цепочки... Ну, дети же любят все такое. Стоит кучу денег. А самим можно куда проще и лучше, я уже придумал. Витька пожал плечами, но спорить не стал. Проект так проект. На следующий день он пришел с пакетом домашнего печенья. - Это что? – удивился Степан Павлович. - Мама передала, – словно бы извиняясь, проговорил мальчик. – В благодарность, что вы со мной занимаетесь. Степану Павловичу стало стыдно, его и так завуч уже похвалила, сказала, что не ожидала от него такой инициативы. - Ну... Спасибо ей, что ли, передай. На Новый год Степан Павлович купил Вовке футболку с крипером, а бывшей жене духи от Шанель. Вся премия, полученная к Новому году, ушла на подарки, но что поделать. Вовка, казалось, был рад ,что впервые за много лет Новый год они провели втроем, тем более Степан мог поддерживать с ним разговор, знал по совместным играм, что сыну интересно. Маша выпила шампанского и разрешила Степану взять ее за руку. «Эх, – подумал он. – Надо было Витьке хоть какой-то подарок сделать. А то что эта пятерка! Как он ловко все обставил, у меня словно новая жизнь началась!». Компьютера у Витьки не было, так бы можно было ему мышку подарить или коврик. А так что, тоже футболку с крипером? Ученику такое не подаришь. Степан Павлович долго думал и решил – куплю-ка я ему часы! Сам Степан в детстве именно о часах мечтал, армейских. Такие и нашел. Потом вспомнил, как его мама то печенье им на занятия передавала, то пирожки. Купил еще коробку конфет и чай в красивой новогодней банке. Адрес спросил у англичанки, классной руководительницы Витьки, сказал, что для проекта нужно. Глупо себя немного чувствовал, но все равно хотел хоть как-то отблагодарить Витьку, прям был уверен, что теперь все будет хорошо. Витька, как и ожидалось, встретил его с неловкостью, растерянно поглядывая за плечо. Тут и мать его появилась, в простом домашнем халатике. - Ой, Степан Павлович, здравствуйте! - А я вот, зашел вас поздравить с Новым годом, – ляпнул он и только тогда понял, что его визит могут расценить неверно. – Хотел узнать, как подготовка к проекту идет, – строго добавил он. Конечно же, эта Витькина мамаша (Майя её звали), потащила его за стол, принялась предлагать селедку под шубой, и оставалось надеяться, что не прошлогоднюю. Еле ноги Степан унес. После Нового года, и правда, все хорошо стало: Вовка согласился с ним в кино сходить, про друзей и игры свои рассказывал. Маша приглашала его на ужин, была с ним приветливой и мягкой, как и раньше. Но проект забрасывать нельзя было – Витька, как и прежде, приходил после уроков, сначала играл в майнкрафт, потом они работали над проектом. С пирожками и печеньем заниматься куда веселее было, да и Витька оказался интересным собеседником – мать его в библиотеке работала. Книжками сына с детства пичкала. В феврале Витька заболел, и хотя Степан Павлович уже сам вполне справлялся с майнкрафтом, стало как-то непривычно. Особенно без печенья и пирожков. Степан купил апельсинов и пошел навещать. Оказалось, что Майя тоже болеет, пришлось брать над ними шефство. Не успел Витька поправиться, как Степан Павлович сам заболел, видимо, подхватил инфекцию. Тут уже Майя в долгу не осталась – приносила ему бульоны в термосе и заваривала какой-то особый чай. Маша приезжать боялась, ей никак нельзя было болеть, на работе отчеты, но зато звонила почти каждый день, и Вовка звонил. Степану Павловичу стало даже неловко, словно он живет на две семьи. В марте, когда все, наконец, были здоровы, они поехали на городской конкурс. Майя тоже напросилась, очень переживала за сына. Она оказалась не такой уж и занудной – смеялась над его шутками, сыну дельные вещи подсказывала с докладом. На удивление всех Витька занял второе место. Они так радовались, а Витька больше всех, Степану Павловичу даже показалось, что он побежал к нему, чтобы обнять, но в последний момент передумал и обнял маму. Майя предложила пойти в пиццерию, отпраздновать, и Степан согласился. Там, сидя в пиццерии, их руки случайно соприкоснулись, и тут он почувствовал что-то такое, чего раньше никогда не чувствовал. Ни с Машей, ни с Анфисой. Это было совсем другое, непохожее на все, что было с ним раньше. И он был уверен, что Майя испытывает то же самое – видел по румянцу на ее щеках, но тому, как он опускает глаза, стоит ему на нее посмотреть. Второй раз Маша ему такого не простит, это Степан точно знал. Поэтому после пиццерии быстро попрощался и сбежал. Нужно было срочно ехать к Маше. Бизиборд еще этот несчастный, пришлось тащить его с собой. Вовка обрадовался. - Папа! У Степана потеплело на душе. Но тут он вспомнил про Майю и про Витьку и сник. Маши дома не было, пришлось ждать. Пришла поздно, удивилась его появлению. - Стёпа? - Маш, нам надо поговорить. - Какое совпадение... А я как раз хотела тебе звонить. - Зачем? Степан ожидал, что она скажет: «Я подумала над твоим предложением сохранить семью и решила согласиться». Поэтому он очень удивился, когда услышал: - Вовка, иди, в компьютер свой поиграй. А нас с папой поговорить надо. Она увела Степана на кухню и плотно закрыла дверь. - Степа, ты знаешь, Вовка так изменился с тех пор, как твоя Анфиса тебя отпустила, и ты стал к нам приходить. И я подумала, что будет хорошо, если мы будем вместе. Для Вовки. И я правда старалась. Но дело в том, что я встретила другого. И я беременна. Она замолчала. А у Степана словно камень с души упал. - Ну так я это... Поздравляю тебя! Маша смотрела на него сначала недоверчиво, потом радостно. - Так ты не сердишься? - Нет. - Все в порядке? - Да! - А Вовка? - Вовка – наш сын, – твердо сказал Степан. – И я сделаю все, чтобы он был счастлив. Ты прости меня, что все эти годы... Тут он вспомнил про бизиборд, который стоял в коридоре. - Погоди! У меня для тебя подарок есть. Он притащил бизиборд, и Маша рассмеялась. - Это что такое? - Подарок. Ребенку, – улыбнулся Степан. - Какой ты все-таки выдумщик! Ну, спасибо. Ужинать будешь? Степан уже хотел согласиться, было бы неплохо, но... - Давай в другой раз? Мне нужно кое-кого навестить. Маша кивнула. - Давай. Увидимся, Стёпа. - Увидимся, Маша. В цветочном киоске он купил букет, поймал такси и поехал к дому Майи и Витьки. Это было еще более неловко, чем тогда на Новый год, но почему-то Степан знал – его там ждут... Автор: Здравствуй, грусть!

🎰Богатые сваты смеялись над матерью невесты, подарившей дом в глухой деревне. 🎵👵🍲

Элла немного поморщилась, хорошо муж её не видел, но подумалось - эх, деревня! И пошла греть борщ. - Ты мне про Ульянку нашу не ответила, - Владислав Гурьевич уже переоделся в треники и майку. Сколько уже говорила - надень шорты или джинсы, для дома специально купила. Вроде нормально зарабатывает, с приличными людьми общается, а дома как мужлан. В ресторане ему невкусно, на приёме - скучно. И не старый вроде, но лоска нет, модные вещи носить не умеет. Мужлан и есть! - Глядя на мужа подумала Элла, правда без раздражения и злости. Зря надеялась, что он изменится, да может и ладно? Сама же Элла смотрела ему прямо в глаза и говорила воркующим голосом, - Да опять Ульяночка к подруге уехала, дня на три вроде, - и мужу очаровательно улыбнулась, подставив щёчку для поцелуя, - Влааад! А ты руки то мыл? Иди вымой, ты же с дороги, а может быть вечером к Ковалёвым сходим? Они опять звали, - и Элла деланно надула губки. Мужа она любила, но ей так и хотелось его под себя переделать. Владислав Гурьевич, глядя на жену, усмехнулся - да-а-а-а, вот что значит жениться на женщине намного моложе себя. Вроде ведь всё хорошо, но ... Мать его дочери Ульяночки родами померла, они в деревне жили. Поначалу бабки с дочкой ему помогали, а потом он Эллу встретил. Случайно В простом сарафанчике на берегу их реки - они с Ульяной поехали купаться, а тут ОНА с подругой. Владислав с дочкой в мячик играли, мяч укатился в сторону девушек, Ульяночка к ним подбежала. Элла ей кинула мяч и рассмеялась, - Держи! Ульяна ей обратно, потом подружке её тоже, так и кидали, пока к ним Владислав Гурьевич не подошёл, - Ну что, девчонки, весело у вас, можно с вами? Примите? Все трое давай хохотать, у Эллы в глазах смешинки, а что ж, Владислав Гурьевич мужик видный, спортивный, да и молодой. И всего-то ему под сорок тогда было. А Эллочке - двадцать три. Они поначалу с Ульяночкой очень хорошо ладили, девчонки же, нашли общий язык. А уж как Эллочка с ним, с Владиславом, ладила! Ой-ёй-ёй! И мужланом он ей тогда не казался. Он уж и позабыл почти, как это бывает, а тут такое, в общем по любви они поженились, и до сих пор всё у них хорошо, особенно ночью. Да только детей пока нет, а уже девять лет как женаты. Дочка Ульянка совсем стала взрослая скоро девятнадцать, но вот у них с Эллой что-то раздоры пошли. Да и какая она мачеха, Элла? Ну ё-мое, сама ж материнства не познала - жалел он Эллу. Конечно, не мать, но по своему она Ульяну любит. А все её мысли Владислав по глазам видит. Знает, что и мужланом его считает, многое он замечает. Но есть то, что не сыграть. Элла в трудную минуту весь свой пафос забывает. Ульянка как то болела сильно, так Элка от неё ночами не отходила. А так да, Элла пофорсить любит, повыпендриваться. Муж ведь у нее три года как начальником заделался, Владислав и сам не ожидал, что его назначат. Так что, выходила якобы за солдата, а теперь генеральская жена, ну это образно. - Ты меня, Элла, Владом не зови, не думай, что привыкну, не дождешься, - Владислав Гурьевич смачно откусил пол зубчика чеснока, поддел вилкой ломтик сала, и зачерпнул деревянной ложкой горячий бордовый борщ со сметаной. Любит он есть деревянной, она не горячая. Эххх, вкусно Элка готовит, - Мать меня Славкой кликала, Славой и зови, имя хорошее. Дед мой тоже был Владислав Гурьевич, а батя - Гурий. Вот родишь мне сына, тоже Гурием назовем. Сейчас такие имена в моде, так что, не томись, Элла, всё у нас получится. Только не заставляй меня семьями дружить с руководством. Я в этой команде чин не самый высокий, для меня это потолок, не их я поля ягода. И не буду никогда. Элла рукой щеку подпёрла, слушает. Ээээх, своего бы ей дитя, переключила бы мысли, женщиной, матерью бы стала. Владислав Гурьевич доел борщ, Элла ему кусок отварного мяса выложила на тарелку и ломтики жареной картошки. Ждала, наготовила, Владислав попробовал, - Эллочка, ну сразу чувствую, что я дома! А Ульяна с чего это вдруг у подруги? Не поладили что ли опять? Эх, девки, отец в командировке, так сразу раздрай! Он отложил ложку, обнял жену, и с Эллы тут же вся надуманная спесь и слетела, Ну даже если немного и мужлан, и что? Да пусть они так и думают, им бы такого мужика найти! Завидуют, вот и болтают невесть что, - решила Элла. Старые знакомые до сих пор в шоке, что Эллочка вышла за простого тогда ещё работягу, да ещё и с ребёнком. Вот и капают ей периодически на мозги, что они не ровня. ******************************** Ульяна жила у подруги Алинки на даче. Дома с Эллой стало просто невозможно, она стала нервная какая-то, а ведь ещё недавно они были как подруги. Включила мамочку, молодая слишком, Ульяна не могла её в этой роли воспринимать. Погода была отличная, решили пойти на карьер искупаться. Там песочек, почти как на курорте. Наплавались, сели у воды позагорать. Алинка что-то про своего парня рассказывала, а Ульяна кивала ей лениво, на природе её разморило после купания. И наблюдала за девочкой, что с мячиком купалась. Даже вспомнила, как они с Эллой в такой же чудесный день познакомились. Правда Ульяна была постарше, чем эта девочка. Девочка бросала мячик на воду и смеялась, за ней наблюдал парень с берега. Потом к парню подошли знакомые, он отвлекся. А девочка легла на мяч, обхватив руками, и крикнула, - Смотри, я плыву! Поплыла, но мяч из под неё выскользнул, а она испугалась, хотя там и не глубоко. Ульяна подскочила, помогла ей подняться и выйти из воды, но она плакала. - Василиса, ты чего? - парень схватил её на руки, - Я же тут, на секунду отвернулся! - Паа-ап, я плыла и упала, - всхлипывала девочка, - А мой мячик уполыы-ы-ыл, - от обиды она опять расплакалась. Ульяне стало её и жалко, и смешно, такая милая! Она зашла в воду, догнала мяч, вышла и вернула его девочке, - Держи, и больше не теряй, и не плавай одна, только с папой и с мамой, поняла? Малышка кивнула, слёзы тотчас высохли, - Да! - она смотрела на Ульяну так, словно она фея. - Спасибо, - парень взял девочку на руки, - Ну что, держись крепче, пошли домой! - и пошёл, а девочка помахала свободной ручкой Ульяне. - Это Артём со своей дочкой Васькой, хорошенькая, да? Он один её растит, представляешь? Недалеко от нас живут, его девушка в роддоме от ребёнка отказалась и уехала. Артём забрал и растит её вместе с матерью своей, - обьяснила Алина. - Сбежала? От своей дочки? - не поверила Ульяна, - А рожала зачем? - Да кто ж её знает, они встречались, Артём ей замуж предлагал, не любила его наверное, разве таких поймешь? - махнула рукой Алина. На следующей день уже на подходе к карьеру Ульяну чуть не сбила с ног Василиса, - Уррррра, ты пришла, будешь со мной купаться? Алина насмешливо покачала головой, а когда увидела Артёма, несущего им лимонад и мороженое, присвистнула, - Ну вот мы и приплыли, кажется кто-то кому-то приглянулся! Когда Ульяна уезжала, Артём попросил её номер телефона, а Василиса плакала и не хотела её отпускать. Дома Элла и отец были какими-то загадочными, Элла звала теперь отца Славой, так, как его бабуля называла. И вообще что-то изменилось, а через месяц Элла смущенно сообщила Ульяне, - Представляешь, у тебя скоро будет брат или сестричка! А потом спросила как-то заискивающе, - Уля, а ты моего малыша будешь любить? Ульяне вдруг стало жалко свою молодую мачеху, словно та была её младше и не умела сказать о том, что хочет, чтобы у них была дружная семья. И Ульяна порывисто обняла Эллу, вспомнив, как та жалела её, и кормила, и утешала, и похоже понимала и боялась, что не будет она Уле матерью, не сможет. - А мне парень нравится, - вдруг проговорилась ей Ульяна, сама даже не знает, и как она так проговорилась! - Он мне звонит каждый день, а у него дочка есть, ты представляешь, Элла? И Элла вдруг обняла Ульяну, и взглянула на неё не как обычно шутливо, а иначе, почти по матерински, - Да уж конечно представляю, Уля, но это... это очень непросто, ты пойми, лучше не начинать встречаться, если чувствуешь, что это тебе не по плечу! - Я не знаю, но мне Артём очень нравится. Он такой сильный, мужественный, меня к нему тянет! Он надёжный, понимаешь? А Василиса, она плакала, когда я уезжала. Я ведь такая же была, Элла! - пыталась объяснить Ульяна, а Элла кивала ей, а сама думала, как же всё это ей понятно... - Да какие же вы мачехи, а? С ума с вами сойдешь, одна ещё матерью не стала, а теперь и ты, Ульяна! - бушевал Владислав Гурьевич. Потом повернулся к Артёму, прищурился, - Ну смотри у меня, парень! И мужчины пожали друг другу руки, причем Владислав Гурьевич смотрел на Артёма строго, словно предупреждал, Артём же - вызывающе! *********************************** Маленький Гурий обожает сидеть на руках у старшей сестры. Ульяна качает братика, - Смотри, воо-о-т наша мама идет! Наша мама, - Ульяна примеряет это слово на вкус, она его никогда не говорила раньше, и ей нравится, - Ма-ма! Иди к нам скорее, мы тебя ждём! Элла смотрит на падчерицу вопросительно и одновременно любуется и Ульяной, и сыночком. Да, мама, а почему нет? Она стала это чувствовать и это ощущение заполнило её с рождением Гурика. И теперь ей стало казаться, что и Уля её дочка. Конечно её, а как же, ну а чья ещё. Ведь это она, Элла, была с ней всегда. Конечно её. - Мама пришла, видишь, Гурик? - Ульяна передала малыша Элле, и не удержалась, приобняла её, шепнула, - Спасибо тебе... Это Василиса уже зовет Ульяну мамой, ей легче, она маленькая. А Ульяна пока не готова, но она счастлива, что у неё есть отец, и Элла, и Василиса. И конечно Артём, он немного похож на отца, Элла смеётся, - Пошли наших мужиков кормить, они с работы пришли. И для Ульяны в её жизни теперь всё правильно, всё сложилось, как ей было надо. Когда чувствуешь, что это твоё, родное, можно смело идти с родными по духу рука об руку. И так и должно быть, когда в доме царит любовь. Автор: Жизнь имеет значение.

☀“Разведись, не мучай сына!” — кричала свекровь. 📂🎊➕

– Ты постоянно на своей работе! Когда мы куда-то выходили последний раз? Когда у нас было что-то последний раз? Ты или на работе, или устала! Всё! Других состояний у тебя не бывает!..Начальник их, Вениамин Сергеевич, вёл себя странно. Не собрал весь коллектив, как делается, когда хотят объявить что-то важное. Не вызвал одну Кристину, или одного Максима. Вызвал их вдвоём, почему-то, а теперь сидел и молчал. Не смотрел на них. Вид у Сергеича был странный. Задумчивый какой-то. Кристина сидела и перебирала в голове варианты. Дали новый заказ? Такой масштабный, что шеф не знает, кому поручить? Что-то не то со старыми заказами? Может, кто из клиентов недоволен, и теперь всё придётся переделывать… или что такое могло случиться, что Вениамин так странно себя ведёт? - Веня… Вениамин Сергеевич, что-то случилось? Тимофееву ролик не понравился? – спросила Кристина. Тимофеев был вредным заказчиком. Владельцем сети аптек. Всё вечно контролировал сам, во всё совал свой длинный нос. Сергеич помотал головой и вздохнул. Максим сидел молча и вопросов не задавал. Все молчали, будто что-то знали в отличие от неё. Кристина подумала, что это, может игра такая. Как в детстве. Про кошку. …кто промолвит слово, то её и… ну и она молчать будет. А ей чего, больше всех надо? - Начальником отдела будет Максим. – рубанул Вениамин. Она не поверила своим ушам. Ма… Максим?! Но Кристине чётко было сказано, что она возглавит медиа сектор. Макс даже не рассматривался как конкурент. Ей не показалось… они оба знали, о чем пойдет речь. Дурой в этом кабинете была только она. Кошка сдохла, хвост облез… - Почему? Почему Радченко? С какой вообще стати? Я вкалывала пять лет. Пять! Я шла на это повышение, как на голгофу! Что происходит, Вениамин Сергеевич? - Он мужик. Думаю, он справится лучше. – фальшиво сказал Веня. - Это сексизм! - Максим, ты иди. Поздравляю, и иди. – сказал шеф. Когда они остались вдвоём, Кристина вымученно спросила: - Это потому, что у него сестра – учредитель? Сергеич только руками развел. - Я не останусь. – сказала она, сдерживая слёзы. – Я не останусь. Это стыд. Все знали… я уйду. - Мне невероятно жаль, Крис. Ты не представляешь, насколько. Ты достойна, как никто. Но мне сорок восемь лет… у меня трое детей. Не могу я революции устраивать. Даже ради тебя. Они ещё помолчали. - Может, всё-таки, останешься? Кристина помотала головой. Вениамин пошёл навстречу и не стал вынуждать её отрабатывать две недели. И вообще задерживать не стал. И даже вещи её обещал собрать и прислать с курьером. Ну не могла Кристина сейчас ходить по офису и общаться с людьми. Это всё ерунда, она отличный специалист, её возьмут на другую, такую же тяжёлую и прекрасную работу. Но ходить под началом у Макса… на виду у всех… нет.Кристина приехала домой и вошла в квартиру. В коридоре она почти споткнулась о чью-то обувь. И уже когда ловко перескочила через лодочки на шпильке, присмотрелась – туфли точно не её. У Кристины были какие-то наподобие, конечно, но каблук поменьше, и стояли они в коробке на полке. А так, она предпочитала удобную обувь. В которой хорошо бегать по съёмочной площадке и контролировать процесс съёмки рекламы. Так, стоп! Не ныть! Чьи туфли? Догадка стеганула её плетью. Она быстрым шагом прошла в спальню и увидела картину маслом. Самое интересное в картине увидеть не удалось – её любимый Саша и какая-то девица, явно наспех одетые, приглаживали волосы, но всё было ясно. - Э-э-э… это Маша. Я с ней занимаюсь английским. Кристина развернулась и пошла прочь из квартиры. Маша это! Репетитор хренов! Наверное, надо было как-то иначе… как? Орать? Бить Машу? Выдирать ей волосы, валяя по белому ковру спальни? Кристина никогда не была в такой ситуации. А в какой была? Любила, была уверена, что её тоже любят. Они планировали свадьбу. Свадьбу, чёрт побери! Если бы Кристина не лишилась должности, получается, она бы никогда не узнала, что живёт с лицемером и придурком? Очень мило. Кристина вышла из дома, села в машину, и покатила куда глаза глядят. Глаза на мир глядеть совсем не хотели. Глаза хотели, например, плакать. Или чтобы их залили вином. Но вино нельзя. За рулём какое вино? Кристина свернула в переулок, и тут вдруг форд заглох. - Чего-о? - - обалдела она. Это ещё что такое? По информации Кристины машина была в полном порядке. Должна была быть. Она сделала пару попыток завести форд, и не преуспела. Сзади уже вовсю сигналили. Кристина вышла из машины и развела руками. Мол, что я могу поделать?! Пара крепких мужичков из застрявших за ней машин откатили форд к обочине. - Вызывайте эвакуатор, девушка. – посоветовал парень без особого, впрочем, сочувствия. Все спешили по своим делам. А у неё нет дел – с работы ушла. Жених оказался козлом. Ещё и машина устроила сюрприз. Эвакуатор – недешёвое удовольствие. Но Кристина вызвала. Вызвала, конечно, а что ей ещё оставалось? Она никогда не копила деньги. Мама её была бережливой и экономной, а Кристине это казалось скучным. Она была готова много, весело и зло, работать, чтобы деньги всегда были. И работала. Кто ж знал, что с ней так поступят. Никаких предпосылок не было… Сейчас, пока она не устроилась на новую работу, надо, наверное, начинать экономить… а то она всё тратила, тратила. На шмотки, косметику, украшения. На путешествия. На ремонт. Чтобы в этом самом ремонте Саша теперь трахал Машу. Господи, гадость-то какая! Машину погрузили. - Куда везти девушка? – спросил пожилой усатый водитель. Она поехала с ним. В сервисе сказали, что навскидку непонятно, чего машина заартачилась. - Мастера выяснят, и мы вам позвоним. Кристина растерялась. Она уже очень давно не передвигалась по Москве… сама. Ну, то есть, действительно давно. Она всегда была за рулём. А если Кристина с Сашей ехали куда-то, такси всегда вызывал он. На работе она тоже не занималась вызовом такси для кого-либо – для этого были секретари, а если на съемках, то администраторы. - Вызвать вам такси? – спросила вежливая девушка за стойкой. Сообразительная девушка. - Я просто не думала, что это затянется. – вздохнула Кристина. - Перед вашей машиной ещё две. Мы позвоним часа через два-три. Или, в самом крайнем случае, завтра утром. - Хорошо. – покорилась Кристина. – Такси не нужно, я прогуляюсь. Когда ты вообще не понимаешь, куда тебе идти – можно прогуляться. Может, что-то умное придёт в голову. Зазвонил телефон. По работе. Кристина брать не стала – пусть на бывшей работе и отвечают, ей больше нет до этого никакого дела. Как удивительно подло складывается порой жизнь… с утра у неё была работа. Не просто работа, а с ожиданиями. Повышения, перспектив. Нету работы. Украли ожидания, а работу она бросила сама. Был жених. Саша. Сашенька… как она его любила. Если бы не была в таком заторможенном состоянии после утреннего происшествия на работе, её бы, наверное, убила картина, которую Кристина застала дома. Просто уничтожила бы. Но она была в каком-то анабиозе после разговора с Вениамином, это и спасло Кристину от острой боли. Боли не было. Было знание. Озарение. Инсайт. Её жених – кобель и козёл. Слава Богу, что не успели пожениться! Теперь нужно как-то забрать от него свои вещи. Куда забрать? Раньше, окажись Кристина в такой ситуации, она бы просто сняла квартиру. Но теперь ей нужно экономить! Придется ехать к родителям. Мама хорошая. Она поймёт и поддержит. Стоп! А что вообще происходит? С утра у неё отняли долгожданную должность. Точнее, просто не дали. Потом Сашка изменил. Потом, на ровном месте, без каких-либо причин, заглохла машина. Это же… это черная полоса! Кристина испугалась. До сегодняшнего дня никаких чёрных полос в её жизни не было. Всё всегда шло хорошо, местами отлично. Иногда трудно, но точно всегда по белому. Жизни Кристины уверенно, твердым шагом, шла по белой полосе, и она была убеждена, что так будет всегда. На глаза попался ресторан. «Надо экономить!» - сказал голос в голове. Нет, ну что уж, прямо вот так экономить? Ни поесть, ни выпить? Глупости! Она ещё не настолько в отчаянии… Кристина прошла в зал, села у окна и заказала себе салат с рыбой и бокал вина. Телефон её то и дело звонил, и звук пришлось отключить. Говорить ни с кем не хотелось. Теперь, лишившись голоса, телефон настойчиво вибрировал уже третий раз подряд. Кристина посмотрела – звонил Саша. Ну, и зачем? Она поела и выпила своё вино. Пошла в туалет, и там, устав от бесконечного «з-з-з», и чуть расслабив нервы бокалом вина, ответила на звонок. - Крис, ты всё не так поняла! Мы просто уронили ручку, ну и искали её под диваном. А Маша – моя студентка. Я клянусь! - Саша, хватит. Ну противно, честное слово! Попался – имей мужество признать. - А что мне было делать? – пошёл в наступление он. – Ты постоянно на своей работе! Когда мы куда-то выходили последний раз? Когда у нас был секс? Ты или на работе, или устала! Всё! Других состояний у тебя не бывает! В туалет кто-то зашёл. Кристина скрылась с телефоном в кабинке и зашипела: - Тебе нужно было со мной поговорить, а не тащить в нашу постель Машу! Это бесполезный разговор. Я не вернусь. - Я не мог с тобой поговорить. Ты… - Да-да, я поняла. Я всё время на работе или устала. Ну и отцепись от меня. Всё, пока! Когда Кристина ещё через минуту вышла из кабинки туалета, она вспомнила, что сумку повесила на крючок рядом с раковиной. А теперь… сумки не было. Общее помещение, из которого ведут две двери в два туалета. А это предтуалетник, что ли, или как называется этот предбанник с раковинами и зеркалом. Неважно! Важно то, что её сумка, видавшая виды, но от LV… её прекрасная сумка-тоут исчезла. Кристина бросилась к менеджеру ресторана. Молодой, симпатичный и спокойный парень выслушал её сбивчивую громкую речь и увёл в свой кабинет. - Ну у вас же есть камеры! - Не в туалете, девушка. – он протянул ей коробочку с салфетками. – И в зале почти нет. Камеры на кухне, на баре и кассе, и при входе. Кристина засмеялась сквозь слёзы. - У вас тут часто плачут? - Я бы на вашем месте не плакал. – вздохнул он. – Я бы карты срочно блокировал. Кристина ойкнула и полезла в телефон, блокировать карты. Вдруг остановилась… - Я же вам ещё должна за счёт. - Блокируйте быстрее! Плюньте на счёт. - Несите. Плюну. - вдруг повеселела Кристина. - Мы можем вызвать полицию. – предложил Андрей. Это имя было написано на его бейдже. Видно было, что он не хочет вызывать полицию. Но всё равно предложил. Хороший человек, наверное. Кристина подумала минуту. - Нет. Знаете, полиция явно будет лишней. - Почему? - У меня сегодня ужасный день. Полиция точно не нужна. – она встала, тут же сообразила, и шлепнулась обратно на стул. – Чё-орт! - Что случилось? Вам плохо? - В сумке был паспорт. И трудовая. И права. И вся моя жизнь. Я, наверное, очень плохой человек, раз такое со мной происходит… весь день. Я, наверное, нагрешила где-то, и даже не заметила. - Оставьте мне ваш телефон. Документы часто подкидывают обратно. – сказал Андрей. – Сумки воруют. Тем более Виттон. Но документы точно никому не нужны. - Вы женаты, Андрей? Он растерялся немного, но ответил: - Нет. - А девушка есть у вас? - Сейчас нет. А что? Вы хотите стать моей девушкой? – он весело усмехнулся. - Вам нужна хорошая девушка. А со мной что-то не так. – она встала и пошла к двери. - Я позвоню, если найдутся документы! – крикнул он ей вслед, и посмотрел на листок бумаги с телефоном и именем. – Кристина… Она установила приложение, вызвала такси и позвонила маме. Ещё пришлось повозиться, чтобы установить такое, где можно рассчитаться налом – дожили! Век высоких технологий, блин. А ей даже карты без паспорта не восстановят. - Мамочка, прости, у тебя не будет полторы тысячи наличными? - Что случилось? – встревожилась мать. - Всё в порядке! Просто скажи, будет? - Да-да. Конечно. Ты же привозила мне месяц назад. Я столько не трачу, сколько ты даёшь. - Я приеду и позвоню, вынеси мне деньги. Кристина ехала и жалела себя. Бедная она несчастная. Что ж на неё сразу столько всего навалилось-то? Да ещё и в один день. Настоящая чёрная полоса. Чернющая просто! Мама вынесла деньги и расплатилась с водителем. Они поднялись в квартиру. - А где папа? - На даче. Уехал уже на зиму закрывать. Так что у тебя случилось, Крися? Только мама так смешно её звала. Крися. - Ой, мам… столько всего. Да я и не знаю, надо ли оно тебе. И всё в один день, главное… - Ну, ты здорова, скажи? Кристина немного удивилась. - Я? Я здорова, да. Ну, насколько я знаю. А ты? - Я – да. – мать задумчиво смотрела в окно. – Помнишь я тебе писала, чтобы ты созвонилась с одноклассниками. Что Татьяна Лебедева тяжело заболела, что ваши к ней собираются. - Ой… - Кристина действительно помнила что-то такое. Помнила пару дней после того, как мать написала. А может и того меньше. Потом заработалась и забыла. Что там говорить, она забывала даже о тех, кто рядом. Может Сашка и козёл, что изменил, но сказал он правду – Кристине было ни до чего. Она всё работала, работала. - Мам… - она посмотрела на странно задумчивую мать. – Что с Таней? - Умерла вчера. Похороны завтра. Это было так… страшно! Кристина заплакала. Они не были близкими подругами с Лебедевой, но класс у них был дружный. Как же так? Им даже тридцати нет… Господи, да какая же ерунда всё то, что случилось с ней сегодня! Какая ерунда и глупость! Какие мелочи всё… а человека больше нет. Потом мама утешала её и обнимала. Вечером Кристина открыла чат с одноклассниками и узнала, где и во сколько прощание с Таней. Она пойдёт. А потом уже займётся всей этой чепухой – документами и банковскими картами. Машиной и работой. Она пойдёт и попрощается. И ещё… она, Кристина, жива. Это так важно. Остальное неважно, а это – да. Через день позвонили с незнакомого номера. - Добрый день. Это Андрей. Нам всё-таки подкинули ваши документы. - Супер! Я приеду. Ну, вот. Паспорт и права на месте, уже легче. Она собралась и поехала в ресторанчик. Решила, что проедется на метро – чай не барыня. И экономить всё равно надо, хоть и без фанатизма. Теперь Кристина это понимала чётко. Всё относительно, и во всём нужна мера. Перед выходом посмотрела в зеркало – да, глаза припухшие, конечно. Вчера они всем классом дружно ревели. Полдня ревели точно. Так им жаль было Таньку, молодую и красивую. Так грустно. Потом вспоминали всякое, и ржали, как придурки. Потом было стыдно, и плакали опять. - Привет! – весело сказала Кристина. Андрей стоял у стойки со стороны посетителей. - Добрый день. – вежливо поздоровался он и протянул Кристине пакет с документами. – Вы сегодня совсем другая. Что-то хорошее случилось? - Случилось плохое. Хуже некуда. А радуюсь, потому что я – живая. Просто живая. Понимаете? - Думаю, да. – он улыбнулся. – А у меня выходной. - А мне машину надо из сервиса забрать. Поедете со мной? - Я вас даже подвезу! – сказал Андрей и взял свою куртку со стула. - Круто! Спасибо. И они вышли из ресторана. Живые и радостные. И я не Господь Бог, и не знаю, что дальше. Пусть делают, что хотят, пока у них есть жизнь. Автор: Ирина Малаховская-Пен.

- Почему? – спросила мать, вытирая слёзы. - Что – почему? Почему люблю? Дима рос в любви и заботе. Всё у него было дома хорошо – родители не давили на сына, не навязывали свой выбор. Зато во всём поддерживали. Дима вырос, выучился на юриста, и устроился работать в хорошую компанию – опыт нарабатывать. Женился он через пару лет после окончания института на своей однокурснице, Ольге. С детьми не торопились – обоим хотелось состояться в профессии. - Можете жить у нас. – предложила мать Димы, Ирина Викторовна. - Да мы снимем. Вдвоём-то легче. - Лучше, может, тогда сразу ипотеку? Зачем платить за чужую, когда можно за свою. - Мамочка, ты, как всегда, говоришь умные вещи. Я подумаю. - А чего тут думать? Мы поможем, да, Ир? – поддержал жену Андрей. – Дадим вам на первый взнос. Дима даже умилился: ну как ему повезло! Такие понимающие родители. Даже и помочь готовы. Но он не готов принимать их помощь – пусть отдыхают спокойно, они это заслужили. Чем сыну помогать с квартирой, съездили бы, мир посмотрели. Они с Ольгой молодые, справятся сами. Жена, однако, с ним не согласилась. - Димка, да ты чего? Если сами предлагают помочь – зачем отказываться? Ему стало неприятно. Немного. Чего это Ольга решает, принимать помощь от его родителей, или нет? Или потому, что они – не свои, так их и не жалко? - Я подумаю. – пообещал Дима. Но подумать не довелось. Скоропостижно скончался отец. Сел за стол утром, налив себе привычный кофе, закашлялся, и упал головой рядом с чашкой. Скорой осталось только констатировать смерть. Ирине и Диме потом сказали, что и Господь Бог не спас бы – тромб. Похоронив отца, Дима решил отложить вопрос с покупкой квартиры – у него не было настроения для этого. Он с головой окунулся в работу, часто навещал маму, от жены, наоборот, отдалился. - Дима, что у нас происходит? – спрашивала Ольга. - Нормально всё у нас. – равнодушно отвечал Дима. – А что тебя не устраивает? - Нельзя же горевать так долго? Ты-то не умер! - А кто устанавливает сроки, в которые можно горевать, или нельзя? - Родители умирают! Это нормально! - В пятьдесят шесть лет? Это не нормально! - Мы будем что-то с квартирой решать? Дима уходил от этих разговоров. Может жена и права, но отец своим внезапным уходом здорово выбил почву у него из-под ног. Надо как-то начинать жить, понимая, что больше никогда… но как? Только на работе Диме было хорошо. Только там он и отвлекался. Однажды, помогая старшему коллеге на судебном процессе, – они защищали девушку, по неосторожности убившую своего сожителя, - Дима ощутил сильную боль в животе. Он сцепил зубы, побледнел и покрылся потом. От Александра Кирилловича не укрылось то, что Диме нехорошо. Он попросил перерыв, во время которого отвёл Диму в сторонку и спросил: - Ты как вообще? - Что-то закололо… но уже лучше. Дима был белым, как бумага, и его, кажется, начало потряхивать. - Нет, не лучше. Я же вижу. Давай-ка я тебя отведу к Марине – она тут консультантом трудится. Моя хорошая знакомая. И попросим вызвать тебе скорую. - А заседание? - Да к чёрту заседание! Что я, сам не справлюсь? По дороге к Марине Александр Кириллович сетовал на то, какая хилая теперь молодёжь. И что он в Димином возрасте… Пришли. Марина, слава Богу, была на месте, а то Диме и правда что-то было совсем нехорошо. Александр Кириллович вернулся в зал, а консультант Марина вызвала Диме бригаду врачей, приговаривая: - Слава Богу, сегодня никакие звёзды тут не судятся, а то журналюги раздули бы скандал, увидев скорую. Да? Ну, всё, лежи на диванчике, в суды они быстро приезжают. Приехали и правда быстро. Осмотрели Диму и забрали с собой. В больнице Диму обезболили, потом обследовали малоприятными способами и сообщили, что у него рак. - Я вам направление дам. К хорошему доктору, профессору. Он на вашем диагнозе собаку съел. И главное, не волнуйтесь! - Вы такие вещи говорите, а потом советуете не волноваться. Как по-вашему, возможно это? - Ну, а куда деваться, молодой человек? Что нашли, о том и говорим. Да, ещё совет: позвоните и запишитесь к врачу прямо сейчас. У вас всё в пределах нормы. Вырежут, и всё. Может и терапия даже не понадобится. Дима сгрёб результаты исследований, с которыми надо было идти на приём к профессору, и на деревянных ногах вышел из больницы. А там уже вечер лёг на Москву тёмным покрывалом… куда ехать? Домой? Последнее время Ольга не казалась ему человеком, который поддержит. Или хотя бы поймёт. К матери Дима тоже решил не ехать. От матери он должен скрыть правду во что бы то ни стало. Мать год назад похоронила мужа, зачем ей сейчас болезнь сына? Да её это просто убьёт! Диме было страшно. Мир вокруг словно стал враждебным, опасным, Дима боялся об него пораниться. Если это вообще возможно – пораниться ещё сильнее. Он пошёл в бар и напился. Диме показалось это самым разумным. Дома его ждал сюрприз – жена Оля планировала сообщить Диме, что хочет развестись. Точнее, не так. Она хотела поставить ультиматум: либо Дима перестаёт горевать, и они вместе строят своё совместное будущее, либо она уходит. Увидев тело, появившееся на пороге в половине первого ночи, Ольга поняла, что говорить о разводе ей сегодня не с кем. Когда Дима рухнул спать на диван, она решила поднять с пола разбросанную им одежду. В кармане пиджака шуршали бумаги – Оля не выдержала, посмотрела. Мало что поняла – почерк был неразборчивым, но что Дима болен и серьёзно, догадалась. Сразу стало понятно, почему он так напился – её муж обычно не пил. До трёх ночи Ольга сидела в кухне, глядя в ночь за окном. Дима после смерти отца стал угрюмым и не слишком пригодным к общению, что же будет теперь, когда он заболел… Она решила отложить разговор. Первое время Ольга поддерживала Диму. Маме он так ничего и не сказал, хотя жена не понимала: - Как можно такое скрывать? А если что-то случится? На той же операции? - Это ты меня подбодрить сейчас пытаешься? – хмыкнул Дима. – Не надо говорить! Не вздумай проболтаться. - Ладно. Ольга честно старалась быть хорошей женой. Ну, или ей так казалось. Диме всё-таки пришлось после операции проходить терапию, правда не в капельницах. В таблетках. Он похудел и облысел. На работу продолжал ходить несмотря на слабость. Коллеги если о чём и догадывались, вопросов не задавали. Работал Дима хорошо, а большего и не надо. - Ну, и как ты такое собрался от матери скрыть? – спросила Ольга, глядя на мужа. Худой, лысый. Правда, как? Дима уже месяц не заезжал к матери. - Идея! Мы позвоним ей и скажем, что решили пожить в Питере, например. У меня там длительная командировка. Здорово я придумал? - Глупость, а не идея. – отрезала Ольга. – Попросит мама по видео созвониться, и вуаля! Говори тогда уже, что командировка у тебя в глухую тайгу, где нет связи. Но построили новый таёжный суд. - Оль… чего ты такая злая? Как будто что-то не договариваешь… На самом деле, Ольга устала. Она уже почти была готова разойтись с Димой, как он заболел, и уходить стало стыдно. Но сейчас-то муж почти здоров! Зачем притворяться дальше? - Дима, я в нас уже не уверена. Он посмотрел на жену и спросил: - Потому что я болею? - Нет. Ещё раньше. Ольга была права. Он и сам был в них не уверен. Словно они, не подумав, не разобравшись в чувствах как следует, поженились по ошибке. Может пришла пора ошибки исправлять? Дима с Олей расстались безболезненно. Он был очень ей благодарен за то, что не ушла раньше. Поддержала во время болезни. Врач после очередного обследования твёрдо сказал, что у Димы ремиссия. - Не забывайте только проверяться. А то знаю я вас, молодых… узнали, что ремиссия, и помчались во все тяжкие. Молодых… Диме уже было двадцать восемь. И когда только успело натикать так много? Естественно, про «во все тяжкие» врач был прав. Дима так и решил: сегодня он отпразднует как следует, а завтра к маме поедет. А то уже некрасиво получается. На голове отрос небольшой ёжик, Дима скажет, что просто коротко постригся. Болезненная худоба постепенно уходила. Появлялись силы. Выйдя от врача, Дима созвонился с друзьями, Мишей и Костей, и они пошли в клуб. Выпивали, ели, танцевали. Парни с кем-то там знакомились – Диме было неинтересно. Это успеется. Сейчас он должен отпраздновать своё… своё – что? Воскрешение? Второе рождение? Пожалуй, недалеко от истины. Дима задел её плечом, выделываясь на танцполе. Вспомнил молодость, как говорится. - Простите! – прокричал он. - Что? – переспросила она. - Извините, я вас толкнул. Ей было лет тридцать навскидку. Она вдруг взяла его за руку и утащила с танцпола. По лестнице. На второй этаж – там было не так громко. Наверху она остановилась, повернулась и спросила: - Что ты говоришь? - Я толкнул тебя. Прости. - Ерунда! Может, это я тебя толкнула? Там все толкаются. Не парься. Она улыбалась и смотрела на него. Пожалуй, всё же не тридцать… тридцать пять? - Я – Дима. – сказал он. - Очень приятно. Юля. Дима подумал, что приглашать её за стол к своим, несдержанным на язык, друзьям не слишком хочется. Юля тоже не звала его в свою компанию. Он уже повернулся, чтобы уйти, но она вдруг сказала: - Уйдём отсюда? - Да. – почему-то обрадовался Дима. – Да, давай. Он оставил пацанам денег за то, что съел и выпил, и вышел на улицу. Юля появилась через минуту. Взяла его под руку, и они пошли. О чём-то болтали – обо всём, и ни о чём, как говорится. Около одного из домов Юля остановилась: - Ну вот. Тут я и живу. Дима кивнул. Потом наклонился, чтобы поцеловать в щёчку. Но поцеловал в губы почему-то. Ночь они провели у Юли, утром он уехал. Телефонами обменялись. Дима навестил маму, продолжил работать, жизнь шла своим чередом. С Ольгой они подписали документы о разводе. Дима продолжал снимать квартиру и думал: зачем ему одному целая квартира? Но не к матери же возвращаться! Ладно… денег хватает – будет пока снимать. Или взять всё-таки эту треклятую ипотеку? Тянуло позвонить Юле. Однажды он так и сделал: - Привет. Это Дима. - Привет! – весело сказала она. – Куда пропал? Они встретились. Поужинали в кафе. Погуляли. И опять пошли к ней. Когда лежали, сцепившись пальцами и глядя в потолок, ощущая безмыслие и нирвану, Юля вдруг спросила: - Дим, а сколько тебе лет? - Двадцать девять скоро. - Ясно. А мне сорок четыре. Он сдержался – не стал подпрыгивать на кровати, как ажитированный подросток. Удивился, переварил, а потом сказал: - Я думал, меньше. Ты очень хорошо выглядишь. - Я очень хорошо за собой ухаживаю. Фитнес, косметолог. Питание. Я не хочу стареть. Дима повернулся к ней и приподнялся на локте: - Ты и не стареешь. - Когда-нибудь всё равно… - Ой. Да что мы знаем про когда-нибудь?! Я недавно от рака вылечился. Теперь вижу мир несколько иначе… - Правда? – ахнула Юля. – Ого! Ты молодец. Он крепко обнял её. Какая разница, сколько кому лет?! Всё оказалось серьёзнее, чем они думали в начале. Чувства охватывали их, затягивали, не хотели отпускать. Юля предложила Диме переехать к ней, если он хочет. Он захотел. С утра они пили вкусный кофе, целовали друг друга, и разбегались по своим работам. Дима ехал в контору, или сразу в суд. Юля отправлялась руководить агентством недвижимости. Её родители жили в другом городе, сын вырос и женился – жил самостоятельно. А вот своей маме Дима Юлю хотел представить, но пока не знал, как. Сразу, или подготовить как-то… - Почему ты с мужем разошлась? – спросил однажды Дима у Юли. - Не знаю… - растерялась она. – Просто разошлась. Любовь прошла, а просто жить не захотели вместе. А что? - Да так… радуюсь сему факту. Вот не развелась бы ты, и не были бы мы сейчас вместе. Она счастливо улыбалась. А Дима не врал. Как чувствовал в тот момент, так и говорил. Всё-таки решил маму не готовить заранее. На Юльке же не написано, сколько ей лет. Никто бы сроду не подумал, что уже за сорок. Они купили Ирине цветов и приехали в гости в субботу. Она встретила их накрытым столом. Если и удивилась, что избранница сына старше, чем ожидалось, виду не подала. Мило побеседовали, и Дима с Юлей уехали. А в понедельник Ирина позвонила сыну в разгар рабочего дня – он как раз изучал бумаги по делу. - Мам, всё в порядке? Я занят, долго не могу говорить. - Димуля, не мог бы ты заехать вечерком? - Мам, что-то случилось? - Нет. Просто я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Дима вышел из офиса, который делил с коллегой, в коридор. - Мама, если это про Юлю, ты зря потратишь время. Я её люблю, и я буду с ней. - Я знаю. – уставшим голосом сказала Ирина. – Знаю! Как решишь, так и будет. Просто… приезжай и поговорим. Поговорить-то я могу с единственным сыном?! Диме показалось, что мама злится. Он обещал заехать. Юле наврал про совещание по важному уголовному делу. Дима справедливо решил, что если скажет правду, Юлька поймёт – разговор будет о ней. - Мамуля, я ненадолго. – предупредил он, входя и целуя мать. - Говори. - Сколько Юле лет? - Мама! - Просто ответь! Она хорошо выглядит, но я поняла, что не тридцать. - Сорок пять исполнилось. Ирине хотелось схватиться за сердце, но она удержалась. - Сынок… это же бесперспективно! И ты так и не объяснил, почему вы с Ольгой развелись. - Разлюбили, мам. Так бывает. - Так быстро? Не бывает! – отрезала мать. - Бывает и быстрее. Он понял, что придётся выслушать и устроился в кресле. Мать всё говорила про отсутствие перспектив и желанных внуков для неё. Что-то там про гормоны и перестройки ещё. Несколько раз вежливая и интеллигентная Ирина Викторовна произнесла слово «старая». Увидев, что Дима никак не реагирует, даже не спорит с ней, мать расплакалась. - Никто… никто бы не обрадовался. Кому понравится, что сын нашёл себе старую? - Мам… - Дима подошёл и обнял её. – Прости, но я не думаю о перспективах. Я живу сегодня, а сегодня мне очень хорошо рядом с Юлей. Она – красивая женщина, порядочный человек, и я очень её люблю. - Почему? – спросила мать, вытирая слёзы. - Что – почему? Почему люблю? - Почему ты не думаешь о своём будущем? Дима не мог думать о нём. Больше не мог. Он лежал в больнице, пока ему делали операцию, и пока заживал. Он видел, как утром человек мог шутить и строить планы, а вечером этого человека увозили в морг. Пару раз Дима видел это собственными глазами. Тогда он и понял: всё, что есть – это сегодня. Только сегодня он и будет жить. Может, когда-нибудь он расскажет матери о болезни. А пока просто не готов! - Мамуль, прости меня, если я тебя огорчил. – честно сказал Дима. - Что ты, сынок. – сразу растрогалась мать. – Всё в порядке. Живите, раз счастливы, что уж теперь. Дима чувствовал, мать лукавит. Она не рада, и вряд ли смирится. Но жизнь его… Пиликнуло сообщение. Дима глянул на экран – Юля прислала сердечко. Просто так. Он остался у мамы ещё на час, убедился, что она хотя бы перестала психовать. Ничего… как-нибудь. И потом, почему это мать решила, что у неё не будет внуков? Юльке же не шестьдесят! Дима подумал об этом и улыбнулся. Надо будет спросить как-нибудь аккуратненько, что Юля думает об этом. Мало ли… а вдруг? А если и нет – неважно. Всё будет как будет. Главное, им хорошо вместе. Очень хорошо. - Привет! – она открыла ему дверь в милом фартуке с изображением голой девицы в полный рост, но без головы. – Входи скорее, будем ужинать. Дима посмотрел на фартук и покатился со смеху. Нет, никто его не убедит, что он поступает неправильно. Он слишком счастлив для этого. Автор: Ирина Малаховская-Пен.