Ольга Левакова

Мы привыкли, что служба начинается, когда батюшка выходит с кадилом. Но нет. За час или полтора до этого священник уже стоит перед жертвенником. И происходит там то, что не увидишь с места в храме. Это как обратная сторона Луны. Вот 10 вещей о проскомидии, которые удивят даже тех, кто стоит в храме с закрытыми глазами "на своем месте" уже много лет. Литургия начинается не со слов, а со звука металла. Священник берет копие - специальный нож в форме копья - и начинает вырезать из просфоры Агнец, ту самую главную часть, которая станет Телом Христовым. И это не просто действие, это воспоминание о том, как Спасителя вели на казнь. Так тихо, что слышно только этот резкий звук. И это сразу настраивает на то, что здесь не будет ничего "парадного". Мы привыкли думать: просфора - это такая булочка, куда можно вписать имя. Но на проскомидии священник берет не одну просфору, а пять. Каждая символизирует что-то: Агнец - Христа, Богородичная - Матерь Божию, девятичинная - святых. А вот на третьей, з

Стою как-то в очереди на исповедь, слушаю разговоры. Одна женщина другой говорит: «Ты уже три воскресенья пропустила, это не дело. Надо бы тебе подтянуться, обязанность ведь». А вторая вздыхает: «Знаю, но так сил нет с утра встать...» И я поймал себя на мысли: а откуда вообще взялось это слово — «обязанности» применительно к вере? Мы же не говорим: «Я обязан поцеловать жену перед сном». Мы целуем, потому что любим. Или не целуем, если любви нет. Протоиерей Феодор Бородин как-то очень точно заметил: для воцерковленного человека вопрос должен звучать не «что я обязан делать», а «без чего я жить не могу». И если так посмотреть, вырисовываются пять опор, на которых держится настоящая церковная жизнь. Отец Феодор говорит: регулярное участие в Евхаристии — это не галочка в календаре. Это потребность. Как рыба без воды, как птица без неба. Я замечал за собой: когда долго не причащаешься, внутри что-то каменеет. Молитва становится сухой, люди раздражают, мысли путаются. А после Причастия — буд

Как научиться видеть себя и свои грехи? На этот вопрос ответили священнослужитель Димитрий Смирнов и богослов Алексей Ильич Осипов. Димитрий Смирнов, протоиерей: Тайна жизни святых людей заключается в том, что у них было покаяние. Постоянное и глубокое. Зачем они слёзы проливали, зачем они постились, зачем они совершали эти подвиги? Казалось бы, о чём могли проливать слёзы такие люди, как Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Ефрем Сирин? Они молитвой людей воскрешали, они чудеса творили... Зачем им плакать? Но дело заключается в том, что чем ближе человек находится к Богу, тем больше он видит своё недостойное поведение и падшее состояние, и тем лучше он видит, как в нём действует грех. И от этого у него на душе скорбь. А если эта скорбь отсутствует, если человек не видит в себе никаких пороков, то это свидетельствует о том, что человек глубоко погрузился в грех. К тому же это говорит и о его бесстыдстве. И от этого страшного состояния освободиться можно только единственным путём — по

В это воскресенье в храмах читают 26-е зачало Евангелия от Луки. Очень важное зачало, которое говорит нам, как человеку возможно стать сыном Божьим. И путь один. Вот тут указано. И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними. Золотое евангельское правило. Когда не знаешь, как поступить с этим человеком, нужно всегда поставить себя на его место и подумать: «Вот если бы я был на его месте, как бы мне хотелось, чтобы со мной поступили?» И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? Благодарность — это слово «благой дар». Какой благой дар может быть человеку, если он любит только того, кто его любит? Ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? Или в церковно-славянском стоит: «какая вам благодать?» Не будет за это благодати, если добро делаешь тем, которые только тебе добро делают. Ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая ва