Валентина Божко (Ульченкова)

— Галя, ты куда путевку положила? И где мои тапочки? — муж даже не поднял головы от телевизора. — В тумбочке. Как всегда, — Галина Петровна застегнула чемодан и взглянула на часы. — Такси через пятнадцать минут. — А ужин приготовила? — Борщ в холодильнике, котлеты там же. Всё разогреть можно. — Ты серьёзно в этот свой санаторий едешь? — Виктор наконец-то оторвался от экрана. — На две недели меня одного бросаешь? — Тебе пятьдесят восемь, Витя. Справишься, наверное. — Ишь, какая! Раньше и слова поперёк не говорила, а теперь вот, видите ли! Галина поправила воротник блузки и посмотрела на своё отражение в зеркале. Пятьдесят пять — не сто пятьдесят. Волосы недавно покрасила, платье новое купила. Дочка Оля хоть раз в жизни настояла: "Мам, съезди, отдохни. А то ты совсем на себя не похожа". — Борщ подогреть сможешь? Или инструкцию написать? — она не удержалась от сарказма. — Ты что, издеваешься? Я же на работе целый день! — А я, значит, дома на диване лежу? Готовка, стирка, уборка — это,

Про сына Константина Хабенского долгое время существовало всего несколько строчек биографии — сухих, почти канцелярских. Родился. Живёт не в России. Не публичен. Всё. В эпоху, когда дети знаменитостей становятся инфоповодом ещё до школы, такая тишина выглядит подозрительно. Или принципиально. Иван Хабенский - сын Константина Хабенского Ивану Хабенскому исполнилось восемнадцать. Возраст, когда фамилия перестаёт быть просто фамилией и начинает что-то значить — как груз, как аванс, как испытание. Но его детство прошло в стороне от всего, что обычно прилагается к известному отцу. Без светских хроник, без «наследника звезды», без выстроенного образа. Это была жизнь, в которой не было спектакля — только обстоятельства. Самое главное из них случилось слишком рано. Мать Ивана ушла из жизни, когда ему был всего год. Он не помнит её голос, не помнит рук, не помнит лица — только знает, что она была. И что её не стало. Эта информация вошла в его жизнь не как воспоминание, а как факт, который нужно

Валентина Ивановна сидела на кухне, когда позвонил сын. Она сразу поняла по голосу, что Алексей зол. — Мам, ты что действительно будешь требовать деньги от внука?! — выпалил он с порога разговора. Валентина Ивановна отложила чашку с чаем и вздохнула: — Лёша, успокойся. Давай спокойно поговорим. — Какое спокойно! Антон мне только что позвонил, рыдал в трубку. Говорит, бабушка требует вернуть деньги. Какие деньги, мам? Он студент, у него копейки! — Сто двадцать тысяч — это не копейки, — твёрдо ответила она. — Откуда у него такие деньги? И почему ты их требуешь? Валентина Ивановна встала, подошла к окну. За окном шёл снег. Скоро Новый год. Праздник. А на душе так тяжело. — Я дала ему эти деньги в долг. Он обещал вернуть. — Когда это было? — Летом. Пришёл, сказал, что нужны деньги на учёбу. На второе высшее поступил, платное. Я отдала все свои накопления. А теперь выясняется, что никакое второе высшее он не получает. Алексей помолчал: — Откуда ты узнала? — Встретила его случайно возле то

— Алло, мама? Как дела? — голос Сергея звучал неестественно бодро, словно он репетировал эту фразу перед зеркалом. Валентина Петровна прижала трубку к уху и на мгновение замерла. Шесть лет. Шесть долгих лет прошло с тех пор, как она в последний раз слышала голос старшего сына. Не считая коротких поздравлений в мессенджере на Новый год — формальных, холодных, будто отправленных по обязанности. — Серёженька... — её голос дрогнул. — Это правда ты? — Ну конечно я, мам! — он засмеялся, но смех получился каким-то деревянным. — Слушай, я тут подумал... Давно к тебе не приезжал. Может, на выходных заеду? С Олей и Настей? Валентина опустилась на стул у окна, где всегда сидела по вечерам, глядя на пустую улицу. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Приезжайте... Конечно, приезжайте, — прошептала она. — Я так соскучилась... Когда разговор закончился, она долго сидела неподвижно, держа в руках остывший телефон. Потом поднялась и посмотрела на себя в зеркало над комодо