НЕМЕЦКИЕ КОЛОНИИ БЫВШЕГО МАРИУПОЛЬСКОГО МЕНИОНИТСКОГО ОКРУГА -3

Немецкий колонисткий период истории В Приазовье же колонии, вместе с принадлежавшими им землями были выкуплены преимущественно немецкими колонистами из соседнего Мариупольского колонистского округа. Этот шаг был во многом спасительным, т.к. в этом округе были сходные проблемы с нехваткой земли. Таким образом колонии Людвигстальской волости, имея ежегодный доход в 10 тыс. руб. от сдачи в аренду земли бывшей овчарни, финансировали свою долю в покупке двух меннонитских колоний - Бергталь и Шенфельд (Брандес, б/г). Гейбуден, Шёнталь и Луизенталь в 1875 г. были проданы швабам из бердянской колонии Ней-Гоффнуиг (Немцы России, 2006). Земли же Фридрихстали, как и сама колония были куплены украинскими крестьянами (Schroeder, Huebert, 1996, p. 118). В новых условиях 5 колоний (Бергталь, Гейбуден, Шёнталь, Шенфельд и Луизенталь) вошли в состав Бергтальской волости Мариупольскою колонистского округа, их центром, как и прежде, оставался Бергталь (Брандес, б/г). По данным поземельной переписи 1877 г. во владении 961 жителя 156 Бергтальской волости находилось 9 557 дес. земли, из которой 4 724 дес. являлись пашней (Волости.., 1886).
По описаниям местных жителей (Отчет, 1998), а также картографическим и статистическим данным, в конце XIX - первой половине XX вв. данные колонии представляли собой следующее. Колонии Бергталь1 , в 1911г. была переименована в с. Петропавловку (в честь святых Петра и Павла, которым был посвящен местный собор), в 1920- гг. - в Республиканское, затем - в село Республика. Ей принадлежало 2 140 дес. земли (Немцы России, 2006). На 1877 г. в колони было: дворов 61, жителей 257; волостное правление (от уездного города 160 верст); молитвенный дом, школа, 4 лавки, 2 постоялых двора (Волости.., 1886). В 1875 г. был образован католический приход, продолжала существовать и небольшая меннонитская община. В начале XX в, был построен большой католический собор св. Петра и Павла. Поселение находилось в месте слияния балок Малая Надия (Бодни) и Глубокая, образующих балку Водяную. Имело сложную планировку. Первоначальная улица (Гроссс-штрассе) шла перпендикулярно балке Водяной с востока на запад. По ее центру протекал небольшой ручеек, делящий улицу на две части.
Левая более широкая (около 15 м), правая уже (8-10 м), но но ней еще в начале XX в. была выложена мостовая. В колонии было около 95 дворов в 1920-е гт. и около 110 в конце 1930-х. Количество жителей: 257 (1885), 503/430 нем. (1897), 439 (1908), 465 (1910), 623 (1919) (Немцы России, 2006)2 . К Бергтали относился хутор Гринфельл (Кобзарский), находившийся в 4 км к востоку. Там жили немцы-католики, в том числе с Бергтали. Они купили хутор у богатого русского помещика еще перед революцией. Колония Гейбуден. в 1911г. была переименована в кол. Сергеевка 3 . Земельные владения 1 820 дес. (Немцы России, 2006). На 1877 г. в колонии было: дворов 29, жителей 176; школа, лавка (Волости.., 1886).
Жители были преимущественно лютеранами, приход в колонии Грунау. Поселение было образовано на левом берегу балки Глубокой. Имело одну улицу, протянувшуюся с юга на север где-то на 1,5 км. С севера к ней примыкало еще несколько дворов. На 1941 г. в колонии было около 60 дворов. К востоку находился лес размерами 800 х 300 м, к северу был ставок. Кладбище находилось к востоку за лесом. Количество жителей: 176 (1885), 269 (1897), 275 (1905), 337 (1908), 281 (1919), 302 (1922) (Немцы России, 2006). Во всей колонии с улицы дворы ограждались забором (М.А. Малеваный: «У їх тут були забори... все зроблено із жжоного кирпича. Такого не було, щоб із дерева зроблений забор»). 1 Среди жителей бытовало и название Бодни, полученное от названия балки, на которой находится поселок (но топографической карте балка названо Малая Падия). Более полное описание немецкой колонии Бергталь см: (Полидович, 2006; 2010),
Основные информанты: Таран Василий Макарович, 1920 г.р.; Жугова Надежда Федотовна, 1925 г.р.; Молёваный Михаил Афанасьевич, 1907 г.р. 157 Дома, находившиеся в Сергеевке, были разнообразными по типу используемого материала. В том числе было несколько Г-образных домов, стоящих боком к улице. (М.А. Малеваный: «Разні дома були. Дліной метрів 35- 40. Були і прямі, і Г-образні. Ось так: тут конюшня, клуня зроблена (тоже з паленого кирпича) чи сарай для корму, а тут... корідор у їх сдєланний (тут двері і тут двері), отут подвал сдєланний отдельно, тут виход сдєланниьш з подвала... по ступенькам; тепер отут помєщєніє, квартирка, де конюхи находились. Тут вони дежурять во время роботи, а живуть вони отдельно, у домі... Отут у їх зала... Отут оце калідор навскрізь (сюда двері, і сюда двері)... Отут прихожа в їх... Отут спальня. Одна. А як сім’я большая, то дві буде спальні. А корови — отдельно, в сараї... Большинство у їх було под однієй кришею все... Ну, свині отдельно у їх були... Кури тоже отдельно... А на домах цифри були. Отам, де була у нас мельниця, тисяча дев’ятсот, по-моєму, дванадцятий... Дома крились всі черепицею. Її брали в городі...»). В селе были клуб и школа (В.М. Таран: «До 4-х класів училися тут, а тоді ходили в Республіку — п’ятий, шостий, сьомий. Там була до семи класів»). Одним из учителей в 1920-е гг. был Александр Гриб (Grieb). Его сын Эдвин (1925 г.р.) стал видным деятелем национального движения российских немцев, руководителем Соликамской городской организации российских немцев «Возрождение», почетным гражданином г. Соликамска Пермского края ( wolgadeutsche.net/ lexikon/ Grieb.htm; Шишкин, 2009, с.70, 72, 73). Был небольшой кирпичный завод (М.А. Малеваний: «[Там] було 2 пічі... Це общественний завод був»).
На северо-восточной окраине - ветряная мельница (В.М. Таран: «Мельниця була там, на бугру, на той улице... Вітряк. Тамочки жив один (ну, ми як приїхали в 35-том году) маленька хатьоночка була: мельник жив, що молов. Трей, німець, тоді був. [А раньше] Фрайтак був, це його мельниця, но він же ж уїхав. А тоді прийшов якійсь німець Трей, молов на мельниці. До войни це. [А жив він] при мельниці хатьонка була. А Фрайтак це ще до нас був. Тоді він при німцях приїхав. Він же ж, видно, багатенький був»). Во время раскулачивания в 1934-35 гг. многих просто вывозили за пределы села. После этого в село, в свободные дома стали переселять приезжих украинцев (М.А. Малеваный: «В 35-том учились на німецьком, но тут же не було нікого руських. А вже осінью в 35-м году, на 36-й год, тут уже понаїзжали, руських багато стало»).
Немецкое население было полностью вывезено в 1941 г. (М.А. Малеваный: «Вже до того доотступались, що вже Берестова була зайнята німцями. Ну, і тут... Не, їх трошки раньше організували, дали їм підводи, погрузили, одвезли їх у город, на станцію. Погрузили... /А сообщали о выезде заранее?/ Днів за два чи за три сообщали... Вивозили просто сєм’ї. Брали там вони що... Тоді всіх вивезли... /А мужчин не забирали раньше?/ Тільки кой-кого взяли в армію. Молодих таких хлопців, що їм надо було служить в армії. Таких узяли. А ті всі жили до посліднього дня, ї таких з сім ’ями евакуіровали /А подводы были местные?/ Да. /А кто их вывозил?/ Руські. Давали їздового на підводу»).
В 1943 г. село было сожжено при отступлении нацистских войск (МА. Малеваный: «Тут усе спалене було... Як отступали німці, палили»). В послевоенные годы село было заселено выходцами из разных регионов Украины. К настоящему времени из старых немецких построек ничего не сохранилось, кроме нескольких подвалов. Колония Шенфельд, с 1911 г. - Ксеньевка1 . Ей принадлежало 1 625 дес. земли (Немцы России, 2006). В колонии на 1877 г. было: дворов 48, жителей 206; школа, лавка (Волости.., 1886). Жители были преимущественно лютеранами, приход в колонии Грунау. Поселение было образовано на левом берегу балки Малая Падня (Бодни) между Ней-Ямбургом и Бергталем. Имело одну улицу, протянувшуюся вдоль балки с юго-востока на северо-запад где-то на 1,5 км. В колонии к 1941 г. было около 60-70 дворов.
К востоку от села вдоль улицы располагался лес, размерами 1200 х 100-200 м. К северу находился ставок. Кладбище находилось к востоку от села за лесом. К настоящему времени сохранилось несколько кованых железных крестов. Количество жителей: 206 (1885), 357 (1897), 498 (1908), 251 (1919) (Немцы России, 2006). С улицы двор ограждался забором только в одном месте - в северной части, где было несколько богатых дворов. Забор там был сделан из кирпича, выложенным в шахматном порядке. Между дворами было принято садить бузину. Вдоль дворов находился тротуарчик, посыпанный песком. На улице росли разные цветы (тюльпаны, пионы, «кучерявчики» и др.), высаженные в виде разных фигур. А по обе стороны дороги росли груши-дички. Дома, находившиеся в Ксеньевке, были разнообразными по типу используемого материала. Три дома в северо-западной части села были кирпичные. Из них выделялся дом богатого хозяина 1926 г. (?) постройки, с крышей, покрытой железом. В 30-е гг. хозяина раскулачили, и в нем поселилось несколько семей, в частности семья Я.Е. Левинца, потомки которого и по сей день живут в этом доме. За ним находился еще один кирпичный дом хозяйки по прозвищу Киндерша. Большая же часть домов были саманными, в некоторых случаях облицованные кирпичом или полностью, или только по окна. Они были стандартной ширины - «девятиаршинные». Покрыты дома были камышом, соломой, железом. Во многих саманных домах был земляной пол. Как правило, дома были на двух хозяев (двух братьев). Во дворе у многих были летние кухни, сушильни для фруктов, подвалы (у некоторых они были под домами).
В центре селе находилась четырехклассная школа (А.И. Дыбяк: «Школа была. Школа немецкая. Русской школы не было... Я в эту школу [немецкую] не ходила: мала была, так я их не понимала. Я только в России один класс окончила. Брат ходил в Сергеевку: там была школа... русская. Так его 1 Основной информант: Дыбяк Александра Ивановна, 1924 г.р. 159 отвозили и забирали...»). Это было самое большое здание в селе, в нем, якобы, когда-то была церковь. Кроме того также в центре были ясли, большой дом с кладовой, где была мельничка (на месте современного магазина). «Настоящего» клуба не было, а собирались в здании какого-то склада, где была устроена деревянная сцена. Был небольшой магазин в доме, стоявшем вдоль улицы. В нем же была колхозная конюшня. К северу за селом, на выгоне находилась кузня, крытая железом и камышом. Колхоз, существовавший в Ксеньевке, назывался «Заря». Из колхозных строений были телятник, конюшня, ферма, склад, где хранили всякий сельхозинвентарь. Кроме того в колхозном ведении находился один из трех кирпичных домов, в котором разводили шелковичных червей. Перед войной жило 7 украинских семей. Из зафиксированных немецких фамилий - Пельц. В Шенфельде родился лютеранский пастор Эдуард Люфт (Luft) (19 ноября 1890 - после 1934), известный по участию в 1920-е гг. в движении общин «Свободной живой церкви» (позднее «Свободная евангелическо-лютеранская и реформатская церковь конгрегационального положения», СЕЛРЦКП). Эта церковь на первый план выдвинула положение, что «каждая община может выбирать себе того пастора, которого захочет, а теологическое образование не является больше обязательным условием для вступления в должность» (Лиценбергер, б/г). С 1933 г. в колонии появились переселенцы из России. По словам А.И. Дыбяк, «тут было много нас, россиян. Мы из России, со Смоленской области. Как переселяли? Здесь не было людей работать. Тут немцы-богачи были, их посослали кудасъ. Нас привезли поездом. Мы везли весь свой скот. Были в колхозе мы. В колхозе нам отдали наше ж: что мы сдавали, все сюда привезли (и лошади, и коров, и овец, и курей, — ну, все свое, что дома имели, все привезли сюда). А дома уже готовы были. Натоплены, побелены. Наши все вещи разгружали: уже были машины. И нас — по домах... Дома выдавал колхоз. Каждую семью - в отдельный дом».
Немецкое население было полностью вывезено в 1941 г. (В.М. Таран: «У Ксєньєвкє не вспіли всіх сімей вивезти і потом їх вивезли, як уже прийшли наші, у 43-м году. А їх вивезли. Німців погнали, їх не вспіли (повезли і не вспіли чи не влізли в вагон?), і вони вернулись в село. \И много таких было?\ Шість сімей чи що»). В 1943 г. село было сожжено1 при отступлении нацистских войск, даже подвалы взрывались гранатами. В послевоенные годы село было заселено выходцами из разных регионов Украины и украинцами, депортированными из Польши (13 семей). К настоящему времени из старых немецких построек сохранился кирпичный дом на северной окраине села. 1 А.И. Дыбяк: «Довго переселялись сюды: из Темрюка переезжали, с Украинки... А потом, как немцы отступали, все дома зажгли... А наши вещи все оставались. Все сгорели... А одна была (на том краю по правой стороне жила) болгарка. И она, когда подъехали палить, ... какие-то молитвы писала. И дом под соломой стоял, и не спалили...». 160 Колония Шёнталь, с 1911г. - Ново-Романовка1 . Ей принадлежало 2015 дес. земли [Немцы России, 2006]. В колонии на 1877 г. было: дворов 41, жителей 136; школа, лавка [Волости и важнейшие селения, 1886].
Жители были преимущественно евангелистами- лютеранами, приход в колонии Грунау. Поселение было образовано на левом берегу небольшой балки, впадающей в балку Водяную (рис. 3). Имело одну улицу, протянувшуюся почти с востока на запад где-то на 1,3 км. В колонии к 1941 г. было около 70 дворов. К северу от села, за балкой находился лес (В.Ф. Лысенко: «росли ясень, дуб, берест»), размерами 800 x 200 м (в послевоенное время был почти вырублен, ныне сохранилась только его часть). Кладбище находилось к югу от села (В.А. Яровец: «Кладбище довкола було огорожене стовбами і цепом. Були залізні оградки на 2-3 могилки і залізні хрести. А на углу лісу хоронили тих, хто вішався, стрілявся2»). Сохранились каменные столбы от ограды. Кроме того осталась память о меннонитском кладбище, находившемся в другом месте. Количество жителей: 136 (1885), 288 (1897), 271 (1905), 446 (1908), 312 (1918), 413 (1922) (Немцы России, 2006). С улицы двор ограждался заборами, кирпичными (у богатых), каменными (у тех, кто победнее) или деревянные (у бедняков).
Дома, находившиеся в Ново-Романовке, были разнообразными по типу используемого материала (кирпичные, саманные и саманные, облицованные кирпичом) (Шишкин, 2009, фото на с.29). По воспоминаниям В.А. Яровца, «жили на східньому краю села в домі Івана Ганзера, який працював у магазині, прощитався, все продав і втік. Перед домом був дім Кефера. За ним - вдова Франциска Лайер (мала двох синів і дочку; були самими бідними у селі, жили на сусликах, шкурки яких продавали по 20-30 коп.; ii дім — хібарка, крита комишем). ... Доми Кефера і Ганзера стояли довгою стороною до вулиці. Побудовані у 1927р. (цифри були викладені на фронтоні). Дім Кефера був бідніше». В довоенное время еще сохранились меннонитские дома (В.Ф. Лисенко: «А їхні дома, мінамітов, були камишом криті... Криші круті. І були построєні не з самана, як раньше строїли, а дерен різаний.., і обтьосаний. Я ще застав: були тут нєкоториє дома, наверно, штук 5 домов мінамітскіх стояло»), В селе находились: школа и церковь, располагавшиеся в одном длинном кирпичном здании, стоявшем вдоль улицы (В.Ф. Лысенко: «Учителем в школе работал Блюм. Он потом уехал в Люксембург, а вместо него прислали учительницу из Янисоли. ... До 1936-го года она была немецкой, потом - русской. Все учились по-русски. Я ходил в русскую школу: первый год я ходил в школу в Федоровку, а когда здесь стала школа русской, я стал ходить здесь. Потом, после 4-х классов, я ходил в Республику... Школа перешла сразу, в один момент. Учитель был немец, Блюм фамилия. Он преподавал немецкий язык. А 1 Основные информанты: Лысенко Василий Фокич (1929 г.р.) и Яровец Василий Андреевич, (1927 г.р.).
В.Ф. Лысенко: «Были два брата Гекштадера, которые посорились из-за девушки Эммы и постреляли друг друга. Похоронены за пределами кладбища. А Эмма стала женой Юпитера». 161 потом сразу начал преподавать русский язык. А программа была та же. Учитель был хороший. Ему тогда, в 36-м, было где-то 60»).
Пастором в колонии был Гейнрих; его репрессировали в 1936 г. Фельдшером - Лайер. В Шёнтале был кирпичный заводик, там, где сейчас дорога на плотину. В 1936 г. он уже не работал. По воспоминаниям В.Ф. Лысенко, «было два витряка: один возле кладбища (хозяин - Райзер; одного из Райзеров потом раскулачили, другой остался), второй возле дома Швейцера (хозяин — кто-то из Темрюка). Один из них в колхозные времена разобрали. Второй работал. Производительность его была довольно высока — до 10м в сутки. Жернова стояли каменные, разные по размеру: семерик, восьмерик, десятерик. ...Было 2 кузницы».
По воспоминаниям В.А. Яровца, «магазін був на східній частині села (від клуба). Був клуб. Там був струнний оркестр (скрипка, мандоліна, гітара, балалайка, гармошка). Його організатором був Ніколай Науменко, сам ученик 9-10 класів. Організовували танці (німці любили танцювати вальс). Ставили спектаклі, «Наталку-Полтавку» та другі, ... на німецькій не ставили... Молодьожі багато було (сім’ї великі були, по 2, 3-4 дітей). Весело було. Випивали. Але з німцями не пили, не помню». После раскулачивания людей вывозили не на восток, а просто за пределы села, где какое-то время существовал «кулакен-хутор» (В.Ф. Лысенко: Вывозили («пьянь») людей семьми на брычках в балку, среди зимы, скидали там, и «что хочешь, то и делай»). Позже его жители оттуда разъехались, в основном на строительство «Азовстали» в Мариуполь. По воспоминаниям В.Ф.Лысенко, «в 1934 году здесь уже не чисто немецкое село было. Русских было 6 хозяевов. Все в основном из Берестовой. Приехали, спасаясь от голода. В 1934 г. приехали в Шенталь из Берестовой: Лысенки, Бган, Билуха. Были и из Царевки (Цареконстантиновки).
Было 13-15 семей из России, которые пожили пару лет и уехали».
По воспоминаниям В.А. Яровца, «був священик... Він отам жив. Його первого і репресіровали в 36- м году. їх в 36-м году сильно много репресіровали. За одну ночь забрали 16 человек: молодих мужчин. Як забрали — і по цей день...») Немецкое население было полностью вывезено в 1941 г. (В.А. Яровец: «Як німці підходили — під’їхала міліція, окружили село, закрили виходи, погрузили всіх на підводи і вивезли у Маріуполь». Лысенко: «где-то в августе месяце, примерно 14-го числа, войска [НКВД] окружили поселок и весь мужской пол забрали будто-бы в трудармию. Только мужчин, где-то с 16 лет и до 55. Потом оказалось, что их всех забрали и отправили в лагеря. Они были в лагерях все... Потом уже немец был возле Днепра, он же быстро шел. 7 октября немец уже пришел сюда. Всех, значит, предупредили, что будут их вывозить. Федоровку прикрепили к Ксенъевке: федоровские подводы вывозили. А нам подводы не давали: у нас лошадей своих хватало. И наши местные жители — женщины и мужчины — вывезли их. На подводу по 2-3 человека. Взяли в основном все необходимое из одежды. Скот бросили весь (куда ж его было брать?). Скот ходил ревел по селу. И их вывезли всех, по-моему, на станцию Розовка. Вывезли их и больше их не стало. И в скорости, где-то дней 162 через 5-6, пришли немцы. Село было пустое. А село было хорошеє, дома капитальные. Они жили крепко. Все бросили. Что могли в сумки взять, то взяли. И все. ...Немцев вывозили, круглых немцев, а если отец был руський, а мать — немка, не вывозили»), В 1943 г. было сожжено при отступлении нацистских войск (В.А. Яровец: «Ну, а потом, коли йшло отступлєніє, зайшла карательна група, от. I спалили увесь посьолок. Підходили під кожний дом, обливали бензіном і палили. Всі подряд. Ото де які осталися, ото просто не запалився він. А люди попряталися у балки, по комишах, по садах, потому шо вони би людей постріляли. А туди вони боялися йти»).
(Окончание следует)
Ю.Б. Полидович Донецкий областной краеведческий музей