Потому что через несколько месяцев я стоял в частной клинике, где пахло дорогим кофе, антисептиком и чужими большими деньгами, и ждал рождения сына.

Заплатил столько, что моя мать, увидев счёт, села бы на табуретку и долго молчала. Но в тот момент мне было всё равно. Я хотел только одного: чтобы новая жизнь родилась без проблем. Чтобы всё, что я разрушил, вдруг оправдалось. Чтобы оказалось — да, так и надо было.
А потом врач вышел из-за двери, крепко взял меня за локоть и тихо сказал:
— Максим Сергеевич… нам нужно поговорить. Сейчас.
И после этих слов во мне будто что-то обвалилось. Без крика. Без удара. Просто рухнуло всё, на чём я стоял последние месяцы.
Меня зовут Максим Воронов. Ещё год назад я бы сказал, что я нормальный человек. Работящий. Надёжный. Из тех, кто сам себя сделал. Я действительно так думал.
У меня была строительная фирма в Москве. Несколько крупных объектов. Кабинет с панорамными окнами. Машина, о которой в двадцать пять я не смел даже мечтать. И жена, которая была рядом задолго до всего этого.
Ира.
Она появилась в моей жизни ещё тогда, когда у меня за душой были только долги, усталость и съёмная однушка на окраине, где зимой из окон тянуло так, что мы заклеивали рамы скотчем. Она грела чайник по утрам, считала скидки в магазине, гладила мне рубашки перед встречами и ни разу не сказала, что устала верить в человека, у которого вечно «ещё чуть-чуть — и всё получится».
Таких женщин часто замечают слишком поздно. Или не замечают вовсе, пока они рядом.
Я заметил тоже слишком поздно.
Деньги не просто меняют быт. Они меняют интонацию, привычки, терпение, даже то, как ты смотришь на людей, которые помнят тебя слабым. Сначала я начал раздражаться по мелочам. Потом — стыдиться простоты. Потом мне стало казаться, что Ира — это часть той жизни, из которой я вырос.
Самое страшное, что человек редко признаётся себе в подлости прямо. Он называет её зрелостью. Необходимостью. Правом на счастье.
С Викой я познакомился на закрытом ужине после деловой встречи. Она не была похожа на женщин, которые стараются понравиться. Она входила в помещение так, будто ей и так уже всё принадлежит. Говорила спокойно. Смотрела в упор. И рядом с ней я вдруг снова почувствовал себя не мужем, не будущим отцом, не человеком с обязательствами, а мужчиной, которому можно завидовать.
Это очень опасное чувство. Особенно если дома тебя ждёт не восторг, а усталая женщина с тяжёлой походкой, бессонницей и списком покупок на холодильнике.
Ира тогда была на восьмом месяце. Ей стало тяжело подниматься по лестнице. Она чаще молчала. Часто садилась на кухне у окна, клала ладонь на живот и просто сидела, пока в чайнике шумела вода. Но вместо того чтобы увидеть в этом усталость, я увидел другое: будто она перестала мною восхищаться.
Конечно, это была ложь. Удобная, мерзкая, взрослая ложь, которую я рассказывал себе каждый день.
Ссоры начинались с ерунды. Почему поздно. Почему не отвечаешь. Почему пахнет чужими духами. Почему телефон всегда экраном вниз. Ира не устраивала сцен. Вот в этом и была её сила. Она не била посуду, не кричала на весь дом. Она спрашивала тихо. А тихие вопросы иногда страшнее истерики.
Однажды вечером она увидела сообщения. Я забыл выключить звук, и экран загорелся прямо на столе. Я до сих пор помню, как она стояла у............…..................ПРОДОЛЖЕНИЕ - ЗДЕСЬ >
Уважаемые читатели! Нажав на слово «здесь» вы попадете на продолжение рассказа! Всем приятного чтения