Белгород-Столица галактики!!!

УМ И СОВЕСТЬ РОССИИ

#политика Обыватели, несмотря на разрушительные уроки экономических «реформ», до сих пор, с некоторой долей ехидства , задают оптимистам один и тот же вопрос: «Неужели вы ВЕРИТЕ в то, что удастся построить коммунизм?» Можно подумать, что только коммунисты испытывают сегодня «неудобства» от растущей безработицы, дороговизны, наркомании, криминального, религиозного и глобального американского терроризма, а рядовые «демократы» не знают куда деваться от свалившегося на них счастья. Ведь, если бы коммунизм был построен, то мы ВСЕ жили бы без взрывов домов, бомбардировок, без орд налоговых инспекторов, милиционеров, гомосексуалистов, наркоманов, воров (предпринимателей), нищих, убийц и «расширения» монополий США на ВЕСЬ мир. К сожалению, большинство россиян так и не поняли, что в коммунизм ВЕРЯТ или НЕ ВЕРЯТ только малограмотные. Коммунистом является только тот, кто обладает НАУЧНЫМИ знаниями об абсолютных ЗАКОНАХ развития общества, а потому ни во что НЕ ВЕРИТ , а точно ЗНАЕТ , что построение коммунизма - это НЕИЗБЕЖНОЕ следствие развития ВСЕГО человечества, как бы не мешал этому процессу класс предпринимателей. Сегодня очень немногие из тех, кто называет себя коммунистами, ЗНАЮТ, что такое коммунизм и почему его не удалось построить до сих пор. Находясь в меньшинстве, настоящие коммунисты, без истерики ведут политическое обличение каннибализма рыночной демократии, тем более, что сами олигархи делают колоссальную «работу» по дискредитации рыночного безумия, воспитывая у тружеников стойкую брезгливость ко всему, что связано с понятием «рыночная демократия». Но настоящий коммунист не только наблюдает за происходящими событиями, находя в них доказательства состоятельности марксовой критики рыночной экономики. Он готовит, прежде всего, свое сознание к будущим, стремительно развивающимся событиям. Коммунист отличается от прочих «левых» тем, что НЕПРЕРЫВНО совершенствует качество своего мышления, доводит его до научно-теоретического уровня. Коммунист, в отличие от зюгановцев, анархистов, либералов и предпринимателей, не суетится на каждом «поворотике» истории, а абсолютно точно ЗНАЕТ, что и как необходимо СДЕЛАТЬ, какие этапы борьбы придется пройти для победы над тиранией и построения общества действительно счастливых людей. Поэтому настоящий коммунист ежедневно , компетентно, терпеливо, не падая духом от массового временного недопонимания, трудится в этом направлении. Учтя причины поражения пролетариата в первой русской революции, Ленин призвал соратников к ЛИЧНОЙ самоотверженной теоретической учебе. Он организовал для пролетариев школу в Лонжюмо и написал философскую работу «Материализм и эмпириокритицизм». Шла первая мировая война за передел рынков между олигархами, а Ленин, опережая время , вооружал своих соратников работами, не только обнажающими причины войн, гнилости рыночной жизни, но и указывающими действительные пути выхода из войны. Работы Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма», «О лозунге Соединенных Штатов Европы», «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», «Советы постороннего», «Марксизм и восстание» вооружили партию рабочего класса НАУЧНЫМ пониманием задач, поставленных перед пролетариатом эпохой обострения противоречий между грабителями-олигархами. Пока предприниматели отправляли на бойню миллионы бесноватых националистов, безграмотных крестьян и пролетариев, Ленин готовил большевиков к вспышке народного самосознания, к моменту, когда от пролетарской партии потребуется мудрость и молниеносность в принятии научно обоснованных решений, гибкость в условиях быстро меняющейся обстановки. Находясь в эмиграции, он изучил заново труды Аристотеля, Гегеля, других философов и кардинально переработал их наследие в духе диалектического материализма, с учетом особенностей угнетенной, разграбляемой, но уже готовой к возмущению, России. Еще пылала Гражданская война, развязанная дворянами, олигархами, религиозными мракобесами и 14-тью иностранными державами против власти рабочих и крестьян, а Ленин уже вооружал рабочий класс программой созидания в работах «Очередные задачи Советской власти», «Набросок плана научно-технических работ», «Великий почин», «Материальная основа социализма и план электрификации России». Российское «белогвардейство» и интеллигенция еще только начали обживать Запад, а «кремлевский мечтатель», Ленин, пишет научные труды «Об едином хозяйственном плане», «О кооперации», «О придании законодательных функций Госплану», «Лучше меньше да лучше». Строго говоря, у современных борцов против диктатуры рабочего класса России, у «лимитчиков на революцию», у сторонников и проводников рыночных реформ, т.е. у Зюганова, Глазьева, Путина, тем более, у Чубайса с Кохом и Хакамадой, ничего подобного в теоретическом арсенале НЕТ и быть не может в принципе. Все они садистски импровизируют над пока ещё живым народом РФ в рамках своих сиюминутных ЛИЧНЫХ интересов и воинствующей недообразованности, которая, как известно, опаснее явной враждебности. Со всемирно-исторической точки зрения, близко то время, когда люди, построившие коммунизм, будут с изумлением оглядываться на путь, пройденный человечеством и поражаться тому, как долго их предки упорствовали в отстаивании своего права жить в омерзительных условиях рыночной системы, как долго они заставляли себя поклоняться тем «ценностям», от которых исходило лишь угнетение и смерть. Люди будущего будут испытывать досаду и чувство стыда за граждан СССР, вернувшихся в лоно рыночного идиотизма, хотя на полках советских библиотек не было недостатка в Полном Собрании Сочинений их гениального соотечественника, Владимира Ильича Ленина. Сотни тысяч могил «перестроечных» лет, упокоивших жертвы криминальных «разборок», национальных и религиозных конфликтов, спровоцированных сторонниками частной собственности в республиках СССР, не появились бы раньше срока, если бы люди постарались понять Ленина. Лежащие до сих пор в руинах Спитак и Ленинакан, разрушенные землетрясением в Армении еще в 1988г., были бы восстановлены за несколько месяцев, если бы армяне чтили и знали теоретическое наследие Ленина. Холодов, Листьев, Маневич, Кивилиди, Солоник, Старовойтова, Юшенков, Гольдман и тысячи других «демократов», бизнесменов и воров меньшего калибра, взорванных, отравленных, расстрелянных в грязных подъездах, были бы живы, если бы не ставили свою жадность выше объективных законов, открытых Лениным во имя ЖИЗНИ каждого человека. Миллионы россиян, грузин, чеченцев, армян не знали бы мук холода и голода «перестройки», Владивосток не изнывал от жажды, Якутск не утопал бы в сибирских водах, лампочки Ильича не гасли бы в миллионах домов, если бы люди следовали заветам Ленина, а не бредням Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе, Саакашвили, Ельцина, Новодворской, Чубайса, Мавроди и т.д. Миллионы девчушек не заполнили бы публичные дома всего «цивилизованного» мира, если бы их матери и отцы постарались понять Ленина. Сотни тысяч молодых арестантов сегодня гниют заживо «на зонах», в специнтернатах и в тюрьмах лишь потому, что дома и в школе некому было научить их читать труды Ленина. Сегодня, глядя на заботливо ухоженные могилки жертв «чеченской» войны, не можешь не думать о слепой материнской любви. Возникает чувство горечи, ведь тысячи матерей, вскормивших своих детей, не смогли уберечь их от бессмысленной гибели, поскольку не удосужились в школах и институтах изучить и понять труды Ленина, хотя многие из этих матерей в юности носили комсомольские значки. Когда читаешь в «Комсомольской правде» списки погибших на «чеченской» войне, или «обличительные» статьи корреспондентов «Московского комсомольца», то поражаешься крокодильему цинизму «демократических» журналистов, сделавших наибольший вклад в дело поношения ленинизма, утверждения в России власти олигархов, приведших наш народ к нынешней «чеченской» трагедии. Разве это незаметно, что именно по мере того, как население СССР отворачивалось от трудов Ленина и начинало штудировать Библию, Коран, Тору, матерям приходилось все чаще зажигать поминальные свечи по своим детям, погибшим в от пуль, взрывов и катастроф в Чечне, в Буйнакске, в Буденновске, в Архангельске, в Москве, в Волгодонске, в театре, в метро, в ресторане, в подъезде, в «Аква-парке» и т.д. Ленин предупреждал, что «восстановление капитализма в России будет стоить рабочим и крестьянам большой крови». Но восстановление царства рыночной «демократии» на земном шаре ужасами своего голода, тирании, кровопролития, бомбардировками Югославии, Афганистана, Ирака, Палестины затмило самые мрачные прогнозы. «Большая кровь» выливается в беспрецедентный глобальный геноцид, осуществляемый олигархами США. А это хорошо промывает мозги даже самым оплаченным журналистам, когда их коллеги гибнут от демократических пуль и бомб. Сегодня человечество стоит перед незначительным количеством вариантов для выбора дальнейшего пути. Или с ленинским теоретическим наследием в сознании следовать к торжеству коммунизма, или плестись с кадилами на массовый погост. Редакция Прорыва, 2004 г.

ОПИУМ ДЛЯ НАРОДА

Ты видишь порочность и несправедливость окружающей жизни. Ты видишь вызывающую роскошь единиц и гнетущую нужду большинства, наглость и безнаказанность богатых, бесправие и унижение бедных. Ты видишь цинизм в отношениях между людьми – эти отношения насквозь пропитаны корыстью, алчностью и жестокостью. Ты видишь царящий в классовом обществе закон джунглей – или сожрёшь ты, или сожрут тебя! Нет пощады слабому! Каждый сам за себя!
Ты видишь, что теперь, в капитализме, люди уже привыкли смотреть на себя как на товар. Человек выставляет себя на продажу – он торгует своими знаниями, способностями, умом, талантом – он продаёт их тому, кто готов за них заплатить. Продавать себя считается в порядке вещей, нормой жизни. Человек при этом даже не чувствует себя униженным. Может быть, он когда-то с негодованием читал о работорговле, о невольничьих рынках, о плетях, которые свистят над головами рабов, о клеймах, которыми их метят как скотину, о кандалах и ошейниках. Представляя себе эти картины человеческого унижения, он содрогался и ужасался. Но при этом он совершенно обыденно идёт устраиваться на работу к капиталисту – не понимая, что выступает в роли такого же невольника, что он точно так же продается тому, кто готов его купить. Что цепью, которая его приковывает к капиталисту, – являются средства производства, находящиеся у того в собственности. Плёткой, которая его гонит в рабство к капиталисту, – выступает голод, необходимость добыть пропитание. А ошейник, с помощью которого капиталист держит его за горло и заставляет его повиноваться, – угроза обречь на голодную смерть, лишить работы и куска хлеба. Над рынками невольников стояли рыдания и стоны. А современный раб, готовясь себя продать и отправляясь на встречу с будущим рабовладельцем, не плачет и не рвёт на себе волосы. Он покупает себе новый костюм и старательно составляет резюме.
Женщины выставляют себя на продажу, стремясь найти выгодного покупателя, который больше заплатит за их красоту и привлекательность. Одни мечтают продать себя одному покупателю на долгое время – ищут богатого мужа. Другие готовы продавать себя многим на короткое время – становятся проститутками. Но покупателя ищут и те, и другие, и те, и другие – продажный товар.
И на каждом шагу ты видишь тех несчастных калек и уродов, кто не устоял на ногах, кого буржуазное общество скомкало и выбросило, как мусор, списало, на ком поставило крест и кого оставило доживать, как придётся, – бомжей, пьяниц, наркоманов.
Словом – ты видишь вокруг себя безнравственный, уродливый порядок жизни, подлый, безжалостный и зверски жестокий.
И если ты живой человек, а не бездушное бревно, – это порождает в тебе протест. В тебе растёт боль и гнев. Боль и гнев вызывают жажду борьбы. Ты хочешь бороться с тем, что уродует, давит, гнетёт и унижает человека. Значит – ты на пути к тому, чтобы решительно восстать против этого общества, объявить ему войну и начать сражаться за его уничтожение. Ты на пути к тому, чтобы стать революционером – убеждённым и открытым врагом буржуазного строя.
И вот тут-то это самое классовое общество, против которого ты собираешься восстать, – в видах самозащиты, в целях самосохранения – преподносит тебе обезболивающее-успокоительное-одурманивающее-снотворное.
Или иначе – РЕЛИГИЮ.
Опиум должен снять боль, успокоить, отвлечь и усыпить. Та же задача и у религии. Боль, гнев, негодование и протест, жажду действия и борьбы она должна заменить тупым безволием и равнодушным довольством, сильные и острые чувства превратить в состояние расслабленности и полудремоты. Такой – вялый и размытый, безвольный и покорный – ты не опасен буржуазному строю. Таким тебя хотят видеть современные хозяева жизни, которым служит религия.
И религия начинает работать.
Первым делом она берётся внушить тебе, что весь этот несправедливый порядок, насилие, грабёж, мерзости и подлости, всё, что вызывает в тебе гнев и протест, – что всё это имеет некий возвышенный и даже священный смысл.
Ты негодуешь из-за несправедливости, из-за того, что есть бедные и богатые, что у одних всё, а у других – ничего? Напрасно! Ведь это бог разделил людей на богатых и бедных. А он знает, что делает.
Даруя одним роскошь, а другим – нищету, справедливый и всеблагой бог, конечно, имел свои премудрые соображения. Осудив бедных на беспросветную нужду и воловью работу на богачей – бог на самом деле хотел их спасти. Для них это прекрасная возможность показать своё смирение и заработать царство божие. И если бедные поступают по-христиански – если послушно тащат рабскую лямку, подставляют богатым правую щёку, когда богатые их хлещут по левой, и отдают исподнее, когда богатые с них снимают рубаху, – то они в награду за своё смирение получат вечное блаженство. Так стоит ли скорбеть об участи бедных? Наоборот – им можно позавидовать! Всего каких-нибудь шестьдесят-семьдесят лет претерпеть нужду, муки и унижения – и потом блаженствуй себе целую вечность! Да они счастливцы, эти бедняки! А вот богатых можно пожалеть. Им спастись гораздо труднее!
Ты жаждешь справедливого возмездия, ты хочешь, чтобы каждому было воздано по заслугам, чтобы грабители, насильники и мучители получили своё? Так и будет, но только – на том свете. Там каждому воздастся за всё. Желать же воздаяния здесь, на земле, а пуще того – желать своей рукой совершить правосудие и наказать кровопийц – гордыня, противление воли божьей – смертный грех!
И вообще – что ты так хлопочешь о бренной земной жизни? Она – всего лишь миг. Думай о вечности! Пуще всего берегись вступать в политическую борьбу – она смущает душу и мешает спасению. Молись, постись, целуй руки попам, носи им деньги – и сподобишься благодати, и будешь спасен на веки вечные, аминь!
И вот – из человека, остро чувствующего порочность буржуазного общества и восстающего против уродливого порядка, из потенциального революционера – ты превращаешься в овцу. Несправедливость тебя уже не возмущает – ведь это воля божья. Борьба за освобождение угнетённых тебя больше не интересует – ведь это все суета бренной жизни, то ли дело молитвы, крестоцелования, коленопреклонения, елеепомазания! Призывы к порабощённым вставать на защиту своего человеческого достоинства тебя уже коробят своей «дерзостью» – теперь тебе ближе другой призыв: «Рабы, повинуйтесь господам своим!»
А тех, кто призывает рабов к восстанию, – ты осуждаешь, называешь смутьянами, которые подрывают устои общества, клянёшь и ненавидишь.
Опиум сработал. Ты уже не опасен буржуазному строю. Одним борцом стало меньше, одним обывателем больше.

ПОТРЕБЛЕНИЕ КАПИТАЛИСТОВ

Капиталисты – ненужный, бесполезный для общества класс, который, однако, присваивает в виде прибавочной стоимости значительную – и всё возрастающую – долю общественного продукта. Прибавочная стоимость, созданная общественным трудом, изымается частными собственниками из общественного распоряжения и немалой частью служит удовлетворению личных нужд эксплуататоров. Личное потребление капиталистов и прочих паразитических слоёв общества (землевладельцы и прочие рентовзиматели) носит, соответственно, паразитический, и при этом во многом «раздутый», чрезмерный и извращённый характер. Речь здесь даже не идёт о том, что они потребляют бóльшую сумму жизненных благ, чем простые смертные, лишённые средств производства и вынужденные продавать себя в наёмное рабство. Мы люди не завистливые, и нас, как говорится, «жаба не давит» от того факта, что кто-то ест больше ананасов, чем мы, или разъезжает на шикарном лимузине, в то время как мы толкаемся в битком набитом троллейбусе.
Потребление буржуазной элиты (включая сюда развращённых «звёзд» кино, музыки и спорта) носит не просто паразитический, но чрезмерный, извращённый и абсурдный характер. Мы видим (в частности, благодаря их же буржуйскому телевидению), что капиталисты окружают себя совершенно бессмысленной роскошью, недоступной пониманию нормального человека. Огромные виллы с двумя бассейнами (одного мало!?), роскошные яхты размером с небольшой океанский лайнер, целые гаражи супердорогих авто, золотые унитазы и серебряные писсуары, немыслимые шмотки «от кутюрье» по безумно завышенным ценам. «Лукулловы пиры», модные тусовки с участием прикормленных «звёзд», изысканные и не очень изысканные оргии, сексуальные и не совсем сексуальные извращения…
Всё это одинаково далеко и от нормальных человеческих потребностей, и от подлинного чувства прекрасного. Нельзя оправдать такого рода потребление дежурной фразой: «Красиво жить не запретишь». Назвать подобную жизнь «красивой» может разве только человек с эстетическим вкусом бультерьера.
Буржуа обставляют себя громадным количеством сверхдорогих вещей, которых принято называть предметами роскоши. «Предметы роскоши – специфические предметы потребления, отличающиеся от необходимых жизненных средств трудящихся по качеству и по стоимости и приобретаемые лишь эксплуататорскими классами за счёт определённой части прибавочного продукта», – говорит Большая Советская Энциклопедия (2 изд., т. 34, с. 405). Данное определение нуждается в уточнении. Предметы роскоши – это, по сути, предметы личного потребления, чьи полезность и качество, чья потребительная стоимость (включая сюда и эстетические качества) не соответствует слишком высокой стоимости, слишком большим затратам труда на их изготовление. Скажем, престижные часы ручной сборки с золотым или платиновым корпусом и целой россыпью камней могут быть в десятки и сотни раз дороже обычных добротных механических и кварцевых часов, но означает ли это, что дорогие часы превосходят обычные также в десятки и сотни раз по точности хода или сроку службы? (А что ещё, собственно, требуется от часов?). Очень также сомнительно, что суперпрестижные авторучки «Паркер» ценой в тысячи долларов пишут в тысячи раз лучше обычных копеечных «шариков».
Точно так же сомневаюсь я, что экстрадорогие авто, супермодная одежда от «кутюр», умопомрачительные украшения и т.д. тоже сильно превосходят по своей полезности обычные добротные вещи-аналоги – превосходят настолько же, насколько они дороже.
Можно, конечно, рассуждать об их исключительной красоте. Однако даже «здравый смысл» подсказывает, что исключительно красивыми в глазах буржуазного человека все эти вещи делает как раз их дороговизна и «престижность», но не их внешние качества. Иначе говоря: они красивые (считаются красивыми), потому что престижные и дорогие, но не дорогие, потому что красивые, – платье «от кутюр» приобретает в глазах людей особую красоту именно потому, что оно «от кутюр», а не потому, что оно в действительности столь уж красиво. В общем, предметы роскоши – это дорогие игрушки для богачей, призванные тешить их болезненное самолюбие.
Производство предметов роскоши экономически невыгодно обществу, ибо применяемый здесь труд приносит меньше пользы, даёт меньше отдачи, чем при производстве обычных добротных вещей. Производство предметов роскоши – это, по сути, излишнее, ненужное производство, тяжёлым бременем ложащееся на общество, забирающее у последнего немалую долю труда, который мог бы быть направлен на производство куда более нужных и выгодных для общества благ.
Потребление капиталистами предметов роскоши составляет качественную сторону паразитического потребления буржуазии. Но есть ещё и количественная сторона. Выше говорилось о том, что нас мало волнует сколько материальных благ потребляет буржуазия. Речь шла о наиболее полном удовлетворении подлинных человеческих потребностей. Однако почти для каждой человеческой потребности существует свой порог насыщения, при переходе через который жизненные блага уже перестают удовлетворять потребности или даже действуют человеку во вред. Мудрый Платон выразил эту мысль примерно так: «Мера – есть тонкая черта между нехваткой и излишеством». Господствующий класс – в массе своей – эту самую черту перешёл давно и безвозвратно.
В буржуазной политической экономии есть такая концепция «предельной полезности» – субъективистская теория стоимости, противопоставляемая марксистской трудовой теории стоимости. В её основе лежат т.н. законы Госсена. Первый из них гласит: величина удовлетворения от каждой дополнительной единицы данного блага неуклонно снижается и при насыщении (в предельном случае) достигает нуля. Грубо говоря: с каждым съеденным бутербродом с чёрной икрой человек получает всё меньше пользы и удовольствия от сего деликатеса. А если какой-нибудь богатенький гурман поглотит за один присест килограмм икорки, то он запросто может отбросить коньки, и тогда икра потеряет для него всякую ценность и стоимость. И это относится в принципе к любому продукту потребления. Хорошо говорит об этом польская поговорка: “Co zanadto, to nie zdrowo” [«То, что излишне, – нездорово»].
Но если серьёзно, то рассмотренная выше концепция при всём её субъективизме несёт рациональное зерно, которое можно использовать для беспощадной критики проповедников «общества сверхпотребления». Избыточное количество вещей в пользовании отдельных индивидуумов обесценивает эти вещи. Вещи перестают выполнять свои функции, и от этого их потребительная стоимость превращается из действительной величины во мнимую. Потребительная стоимость может быть реализована лишь в процессе нормального потребления, а если вещь не потребляется должным образом, то нереализованная потребительная стоимость, неиспользованная полезность, как раз и становится своего рода мнимой потребительной стоимостью. Вещь, вроде бы, полезна, …но пользы от неё мало или вообще никакой.
Так, чем больше у человека личных автомобилей, тем реже они ездят, и тем меньше от них пользы. Если у некоего олигарха или поп-звезды в гараже стоит x автомобилей, то, выражаясь языком математики, их потребительная стоимость «равна» мнимой величине x и представляет бесполезный труд рабочих, вложенный в бесполезные (вернее – в ставшие бесполезными) вещи. И снова мы видим, что в производство ненужных вещей – вещей, лишённых их владельцами потребительной стоимости, – вкладывается ненужный человеческий труд (и немалый!).
Золотой унитаз не удовлетворяет естественную потребность в удалении отходов жизнедеятельности лучше, чем обычный унитаз, скажем, из фаянса, а его художественная ценность весьма сомнительна. Один автомобиль на человека – это не роскошь, а средство передвижения. Лимузин длиной с рейсовый автобус, отделанный золотом, слоновой костью и крокодиловой кожей, но не имеющий при этом никаких эксплуатационных преимуществ перед обычным автомобилем, – это пустое тщеславие. Два таких автомобиля – чудачество, а десять – уже патология.
От «акул большого бизнеса» стараются не отставать и их менее удачливые собратья по классу – хозяева мелких предприятий и лавочники, так же стремящиеся обставить себя множеством ненужных и безвкусных, но дорогих и «престижных» в их «ограниченных кругах» вещей. Помимо всего этого, на содержании финансовых тузов находятся легионы других прожорливых паразитов, позарез нужных их хозяевам, но абсолютно бесполезных обществу: бесчисленная челядь, адвокаты, имиджмейкеры, астрологи, психоаналитики, телохранители; плюс любовницы и проститутки – тоже своего рода красивые и дорогие игрушки в руках богачей. Здесь возникает вопрос: Зачем же буржуа покупают заведомо невыгодные, и даже ненужные вещи, не способные эффективно удовлетворить их же человеческие потребности? А дело всё в том, потребности человека носят общественно-обусловленный характер, и у буржуа имеются специфически буржуазные потребности, проистекающие именно из их буржуазной, эксплуататорской, паразитической классовой природы.
Капитализму, как высшей форме товарного производства, органически присущ товарный фетишизм. При товарном производстве общественные отношения товаропроизводителей неизбежно представляются им как отношения производимых ими вещей. Тем паче, что судьба отдельного товаровладельца напрямую определяется судьбой его товара: продался товар – всё в порядке, жить можно, не продался – само существование товаровладельца ставится под сомнение. Вещи как бы встают над людьми, приобретают над ними власть, вершат их судьбы, и люди из хозяев вещей превращаются в их рабов. (Вот она, диалектика, – человек владеет вещью, вещь владеет человеком!). А зависимость людей от вещей приводит к тому, что в общественном сознании происходит обожествление вещей, они становятся предметами почти что религиозного поклонения – фетишами. Недаром ведь часто даже говорят про культовые марки, например, автомобилей!
Вследствие фетишизации вещей ценность индивидуума в буржуазном обществе определяется не его личными человеческими качествами и заслугами, а исключительно его богатством, количеством денег и вещей – обожествлённых материальных ценностей – в его личной собственности. И здесь особое значение приобретают не средства производства и не деньги, а именно предметы роскоши. Деньги – это, бесспорно, абсолютное воплощение богатства, но их не предъявишь окружающим как свидетельство своего преуспеяния: у человека на лбу не написано, что он владеет заводами и многомиллионными счетами в банках. Зато дорогие и престижные предметы личного потребления – они у всех на виду: глядите, завидуйте!
В буржуазном сознании вещи перестают быть предметами с конкретным предназначением и функциональной ценностью и получают особенную самодовлеющую ценность, независимую от ценности функциональной. Вещи становятся идеальными знаками, символами благополучия и преуспевания. Они как бы приобретают двойственную ценность, двойственную потребительную стоимость. Кроме реальной потребительной стоимости – способности удовлетворять ту или иную реальную потребность владельца, – вещи получают ещё и вымышленную потребительную стоимость в искажённом товарным фетишизмом сознании. Причём эта вымышленная потребительная стоимость напрямую связана со стоимостью, вернее – с ценой, вещей: чем выше цена, тем выше вымышленная потребительная стоимость. Для буржуазного человека высокая стоимость приобретаемых им вещей часто самым абсурдным образом становится важнее, нежели их потребительная стоимость! Важно, что вещь дорога и престижна, а не то, что она полезна!
Например, автомобиль перестаёт быть просто удобным средством передвижения и становится индикатором жизненного благополучия, символом удовлетворённых амбиций. Многие люди прямо так и ставят перед собой цель в жизни: «купить машину». Не купить машину, чтобы быстрее добираться с работы домой и, вообще, экономить время, а именно: «купить машину». Машина как символ и фетиш для них важнее, чем машина как средство передвижения. Ибо индивид, имеющий автомобиль, представляется окружающим успешным и счастливым человеком, а индивид без своего автомобиля – несчастным неудачником, недочеловеком.
Для буржуа наличие престижных и дорогих автомобиля, мобильного телефона, ноутбука, часов и прочих «аксессуаров», наличие богато обставленного дома в престижном районе и т.д. необходимо и для самого ведения бизнеса. Ему непременно нужно создать благоприятный имидж в глазах деловых партнёров, ему непременно нужно показать всем своё благополучие и уверенность в завтрашнем дне, а иначе его не будут воспринимать всерьёз, и не будут иметь с ним дел. Таким образом, дорогие престижные вещи являются для буржуа чем-то вроде капитала, и он вынужден превращать часть своей прибыли в этот квази-капитал, для того чтобы с бóльшим успехом «делать деньги» и иметь возможность накапливать капитал реальный.
Опять же, в этом качестве «квази-капитала», или «псевдо-капитала», вещи приобретают вымышленную потребительную стоимость, состоящую в их способности пускать пыль в глаза окружающих и поднимать социальный статус их владельцев, а эта вымышленная потребительная стоимость снова-таки определяется стоимостью. Ещё раз подчеркну: для буржуазной личности высокая стоимость приобретаемых вещей часто имеет большее значение, нежели их действительная полезность, и потому буржуа охотно покупают вещи, польза от которых явно не соответствует их цене, покупают вещи, зачастую им вовсе и не нужные. Не потребление ради жизни и развития личности, но «потребление ради потребления»; погоня за роскошью, дополняющая погоню за прибылью, – вот стиль жизни многих современных буржуа.
Для того чтобы получить признание окружающих и самоутвердиться, буржуазная личность вступает в бессмысленную потребительскую гонку с себе подобными, покупая заведомо ненужные, но модные и «престижные» вещи. Или покупая нужные вещи в ненужных количествах. Бесящиеся с жиру крупные капиталисты, или, как их принято называть на бескрайних просторах СНГ, – олигархи, – не могут просто удовлетворять разумные, здоровые, естественные человеческие потребности, потребности глубокой души и сильного, красивого тела. Им непременно нужно пускать пыль в глаза, демонстрировать окружающим своё богатство и власть, реализовывать непомерные амбиции. Таковы уж буржуазные психология и мораль!
Буржуа не хочет ездить просто на добротном, надёжном, комфортабельном и красивом автомобиле – ему непременно подавай «Бентли», «Майбах» или на худой конец шестисотый «Мерс»! Чтоб все видели, какой он крутой! Чтоб все завидовали!
Не может буржуа носить на груди небольшой, скромный нательный золотой крестик (если только он и вправду верующий, конечно) – он должен повесить «гимнаста» на полкило, а вдобавок к нему – браслеты, цепи и кольца такой же массы. Чтоб все оценили, какой он богатый и влиятельный!
Товарный фетишизм – непременный спутник товарного производства, и потому до тех пор, пока будет сохраняться товарное производство, люди будут стремиться к бессмысленной роскоши, к обладанию ненужными вещами-символами в безграничных количествах. Более того по мере развития капиталистического товарного производства, по мере роста общественного богатства и учащающегося появления в условиях капитализма новых вещей и новых потребностей, по мере развития средств массовой информации, нагнетающих рекламный психоз вокруг товаров и создающих ненужные и бессмысленные потребности, товарный фетишизм усиливается, и вещи приобретают всё большую власть над людьми. Люди всё более и более затягиваются в водоворот доведённого до абсурда стремления к «красивой жизни», порабощаются вещами и …перестают быть людьми. Становятся потребителями – «машинами для потребления товаров», хоть внешне и в людском обличье, подобно тому, как капиталисты в погоне за Золотым (или Зелёным?) Тельцом становятся машинами для извлечения прибыли. Товарный психоз, обожествление фетишей, дегуманизация человеческой личности товарно-денежными отношениями подходят в наше время, по-видимому, к своему апогею и апофеозу.
Далее человечество либо окончательно деградирует в биомассу рабов-потребителей, либо стряхнёт с себя всю эту шелуху и снова станет Человечеством.
Товарный фетишизм порождает безумную гонку потребительства, гонку за роскошью, затягивающую буржуазию в свой круговорот. Буржуазия, разумеется, заражает вирусом потребительства и рабочий класс, который при капитализме также подпадает под влияние гнилой буржуазной морали – особенно усиливается этот процесс воздействием буржуазных средств массовой информации. Многие рабочие и их дети, насмотревшись рекламы и фильмов о жизни буржуев, тоже мечтают «выбиться в люди», купаться в роскоши, ездить на шикарных авто и т.д., но удаётся это очень немногим счастливчикам. Рабочий люд может только мечтать о шикарной жизни и пускать от зависти слюнки, а полноценное участие в гонке за роскошью принимает только буржуазия. Чрезмерное потребление, даже в наиболее богатых странах, – явление почти чисто буржуазное, в смысле – явление, наблюдаемое только в среде буржуазии. Но это явление пагубно отражается на всём обществе.
Ведь всю эту массу общественного труда, что овеществляется в виде предметов роскоши, ублажающих извращённую прихоть буржуа, можно было бы употребить с куда большей пользою для общества! Например, направить её на расширение общественного производства, на постройку заводов и фабрик, выпускающих средства производства и предметы широкого потребления, нужные всем. На деньги, бессмысленно проматываемые паразитической буржуазией, можно было бы накормить сотни миллионов голодных детей, дать им образование и путёвку в достойную жизнь. А ещё на эти деньги можно было бы обеспечить всё население Земли Internet'ом.
Предметы бесполезной роскоши составляют значительную долю фонда общественного потребления, причём производство роскоши растёт при капитализме быстрее производства товаров широкого потребления. Относительный рост этой части фонда общественного потребления оборачивается относительным уменьшением фонда накопления, фонда расширения производства, а значит, снижением темпов экономического роста. Деньги, проматываемые и проедаемые богатыми бездельниками, – это, по сути, не созданные новые производственные мощности, следовательно – нереализованный общественный потенциал и несостоявшееся будущее.
Кроме того, сумасшедшая погоня буржуа за показной роскошью ложится тяжелейшим бременем на экологию. Производство ненужных вещей – это ненужное производство. Оно отравляет окружающую среду столь же исправно, как и производство нужное, с одной лишь разницей: вредное воздействие нужного производства оправдано необходимостью удовлетворять насущные потребности людей, а вот производство дорогих безделушек для капиталистов ничем не оправдано. Природа просто приносится в жертву извращённой прихоти хозяев нашего безумного мира.
А если теперь рассмотреть историю капитализма, то можно обнаружить, что неуклонный рост именно паразитического, чрезмерного и извращённого, потребления господствующего класса есть закономерная тенденция развития капитализма. Вспомним пуританские нравы юной буржуазии, отказывавшей себе во многих подлинных радостях жизни, дабы вложить лишний пенни или цент в «дело». Роскошь была для тех первых буржуа чем-то предосудительным, не совместимым со строгими нормами протестантской (буржуазной по природе своей) морали. Свою скромность на грани аскетизма праотцы капитализма противопоставляли изощрённой роскоши тунеядцев-дворян. Адам Смит, в частности, с превеликим удовлетворением отмечал, что в его время в Глазго невозможно было найти ни одного богатого дома, где держали бы более одного человека прислуги мужского пола.
С точки зрения классиков буржуазной политэкономии, такое поведение буржуа единственно правильно. Ведь для оных классиков общественной функцией капиталиста, его высшим призванием является накопление капитала на благо всего общества. Капиталист суть машина для накопления капитала, поэтому он должен максимально бóльшую часть прибыли прибавлять к капиталу: удовлетворил свои разумные и скромные потребности, а всё остальное вложил в «дело». Разного же рода потребительские излишества сдерживают приращение капитала, следовательно, мешают капиталистам выполнять свою функцию и посему должны сурово порицаться.
Однако времена меняются, а вместе с ними меняются и нравы буржуазии. О подвижническом буржуазном «воздержании» эпохи «первоначального накопления» мало кто помнит. Капиталисты-аскеты, ведущие скромный образ жизни и вкладывающие всю душу и весь кошелёк свой в любимое дело, встречаются изредка, но сии уникумы рассматриваются ныне окружающими как неисправимые скряги или чудаки. Царят безудержное потребительство и стремление превзойти шиком друзей и недругов. Буржуазия всё меньшую долю прибыли вкладывает в расширение производства и всё большую часть её тратит на бесполезную роскошь и всевозможные глупости. И это, теперь уже – в противовес А. Смиту и другим классикам, – встречает полное и безоговорочное одобрение буржуазной политэкономии, видящей в паразитическом, расточительном потреблении буржуазии средство для поддержания платёжеспособного спроса и предотвращения кризисов перепроизводства.
Возбуждаемое рекламой и осуществляемое богатыми слоями общества «потребление ради потребления», быть может, и снижает в какой-то мере перепроизводство и перенакопление, сглаживая кризисы. Но какой ценой это достигается!? Господствующие классы попросту проедают и проматывают производственный потенциал общества, мешая тем самым его развитию. Относительно уменьшаются капиталовложения, из-за этого, естественно, замедляется экономический рост; кто-то «перепотребляет», но зато огромные массы трудящегося люда ограничиваются лишь самыми необходимыми благами, лишены возможности пользоваться плодами цивилизации, лишены возможностей для полноценного образования и развития личности.
Отсюда видно, что расточительное потребление буржуазии, а значит, и само существование её препятствуют прогрессивному развитию человечества, и именно для того, чтобы устранить это препятствие, паразитическую буржуазию нужно ликвидировать как класс. «Ликвидировать как класс» не означает, конечно, что капиталисты непременно должны быть уничтожены как люди («перевешаны на фонарных столбах») – так могут представлять данное положение марксизма только «самые пещерные» питекантропы-антикоммунисты. «Ликвидация буржуазии как класса» – это ликвидация буржуазии как буржуазии: буржуа лишаются социалистической революцией средств производства и, тем самым, права присваивать чужой труд и разбазаривать впустую его нелёгкие плоды; они перестают быть капиталистами и становятся обычными тружениками, членами социалистического общества.
Вторая причина увеличения расточительного потребления буржуазии состоит в том, что сам гнило-паразитический способ существования современных буржуа, а также их приказчиков и лакеев, порождает чрезмерное и извращённое потребление. Паразитизм всегда ведёт к деградации и загниванию, к отходу от здорового образа жизни и высокого эстетического вкуса. И в этом отношении современная буржуазия сродни паразитическим классам прошлого: рабовладельцам и дворянам, также купавшимся в немыслимой роскоши и деградировавшим морально и интеллектуально.
Очень показательно в этой связи, что наибольшей роскошью и мотовством прославились новейшие постсоветские нувориши, чей морально-интеллектуальный облик запечатлён в анекдотах и юморесках про «новых русских». Эти последние представляют собою ультрарафинированных паразитов, не создавших ничего путного и живущих всецело экспроприацией, а проще говоря – разворовыванием, советского наследия. Оттого, что новорусские олигархи паразитируют на огромной и некогда богатой стране, присосавшись, словно вши, к её всё ещё изобилующему жизненными соками телу, они подсознательно чувствуют свою ущербность. Чувствуют ущербность своего происхождения «из грязи в князи». Вчерашние безликие партаппаратчики, комсомольские «вождики» и младшие научные сотрудники, особо не выделявшиеся «в прошлой жизни» интеллектом и иными позитивными качествами, они с наступлением рынка вдруг проявили удивительную «предприимчивость».
Вот только России (и другим республикам СНГ) от их «предприимчивости» проку никакого. Вернее, не для всей России, а для той её части, что живёт созидательным трудом: для тех, кто конструирует самолёты и ракеты, работает у станков и конвейеров, собирает хлеб и водит поезда, учит и лечит людей. Эти люди годами еле сводили концы с концами, они «пашут» на новых хозяев страны часто по 10 – 12 часов в день, порою на нескольких работах, чтоб обеспечить семье пристойную жизнь. Наверное, не все они лодыри и «иждивенцы», «не умеющие и не желающие зарабатывать», но заработанных денег им хватает лишь на самое необходимое. А тем временем другие граждане, разрушившие страну, покупают самые дорогие виллы на Лазурном берегу, самые дорогие «иномарки» (разве это случайно, что Москва занимает первое место по числу супердорогих авто – не Нью-Йорк, не Лондон, не Токио – Москва!) и делают самые большие ставки в Монте-Карло, – переплюнув американских толстосумов и арабских нефтяных шейхов!.. Шикуют, дабы таким никчемным путём самоутвердиться в мире большого бизнеса и вытравить из подсознания следы своего отнюдь не аристократического происхождения!
...
После того, как естественная эволюция капиталистической формации привела к окончательному превращению господствующего класса капиталистов в чисто паразитический класс, стало возможным и исторически необходимым избавиться от этого паразитического класса и от всякого паразитизма вообще. Теперь, благодаря невиданному развитию производительных сил, благодаря небывалому подъёму культуры производства и, вообще, массовой культуры и образования, трудящиеся классы дозрели, наконец, до способности самостоятельно распоряжаться продуктом своего труда, без «наставничества» и «отеческой опеки» капиталистов, и так уже практически устранившихся от этого наставничества. Дальнейший общественный прогресс требует очищения общества от паразитического капиталистического класса, и сделать это призвана социалистическая революция.

Наука - фундамент грядущих побед

Если резюмировать многочисленные высказывания Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина относительно содержания и сущности марксизма-ленинизма, то его содержанием является диалектический материализм, примененный к различным моментам бытия: к истории, к экономике, политике и т.д. с целью открытия объективных законов развития общества. Действительно, содержание всего теоретического марксизма, каждого его фрагмента неотделимо от диалектико-материалистической методологии. Без диаматики нет и марксизма вообще.
Бесспорно и то, что главная черта марксизма, т.е. его сущность, созидательна и состоит в неразрывном практическом соединении бытия каждого человека с наукой, без чего невозможно представить построение и существование коммунистического общества. Разумеется, что «соединение человека с наукой» мыслится не в школярско-зубрежном ключе. Это соединение возможно ровно в той мере, в какой пролетарский и все другие непаразитические слои общества вовлекаются в практическое экономическое, политическое, духовное изменение общества, когда подлинно научное мировоззрение перестает быть уделом одних лишь партийных «верхов» и академических сред, оторванных от практики. Именно коммунистическое переустройство общества устранит все препятствия на пути соединения сознания каждого индивида со всем тем богатством культуры, которое выработало человечество за свою практическую историю и тогда, как говорил Маркс: «... закончится предыстория человечества и начнется его подлинная история». Строить общество научного мировоззрения, т.е. коммунизм, это значит умело и решительно соединить науку с сознанием каждого строителя. Соединить сознание всех людей с наукой, это означает изменить общество, т.е. ликвидировать эксплуататорские отношения между людьми, сделать всех людей действительно свободными.
Литературные пресмыкающиеся правого толка, разумеется, будут опровергать подобные определения марксизма-ленинизма воплями о бунтарской сущности марксизма-ленинизма, о гражданских войнах, якобы вытекающих из требований коммунистической теории, об ужасах «коммунистической диктатуры» и т.д.
Как ни прискорбно, но и любители «левого» вопля, протестных голодовок, приковывания к заборам и мостам, тоже не согласятся с тем, что сущность марксизма-ленинизма в его научности, соединенной, прежде всего, с пролетарскими массами. Такие «левые» год за годом по большим праздникам на митингах, на радость буржуазным политологам, призывают, призывают и призывают... старушек к бунтам, р-р-революции, диктатур-р-ре пр-р-ролетариата. Их не смущает тот факт, что многочисленные голодовки в поддержку экономических забастовок, бесчисленные протестные пикеты, массовые манифестации, частые стычки демонстрантов с милицией и даже геройство, проявленное коммунистами в ходе обороны «Дома Советов» в 1993 г., не дали сколь-нибудь заметного прироста в их рядах, т.е. не убедили и не пробудили основную массу населения.
За десять лет протестных действий «левые» так и не поняли, что марксизм это не одни лишь громкие лозунги, а, прежде всего, наука, требующая подобающего к себе отношения. Современные рабочие и интеллигенты абсолютно не владеют научным содержанием слов «коммунизм», «революция», «диктатура рабочего класса» еще и потому, что многие из тех, кто называет себя коммунистами, имеют по данным коренным вопросам марксизма очень смутные представления.
Исследование содержания современной коммунистической литературы, материалов международных совещаний коммунистических и рабочих партий показывает, что научно-теоретическая работа в партиях все еще не соответствует потребностям эпохи поражения мировой системы социализма. Хочется напомнить всем, кто недооценивает роль теоретической формы классовой борьбы, кто путает мегафон с «огнеметом и пулеметом», что, по оценке самого Маркса, сугубо теоретический «Капитал», — «Это, бесспорно, самый страшный снаряд, который когда-либо был пущен в голову буржуа (в том числе и земельных собственников)».
Между тем, сам по себе марксизм-ленинизм, заключенный в многотомных изданиях и стоящий на стеллажах в домашних библиотеках, никакого автоматического влияния на процессы, происходящие в действительности, не оказывает. Даже зазубренный, как учебный предмет, такой «марксизм» быстро превращается в догматизм, т.е. наиболее «припудренный» цитатами оппортунизм.
Марксизм-ленинизм только тогда превращается в неодолимую силу, когда он освоен как метод постижения реальной, неуклонно развивающейся действительности, когда каждое продвижение в теории марксизма сопровождается реальной деятельностью в направлении, вскрытом теорией, со «скоростью», диктуемой готовностью объективных и субъективных предпосылок. Иначе говоря, марксизм-ленинизм победоносен только в том случае, когда им творчески овладел авангард рабочего класса, т.е. современные кадры коммунистической партии, неразрывно связанные с борьбой (а не только с сопротивлением) пролетарского класса и с сопротивлением всех иных сил, выступающих за прогресс всего человечества, против тирании предпринимателей.
Иначе говоря, и двадцать, и десять лет тому назад и, что самое печальное, сегодня одной из главных причин абсолютно недостаточного уровня авторитета всех коммунистических партий во всем мире был и остается неудовлетворительный уровень научной подготовки подавляющей массы современных партийцев, даже в тех странах, в которых компартии находятся у власти. В мире сегодня не звучит ни одного имени, о котором говорили бы как о блестящем интерпретаторе идей коммунизма и, одновременно, как об авторитетном лице в среде рабочих. Вне разрешения этой комплексной (вождь + партия + класс + масса) проблемы — невозможно избавление человечества от угрозы его всеобщего истребления. По крайней мере, олигархи США уже приступили к реализации доктрины, по сравнению с которой концепция «золотого миллиарда» является верхом мелкобуржуазного гуманизма.
В этих условиях никакие усилия по реальному подъему научного уровня коммунистической партии не могут считаться чрезмерными. Отвечая на претензии З.Мейера по поводу отсутствия ответов на его письма, Маркс писал:Это ли не пример для подражания? Или коммунисты будут упорно готовить себя как монопольно компетентных ученых-практиков и на этой основе приобретут абсолютный авторитет в среде современных пролетариев и полупролетариев, организуя их в рабочий класс, или буржуазия будет продолжать вести человечество к мукам глобальной катастрофы. По крайней мере, ядерного оружия для этой цели уже накоплено с избытком.
Однако при изобилии трагичного текущий период мировой истории содержит в себе повод для оптимизма. При любом напряжении своих интеллектуальных сил литературные путаны буржуазии, всевозможные гангнусы, уже не способны дать ничего привлекательного, потрясающего воображение, могущего развеять массовый скепсис (относительно разумности рыночной экономики вообще и капитализма в частности), который перерастает в открытое недовольство населения во все большем количестве стран. Даже реанимация темы «сталинских репрессий» уже не сможет отвлечь население от драм современного рабовладения, которые разыгрываются на глазах у людей в порядке повседневной рыночной действительности.
Условиями быта, тиранией предпринимателей, осязаемым объективным геноцидом сознание тружеников России готовится и к отторжению «ценностей» рыночной демократии, и, одновременно, к восприятию ценностей научного мировоззрения. Соединить этот стихийный процесс с целенаправленным формированием массового научного сознания — ближайшая и абсолютно необходимая задача, стоящая перед коммунистами. Ни одна другая партия эту задачу не может даже поставить себе в повестку дня.
Время требует от партий, присвоивших звание коммунистических, — не ослабляя ни одного направления работы, освоенного за последние годы, взяться, по-большевистски, за подъем научно-теоретического уровня партийных кадров.
Выход сборника научно-теоретических и публицистических работ «Прорыв», вовсе не означает, что какие-то «герои» прорыв в обществоведческой теории уже совершили. Более того, к сожалению, нет признаков, что он состоится в ближайшие месяцы. Но без развертывания теоретической работы в региональных организациях, без предметной, напряженной подготовки коммунистов к участию в очередном назревающем «раунде» классовой борьбы на идеологическом поприще нельзя надеяться на победу в политической форме, когда класс предпринимателей собирается в решительный поход за реставрацию рабовладения в глобальном масштабе.
Редакция «Прорыва»
Сентябрь 2002