За нашу Советскую Родину2

КУЛЬТ ПОТРЕБЛЕНИЯ

Магические свойства предметов завлекают нас, мы покупаем больше, мистицизм товаров подчиняет волю человека так же, как религия подчиняет волю верующего. Человек не мыслит рационально, он ведом желанием потреблять.
Культ потребления, консьюмеризм — это явление в общественном сознании, которое характеризуется тем, что люди удовлетворяют все потребности и самореализуются исключительно через приобретение, потребление и накопление товаров. Определение широкое и обобщённое: трудно установить точные границы, за которыми потребление становится сверхпотреблением.
Откуда растут корни консьюмеризма? Скорее всего, большинство устроит такой ответ: бездумное потребление и его культ порождены жадностью и эгоизмом, присущими человеку от природы. Ответ понятный и универсальный, но поверхностный и на деле мало коррелирует с действительностью.
Суть этого явления кроется не в природе человека, а в природе товара как такового. Здесь не обойтись без прояснения основ политической экономии.
В первую очередь товар — это предмет, который подлежит купле-продаже, обмену.
Всё продаётся и всё покупается — таков девиз капитализма. Но как мёртвая вещь, лишённая воли и разума, способна подчинить себе человека? Для ответа на этот вопрос нужно определить, каким образом товары обмениваются друг на друга, важно поймать рынок за руку.
Чтобы обменять одни предметы на другие, их требуется сравнить, найти что-то общее, что уравнивает их друг перед другом. Если бы ничего общего у товаров не было, обмен происходил бы вслепую: один не знает, что отдаёт, а другой не знает, что приобретает. Нам возразят:
«Я отдаю, скажем, “велосипед”, а получаю “набор для рисования”, я знаю, что отдаю ненужную мне вещь, а вместо неё получаю полезную мне. Но что у них может быть общего?»
Справедливо. Но знание физических свойств продукта говорит лишь о том, что данный предмет труда может быть кому-то полезен, а кому-то нет, то есть может стать товаром. Но этого недостаточно, чтобы объяснить, в какой пропорции вы готовы обменяться разными товарами.
Продукт, не обладающий «полезностью», товаром, как правило, стать не может. Эта «полезность» называется потребительной стоимостью.
Допустим, у вас есть ненужная яхта, от которой вы хотели бы избавиться. У вашего знакомого есть лишний велосипед, который вам очень пригодится. Давайте обменяем их по «полезности» — ненужное поменяем на нужное. Но вы же не идиот! За яхту надо просить десять тысяч велосипедов как минимум! А откуда вы взяли такую пропорцию? Яхта разве полезнее? Почему плавать по морю на яхте ровно в десять тысяч раз полезнее, чем с удобством передвигаться по городу на велосипеде?
И яхта, и велосипед — транспортные средства, но и они удовлетворяют слишком разнородные потребности, чтобы их возможно было сравнить и измерить. Значит, есть в товарах что-то общее, позволяющее выстроить пропорции обмена. Такая пропорция называется меновой стоимостью.
Чтобы произвести любой товар, необходим труд людей.
Затраченный человеческий труд — то, что объединяет все существующие товары, какие бы у них ни были свойства. Именно он формирует стоимость товара. Этот абстрактный труд измеряется временем, которое необходимо для производства того или иного товара. Но не конкретным временем, которое заложено в конкретном товаре, а временем общественно-необходимым, т.е. средним временем производства этого товара в данном обществе при средней квалификации работника. Это — закон стоимости, который регулирует обмен товаров.
«Практически лиц, обменивающихся продуктами, интересует прежде вопрос: сколько чужих продуктов можно получить за свой, т.е. в каких пропорциях обмениваются между собой продукты? Когда эти пропорции достигают известной прочности и становятся привычными, тогда кажется, будто они обусловлены самой природой продуктов труда». Маркс К., Энгельс Ф. Полное собрание сочинений. — М., 1959. — Т. 13. — С. 498.
Деньги же, в свою очередь, при обмене являются всеобщим эквивалентом стоимости, выступая как универсальный инструмент обмена, как универсальный и уникальный товар. В деньгах измеряется цена любого товара.
Отметим, что цена товара и его стоимость — разные понятия, но между ними есть неразрывная связь.
Цена зависит и от условий производства, и от условий обмена. Она может колебаться вокруг стоимости товара в зависимости от спроса и предложения. Совпадение цены товара со стоимостью — редкое явление. Но стихийность рынка в конечном счёте выравнивает колебание цен, и разброс уменьшается. При развитом капитализме и устоявшемся рынке колебание цен обусловлено в первую очередь изменением условий производства.
Суть капитализма. Отношения не товаров, а людей
Товары не падают с неба, хотя некоторые экономисты «стаканов в пустыне» пытаются исходить из обратного. Товары создаются человеческим трудом.
Живительная сила товара, которая заставляет его выходить на рынок и вставать в один ряд с другими товарами, есть его стоимость, рождённая трудом рабочих. Получается, что вещественный обмен отражает обмен результатов одного труда на результаты труда другого. Продукт, вступающий в обмен, то есть товар, становится таковым потому, что в нём «…завязывается отношение между двумя лицами… отношение между производителем и потребителем». Маркс К., Энгельс Ф. Полное собрание сочинений. — М., 1959. — Т. 13. — С. 498.
Каждые, отдельные виды труда формируют общественный труд. Так выстраиваются общественные отношения.
В общественном сознании возникает субъективная оценка ценности товара: люди видят в простом столе не только его полезность, но и его выражение в других товарах или деньгах как естественное соотношение. Человек наделяет товар стоимостью как априорным свойством, присущим ему от природы, вложенный труд размывается в общественном сознании.
Стоимость товаров нам кажется естественной, будто бы данной самими их физическими свойствами. Но мы уже знаем, что она обусловлена именно вложенным в неё трудом.
Отметим ещё раз, что стоимость не стоит путать с полезностью товара, то есть потребительной стоимостью, которая для каждого лица или группы лиц субъективна и не отражает положение товара при обмене. Субъективное восприятие стоимости Карл Маркс назвал «товарным фетишизмом».
Отношения товаров, которые управляют нами, на деле — отражение общественных отношений, в которые вступает каждый отдельный индивид.
Именно товарный фетишизм предваряет будущее явление культа потребления.
«Товарный фетишизм — историческое общественное явление, возникающее на почве частного товарного производства. Его существенной чертой является господство продуктов труда, экономических законов производственных отношений как над отдельным индивидом, так и над товарно-капиталистическим обществом в целом». Шеховцов А. В. Теория товарного фетишизма Карла Маркса. — В., 1965. — С. 10.
Вся современная культура и общественное бытие так или иначе связаны с современными производственными отношениями. Капитализм покоится на частном присвоении результатов общественного труда.
Как это происходит? При производстве товаров работник на предприятии создаёт новую стоимость. При производстве в эту стоимость включается стоимость сырья, частично — стоимость оборудования, стоимость рабочей силы и прибавочная стоимость, которую и создаёт работник.
Капиталист присваивает прибавочную стоимость в виде произведённых товаров, реализуя их на рынке.
Прибавочная стоимость и составляет прибыль капиталиста, которая выражена в деньгах. Рабочий же получает часть дохода в виде зарплаты для воспроизводства своей рабочей силы. Стоимость рабочей силы формируется исторически из средств к существованию, в которые входят продукты потребления, расходы на семью, определённые культурные потребности. В этом суть современной эксплуатации человека человеком. Маркс К., Энгельс Ф. Полное собрание сочинений. — М., 1959. — Т. 13. — С. 498.
Стоимость рабочей силы различается не только в разных отраслях, но и в разных странах. Тем не менее общего принципа производства и присвоения стоимости это не меняет. Эксплуатация тем сильнее, чем большую часть стоимости капиталист присваивает себе.
Рабочая сила и потребление
Мы выяснили, что работник получает в виде зарплаты не стоимость собственного труда, а только стоимость своей рабочей силы — то, что необходимо ему, чтобы поддерживать свою работоспособность.
Человек вынужден подчинять жизнь тому, что необходимо для его самовоспроизводства как рабочей силы.
Всякое занятие, которое нарушает этот цикл, делает жизнь человека более затруднительной. Образование или хобби, которое служит саморазвитию, но не даёт заработка, — пустая трата времени. К тому же в тех же США многие товары и услуги, необходимые для всестороннего развития личности, вроде обучения в колледже или учебников со временем только дорожают в сравнении с телевизорами или компьютерным софтом.
Да, высококвалифицированный работник может развитие личности монетизировать — ему как раз за это и платят. Но таких работников в мировой экономике меньшинство. А остальным приходится подчиняться рыночной логике — что не приносит денег и быстрого удовольствия, то должно быть отменено. Формируется апатия к собственному развитию. Реализоваться в труде ты не можешь — ты ведь ничего не решаешь и ничем не владеешь. Свободное время дано тебе не для всестороннего развития, а для воспроизводства своей рабочей силы или для лёгкого и быстрого потребления, которое не отнимает много сил.
Так, при товарном производстве, возникает отчуждение человека от результатов его труда.
Отчуждение превращает деятельность и её результаты во что-то внешнее, самостоятельное и господствующее над человеком, что на индивидуальном уровне демотивирует его.
Человек, который каждый день выполняет монотонную, изнурительную работу, ещё и не видящий и не чувствующий результатов своего труда из-за их частного присвоения другими, становится придатком производства. Он отторгает рабочий процесс от себя и тем самым отстраняется от него. В итоге это приводит к неудовлетворенности человека своим трудом, а отсюда и жизнью.
Поиск места в жизни, её цели и смысла человек находит в другой стороне капиталистического общества — в потреблении.
Как это возможно — «реализоваться через потребление?» Было бы неверно думать, будто человек ограничен чисто физиологическими потребностями. Даже в докапиталистическую эпоху еда, транспорт или предметы быта выстраивались в знаковую систему. Так, до пола длинные рукава на Руси стали знаком боярства — знаком класса, которому не требуется работать руками. Так и сегодня многие товары становятся знаками того или иного социального положения: их нужно потреблять, чтобы это положение закреплять.
По автомобилю, одежде или смартфону мы отделяем простого работягу от предпринимателя, гопника от интеллигента. Даже монах в монастыре, когда он отказывается от одних форм потребления в пользу других, подчеркивает тем самым свою идеологию и положение в обществе.
Зажиточным людям доступны все блага, в том числе образование и медицина, — широкое поле для самореализации, которым они действительно пользуются. Но и они подчиняются законам капитализма. Тот или иной класс формирует свои эстетические идеалы так, чтобы они отражали то состояние, которое этот класс считает наиболее благополучным.
Зажиточные слои общества стремятся прежде всего оставаться зажиточными.
Поскольку товары олицетворяют стоимость, для правящего класса и его приближённых накопление товаров становится способом закрепления своего социального статуса. Это политика потребления.
Товары закрепляются за определёнными слоями общества и отождествляются с ними и их общественным бытием. В сфере производства формируются целевые группы для определённых товаров. Впоследствии эти группы воспроизводят собственную культуру и социальное положение через потребление.
Само закрепление товаров за определённой группой связано в первую очередь с их покупательной способностью.
Благодаря развитым средствам информации жизнь богатых людей у всех на виду. Товары, которые они потребляют, становятся знаками богатства и воспринимаются в культуре как залог богатства.
Люди через шопоголизм подражают господам, пытаясь приблизиться к их положению: покупают одежду, гаджеты, автомобили, как у тех, на кого они равняются, и даже часто прибегают для этого к потребительским кредитам. Они мимикрируют под богачей, и иногда это даже делается с целью попасть в «высшее общество». Такая тенденция подражания рождает, например, следование высокой моде.
Сперва одежда создаётся известнейшими кутюрье для определённого богатого круга лиц. Потом, когда имеющие её люди выходят в свет, она овладевает умами как простых людей, так и модельеров «масс-маркета», которые пускают прошлогодние тренды элит в массы и тем самым создают и удовлетворяют возникший спрос.
Так массовая мода в одежде находится в бесконечной погоне за элитарной модой.
Это касается не только одежды, но и товаров другого назначения, которые прямо или косвенно подчёркивают социальный статус человека: класс автомобиля, марка часов, место употребления пищи.
Искусство, культура, мораль не стоят над обществом, а порождаются им. Они не только отражают общественные явления, но и служат инструментом их обоснования и воспроизводства. Они могут как служить правящему классу, так и действовать в интересах класса угнетаемого. Не только воля, но ещё и морально-культурные ориентиры правящего класса навязываются всему обществу. Кроме тех слоёв, которые эту культуру принимают, есть и те, кто хочет противопоставить себя существующим порядкам. Так в противоречие с массовой культурой вступает контркультура.
Напрямую классовость искусства увидеть бывает трудно, но не существует независимых художников, писателей, режиссёров: они всегда подчиняются тем или иным классовым тенденциям в обществе, даже если не осознают этого.
Абсурдно пытаться жить в обществе и творить независимо от него.
В каждом произведении мы найдём воспевание или порицание определённых ценностей, поведения или установок, то есть тех явлений, которые реально существуют или существовали в обществе. По этим причинам «Искусство ради искусства» и «Наука ради науки» — оторванные от реальности фантазии.
Искусство выполняет задачи тех или иных классов, обосновывает полезные и критикует чуждые ему общественные отношения. Нынешнее искусство — продукт товарного общества. Неудивительно, что в наши дни оно почти полностью слилось с рекламой. Последняя же, пытаясь усилить спрос на определённый продукт, говорит с покупателем на понятном ему языке визуальных и звуковых образов, позаимствованных у искусства.
Уже некогда закреплённые за конкретными слоями общества товары подхватываются рекламой. А она, в свою очередь, расширяет потребительские группы, наслаивает их одна на другую и одновременно укореняет новые тренды в обществе.
Обилие рекламы приводит к увеличению сбыта, а это влияет на современное искусство и массовую культуру, которая ширится и развивается с прогрессом товарного производства. Интернет и многие информационные площадки на нём, фильмы, картины, музыка становятся пристанищем рекламы товаров. Тут идёт речь не только о рекламных роликах, а об информационном поле в целом: на экранах телевизоров и смартфоном мы видим людей, окружённых или взаимодействующих с товарами.
Особенность массовой культуры в том, что она не стремится удовлетворить потребности каждого отдельного лица или группы лиц, — она выступает с целью удовлетворить наиболее общие, или базовые, потребности всех людей, то есть с точки зрения рынка — среднего потребителя.
Массовая культура ориентируется на безликого потребителя, и в этом залог её прибыльности.
Вместе с тем теряется и уникальность произведений, размывается обращение к определённым слоям общества, а зритель, находясь в этом среднем информационном поле, усредняется и как потребитель, что способствует дальнейшему воспроизводству массовой культуры. Тем не менее она вовсе не лишается смысловой нагрузки и продолжает распространять те или иные ценности, в том числе идеологию товарного изобилия и эстетику потребления.
Что насчёт современной контркультуры? Она, в свою очередь, противопоставляет себя доминирующей культуре. Контркультура также отражает не только социальный статус её представителей, но и идеи, которые они провозглашают.
Можно было бы сказать, что, по сравнению с массовой культурой, контркультура более «чиста и непорочна», несколько груба и прямолинейна. Она не маскирует и не прячет в яркую обёртку те положения, которые отражает. Её идейный расцвет частично можно связать с результатом неудавшихся политических протестов начала XX века, в том числе пролетарских.
В среде преследований общество нашло способы мирной формы протеста: от простых хиппи-концертов и забастовок до маршей в поддержку движения «нетрадиционных» людей.
В попытке индивидуализировать, выделить свою личность из общей массы потребителей люди цепляются за любую возможность идентифицировать себя как гея, трансгендера, боевого вертолёта, радикальной феминистки, панка, сатаниста и любого не-такого-как-все-человека. Это делает их, как им кажется, особенными среди остальных, но для товара и капитала нет ни пола, ни социального статуса, ни отношения к субкультуре — все «потребители» равны перед ним.
Контркультура такой же товар, как и массовая культура.
Поскольку человеческое сознание формируется общественным бытием, то мы приходим к выводу, что это современное бытие по большей части моделирует и навязывает новые прихоти и потребности человека в интересах капитала.
Объективные потребительские свойства товара меркнут в сфере потребления. Для индивида сам акт приобретения и потребления товаров как социального феномена становится целью — этим он доставляет человеку удовольствие. В индивидуальном сознании товар формирует идею о принадлежности к той или иной социальной группе, возникает демонстративное потребление. Контркультура не избежала этой же логики, ведь потребление контркультурного товара так же является целью, как воспроизводство присущих ей черт.
Часто для потребителя критерием при выборе товара становится не его потребительские свойства, а знак его стоимости, создающий для покупателя статусность.
При этом стоит понимать, что многие явления в обществе воспроизводят сами себя или порождают другие. Нельзя каждое культурное явление сводить сугубо к экономике или стоимости. Последнюю человек в её объективном виде часто просто не замечает; отношение товаров друг к другу и человека к человеку — их природу он воспринимает как нечто данное само собой.
В этой статье мы хотели отразить лишь то, что стоимость и капиталистическое производство являются пластом, на котором держится культ потребления.
«Так, может, культ потребления и товарный фетишизм — одно и то же?»
Товарный фетишизм как субъективное восприятие стоимости и всё порождаемое им в общественном сознании являются основой культа потребления; они также свойственны всем слоям общества. Но в названии культа уже даётся подсказка, что недостаточно просто давать субъективную оценку стоимости товара, необходимо его потреблять в каком-то количестве. Каково это количество? Для ответа на этот вопрос сперва разберём историю и производственные отношения современных стран.
Существовал ли культ потребления до капитализма и всегда ли он ему сопутствовал?
Из истории античности и средневековья мы знаем, что наибольшее потребление процветало среди наиболее богатых членов общества, то есть в среде правящего класса, — эксплуататоров, живших трудом других людей — рабов и крепостных. Однако ни одна эпоха прошлых столетий не могла и не может сравниться с тем обилием продуктов, которые производятся и потребляются сейчас. Потребление всех предшествующих эпох — ничто, по сравнению с потреблением в развитых странах сегодня.
Можно ли сказать, что культ потребления существовал при других производственных отношениях? Нет. Почему век потребления наступил при капитализме, но не при рабовладельческом или феодальном строе? Первое необходимое условие существования культа потребления — появление капитализма, что невозможно без свободы. Свобода людей от рабства и крепостничества, свобода от обладания средствами производства. Михалевский Ф. И. Политическая экономия. 1926 г. С. 82.
Последняя свобода является на самом деле свободой обладания средствами производства для узкой группы лиц — класса капиталистов — и «свободой» от них для работников.
Капитализм принёс нам счастье в виде тех богатств, которые не снились ни одному патрицию Древнего Рима и ни одному сюзерену Франции, но ни в коем случае он не снял ярма эксплуатации — изменилась лишь её форма.
Выше мы рассмотрели механизм присвоения прибавочной стоимости в капиталистических отношениях. Именно такой капитализм описал Маркс. Таким он его наблюдал. Но что же изменилось? Как, даже несмотря на имеющиеся ныне проблемы, уровень жизни работников развитых стран стал выше и в современных реалиях они оказались в среде сверхпотребления?
Второе необходимое условие культа потребления — переход капитализма в фазу империализма в конце XIX, в начале и середине XX века. Тогда за счёт работников других стран капиталисты получили возможность платить часть сверхприбыли «родным» работникам за спокойствие собственной жизни.
Всемирное движение рабочих, воодушевлённое идеями социального равенства и рождением СССР как государства трудящихся, привело к реальному страху класса капиталистов распрощаться не только со своим капиталом, но и с жизнью.
Только что отгремела Первая Мировая война (1914–1918 годов), причиной которой стала борьба за передел рынков.
Сразу же капитализм столкнулся с потрясением, которое описал Маркс, — кризисом перепроизводства.
«Великая депрессия» является ярчайшим примером этого явления: товаров много, но купить их никто не может — предложение есть, а платёжеспособного спроса нет. Это связано с массовой безработицей, вызванной диспропорциями между производством и потреблением.
США позволили преодолеть кризис такие меры: авансирование части прибыли рабочим, регулирование рынка государством, обеспечение занятости населения для увеличения совокупного спроса — это сгладило острые проблемы капитализма в развитых странах.
Повышение уровня жизни рабочих привело к повышению стоимости рабочей силы за счёт улучшения условий существования, труда, доступных товаров, медицины и образования. Политика в США тех лет называется «кейнсианством» по фамилии экономиста Джона Кейнса.
Однако постепенно прибавочная стоимость капиталистов уменьшалась относительно авансированного капитала — произошло падение нормы прибыли. Больше это продолжаться не могло, и за дело взялись эффективные управленцы, но капиталисты не способны были отнять то, что дали рабочим.
Возникла необходимость найти новые способы получения прибыли.
Вторая мировая война и её преддверие расширили рынки сбыта продукции для США и ряда стран Европы. В результате последующего разгрома гитлеровской Германии США смогли окончательно установить и укрепить свои рынки в Западной Европе. Вскоре капитал США и ряда стран Европы устремился в Латинскую Америку и Африку. В 1950–70-е годы развитые капиталистические страны перешли к неоколониальной политике. При классическом колониализме контроль осуществлялся непосредственно страной-центром, при неоколониализме прямого управления из страны-центра нет, но ей экономически подчинены все производства и местные правящие классы, поддерживающие сложившийся уклад.
Исторически сложившееся положение европейского и американского капитала в совокупности с новой политикой неоколониализма позволили не только сохранить, но и повысить покупательную способность работников стран центра, которые стали реализовывать свою «американскую мечту», покупая необходимые им товары: дома, машины, телевизоры и тому подобное — и которые стали невольными соучастниками мировой эксплуатации.
Подтверждением возросшего потребления служат данные, приведённые в книге Жана Бодрийяра «Общество потребления», где чётко показано, как возрастал уровень потребления в США и странах Западной Европы во второй половине XX века.
Политэконом-марксист Джон Смит в своей статье «Империализм в XXI веке» доказывает, что эпоха империализма не исчезла.
В 60–70-ых годах США и ряд стран Евросоюза начали массово перевозить производственные мощности в страны третьего мира. Зачем? Потому, что в США и странах Европы за счёт улучшения жизни рабочих и увеличения производительности труда существовала тенденция падения нормы прибыли. Чтобы избежать этого, необходимо было обеспечить меньшую стоимость оборудования, сырья и рабочей силы при прежнем уровне производительности.
Так были решены сразу несколько задач: перенос производства к местам добычи сырья — снижение издержек на транспортировку — и применение местной дешёвой рабочей силы. Современные транснациональные корпорации «Севера» отнимают большую часть прибавочной стоимости у компаний «Юга», то есть присваивают себе результаты труда целых стран.
Различные специалисты показывают наличие двух способов присвоения прибавочной стоимости:
1. Неэквивалентный обмен.
Товары периферийных стран формируют конкурентные рынки, продаются ниже стоимости из-за избытка предложения, а товары стран центра формируют монополистические рынки, продаются по ценам выше стоимости;
2. Перенос прибыли из стран периферии в страны центра путём репатриации, а также выплаты процентов по кредитам
«Север» эксплуатирует «Юг», обеспечивая тем самым свои национальные богатства.
Всё подчинено монополиям, транснациональным корпорациям, которые посредством как физической, так и экономической силы диктуют условия на «Юге».
При капитализме, который описал Маркс, в целом существовала следующая тенденция: основные производители товаров (пролетариат) являлись и основными её потребителями, то есть имелось некоторое отношение созданной стоимости в виде товаров к «потребляемой» стоимости в виде продуктов труда. Поскольку «…человек может произвести больше, чем он сам потребляет» (Ф. Энгельс.«Наброски к критике политической экономии»), это отношение, говоря языком математики, больше единицы для отдельной капиталистической страны.
При переносе производства в страны «Юга», основная доля создаваемой стоимости переместилась туда, в то время как в странах «Севера» основной вклад в создание стоимости товаров снизился. Вместе с тем в развитых странах «потребляемая» стоимость не только не уменьшилась, но и увеличилась.
Можно предположить на том же языке математики, что указанное выше отношение в странах «Севера» ниже единицы. Местное население потребляет больше, чем само производит. Из этого предположения следует, зная о переходе количества в новое качество, что как только это отношение становится меньше единицы, потребление переходит в сверхпотребление.
США и Европа превратились в подобие Римской Империи, а весь Третий Мир является их покорными рабами.
Даже при всём товарном изобилии развитым странам не удаётся сгладить реальные противоречия современного человеческого бытия, которые аккумулируют недовольства и болезни самого общества. Растёт уровень преступности, безграмотности, увеличивается число самоубийств.
США так и не могут полностью победить безработицу, которая с началом эпидемии коронавируса резко повысилась, избавиться от трущоб и гетто.
Ситуацию осложняют нарастающие расистские настроения, связанные с мощным наплывом эмигрантов из арабских стран и Мексики. Жизнь мексиканцев на родине сопряжена с повальной безработицей, высоким уровнем преступности, войнами наркокартелей. Они готовы работать за гроши в Штатах, наводняя рынок дешёвой рабочей силой. Дискриминация мексиканцев и обвинения их в отъёме рабочих мест со стороны американских граждан — закономерность при таких условиях.
Следовательно, изобилие товаров ещё не является залогом благополучия и счастья населения. Всё это усиливает противоречия капитализма — и не только в США и в странах Европы…
А что же в России?
Существует ли культ потребления в России? Да, существует, но не в такой яркой форме и не так повсеместно, как в странах развитого капитализма. Больше всего культ потребления развит в крупных городах — Москве и Санкт-Петербурге. Это связано с тем, что жители крупных городов живут лучше за счёт эксплуатации остальных регионов.
Все проявления культа потребления точно так же свойственны России, как и США.
Россияне берут кредиты на машины, ремонты, смартфоны и прочее для удовлетворения своих потребностей. Одной из лидирующих сфер кредитования является жилплощадь и потребительские кредиты, при этом велика по ним задолженность жителей нашей страны.
Статья расходов на образование и медицину является самой маленькой, что обусловлено в случае России, скорее всего, более-менее широкой доступностью этих сфер услуг.
Желание россиян приобретать жилплощадь и развлекаться не стоит формализовывать строго до желаний накапливать: общая тенденция к эстетическому, культурному и моральному удовлетворению через товары является следствием и необходимостью для человека в экономическом положении современного общества, в том числе и российского.
Россия в мировой системе глобальной капиталистической экономики занимает полупериферийное положение. Страны центра — США, Германия, Франция и другие им подобные, а к периферии относится «третий мир». По сравнению со странами периферии, уровень жизни российских граждан относительно высокий, да и производство пополняется дешёвой рабочей силой в виде эмигрантов из Средней Азии, для которых работы у себя дома нет, что, конечно же, не является обвинением в их адрес.
В то же время Россия является сырьевым придатком для стран центра.
Система международного разделения труда приводит к уничтожению всех производств, которые не вписались в рынок, а выжившие заводы подчинила своей логике и продолжает выкачивать из России сырьё и дешёвую рабочую силу.
На рынке России правит иностранный капитал — в этом она схожа с Российской империей, которая, например, поставляла зерно за рубеж, а своих людей накормить не могла.
Помимо прочего, в существовании того образа жизни, который мы имеем сейчас, наши граждане обязаны Советскому Союзу. Развитая бесплатная медицина и образование, которые до сих пор не может разрушить окончательно своей политикой правящий класс России, снимают значительную нагрузку на кошельки граждан.
При этом постепенно уменьшается количество бесплатных услуг, предоставляемых в медицинских учреждениях, и повсеместно создаются частные клиники, куда сбегают врачи ради получения достойной зарплаты и, следовательно, достойного уровня жизни. Коммерциализация постепенно порабощает образование, социальную сферу и многие другие отрасли.
Малоимущие граждане пока ещё могут получать консультации врачей и бесплатное среднее, среднее специальное и высшее образование. Благодаря этому свободная часть их денежных средств направляется на потребление товаров и развлекательных услуг.
Что же по итогу?
Культ потребления есть естественный итог развития современного капитализма, но он не является предвестником благосостояния всего мира в системе капиталистического производства. Наоборот, он свидетельствует об усилившейся эксплуатации в мировой системе капитализма.
Мы выделили основные пласты, на которых стоит современный культ потребления:
1) Капиталистическое товарное производство является первым пластом этой структуры, оно формирует явление товарного фетишизма, когда стоимость воспринимается человеком субъективно, мистически;
2) Отчуждение труда — в результате отчуждения результатов человеческого труда, — отчуждение человека от человека, вся структура капиталистических отношений;
3) Сам культ потребления в рамках целого государства невозможен без хищнического присвоения результатов труда населения других государств — разделения мира на «Центр», «Полупериферию» и «Периферию», — то есть без империализма.
Культ потребления является культурным отражением феномена империализма, то есть преобладания количества потреблённых товаров над произведёнными в развитых странах.

Вечная слава!

Сослуживцы качают старшего лейтенанта Н.Ф. Кузнецова по поводу очередной победы в бою.
Кузнецов Николай Фёдорович, родился 26 декабря 1916 года в Петрограде (Ленинград) в семье рабочего. Русский. Член ВКП(б)/КПСС с 1940 года. Окончив 7 классов и школу ФЗУ, работал токарем. В армии с 1935 года. Окончил Ленинградскую школу авиационных техников в 1937 году, Качинскую военную авиационную школу пилотов в 1941 году. Участник советско-финляндской войны 1939-40 годов. Участник Великой Отечественной войны с июня 1941 года. Заместитель командира эскадрильи 436-го истребительного авиационного полка 239-й истребительной авиационной дивизии 6-й воздушной армии Северо-Западного фронта капитан Н.Ф. Кузнецов к февралю 1943 года совершил 213 боевых вылетов, в воздушных боях лично сбил 17 самолётов противника и 12 в группе. Звание Героя Советского Союза присвоено 1 мая 1943 года. Всего за годы войны произвел 252 боевых вылета, лично сбил 25 и в группе ещё 12 самолётов противника. Участник Парада Победы в 1945 году.
После войны продолжал службу в ВВС. В 1949 окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе, в 1956 — Военную академию Генштаба. Был начальником Центра подготовки космонавтов. Заслуженный военный лётчик СССР. Доктор военных наук. С 1978 года генерал-майор авиации Н.Ф. Кузнецов — в отставке. Награждён медалью "Золотая звезда" Героя Советского Союза, 2 орденами Ленина, 4 орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского, Отечественной войны 1 степени, 3 орденами Красной Звезды, медалями.