ВЛАДИМИР Башков

Люблю простые, но надёжные решения. Особенно если можно обойтись подручными средствами, без мешков цемента и тяжёлой техники. Так вот, сегодня хочу рассказать о технологии, которую, кажется, пора вытаскивать из забвения. Речь пойдёт о золе. Да-да, о самой обычной древесной или угольной золе, которую высыпают из печки или мангала. Её, оказывается, можно использовать не просто как удобрение на огороде, а… как замену цементу. Причём в ряде случаев — даже лучше и прочнее. Почему зола работает как цемент Оказалось, что зола содержит оксид кальция — а это как раз то, что в цементе отвечает за «схватывание». При добавлении извести и соли получается реакция, в результате которой смесь становится жаростойкой, каменно-прочной и цепкой к любым поверхностям: кирпичу, камню, металлу. Бонус: зола экологичнее, чем портландцемент. И гораздо дешевле. Экономия, как говорится, в два ведра. Что понадобится Вот базовый рецепт, проверенный и на печках, и на швах между трубами: Если хотите ещё прочнее — доба

Андрей Морозов из Тулы в 2025 году откликнулся на объявление о работе на строительстве АЭС «Руппур» в Бангладеш. Обещали 200 тысяч рублей в месяц и комфортные условия. Реальность оказалась иной. В конце 2024 года по соцсетям и сайтам поиска работы активно публиковались объявления: «Требуются сварщики на строительство АЭС в Бангладеш. Зарплата от 200 000 рублей в месяц. Полный соцпакет, проживание и питание за счет компании». — Работал сварщиком на машиностроительном заводе в Туле за 55 тысяч рублей, — рассказывает 32-летний Андрей Морозов. — Когда увидел такое объявление, сначала не поверил. Но это была официальная вакансия от «Никимт-Атомстрой». В 2017 году Росатом начал строительство атомной электростанции "Руппур" в Бангладеш. Проект масштабный — два энергоблока мощностью по 1200 мегаватт каждый. Для страны с населением более 170 миллионов человек это жизненно важная инфраструктура. Бангладеш испытывает острый дефицит электроэнергии, а строительство АЭС должно решить эту проблему на

— Вы бы, Катерина, одумались, — покачала головой дородная продавщица сельпо, тетя Нина, бережно укладывая в холщовый мешок пачки с крупой, соль и спички. — Там же, на Высоте-42, условия совсем не для женщины. Здание старое, промерзшее насквозь, печь, говорят, дымит страшно. А снега зимой наметает по самую крышу. Пропадете вы там одна. — Мне нужно работать, Нина Ивановна. Я справлюсь, — мягко, но твердо ответила Катерина, поправляя воротник своей простой пуховки. Пятнадцать лет в душном офисе научно-исследовательского института, болезненный развод, оставленные бывшим мужем долги — все это тяжелым камнем тянуло вниз. Ей нужен был чистый воздух. Ей нужна была эта высота. — Справится она! — недоверчиво хмыкнул стоявший у дверей пожилой местный житель, Степан, стряхивая снег с валенок. — Там тайга кругом, глухомань. Ветра такие воют, что душа в пятки уходит. Вы же городская, привыкли к теплу да к свету электрическому. А там керосинки да дрова сырые. — У меня профильное образование, Степан

— Простите, а где у вас тут щенки? — Марина влетела в приют, как весенний ветер в старый подъезд: громко, весело, со звоном украшений и блеском в глазах. Алексей даже не поднял головы. Он как раз оформлял карточки для двух новых псов, спасённых с трассы. Спокойно протянул: — Во втором блоке. За стеклянной дверью. Только мы не выдаём щенков в день первого визита. — А я ничего не беру. Я пока только смотреть. Он всё же поднял голову. Девушка была одета слишком ярко для местных будней — куртка цвета фуксии, рюкзак с нашивками, сапоги, блестящие, как новогодние шары. И голос… звонкий, как звонок на перемену. — Смотрите сколько угодно. Только не шумите, пожалуйста. У нас есть пёс, который реагирует на резкие звуки. — Хорошо, – кивнула она, и, будто вспомнив, добавила: — Я Марина. — Алексей. Она исчезла в блоке. Через пару минут оттуда послышались охи, ахи, и сдержанный писк щенков. Алексей вздохнул и продолжил работу. Марина появилась на следующий день. А потом — ещё через день. Она не выби