ВЛАДИМИР Башков

Поезд «Москва – Кострома» мерно покачивался на стыках рельсов, убаюкивая пассажиров. Дима сидел у окна и смотрел, как за стеклом проплывают берёзовые рощи, ещё прозрачные, без листвы, поля с остатками снега в оврагах, маленькие станции с одноэтажными домиками. Весенние каникулы — целая неделя свободы, вдали от школы, от городского шума, от надоевших уроков. Впереди была деревня Ключи, где жили бабушка Мария и дед Иван. Дима любил эти поездки. Здесь можно было дышать полной грудью, бегать по лужам, слушать, как поют птицы на рассвете, и ходить с дедом на рыбалку. А какие пироги пекла бабушка! С капустой, с картошкой, с яблоками — пальчики оближешь. На вокзале в Костроме его встретил дед на стареньком УАЗике. Обнял, подхватил рюкзак. — Ну что, городской, соскучился по деревне? — Очень, дедушка! А бабушка пирогов напекла? — Напекла, как же без этого. Садись, поехали. Дорога до Ключей заняла около часа. Дед рассказывал деревенские новости: у Петровых корова отелилась, у Сидоровых гу

Утро на хуторе пахло полынью и нагретой землёй. Август стоял сухой, колючий — месяц без дождей, и трава на выгонах пожухла, пожелтела, хрустела под ногами, как старая бумага. Игнат Степанович вышел на крыльцо, прищурился на солнце и сразу понял — день будет нехорошим. Буран ревел в загоне с самой зари. Бык метался вдоль ограды — огромный, чёрный, с белой звездой во лбу и рогами, похожими на коромысло. Шкура его лоснилась от пота, ноздри раздувались, выдыхая горячий пар, а копыта взрывали сухую землю, оставляя глубокие борозды. Игнат Степанович знал эту породу — помесь герефорда с местной степной, выносливая, сильная, но с норовом. Бурана он купил три года назад на ярмарке в райцентре, уже тогда бык показывал характер — продавец предупреждал, что скотина с «дурью». Но Игнат Степанович всю жизнь держал скот и считал, что к любому зверю можно найти подход. Терпением, лаской, твёрдой рукой. С Бураном не вышло ни с первым, ни со вторым, ни с третьим. Бык не признавал хозяина. Он подчин

В кабинете нотариуса пахло старой бумагой, пыльными портьерами и напряженным, звенящим ожиданием. Тишину нарушало лишь мерное тиканье напольных часов в углу — звук, который для троих присутствующих мужчин теперь навсегда будет связан с образом их покойного деда. Старый мастер, всю жизнь отдавший починке сложнейших механизмов, сам остановился, словно заводная пружина, отмерившая положенный ей срок. За массивным дубовым столом сидели трое его внуков. Старшие, Игорь и Антон, всем своим видом демонстрировали нетерпение и деловую занятость. Их дорогие, с иголочки, костюмы казались чужеродными в этой старомодной обстановке, а взгляды то и дело возвращались к экранам дорогих смартфонов. Они давно отвыкли от подобных интерьеров, предпочитая им стекло и бетон современных офисов, и само присутствие здесь тяготило их, отрывая от важных сделок и бесконечной погони за прибылью. Деда они не навещали последние лет пять, ограничиваясь дежурными звонками на праздники, да и те поручали секретарям. Млад