Любовь и грех — донская наша быль...

За кромку круч скатилось солнце в Дон, Багрянцем крася синюю волну. Степи полынной слышен тихий стон, Вдыхает берег прохладную тоску. Григорий ждёт, фуражку в кулаке Сжимает так, что побелели жилы. Аксинья с вёдрами застыла на песке, В глазах — огонь, пугающий и милый. Стемнело в хуторе, погасли огоньки, Лишь пёс забрешеть где-то за плетнями. Аксинья тенью вышла к берегу реки, Скрываясь за густыми камышами. На сеновале пахнет скошенной травой, Там Гришка ждёт, зажав в зубах цигарку. Он рисковать готов и честью, и главой, Чтоб только ночь была хмельной и жаркой. Пусть за грехи назначена цена — За ту любовь, что выжгла душу разом. А в небе звёзды, как осколки льда, Луна глядит на нас с укором жёлтым глазом. За каждый вздох, за каждый поцелуй, Дон-батюшка, прошу, нас не ревнуй. Она пришла, роняя с плеч платок, В его руках — и гибель, и спасенье. Любви их горькой бешеный поток Сметает все запреты и сомненья. — Пропала я, — шептала, — Гриша, свет... А он молчал, к груди её сильнее прижимая. Для них двоих теперь закона нет, Лишь эта ночь — от края и до края. — Не надо, Гриша, — она гутарить шёпотом, — Не рви мне душу, это грех великий. А он стоит, охваченный огнём, В закатном свете — яростный и дикий. — Вся жизнь — один сплошной, тяжёлый грех, Но без тебя мне в этом мире тесно. Ты мне нужна, Аксинья, больше всех, Пред Богом и людьми скажу я честно. А за рекой кричит уныло сыч, И месяц выгнулся холодным, злым кинжалом. Их ждёт на сене душная постель, Где совесть жалит ядовитым жалом. Но он целует жадно, как в бреду, Как пьют из Дона в самый лютый зной. — Я за тобой в огонь и в ад пойду, Лишь будь, Аксинья, рядышком со мной. Пусть за грехи назначена цена — За ту любовь, что выжгла душу разом. А в небе звёзды, как осколки льда, Луна глядит на нас с укором жёлтым глазом. За каждый вздох, за каждый поцелуй, Дон-батюшка, прошу, нас не ревнуй. А завтра бдеть у колодца пересуд, Степан за плеть возьмётся в гневе диком. По хутору старухи слухи разнесут, С позорным смехом и истошным криком. Но здесь, сейчас — они собой полны, И два дыханья, слитых воедино. Они в грехе своём вдвоём пьяны, А наказанье за любовь неотвратимо. Течёт наш Дон... молчит седой ковыль... А в курене Степан глядит сурово. Любовь и грех — донская наша быль... Григорий и Аксинья - нет выбора другого Подписывайтесь и скачивайте песни в МР3: https://max.ru/join/VXnvtGxM6L1O7bgT3sVaw8AZNi3HF-St68A72hNP4dU