Колхозница

Анна стояла перед зеркалом в прихожей и поправляла воротничок платья. Руки не слушались. Сегодня — ужин у свекрови.
За два года брака она так и не привыкла к этим визитам. Маргарита Юрьевна не приняла её с первого дня: деревенская девчонка, учительница начальных классов — не пара сыну-юристу. И при каждой встрече давала это понять — взглядом, интонацией, словом, которое случайным никогда не было.
Валерий взял жену за руку.
— Не накручивай. Всё нормально будет.
Анна промолчала. Он всегда так говорил. И всегда — ничего не делал.
Квартира свекрови: хрусталь, картины в позолоте, мейсенский фарфор. Маргарита Юрьевна встретила их в гостиной, окинула невестку взглядом — медленным, с головы до ног.
— Валерий, ты бы хоть подсказал супруге, что к моему столу в таком не садятся. Ладно. Проходите.
За ужином свекровь была в ударе.
— Как деревня, Анечка? Коров ещё держите?
— Мам, хватит, — буркнул Валерий.
— Что такого? Интересуюсь. Не каждый день встретишь человека из такой... самобытной среды.
Анна молчала, сцепив руки под столом. Два года она терпела. Потому что любила Валерия. Потому что верила — он однажды встанет на её сторону. Потому что на учительскую зарплату в чужом городе, без жилья, одной — не выжить.
Маргарита Юрьевна промокнула губы салфеткой и сказала — ровным голосом, как нечто само собой разумеющееся:
— Кстати, Анечка. У меня уборщица уволилась. А ты из работящей семьи. Позвони маме — как её, Галина? — пусть приедет, поработает у меня. Заплачу, не обижу. Колхозницы ваши, я слышала, трудолюбивые.
Тишина. Валерий замер. Анна почувствовала, как горло ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ
HAЖMИTE HA CCЫЛKУ HИЖE (HA KAPTИHKУ)⬇