Русская православная церковь в Южной Осетии

"Чистый понедельник" - это о Воскресении самой России

Ключевой рассказ Бунина надо читать не только как любовную историю. Это рассказ, действительно, масштабный, написанный в 1944 году, когда Иван Алексеевич уже понимал: да, Россия есть не только царство Ленина, остались какие-то черты той, прежней России. И что возможно воскресение. "Чистый понедельник"; впереди - Великий пост... А за постом - Пасха, да? Воскресение... Таким финалом он как раз хотел сказать, что воскресение возможно. Но перед воскресением, конечно, по сюжету героиня вместе с сёстрами всходят на Русскую Голгофу, понимаете? Поэтому, конечно, это рассказ с особой верой Бунина в Россию.
Потому что в "Окаянных днях"... Помните такое произведение, как "Окаянные дни"? Там есть фрагменты, где России - конец; историческая катастрофа разрушила бунинский интеллигентский скепсис. В той книге был подъём религиозного чувства, он считал, что храм - это единственное место, где ещё осталась Россия. Но, тем не менее, в мире тогда была Пасха, весна, а он заканчивает "Окаянные дни" так: "Пасхальные колокола звали к чувствам радостным, воскресным. Но зияла в мире необъятная могила. Смерть была в этой весне, последнее целование". В "Чистом понедельнике" нет такой страшной определённости, хотя вот, видите, героини рассказа всходят на Голгофу... Тем не менее. И дело здесь не только в хронологической разнице изображённых событий, а именно в том, что к 1944 году Бунин, много передумавший и много переживший, разделивший с соотечественниками боли и тревоги страны в её противостоянии с фашизмом, почувствовал и символически запечатлел в рассказе перспективу общего пути, на котором возможно воскресение. То есть, рассказ очень масштабный, и ему удалось так виртуозно всё это воплотить.
Литературовед Наталья Пращерук

...А потом начинался Великий пост - целых шесть недель отказа от жизни, от всех её радостей.

А там - Страстная неделя, когда умирал даже Сам Спаситель...

На Страстной, среди предпраздничных хлопот, все тоже грустили, сугубо постились, говели - даже отец тщетно старался грустить и говеть, - и я уже знал, что в пятницу поставят пред алтарём в рождественской церкви то, что называется плащаницей и что так страшно - как некое подобие гроба Христа - описывали мне, в ту пору ещё никогда не видевшему её, мать и нянька.
К вечеру Великой субботы дом наш светился предельной чистотой, как внутренней, так и внешней, благостной и счастливой, тихо ждущей в своём благообразии великого Христова праздника...
Иван Бунин
"Жизнь Арсеньева"

Мир празднует: 165 лет назад в этот день родился Антон Павлович Чехов

Один из самых выдающихся европейских писателей всех времён прожил всего 44 года, но стал великим человеком и нашим учителем во всём.
За свою короткую жизнь он не только создал блестящие произведения, которые читают во всём мире и ставят в лучших театрах. Он также строил школы, открывал библиотеки и лечил больных крестьян, будучи врачом по образованию. Это был человек добрейшей души и большого сердца, любимый и близкий простому народу.
Ивану Бунину посчастливилось быть близким другом Антона Павловича. Их знакомство началось с писем. Двадцатилетний Бунин, восхищавшийся каждым шедевром Чехова, появлявшимся в печати, обратился к нему с просьбой прочесть его рассказы и дать о них "несколько заключений". Тот любезно согласился: "Очень рад служить".
Впоследствии Чехов стал для Бунина не только старшим товарищем и учителем, но и дорогим другом. Их соединили душевная близость и сходные взгляды на мир, а ещё то, что превыше всего Чехов ставил творческую свободу, что ему никогда не могли простить. Превыше всего свободу мысли ставил и Бунин.
Оба писателя с большим уважением относились к творчеству друг друга. Иван Алексеевич мог назвать без малого пятьдесят любимых рассказов Чехова и до конца своей жизни возвращался к его образу в своих рассказах, книге "Жизнь Арсеньева" и мемуарах. В то же время Антон Павлович перед смертью оставлял наказ: "Бунину передайте, чтобы писал и писал. Из него большой писатель выйдет. Так и скажите ему это от меня. Не забудьте".
Отношение Бунина к гению Чехова особенно демонстрирует как-то обронённая им фраза:

"Такого, как Чехов, писателя ещё никогда не было"

***
САША ЧЕРНЫЙ
АХ, ЗАЧЕМ НЕТ ЧЕХОВА НА СВЕТЕ...
Ах, зачем нет Чехова на свете!
Сколько вздорных - пеших и верхом,
С багажом готовых междометий
Осаждало в Ялте милый дом…
День за днем толклись они, как крысы,
Словно он был мировой боксер.
Он шутил, смотрел на кипарисы
И прищурясь слушал скучный вздор.
Я б тайком пришел к нему иначе:
Если б жил он, - горькие мечты! -
Подошел бы я к решетке дачи
Посмотреть на милые черты.
А когда б он тихими шагами
Подошел случайно вдруг ко мне -
Я б, склонясь, закрыл лицо руками
И исчез в вечерней тишине.

Что изменилось у вас за последние два года?

- Работал. Написал одну большую вещь, несколько маленьких. Большая ["Сны Чанга"] - по тону имеет отдалённое сходство с "Господином из Сан-Франциско". Но, в общем, работал меньше. Происходящее [третий год идёт Первая мировая война] как-то подавляет. Живёшь, в сущности, от утра до утра, от газет до газет. Одно постоянное ожидание чего стоит! Развернулось ведь нечто ужасное. Это первая страница из Библии. Дух божий носился над землёй, и земля была пуста и неустроенна. Это подавляет!.. И кажется, что слово вообще не может дойти до человеческого сердца…
Из интервью 1916 года

БОГ

Дул с моря бриз, и месяц чистым рогом
Стоял за длинной улицей села.
От хаты тень лежала за порогом,
А хата бледно-белою была.
Дул южный бриз, и ночь была тепла.
На отмелях, на берегу отлогом,
Волна, шумя, вела беседу с Богом,
Не поднимая сонного чела.
И месяц наклонялся к балке тёмной,
Грустя, светил на скалы, на погост.
А Бог был ясен, радостен и прост:
Он в ветре был, в моей душе бездомной -
И содрогался синим блеском звёзд
В лазури неба, чистой и огромной.
1908

КАК ДЫМ ПОЖАРА, ТУЧА ШЛА...

Как дым пожара, туча шла.
Молчала старая дорога.
Такая тишина была,
Что в ней был слышен голос Бога,
Великий, жуткий для земли
И внятный не земному слуху,
А только внемлющему духу.
Жгло солнце. Блёклые, в пыли,
Серели травы. Степь роняла
Беззвучно зёрна - рожь текла
Как бы крупинками стекла
В суглинок жаркий. Тонко, вяло,
Седые крылья распустив,
Птенцы грачей во ржи кричали.
Но в духоте песчаных нив
Терялся крик. И вырастали
На юге тучи. И листва
Ветлы, склонённой к их подножью,
Вся серебристой млела дрожью -
В грядущем страхе божества.
1912