Татьяна Зарукина

Спасла от детдома. Через 25 лет он стал её директором 25 лет назад она сказала: «Всё будет хорошо». Теперь он сказал ей то же самое Новый директор молчал месяц. А потом достал старую тетрадь Я увидела его на педсовете в конце сентября. Новый директор – молодой, за тридцать, в тёмном пиджаке. Говорил коротко, по делу. Голос низкий, с хрипотцой на согласных. Походка бесшумная, словно привык не привлекать внимания. Зоя Павловна шепнула мне: – Холин Дмитрий Андреевич. Из области прислали. Месяц как назначен. Я кивнула. Смотрела на него и не могла понять – что-то знакомое в лице. Что-то, чего быть не должно. Может, просто похож на кого-то из бывших учеников. За тридцать лет в школе через мои руки прошли сотни детей. – Строгий, – добавила Зоя. – Уже троих отчитал за опоздания. Директор закончил говорить о планах на четверть. Встал из-за стола. Повернул голову к окну. И я увидела. Тёмная точка размером с горошину. Под левым ухом. На том самом месте. Сердце пропустило удар. Этого не может быть

Есть у ночи особая густота. Особенно в промежутке между тремя и четырьмя часами утра, когда даже городские улицы, казалось бы, никогда не засыпающие, смолкают. Часы показывают 03:12, и в этой неподвижности вдруг слышится чужое дыхание. За стеной соседка Нина Васильевна включает тихонько радио, шуршит тапками, идёт на кухню за стаканом воды. И это повторяется изо дня в день, словно кто-то незримый позвонил в её внутренний будильник. В такие минуты трудно отделаться от ощущения, что эти пробуждения – не просто случайность. Слишком уж много людей рассказывают одно и то же: «Встаю среди ночи ровно в три. Как по часам. И снова долго не могу уснуть». «Это возраст» – удобная отговорка или правда? Обычно окружающие объясняют это просто: возраст, мочевой пузырь, перемены погоды, давление. Но стоит приглядеться внимательнее – и становится ясно: всё куда глубже. С возрастом действительно меняется химия тела: падает уровень мелатонина, сон становится более поверхностным, да и нервная система реаги