Юлия Михайловна

Госпиталь в тылу, весна 1943 года. Раненого бойца укладывают на койку, а его вещмешок передают на досмотр дежурному по приёмному покою. Из подкладки шинели выпадает тонкая записная книжка — не с адресами, а с числами, датами и обрывками фраз о марше, о потерях, о том, что «командир опять погнал не туда». Через полчаса книжку уже держит в руках не медсестра, а особист. Такие сцены повторялись на всех фронтах не потому, что кто-то придумал жестокое правило ради правила. За этим стояла простая и холодная логика контрразведки военного времени. Внешне тетрадь выглядела совершенно безобидно — обычный блокнот в клеёнчатой обложке, каких на складах интендантства были тысячи, карандаш, огрызок химического стержня. Но именно эта обыденность и делала её опасной: не рация с антенной, которую не спрячешь, а вещь, лежавшая в кармане у каждого второго и способная пролежать там месяцами незамеченной. Тетрадь без права на существование Единого общевойскового приказа, прямо запрещавшего красноармейцам в