Игорь Ботоговский

Ко мне пришло письмо от читательницы, которая выбросила купленные таблетки после того, как положила их в рот. И я её прекрасно понимаю — ожидание одного, а реальность совсем другая. Разбираем реальную ситуацию: женщина купила метформин, таблетка оказалась «голимой солью» на вкус, а цена пролонгированной формы оказалась почти вдвое выше обычной. Она задаётся вопросом — почему фармкомпании не выпускают сразу удобную форму и не заговор ли это, чтобы продать больше лекарств для желудка? Отвечаю по пунктам. Начну с главного: проблема, с которой столкнулась моя подписчица, действительно существует. И она массовая. Метформин — один из самых изученных и назначаемых препаратов в мире. Его используют уже более 50 лет. Но у него есть особенность: он может вызывать неприятные ощущения со стороны желудочно-кишечного тракта. В инструкциях к различным формам метформина указаны схожие побочные эффекты: тошнота, рвота, диарея, метеоризм, боли в животе, а также металлический привкус во рту и снижение ап

Ко мне недавно пришёл вопрос от читателя, который наблюдал в аптеке за людьми, получающими льготные препараты. Он был поражён их внешним видом и задался вопросом: неужели государство и фармкомпании специально травят людей дешёвыми аналогами? Эта ситуация — не просто единичное наблюдение. За ней стоит огромный пласт мифов, страхов и реальных научных данных. Сегодня я, как нутрициолог, разберу по косточкам, чем на самом деле отличаются дженерики от оригиналов, почему одни пациенты чувствуют себя хуже, и что с этим делать. Любое новое лекарство — это многолетняя работа. Создание оригинального препарата — это синтез новой молекулы, доклинические исследования на клетках и животных, а затем три фазы клинических испытаний на людях. Этот процесс может длиться годами и стоить огромных денег. Когда патент на оригинальную разработку истекает (обычно через 20 лет), на рынок выходят производители дженериков. Их задача — не изобретать велосипед, а скопировать уже известное действующее вещество. Имен

Ко мне пришёл вопрос от подписчика, который заставил меня не на шутку задуматься. Он прочитал в интернете, что Амарил и глимеперид чуть ли не специально «убивают» поджелудочную, и теперь боится принимать назначенное врачом лекарство. Я прекрасно понимаю эту тревогу. Сегодня разбираем один из самых живучих страхов среди пациентов с диабетом второго типа. Говорят, что препараты группы сульфонилмочевины истощают бета-клетки поджелудочной железы. Так ли это на самом деле — и стоит ли паниковать? Объясняю механизмы простым языком. Начну с основ, чтобы было понятно, о чём вообще речь. Амарил — это торговое название, а глимепирид — действующее вещество. Препарат относится к группе производных сульфонилмочевины третьего поколения. Его задача — снижать уровень глюкозы в крови. И делает он это главным образом за счёт стимуляции высвобождения инсулина из бета-клеток поджелудочной железы.По сути, препарат «подталкивает» поджелудочную к тому, чтобы она активнее выбрасывала инсулин в кровь. Механизм

Ко мне пришёл вопрос от подписчика, который звучит как крик о помощи. Год без тест-полосок — это не просто неудобство, это ситуация, в которой человек остаётся один на один со своим диагнозом. Разбираем реальную историю: тест-полоски перестали выдавать по льготе, покупать их накладно, а жить с диабетом и не знать свой сахар — невозможно. Объясняю, какие есть законные пути решения и на что можно опираться в разговоре с врачом и чиновниками. Ситуация, которую описал мой подписчик, к сожалению, не единичная. По данным региональных СМИ, с конца 2025 года и в начале 2026-го по всей России прокатилась волна жалоб от льготников на отсутствие тест-полосок. В Екатеринбурге, например, людям отказывали в выдаче расходников, потому что на 2026 год полоски для их моделей глюкометров «за бюджетный счет не закупались». В Рязанской области, наоборот, на складах лежали тысячи бесплатных глюкометров, но врачи их не выписывали. Проблема часто кроется в бюрократических проволочках: медицинское учреждение

Ко мне пришел вопрос от подписчицы, которая пережила настоящий кошмар на фоне лечения метформином. Её история — не единичный случай, а яркая иллюстрация того, почему нельзя терпеть побочные эффекты и молчать о них врачу. Разбираем ситуацию: женщина начала принимать метформин, столкнулась с тошнотой, затем — с неукротимой рвотой вплоть до крови и экстренной госпитализацией. После смены терапии сахар перестал скакать. Рассказываю, почему так происходит и на что обратить внимание, если вы оказались в похожей ситуации. Подписчица рассказала, что эндокринолог выписал ей метформин. Сначала появилась тошнота — она просила заменить препарат, но врач отказал. Сахар продолжал скакать. А в один день открылась рвота такой силы, что пошла кровь, и женщина попала в стационар. После выписки ей назначили другой препарат — Сатерекс. Теперь она принимает его один раз в день, сахар не скачет и не поднимается выше шести. Этот случай — не просто страшная история. Это повод разобраться, почему метформин мож

Ко мне пришёл тревожный вопрос от подписчицы: врач сказал, что метформин не помогает, сахар скачет до девяти, и она уже купила Сиофор. И я понимаю это чувство, когда глюкометр показывает цифры, которых так боишься. Разбираем реальную ситуацию — почему препарат первой линии может перестать давать ожидаемый эффект, что такое Сиофор и чем он отличается от обычного метформина, и самое главное — какие вопросы нужно задать врачу, чтобы не гадать, а действовать. Почему метформин может не давать нужного эффекта Начну с главного: метформин — это препарат с более чем шестидесятилетним опытом применения, и он остаётся основой терапии при диабете второго типа. Его принимают до 60% российских пациентов с этим диагнозом. Но примерно у трети людей он не обеспечивает нужного снижения сахара. И это не «вина» пациента — это особенность организма. Как работает метформин? Ключевой механизм — он блокирует глюконеогенез, то есть процесс, при котором печень синтезирует глюкозу из других веществ. Даже если че

Ко мне на днях пришёл комментарий от читателя, который буквально кипел от возмущения: «Гречка, овсянка и пшенка всегда были и есть очень полезными, а такие вот псевдо-эксперты и диванные советчики уже реально задолбали... Жрите, что хотите, только других учить не надо». И знаете, я его прекрасно понимаю. Разбираемся, действительно ли эти крупы — просто «бабушкины сказки» или за ними стоят научные данные. Спойлер: исследования подтверждают пользу каждой, но у каждой — своя роль. Объясняю, кому и зачем стоит включить их в рацион, а кому — быть осторожнее. Я веду блог о нутрициологии и постоянно вижу одну и ту же картину: кто-то объявляет гречку «чуть ли не лекарством от всего», кто-то — «бесполезной пустышкой». Овсянку то возносят до небес, то проклинают за «пустые углеводы». А пшено вообще редко кто вспоминает, кроме как в детских садах. Давайте разберём каждую крупу по косточкам — с опорой на данные, а не на эмоции. На самом деле причина проста: вокруг еды вообще много мифов, а вокруг

Ко мне на приём (виртуальный, конечно) пришёл подписчик с толстенной папкой анализов и вопросом: «Я уже три недели бегаю по кругу: терапевт — узкий специалист — анализы — снова терапевт — опять узкий специалист. Это вообще законно?» Знакомая ситуация? Вы идёте к терапевту за направлением к кардиологу или эндокринологу. Он вас отправляет. Специалист назначает обследования. Вы их проходите и… чтобы попасть к этому же специалисту с результатами, вам снова нужен терапевт. А если вам нужно выписать льготные лекарства — опять к нему. При этом участковый врач и так завален работой. Давайте разберёмся, кто и когда придумал эту систему и есть ли от неё реальная польза. Система, при которой вход к узкому специалисту лежит через терапевта, закреплена законодательно. Основной документ — приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации № 543-н от 15 мая 2012 года «О первичной медико-санитарной помощи». Этот порядок действует уже много лет во всех регионах. Также он отражён в Федеральном зак

Ко мне пришёл вопрос от подписчика, который работает врачом ультразвуковой диагностики. И ситуация, которую он описал, знакома каждому, кто хоть раз пытался попасть на УЗИ сердца по полису. Разбираем реальную коллизию: врач УЗД ограничен нормативами приёма на ставку, пациенту нужно ЭхоКГ, а бесплатно работать никто не собирается. Объясняю, как в этой системе работает страховая компания и что может сделать пациент, чтобы не ждать месяцами. Сколько пациентов может принять врач УЗД по закону? Начну с главного: нормы нагрузки на врача ультразвуковой диагностики действительно существуют. Согласно действующим санитарным требованиям, количество пациентов, которых обследует врач УЗИ в течение рабочей смены, не должно превышать 8–10 человек. Это не прихоть администрации, а гигиенический норматив, утверждённый главным государственным санитарным врачом. При этом существует и расчётная норма нагрузки в условных единицах — 33 единицы при 6,5‑часовом рабочем дне. Разные исследования «весят» по-разн

Ко мне приходит много вопросов от людей, которые годами получают жизненно важные препараты бесплатно, а в последнее время вдруг слышат в кабинете врача: «Не положено» или «Нет в наличии». Я решил разобраться в этой ситуации. С одной стороны, Минздрав и правительство отчитываются о росте финансирования и расширении списков. С другой — пациенты в регионах массово сталкиваются с отказами. Разберём, что изменилось в 2025–2026 годах, почему возник разрыв между официальными заявлениями и реальностью и что делать, если вы оказались в такой ситуации. Начну с главного: врач в поликлинике не имеет права отказать вам в выписке льготного рецепта, если вы относитесь к льготной категории и препарат вам показан по медицинским основаниям. Тогда почему отказы случаются? Причин несколько. Первая причина — установка сверху. Депутаты Госдумы прямо заявляли, что врачам могут спускаться негласные указания не выписывать льготные рецепты, чтобы «не портить статистику». Звучит цинично, но такая практика действ