Игорь Ботоговский

Я прочитал эту жалобу из Ангарска и невольно усмехнулся — не потому что смешно, а потому что до боли знакомо. В моём родном городе ситуация ничуть не лучше: участки без врачей уже стали нормой, и мы перестали этому удивляться. Разбираем реальную историю читательницы из Ангарска, где на 27 терапевтических участков работают всего два терапевта, а остальные участки ведут фельдшеры. Объясняю, почему так вышло, законно ли это и что делать пациенту, который остался без своего врача. История, которую я нашёл в комментариях, на первый взгляд кажется вопиющей. Но если присмотреться — это типичная картина для многих российских поликлиник. В одной из городских поликлиник Ангарска на 27 терапевтических участков приходится всего два врача-терапевта. Все остальные участки ведут фельдшеры. И знаете, что меня поразило больше всего? Комментатор из другого города пишет: «Везёт же ангарцам. У нас на половине участков вообще никого нет». Вот это маркер проблемы. Мы настолько привыкли к кадровому голоду, ч

Я получил несколько похожих вопросов от читателей за последние дни. Люди в панике: кардиолог сказала, что препарата, который они принимают годами, скоро не будет. Давайте спокойно разберёмся, что на самом деле происходит с льготными лекарствами в 2026 году. Слухи об исчезновении «Эликвиса» из льготных списков ходят уже несколько месяцев. В этой статье я собрал официальные данные, мнения экспертов и реальные истории пациентов, чтобы дать вам чёткую картину. Вы узнаете, действительно ли препарат исключают, какие изменения ждут льготников в этом году и что делать, если в аптеке отказывают в выдаче. История началась с того, что пациенты в разных регионах столкнулись с отказами в аптеках. В Кировской области, например, два человека не могли получить «Эликвис» и «Форсигу» по рецептам, хотя имели на это полное право. Самостоятельная покупка обошлась бы им примерно в три тысячи рублей, что для многих пенсионеров — серьёзная сумма. В Апатитах пенсионер с августа не мог получить «Эликвис», «Амло

Я проанализировал историю, которую прислала Елена. Её отец, мать и бабушка — врачи. Все трое ушли из жизни задолго до того, как это можно было бы назвать старостью. А сама Елена, реаниматолог в 40 лет, боится повторить их судьбу. И я её прекрасно понимаю. Эта история — не единичный случай. За ней стоит медицинский парадокс, который давно документируют исследования: те, кто должен лечить других, часто умирают раньше своих пациентов. Я разобрал доступные данные, изучил мнения экспертов и клинические обзоры, чтобы понять, что стоит за этим парадоксом и можно ли его разорвать. В обществе укоренился стереотип: врач знает о факторах риска больше других, а значит, должен болеть реже и жить дольше. На практике всё ровно наоборот. Исследования показывают, что состояние здоровья врачей достоверно хуже, чем в популяции. Цифры говорят сами за себя: То есть те, кто ежедневно учит пациентов здоровому образу жизни, сами этой стратегии не придерживаются. И причина здесь не в незнании — а в условиях, в

Я изучил вопрос читательницы и проанализировал доступные научные данные. Ситуация, когда после начала приёма метформина еда перестаёт вызывать интерес, знакома многим — и у этого есть совершенно конкретные биологические причины, о которых я расскажу ниже. Сразу скажу главное: потеря аппетита на фоне метформина — это не «побочка» в привычном смысле, а следствие работы сразу нескольких механизмов, которые препарат запускает в организме. И чтобы понять, почему так происходит, нам придётся заглянуть в гипоталамус, кишечник и даже на уровень отдельных молекул. Когда человек принимает метформин, препарат не просто влияет на сахар в крови. Он вмешивается в сложную систему регуляции аппетита, которая эволюционно отлаживалась миллионы лет. И делает это как минимум тремя способами. Первый способ — работа в гипоталамусе. Это отдел мозга, который, среди прочего, отвечает за чувство голода и насыщения. Исследования показывают, что метформин снижает экспрессию гена нейропептида Y — одного из ключевы

Я проанализировал переписку читателей, в которой одна женщина прошла коронарографию, а другая искренне недоумевала: как вообще удалось получить направление на это исследование? Ситуация оказалась показательной. Разбираемся, почему коронарографию не включают в диспансеризацию, кому она действительно нужна и что делать, если вы оказались в похожей ситуации — с нестабильной ЭКГ, болью за грудиной и непонятным диагнозом. Почему коронарография — не скрининговый метод Коронарография (или коронароангиография, КАГ) — это инвазивная диагностическая процедура, при которой в сосуды сердца вводят рентгеноконтрастное вещество и делают снимки. Метод позволяет детально увидеть сужения артерий, атеросклеротические бляшки и тромбы. Но именно из-за своей инвазивности — а это вмешательство в организм с пункцией артерии и рентгеновским облучением — КАГ не может быть массовым скрининговым инструментом. Как пояснил эндоваскулярный хирург Ашот Григорьян, рутинное проведение коронарографии всем пациентам подр

Комментарий подписчицы заставил меня задуматься: «А мне мятная таблетка помогает. Регулярно не принимаю, конечно, но под рукой всегда». Сколько раз я слышал подобное от знакомых, соседей, родственников. И каждый раз внутри возникает тревога. Валидол — один из самых продаваемых безрецептурных препаратов в России. При этом он отсутствует в клинических рекомендациях большинства стран, а его эффективность не подтверждена исследованиями. Тем не менее государство тратит десятки миллиардов на закупку подобных средств. Разбираемся, почему так происходит и чем это опасно. В июне 2026 года вышло журналистское расследование: почти 800 наименований препаратов из государственного реестра не имеют доказанной эффективности. Только за 2025 год бюджетные учреждения потратили на них минимум 44,6 миллиарда рублей. Речь не о редких экспериментальных средствах — речь о том, что лежит в каждой второй домашней аптечке. Валидол — один из ярких примеров. Но почему же мы продолжаем их покупать и верить в них? П

Я проанализировал этот вопрос и увидел, что за последние два года кардиологи по всему миру синхронно переписали правила игры. И это напрямую касается каждого, у кого есть ишемическая болезнь сердца или просто повышенный холестерин. Читательница с ишемической болезнью сердца поделилась своей историей — она принимает статины и начала курс уколов Седжаро для снижения веса, чтобы разгрузить сердце. И её главный вопрос был не про диету, а про безопасность: как эти препараты уживаются друг с другом? Сегодня я разбираюсь в том, почему нормы холестерина стали жёстче, что такое Седжаро на самом деле и стоит ли бояться его сочетания со статинами. Долгие годы врачи ориентировались на процентное снижение «плохого» холестерина — липопротеинов низкой плотности (ЛПНП). Считалось, что главное — уронить его на 50% от исходного уровня, и этого достаточно. Но в марте 2026 года Американская коллегия кардиологии и Американская ассоциация сердца выпустили обновлённые рекомендации по лечению дислипидемий. И

Я изучил вопрос читателей о растущем числе иностранных медиков в государственных поликлиниках. Ситуация неоднозначная, и чтобы в ней разобраться, я собрал данные из открытых источников, мнения экспертов и официальную статистику. В государственных поликлиниках всё чаще можно услышать речь с акцентом. Пациенты жалуются, что врачи из стран Средней Азии плохо понимают по-русски, а качество приёма оставляет желать лучшего. В интернете разгораются споры: одни требуют немедленно уволить всех «мигрантов», другие напоминают, что в больницах и так не хватает кадров. Я разобрался, сколько на самом деле иностранных врачей работает в России, откуда они берутся и что с этим делать. Начну с главного: по данным Минздрава и Федерального регистра медработников, в российских медицинских учреждениях трудятся около 7 тысяч иностранных медиков — это 6447 врачей и 4528 представителей среднего медперсонала. Звучит внушительно, но если посмотреть на общую картину, становится понятно: это всего лишь 0,5% от общ

Ко мне пришёл вопрос от читателя, который оказался в непростой ситуации: препарат помогает, но его цена заставляет задуматься о переходе на льготное обеспечение. И я понимаю эту дилемму — она касается тысяч пациентов по всей стране. Разбираемся, действительно ли «Форсига» (дапаглифлозин) так эффективен при сердечной недостаточности, как о нём говорят, и на что обратить внимание, если вы решаете вопрос о льготном получении препарата. В статье — данные клинических исследований, мнения экспертов и практические алгоритмы для разговора с лечащим врачом. «Форсига» — это торговое наименование препарата с действующим веществом дапаглифлозин. Он относится к классу ингибиторов натрий-глюкозного котранспортера 2-го типа (SGLT2). Изначально эти препараты разрабатывались для контроля сахара при диабете 2-го типа, но позже выяснилось, что они оказывают выраженное защитное действие на сердце и почки. Механизм здесь сложный и до конца не изученный, но суть в том, что препарат влияет на работу почек и

Ко мне пришла тревожная история от читательницы: её 39-летнему брату поставили стент, назначили статины и тикагрелор, а он отказывается их принимать — боится «подсаживаться на лекарства». Я решил разобраться, почему кардиологи назначают статины даже тем, у кого холестерин в норме, и действительно ли от этих таблеток нельзя отказаться. Ситуация, описанная читательницей, — классический пример того, как атеросклероз долго живёт в организме незаметно, а потом проявляется в самом опасном виде. Сегодня я разберу, почему бляшка в сосуде могла образоваться при нормальных анализах, зачем нужны статины после стентирования и как правильно выстроить диалог с лечащим врачом, чтобы снять страхи и принять взвешенное решение. Многие уверены: если холестерин в крови в пределах референсных значений, значит, сердцу ничего не угрожает. Это опасное заблуждение. Врачи называют холестерин «немым убийцей» — он годами разрушает сосуды, не вызывая никаких симптомов. Дело в том, что общий холестерин — это очень