kapitan Red

10 ноября 1994 год. Берег Карского моря. Полярная метеостанция “Сопка”. Под нудное завывание ветра от метеостанции в свете луны брёл человек. Вот он дошёл до припая, (сноска: неподвижный лёд, примёрзший к берегу), и мелкими шажками засеменил к тёмной волнам Карского моря. Выглядело это по меньшей мере странно… Какая-то отрешённость была в этой фигуре. Вытянув руку вверх и что-то бессвязно бормоча, он шёл навстречу северному сиянию словно загипнотизированный. Дверь барака распахнулась, и на пороге появился Йонас: - Костя! Он не сразу увидел одинокую фигуру пересекающую припай. - Костя! … Pokker ta! – выругался он на норвежском и спрыгнул с крыльца. – Стой! Подожди! Костя не слышал криков за спиной и продолжал идти вперёд, не сводя взгляда с полярной звезды, которая его словно звала и притягивала. Когда до моря оставалось не более десяти метров, дорогу ему преградил запыхавшийся Йонас. - Å, faen!... Еле догнал! - обернувшись, Йонас посмотрел на воду. – Ты искупаться решил? Костя, словно

Избушка Федора Семёновича стояла на самом краю лесного кордона, там, где вековая тайга спускалась к болотистой низине, поросшей чахлыми сосенками и багульником. Стояла она тут, на этом самом месте, лет пятьдесят, не меньше, и сам Федор Семёнович, кажется, был ровесником не только избушки, но и многих окружавших её кедров. Высокий, сухопарый, с прямой, как жердь, спиной, он и в свои семьдесят пять лет ходил по тайге с легкостью молодого человека. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, словно картой всех троп и просек его обширного участка, а седые, густые брови нависали над глазами, светлыми и пронзительными, как у старого орла. Эти глаза видели всё. След браконьера на мху, свежий заруб на сосне, оставленную в лесу бутылку или пакет. Он жил один, если не считать старого пса по кличке Верный, такого же седого и молчаливого, как его хозяин. Жена его, Марфа, умерла давно, дети разъехались по городам, звали и его к себе, но Федор Семёнович лишь отмахивался. «Кому я в городе нужен? — го