Надежда Поворова

Ее тогда спешно увезли, а дом «травили». Сколько ей было, восемь, девять? Верея не помнила. От станции около километра в гору. Верея шла, сумки в руках, на голове косынка – от палящего солнца. Зелень, зелень вокруг, пчелы кружат, растут репешок и сныть, сон-трава и душица. А раньше здесь были поля, и молодые мужчины складывали по осени сено, солому в копны, а дальше – в скирды, в ометы, в одонья. Возвращаться боязно, и ведь она точно помнила: «травили» дом. Кто знает, может быть, никого не осталось, ничего не осталось, лишь прогнившие доски да ржавчина, и на солнце – пыль. Страшно. Впереди – каменные коттеджи, впереди – высокие заборы, и где-то там, среди них, ее старый дом. Травили-травили, да ведь не продали. Почему? И правда: почему? Поселок облагородили: клумбы, и детские площадки, и тренажеры на открытом воздухе, будто нет в каждом из этих коттеджей своего тренажерного зала в подвале иль на чердаке. Она вспомнила чердак. Хранилище странных сокровищ: стула с отломанной ножкой, желт