Авторские рассказы Ирины Кудряшовой

Вера и Антон вот уже четыре года жили вместе. Родители Веры постоянно спрашивали, когда уже их дочь все-таки выйдет замуж. Они были уверены, что отношения должны быть официальными и никак иначе. Вере же хватало и того, что было. Они любили друг друга. Но... Время неумолимо бежало вперед, а молодые начали подумывать о расширении жилплощади. Вера время от времени задумывалась – нормально ли на самом деле оставаться в браке, который таковым и не назовёшь? Они сожительствовали, хотя уже давно начали называть друг друга мужем и женой. Даже кольца обручальные носили, но... об официальной регистрации брака разговоров не было. Очередной субботний вечер молодые проводили на балконе. Антон пил чай и листал ленту новостей, Вера задумчиво смотрела на огни вечернего города. Разговор с родителями, состоявшийся накануне по видеосвязи, никак не выходил у неё из головы. Мама снова вздыхала в трубку: «Доченька, ну сколько можно? Ты уже не девочка, пора думать о надежности, о будущем. Что люди скажут?»

Ангелина Борисовна вырастила сына одна. Замужем она никогда не была — не потому, что была из тех женщин, которые принципиально отвергают семью или не верят в любовь. Просто жизнь у неё сложилась так, что на «потом» откладывалось слишком многое и слишком надолго. Она рано поняла: если хочешь чего-то добиться, если не хочешь зависеть ни от кого, придётся чем-то жертвовать. И чаще всего — личной жизнью. Сначала была учёба, потом работа: поначалу простая, потом — всё сложнее, серьёзнее, ответственнее. Один отдел сменялся другим, задачи росли, доверие руководства крепло. Повышения следовали одно за другим, и Ангелина Борисовна радовалась каждому новому рубежу, каждому маленькому доказательству того, что она всё делает правильно. И только однажды, уже ближе к сорока, она вдруг остановилась, оглянулась. И с неожиданным удивлением поняла: вокруг почти никого не осталось. Ровесники давно обзавелись жёнами и детьми, а мужчины помоложе смотрели на неё иначе — с осторожным уважением, как на началь

- Мама, на меня оформить дарственную никак не выйдет. Сколько раз тебе повторять, что я - ИП! Индивидуальный предприниматель! У меня долгов куча. За них могут конфисковать все моё имущество. Это ведь тебе не компания со своим уставным капиталом. Ничего не получится. Если бы ты не набирала столько кредитов на лечение Артёма, не пришлось бы сейчас бояться, что квартиру отнимут. Но если страхи всё же не дают покоя, то оформи всё на Люську. Долгов у моей жены нет - никто и ничего не заберет. Ольга Макаровна задумалась. Она действительно могла оформить всё на невестку, но почему-то не доверяла ей. Больше полугода назад Ольга Макаровна взяла деньги в долг по просьбе сестры: на лечение её сына, но помогать рассчитываться с долгами сестра не могла, сама находилась в крайне непростой финансовой ситуации. Ольга с такой нагрузкой не справлялась и вот теперь боялась, что её могут лишить жилья. Женщина тяжело вздохнула, глядя на взъерошенного сына. Слова его звучали грубо, но по делу. Проценты и шт

Марина вышла из подъезда старенькой пятиэтажки со спортивной сумкой в руке и заплаканным лицом. Два года прожила в этой квартире, платила исправно. Порядок поддерживала, а тут зарплату задержали, не смогла вовремя заплатить, и хозяйка всего час дала ей, чтобы вещи собрала. Не вошла в положение, даже обещания Марины оплатить позже, но больше, ее не убедили. Она кричала, что желающих найдется много, которые сразу заплатят, ей деньги нужны сейчас, и ждать она ни дня не будет. Куда пойти, Марина даже не представляла. На работе тоже разговаривать не станут, также скажут, что желающих много, не нравится – никто не держит, время сейчас такое, никто никому не нужен. Подруг у нее не было, только коллеги, с которыми поддерживала приятельские отношения, поэтому проситься к ним даже мысль не допустила. Марина перешла через дорогу, пошла через парк, но понимая, что не знает, куда направиться, присела на скамейку и задумалась. Вспомнила, как приехала в город поступать в институт, но провалила экзаме

Нэлли вошла в семью мужа всего несколько дней назад. Всё вокруг пока казалось ей волнующим и непривычным. После свадьбы они с Егором поселились в родительском доме - огромном, просторном, с множеством комнат и обширным участком, требующим постоянного ухода. Свёкор, Юрий Иванович, без тени сомнения заявил: такая площадь не должна пустовать и пропадать даром. Когда-то дом полнился смехом, радостными голосами – в нём кипела жизнь, но старшие дети разъехались, и супруги Николаевы боялись, что однажды им придётся коротать старость в одиночестве. Юрий Иванович обещал позаботиться о невестке, как о родной дочери, просил её ни о чём не беспокоиться и довериться им. Нэлли противиться предложению мужа поселиться у его родителей не стала. Она была даже рада, что первое время ей смогут помочь, а свекровь поделится советами и научит быть хорошей хозяйкой. Ещё до свадьбы, приезжая на семейные ужины вместе с Егором, девушка с восторгом рассказывала своей матери, как её принимают в его семье: с теплот

На крестины сына друзей Геннадий идти не особо хотел. Воскресенье — редкий выходной, единственный за неделю, когда можно не ставить будильник, не ехать на работу по пробкам, никуда не спешить. А тут — застолье, шум, люди, половину из которых он, скорее всего, даже не знает. Но отказаться было неудобно — друзья настаивали, даже обижались: «Ген, ну ты чего? Мы же друзья. Крестины раз в жизни бывают». Народу собралось много. Дети путались под ногами, женщины наперебой обсуждали коляски, сады и цены на подгузники. — Ты смотри, подорожали опять, — возмущалась одна. — А что сейчас не дорожает? — вздыхала другая. Геннадий сел с самого края стола. Так было проще: можно в любой момент встать, не привлекая внимания. Налил себе минеральной воды, к еде даже не притронулся и уже потянулся за телефоном — привычное укрытие от чужих разговоров, — как вдруг ощутил на себе чей-то взгляд. Он поднял голову. Напротив сидела женщина. Светлые волосы были собраны как-то небрежно, будто наспех, но это ей даже

- Как будешь с долгами расплачиваться? – спросил коренастый мужчина, одетый во всё чёрное. Он наступал, а Фёдор прижимался к холодной стене и дрожал всем телом. Зубы стучали друг о дружку. Мужчину трясло от страха, проникшего глубоко в кости. Он прекрасно понимал, что поговорить «по душам» с такими людьми не получится. Они не пойдут на сделки, требуя своего. Могут поставить на счётчик, и тогда всё станет ещё хуже. - Я всё отдам! Обязательно отдам. Я же обещал Лысому, что со всеми долгами рассчитаюсь. Мне просто нужно немного времени. С самого детства Фёдор был слишком падок на азартные игры. Он влезал в разные споры, не прочь был раскинуть картишки на перемене. Безобидные ставки со временем стали перерастать в настоящие. Какое-то время даже удавалось выигрывать, но в итоге он оставался ни с чем. Матери приходилось непросто с таким сыном. Сколько бы ни ругала его, сколько ни отчитывала, а он не слушал и поступал по-своему. Когда ему исполнилось девятнадцать, и он снова проиграл, Людмила

Люба смотрела в монитор, но ничего не видела. На экране мелькали какие-то люди, проносились события, строки сменяли друг друга, а смысл ускользал. Она уже минут десять сидела неподвижно, уставившись в одну точку, и лишь изредка моргала. Мысли снова и снова возвращались к разговору с Юрием. Он позвонил, как обычно спросил, как дела, не устала ли она, и как будто между прочим, предложил куда-нибудь сходить. В который раз. И она в который раз отказалась. Сказала, что много работы, что не до прогулок, что как-нибудь потом, в другой раз. Он не настаивал, помолчал пару секунд, а потом попрощался. И вот теперь Люба сидела и думала — может быть, зря. Полгода прошло. Уже целых шесть месяцев, как Макс, ее жених, погиб. Время вроде бы шло, дни сменяли друг друга, но внутри словно что-то застряло. Как будто она сама себя замотала в плотный кокон и боялась сделать лишнее движение. Страдать всю жизнь о том, чего уже не вернуть — правильно ли это? Она не предавала Максима в мыслях, нет. Она по-прежне

- Мне тут птичка на хвосте принесла, что Лидка твоя квартиру на продажу выставила. Это правда? – спросила Антонина Фёдоровна у своего сына, Григория. - Выставила, да. А что в этом такого странного? – недоумевал мужчина. Они с женой были достаточно взрослыми и не видели надобности отчитываться перед другими в своих действиях. - Могли бы и посоветоваться для начала. Сейчас недвижимость продать легко, а вот купить не так-то просто. Вы совсем не подумали о детях? Жильё лишним не бывает. Григорий тяжело вздохнул. Мать даже не спросила, почему они решили продать квартиру, планируют ли покупать что-то, но уже отчитывала, будто они взяли и успели потратить деньги на какие-то нелепые вещи. Что самое интересное – интонация у неё была такая, словно это её квартиру выставили на продажу, не спросив разрешения. - Ты даже не спросила о наших планах, а уже возмущаешься. Всегда ты такая. Сначала бы узнала всё, прежде чем говорить, что мы не думаем о своём будущем или детях. Может, как раз о детях мы и

Угораздило же Ксюху влюбиться — да не просто так, а по самые уши, без оглядки и запасного выхода. Сейчас, спустя годы, она и сама не могла бы толком объяснить, как это с ней случилось. Ведь до того жила она вполне спокойно — без бурь и трагедий. После школы бегом к матери на работу, помочь, донести сумки. Дома — нехитрые дела, вечные уроки, редкие посиделки с подружками, смех до слёз из-за какой-нибудь глупости. Жизнь была простая, понятная, без лишних ожиданий. А потом появился Андрей. Точнее, он всегда был — учился в том же классе, ходил по тем же коридорам, но будто до поры оставался в тени. А однажды вдруг вышел на первый план и затмил всё вокруг. Самый красивый мальчишка в классе — высокий, плечистый, с лёгкой, чуть наглой ухмылкой и серыми глазами, от которых у девчонок реально подкашивались колени. За ним бегали, вздыхали, перешёптывались. Ксюха знала. Знала — и всё равно влюбилась, будто её это знание ничуть не спасало. Ксюха была не из робких. Она вообще не привыкла прятаться,