Авторские рассказы Ирины Кудряшовой

– Мама, а можно я возьму с собой утенка надувного? – Спросила дочка Сонечка, держа в руках красочный яркий пакет. – Конечно, – кивнула Зоя и погладила Соню по голове, – мы ведь его для этого и покупали. Будешь учиться плавать в настоящем море! – Мам, а можно я пока со Светой поиграю? Она меня звала. Зоя кивнула и протянула руку дочери. Отвела ее к соседке, у которой дочка была на год старше Сони и вернулась домой. Зоя огляделась вокруг. Что еще она могла забыть? На отдых они всей семьей выбирались впервые. Даже до рождения дочки у них со Славой ну никак не получалось выехать куда-то дальше дачи родителей. Нет, дело было вовсе не в финансах. Оба они неплохо зарабатывали. Хотя… Стоп! Именно в финансах, но не потому, что у них не было их в принципе, а потому, что стоило им только накопить, и сразу же у родственников возникали непредвиденные трудности и Зоя с Вячеславом бросались на помощь. Но не сейчас. Зоя заранее купила три путевки, никому не говоря и слова, даже Славику сказала лишь за

Пунктир судьбы. Роман. Глава десятая. Начало, первая глава * * * Предыдущая, девятая глава Напряжение не отступало даже после того, как Мира села в машину, сбежав от «разговора» с Вольским. Её пальцы вцепились в руль с такой силой, что кожа на костяшках натянулась до прозрачной белизны. В груди клокотал тяжелый, горячий ком, который никак не выходил наружу, и Мире хотелось поехать куда-нибудь в лес, в самую глушь, остановиться посреди безмолвных сосен и закричать — дико, отчаянно, навзрыд, пока голос не сорвётся на хрип, а в горле не появится привкус крови. Но в прошлый раз, когда она позволила себе подобное, две недели пришлось лечить голосовые связки — молчать, пить тёплое молоко с мёдом и с ужасом ждать возвращения голоса. Так что лучше просто отпустить. Она вышла из машины, с силой захлопнула дверцу и быстрым шагом направилась к офису, надеясь, что работа поможет отвести душу, погрузит в привычную рутину отчётов и встреч, и постепенно, потихоньку, успокоит её. Мире было плевать на

– Ну и пигалица, – ввалилась буквально в дом полноватая пожилая женщина с дорожной сумкой в руке и тут же принялась ворчать, увидев Ию, – где только он тебя нашел такую… Откармливать теперь пять лет придется. Она остановилась у порога, поставила сумку на пол и, стягивая с головы платок, стала разглядывать невестку недобрым взглядом с прищуром. Ия не знала, что сказать. Она такого ну никак не ожидала, и теперь молча хлопала глазами, не сумев даже поздороваться. Её свекровь, Клавдия Яковлевна, была в отъезде, когда Ия с Павлом поженились и сейчас они впервые встретились. Мать Паши даже не предупредила, что вернется именно сегодня, а он сам, как будто назло, уехал с утра в город. Они и жили в городе, у Ии там была квартира, но сейчас решили провести медовый месяц в родном доме Павла в деревне, да и за домом нужен был пригляд, ведь Клавдия Яковлевна отсутствовала целых три месяца. Решила всю родню объехать в разных городах. Жила у каждого по две-три недели, и Павел говорил, что у всех побы

Антон никогда не понимал мужчин, которые начинали соревноваться друг с другом кошельками. Ему казалось странным, когда взрослый человек покупал машину только потому, что у соседа появилась дороже. Или когда знакомый брал в кредит огромный дом, а потом жаловался, что жить не на что. Сам Антон деньги любил. Но любил их по-своему – спокойно, без показухи. Деньги должны были идти на пользу, а не стоять под окнами блестящим металлом. Ему было тридцать пять. Возраст уже не мальчишеский. Многие его друзья давно обзавелись семьями, детьми, а некоторые уже и развестись успели. И вот именно на этих разводах Антон насмотрелся такого, что жениться абы на ком ему совершенно не хотелось. Один приятель после свадьбы купил супруге машину, потом еще одну, потом квартиру для ее матери, а через три года она ушла к фитнес-тренеру, прихватив еще половину имущества. Другой вообще теперь жил в съемной квартире, пока бывшая жена выкладывала фотографии из их дома с новым мужчиной. –Женщина должна любить тебя,

Пунктир судьбы. Роман. Глава девятая. Начало, первая глава * * * Предыдущая, восьмая глава Мира долго приходила в себя, лёжа на больничной кровати. Простыни под ней сбились в неудобные складки, подушка казалась слишком жёсткой, а тонкий больничный халат натирал шею. Внизу живота разливался огонь — жгучий, пульсирующий, неумолимый. Это было чудовищно больно. Неприятно. Страшно. Она думала, что сделать ЭКО куда проще — наслушалась рассказов подруг, начиталась статей в интернете, где всё выглядело почти обыденным: пришла, полежала, ушла. Но на деле всё вышло совсем не так. В детстве она до жутиков боялась стоматолога... Так вот сейчас она отдала бы многое, чтобы несколько раз сходить к зубному, чем снова пройти через подобный ужас. Она свернулась клубочком на боку, подтянув колени к животу — так, казалось, боль отступала хоть немного, — и попыталась заснуть. Сомкнула веки, расслабила мышцы лица, постаралась дышать ровно и глубоко. Но сон не шёл. Единственное, что утешало Миру в эту минуту

Лариса Петровна откинулась на спинку инвaлиднoгo кресла и сцепила пальцы на коленях. Кожа на руках стала сухой, покрылась мелкой сеткой морщин, но в её осанке всё ещё чувствовалась прежняя привычка держаться прямо – будто перед ней по-прежнему сидел целый класс провинившихся учеников. Она неторопливо обвела комнату внимательным, цепким взглядом, от которого когда-то стихали школьные коридоры и мгновенно выпрямлялись даже самые наглые старшеклассники. Комната была небольшой, но удивительно уютной. Не больничной, именно жилой. Стены отделаны светлыми деревянными панелями, мягкий тёплый свет лампы в углу, аккуратно застеленная кровать без единой складки. У окна стояло глубокое кресло, накрытое клетчатым пледом, рядом – тумбочка с ровной стопкой журналов и книг. На стене висел современный телевизор, а подоконник украшали горшки с какими-то неприхотливыми зелёными растениями. Даже воздух здесь был другим – не тем тяжёлым запахом лекарств и старости, которого Лариса Петровна боялась всю жизн

- Много ты знаешь о нашем отце, чтобы сейчас упрекать меня? – спросила Альбина, устав уже скрывать в себе обиду, что накопилась за столько лет. Старший брат, Максим, не общался с отцом, но как только того не стало, сразу же примчался и начал строить из себя заботливого сына. Он хотел, чтобы похороны прошли так, как решил он. Сам выбирал фотографию на памятник. Сам звал родственников на поминки. Альбина тогда была будто бы в забытье. Она толком не могла прийти в себя. Казалось, что мир вокруг размывался, сливался в какую-то сплошную тёмную массу. Она заботилась об отце до последнего его вздоха. До последнего рассчитывала, что он сможет побороть неизлечимый диагноз, но чуда не случилось. А может, сам Иван Антонович не хватался за жизнь? После смерти своей второй жены, он резко сдал. Альбина просила отца взять себя в руки, но видела, как жизненный блеск покинул его взгляд, как он просто существовал. А потом пришла болезнь. Словно почувствовала, что её приглашают, и заявилась, чтобы запуст

Пунктир судьбы. Роман. Глава восьмая. Начало, первая глава * * * Предыдущая, седьмая глава Несколько рабочих дней пролетели как один миг. Мире позвонили из клиники репродукции и назначили процедуру оплодотворения на вечер пятницы. Вроде бы она была готова, но где-то глубоко в груди, под рёбрами, трепетало что-то не дающее покоя. Иван Александрович не беспокоил «Атланту». Ни звонков, ни внезапных визитов, ни новых ультиматумов. И у Миры появилась робкая надежда на то, что он позволит им работать, как раньше, — в привычном ритме, без оглядки на нового хозяина. У всех них появилась эта надежда. Хотя агенты ещё не знали, что он хотел уволить две трети штата — Мира держала эту информацию в секрете, не желая сеять панику раньше времени, — они всё равно радовались, как дети, тому, что могут продолжать работать в прежнем, привычном для всех режиме. Смеялись, шутили, строили планы. Мира смотрела на них и чувствовала, как тяжесть ответственности давит на плечи с новой силой. Илья звонил нескольк

Лидия застыла у окна, провожая взглядом мужа. За стеклом Виктор торопливо сбрасывал с рукава пальто мелкие хлопья снега и уже направлялся к своему новенькому кроссоверу, темному, блестящему после вчерашней мойки. Двигатель мягко урчал в утренней тишине, а солнце било прямо в глаза, так, что Лиде пришлось прищуриться. Свет был слишком резким, как и мысли, которые крутились у неё в голове после утреннего разговора. На душе скребли кошки. Странно, как быстро человек привыкает к хорошей жизни. Ещё десять-пятнадцать лет назад она и представить не могла этот просторный дом за городом, панорамные окна, тёплый пол на кухне, две машины во дворе и редкие минуты тишины по утрам. Тогда у них с Виктором не было почти ничего – только молодость, упрямство и уверенность, что однажды всё обязательно получится. Перед глазами всплыли старые воспоминания. Студенческое общежитие с облупленными стенами, две скрипучие кровати, сдвинутые вместе. Лида улыбнулась бы этим воспоминаниям, если бы не тяжесть внутри

– Жень, ты тяпку поточил? – Спросила Кира, выглянув из кухни. Сборы на дачу постоянно сопровождались нервотрепкой, всё боялась что-нибудь забыть, а из-за мелочи какой-то может вся работа встать и считай, выходные насмарку. Евгений в прошлый раз взял тяпку, чтобы на работе поточить и сейчас Киру словно кипятком ошпарило – он и слова не сказал об этом, вдруг так и лежит в багажнике эта тяпка, тупая. – Поточил, – крикнул Женя из ванной, приоткрыв дверь. А ты говорила, что надо ветошь взять для уборки. Помнишь? – Ой нет, – Кира всплеснула руками, – хорошо, что напомнил, надо бы записывать все. Сейчас… Она выключила конфорку, сняла кастрюлю, слила кипяток, залила яйца холодной водой из крана и поспешила в кладовку, что находилась между этажами. Вернувшись домой, Кира еще раз проверила сумки. Вроде бы, все взяла. Осталось сложить продукты в контейнеры и можно ехать. Они любили проводить время на даче. Свежий воздух, тишина, и всегда есть чем заняться. Неделю в офисах сидят безвылазно, а там