Николай Русаков

Летом 1937 года в Москве собрались восемь человек, чтобы решить судьбу маршала Тухачевского. Это заняло один вечер. Все восемь поставили подписи. Маршала расстреляли той же ночью. Почти никто из этих восьми не пережил следующих двух лет. Вот где начинается настоящая история. Принято думать, что репрессии — это когда власть уничтожает своих врагов. Но в 1937-м в СССР происходило что-то другое. Машина, запущенная этими людьми, развернулась и поглотила их самих. Судьи превратились в подсудимых с удивительной, почти механической точностью. Назовём вещи своими именами: это был не суд. Это было зрелище. Никаких адвокатов. Никаких доказательств, кроме признательных показаний. Заседание длилось несколько часов. Всё обвинение держалось на том, что подсудимые сами себя признали заговорщиками. В тех условиях признавались все. Среди восьми судей было двое бывших учителей начальных классов. Несколько человек с четырьмя классами образования. И один кадровый офицер царской армии, дослужившийся до по