Маргарита Лебединская

Креветки стоили четыреста рублей...

Я держала в руках упаковку и думала: купить или положить обратно. Раньше я бы не задумалась, бросила бы в корзину и пошла дальше. А тут считала, пересчитывала, прикидывала, хватит ли на подгузники до конца недели. В конце концов, я вздохнула и положила креветки обратно.
Рядом женщина моего возраста, может, чуть старше, складывала в тележку все подряд: семгу, авокадо, виноград без косточек. Не смотрела на ценники. Просто брала и шла дальше.
Я вспомнила, что и сама так умела. Совсем недавно, до декрета.
***
До декрета я работала риелтором и неплохо зарабатывала. Квартиры я продавала как конфеты: быстро, дорого и с удовольствием. За несколько лет до рождения Мишки я заработала на первоначальный взнос по ипотеке. Колина доля вышла размером с хороший холодильник, не больше.
Коля, то есть муж. Николай. Тренер по легкой атлетике в спортшколе, бюджетная ставка. Я его любила. Конечно, иначе зачем все это? Зачем ипотека, зачем ремонт? Я сама выбирала ламинат, ездила на строительный рынок, торговалась, считала погонные метры.
Коля пришел с работы, когда плиточник уже закончил, посмотрел на результат и сказал:
– Ну, нормально вышло.
Нормально. Три недели ремонта, пыль в волосах, ночевки у Ани, у подруги, потому что в квартире было невозможно дышать от краски – и «нормально вышло».
Зачем кредит на его мотоцикл? Коля мечтал о нем с детства, ходил по салонам, гладил руль, как собаку. Однажды привел меня показать. Глаза у него горели, он объяснял про кубатуру, про выхлоп, про какие-то тормозные диски. Я ничего не поняла, но увидела, как он стоит рядом с этой машиной и становится другим, мальчишкой, не мужем.
Я оформила кредит на себя, потому что ему не одобрили. Выплатила за полтора года. Мотоцикл стоит в гараже, Коля катается по выходным.
Зачем отпуска, которые я оплачивала целиком? Коля фотографировал закаты и выкладывал в сеть. Подписывал: «Мы с женой отдыхаем». Вот это «мы», ключевое слово. Коля всегда говорил «мы». Мы купили квартиру. Мы сделали ремонт. Мы взяли машину. Мы ездили туда-то.
Как будто это была командная работа, как будто он бежал рядом. А на самом деле он бежал по своей дорожке в спортшколе, получал свои копейки и искренне верил в «мы».
Я не спорила. Зачем? Он работал, приходил уставший, возился с учениками, ездил на соревнования. Не пил, не гулял, руки не распускал.
Нормальный мужик, как охарактеризовала его моя мать, которая вырастила меня одна в коммуналке. Мать носила одно и то же пальто лет пятнадцать, а я поклялась себе, что у меня будет по-другому.
И было. Пока я работала.
***
Первый раз Коля сказал это в марте, когда Мишке исполнилось четыре месяца. Я варила макароны, самые дешевые, купленные по акции. Коля пришел с работы, заглянул в кастрюлю и вздохнул.
– Опять макароны.
– Угу.
– Мы раньше могли себе позволить нормальный ужин. Креветки там, рыбу. Помнишь, ты делала пасту с морепродуктами?