Любовь Болтенко (Кондратенко)

— Яша, не надо, — плакала Маша, уворачиваясь от тумаков любимого. — Надо, подлая, надо, — угрюмо отвечал он. Яков Гершевич Бука не мог простить своей невенчанной жене, что она подарила себя местному губернатору, в обмен на его свободу. Ситуация казалась ему унизительной, поэтому он срывал свою злость на Марии. Устав колотить ее, он предупредил женщину, что жизни ей все равно не будет, и выбежал из дома. Маша появилась на свет в июле 1889 года, в селе Никольском, Новгородской губернии. Она была третьим ребенком в семье Леонтия Семеновича и Ольги Елеазаровны Фролковых. Семейство было очень бедным, и сколько Маша себя помнила — она всегда хотела есть. Когда Маше исполнилось восемь лет, она стала работать прислугой, а потом ее пригласили в церковную лавку. Девочка была бойкая и смышленая. Вскоре семья решилась на отчаянный шаг — бросить привычную жизнь и отправиться в далекую Сибирь. В то время ходили слухи, что это щедрая земля, где можно жить припеваючи. Увы, надежды Фролковых на обесп

На странице за март девяносто третьего напротив моей фамилии стояло: «оплачено». Рядом инициалы – не мамины. И мне было четырнадцать, и я стояла в очереди школьной столовой с зелёным пластмассовым подносом, на котором не было ничего. Каждый день одно и то же. Борщ на раздаче пах так, что сводило живот. Котлеты с рисом. Компот из сухофруктов в гранёных стаканах. Всё стоило какие-то копейки, но этих копеек у нас не было. Мама шила на дому, перелицовывала чужие пальто, и деньги приходили редко, рваными порциями, которых едва хватало на хлеб и картошку. Я научилась вставать в очередь и потом уходить. Будто забыла кошелёк. Будто не голодная. Будто обедаю дома. Никто не спрашивал. Или делали вид, что не замечают. Одноклассницы садились за столы, стучали ложками, переговаривались. Ленка Суслова макала хлеб в подливку и облизывала пальцы. Наташа Кирсанова резала котлету на мелкие кусочки, как будто в ресторане. А я шла мимо, прижимая к себе учебник по географии, и старалась не смотреть на их т

– Ты только не ругайся, но мама решила приехать на выходные. Билеты уже взяла, поезд прибывает в субботу рано утром. Эти слова прозвучали в пятницу вечером, когда часы на стене показывали половину девятого. Женщина, стоявшая у кухонной раковины, замерла. Губка, покрытая густой мыльной пеной, остановилась на полпути к тарелке. Струя воды продолжала с шумом бить в нержавеющую сталь, создавая фон для повисшей в воздухе тяжелой тишины. Полина медленно закрыла кран. Она вытерла руки кухонным полотенцем, аккуратно повесила его на крючок и только после этого повернулась к мужу. Денис стоял в дверном проеме, переминаясь с ноги на ногу и виновато пряча глаза. Он прекрасно понимал, какую реакцию вызовет эта новость, поэтому старался выглядеть максимально безобидно. – В субботу рано утром? – переспросила Полина, стараясь сохранить ровный тон, хотя внутри уже начала закипать глухая ярость. – Денис, сегодня пятница. Конец месяца. Я последние две недели уходила из офиса в восемь вечера, мы закрывали