Любовь Болтенко (Кондратенко)

Вика, застряв в пятничной пробке, мысленно подводила черту. Сегодня она наконец закроет эту страницу своей жизни. Прошло уже три месяца с момента развода, и всё это время она собиралась заехать за оставшимися вещами — в ту самую квартиру, где когда-то витал аромат её любимых духов и свежесваренного кофе. Олег не напоминал о себе, и она хранила молчание. К чему эти лишние разговоры? Их расставание было тихим, почти бесшумным, без сцен с битьём посуды и громких обвинений. Сначала Вика плакала, потом её душила злость, а потом она просто привыкла к новой реальности. На работе, как назло, был завал, а начальница, Лариса Сергеевна, будто с цепи сорвалась: придиралась к каждой запятой в отчётах и постоянно намекала, что Вика работает спустя рукава. Вика, вы вообще собираетесь работать или у вас личная жизнь на первом плане? — холодно цедила она, глядя поверх очков. Но сегодня утром Вика неожиданно почувствовала облегчение. Решение пришло само собой. Она написала бывшему мужу короткое сообщен

— Лёня, я, кажется, тебе сто раз говорила, чтобы ты не приводил в мой дом подозрительных личностей. — Это твои внуки, — трагично вздохнул Лёня, подталкивая двух мальчиков ко входу. — Еще и криминал мне решил подсунуть… У меня политического убежища нет. Экстрадиция по первому зову или по настроению. — Мам, ну хватит уже. Можешь с ними посидеть? У нас с Надей впервые совпали отпуска, хотим на две недели смотаться на море, пока возможность есть. — Зачем вам море? Вы же две трудоголички бесячие. Через два часа по приезде станете звонить своим клиентам и ныть им про скидки. Это неуважение к курортному отдыху и понятию «отпуск» в целом. Давайте лучше поеду я, за мной не заржавеет. Я и в море, и на аттракционы, и мясо внутри себя коктейлем замариную. Обещаю, что честно отдохну за двоих, а если постараться, то и за троих могу. Фотоотчет пришлю. — Ты только что вернулась из Вьетнама. А до этого на Кубе была. Ты же внуков совсем не видишь! Я думал, что ты их всегда хотела! — Я всегда хотела «май

Тесный вагон метро дышал мне в ухо рутиной и унынием. Среди окружающих людей не было ни единого счастливого лица – да и откуда им быть в половине восьмого утра в пятницу, когда люди уже который день подряд тащатся из своих далеких пригородов и отдаленных спальных районов в центральные части огромного города, чтобы просидеть там на стуле восемь-девять часов, а потом снова ползти обратно. Я был угрюм. Мое утро началось почти на два часа раньше, чем обычно – у ребенка поднялась температура, и он плакал. Не помогли ни свечи, ни таблетки. Скорая ехала долго, лишь полчаса назад мне удалось передать горячего, как перегретый контейнер из микроволновки, сына и трясущуюся жену на руки врачам. На работу я сильно опаздывал и знал, что начальница не воспримет мою причину, как уважительную. «Жена тебе на что? Пускай с ребенком сама и возится!»- таков будет ее ответ. Удивительно, как порой женщины не любят других женщин. Закончился очередной выпуск подкаста о нераскрытых преступлениях. В моих наушник