Светлана Омарова

Лет десять назад я спокойно ходила в лес и не думала о клещах. Ну, бывало, снимешь одного за лето — и забыла. Сейчас всё иначе. В прошлом году я ездила во Владивосток и буквально каждые 15 минут осматривала себя и попутчиков. И всё равно снимали. Но думать, что это «дальневосточная история» — большое заблуждение. Моя дочь нашла клеща в Казани, в городе. Я снимаю их с себя на собственном подмосковном участке. А в лесу — гроздьями. Клещей в России с каждым годом становится больше: зимы стали мягче, клещи лучше переживают холодный сезон, тёплые вёсны дают больше времени на размножение. Сегодня риск укуса сохраняется с марта по ноябрь. Привычное «опасно только в тайге» больше не работает. Я много езжу — Дальний Восток, Сибирь, Урал, Карелия, Ямальская тундра. За эти годы выработала свой протокол защиты. Делюсь. Светлая одежда: на ней клеща видно сразу. Гладкая ткань: клещу не за что зацепиться — никакого флиса и ворса в лесу. Всё заправить и застегнуть: штаны в носки, рубашку в брюки, воро

Фраза звучит так, что хочется сразу возразить. Даже не хочется – почти автоматически возникает протест: как это – гнать друзей? В возрасте, когда одиночество и так подступает ближе, чем хотелось бы, когда телефон звонит реже, чем раньше, а праздники становятся тише… и тут – «в шею». Жестоко. Почти неправильно. Но если не отмахиваться сразу, а попробовать прислушаться, разобрать не слова, а то, что за ними стоит, – начинает проступать какая-то неприятная, но упрямая логика. Не очевидная. И не очень комфортная. Потому что речь, похоже, вообще не про друзей. История, которая сначала кажется странной, а потом – слишком знакомой Женщина, почти восемьдесят. В прошлом – активная, жёсткая, из тех, кто не любит жаловаться, скорее наоборот, привыкла держать удар, и даже не показывать, что тяжело. И вдруг – она резко обрывает общение с подругами. Не со всеми людьми, нет, а именно с теми, с кем годами пила чай, обсуждала жизнь, делилась новостями. «Надоели», – говорит. И звучит это не как каприз,