Александр Гусаров

Представьте себе железнодорожный вагон. Обычный, хотя и с императорскими вензелями. За окном — серый, промозглый март, станция Псков. Тишина. Жуткая, ватная тишина, которая бывает только перед тем, как мир рухнет в тартарары. Внутри сидит человек. Он курит папиросу за папиросой, смотрит в окно на унылые пути и понимает, что он — всё. Больше не Хозяин Земли Русской, не помазанник Божий, а просто полковник Романов, который никому не нужен. Мы привыкли думать, что революции — это баррикады, красные флаги, матросы с пулемётными лентами крест-накрест. Да, всё это было в Петрограде. Но смерть монархии, та самая точка невозврата, случилась не на площадях, а в этой тишине царского поезда. Пятнадцатого марта семнадцатого года. Многие меня спрашивают, и часто с таким, знаете ли, упреком: почему Николай II так легко сдал страну? Почему не боролся? Почему просто взял и подписал бумажку, как будто это счет за прачечную? «Легко» — это вообще не то слово, которое здесь уместно. Давайте разберем этот