Екатерина Малькова

- Доброе утро, – буркнула Яна, появляясь на кухне. Часы показывали начало седьмого утра, и она явно не выспалась: волосы всклочены, будто всю ночь вертелась, а под глазами тёмные круги. Начало здесь 👇 За столом в большой и светлой кухне уже сидели баба Ага, Оля и Арсений. В воздухе витал аромат выпечки и чего-то подгоревшего. Это бабушка, вставшая раньше всех, уже успела нажарить плоские оладушки. Никогда за всю жизнь ей не удалось сделать их пышными, да она и не пыталась. И то, что часть подгорела, её тоже не особо беспокоило. Подумаешь, ерунда какая! К оладушкам прилагались сметана, мёд и домашнее варенье из смородины, такое густое, что ложка в нём стояла. - Доброе утро, Яночка! – бодро воскликнула бабушка. – Садись завтракать. Ты чего смурная такая? - Не выспалась, – отмахнулась Яна. – Опять бессонница до трёх мучила. Лежала, слушала, как Сеня то сопит, то храпит. - Спала бы ещё, – пожала плечами Оля. – Я-то на работу собралась, а ты только в понедельник выйдешь. Дрыхни себе на з

все главы здесь Дарья сразу ожила, будто ее дернули за невидимую веревку. Метнулась в хату, заскрипели половицы, загремели чугунки, чашки.  — Чичас, чичас… — бормотала она, сама не слыша себя. — У дорогу жа… у путь… Чтоба голодныя не быля. А как жа… чичас яички, хлебушка… Она сняла с полки каравай, еще теплый, порезала на ломти, завернула. Достала из холодного угла миску с яйцами — пересчитала наспех, два треснутых отложила, остальные завернула. Картошка со вчерашнего дня осталась, и ее тоже, не раздумывая, сложила туда же. Дарья суетилась у стола, а мысли ее были не здесь, не в хате. Руки сами знали, что делать — сколько лет жила этим: накормить, собрать, постирать, проводить. А голова ушла далеко, туда, где не было ни пола, ни стен, а только тревога… «Катя… жива», — эта мысль снова и снова возвращалась, будто ее нужно было удержать, прижать к себе, чтобы не ускользнула. Жива — и уже за это Дарья благодарила Бога до земли. Какая бы ни была. Слабая, бледная, чужая ли, своя ли —

1982 год. В деревне каждый знал Розу Михайловну. Ей уже было за шестьдесят, когда она осталась в своем доме одна. Сынок её, поздний ребенок, в городе жил, остался там после учебы, а она куковала тут с хозяйством, да с сельскими жителями, что её окружали. В тот год лето выдалось жаркое, пыльное, но, несмотря на зной, огород Розы Михайловны радовал глаз: грядки ровные, ни одного сорняка, помидоры краснеют, огурцы зеленеют. Даже картошка цвела у неё как-то особенно празднично буйно белыми и лиловыми шапками. В то утро Роза Михайловна поливала грядки, когда в калитку влетела запыхавшаяся Нинка, дочь почтальонки. - Теть Роза!Там это...Володя на почту звонил, просил передать, что на выходные приедет. И не один, с невестой со своей. - Ну, слава Богу, дожила! - улыбнулась Роза Михайловна. - Спасибо, Нин. *** Соседский парнишка Саня и его подружка Таня, которые сидели под вишней за забором, видели, как Роза Михайловна замерла и стояла так посреди грядок, накручивая на палец кончик косынки. Г