Полевые цветы

Андрей Степанович закурил новую. Катерина Семёновна ласково погладила Галю по голове: -Не этим-то старинное шахтёрское предание закончилось. – Взглянула на Андрея Степановича, головой укоризненно покачала: – Бегом – курить ! Сколько раз сказано: с сигаретами – во двор! Вон как сердечко девичье растревожил. До конца уж рассказывай. - Без перекура, значит… – усмехнулся Сердюков. – Не терпится тебе, Катя. – Сделал ещё пару затяжек, потушил сигарету. Подмигнул инженеру Ясенкову: – Ладно, порядок есть порядок. Во дворе покурим. – Объяснил: – Сколько о любви книг да фильмов разных… А про Захара и Анютку Катерина Семёновна готова каждый день слушать. Конечно, – физика. Конечно, – геология. А глаза карие затуманились у маркшейдера Мельниковой: - И… что же… Анюта? А Захар?.. Бирюков грустновато улыбнулся: - С тех пор много лет прошло. И в мире многое изменилось. В любовь такую – что на самом краю спасала… – уж не верят. Степанида, мать Анютина, узнала свою шаль. Шахтёры прятали друг от друга гл

В хату возвращаться Захару не хотелось. Сел на траву, под вишней. Вещички собрать бы надобно. Не за себя боялся Захар… Не того, что не сдержится… Знал, что умеет держать себя в руках. Настю жалел: девчонка глупая, чего доброго, ещё что-нибудь придумает, – выдаст себя… Догадается тётка Ефросинья… А там и отец узнает. Горе Настёне будет: стыд-то какой – девка сама к парню липнет. Можно к Тимофею перебраться. С Тимохой с первого дня подружились, – как приехал Захар на «Ивановскую». Маманя у Тимофея приветливая и ласковая. Вот и пожить у них, – пока на «Ивановской» работает… Захар поднялся. А со двора – голоса. Настёна в досаде осыпала тётку упрёками: - Ты же говорила!.. Говорила, что он… что мы… что у нас с Захаром всё сладится! А он… А он руками прикрылся… И меня из бани выставил! Сказал, что Аньку любит! А ты говорила!.. Обещала так сделать, чтоб он разлюбил Анютку! Чтоб у нас с ним в бане всё случилось… и чтоб он на мне женился! Тётка Ефросинья испуганно оглянулась. Замахала руками: -

Известно: уважишь кума – и он тебя ответно уважит… Нынче в лавку зашла кума, Лукерья Фоминична. Панкрат Гаврилович взвесил куме сахару, ещё и от себя три большущих куска в кулёк положил: не жалко… Наказал Лукерье Фоминичне: - Пусть кум зайдёт вечером. Потолковать надобно. Пелагея Савельевна порезала хлеб и сало, принесла с огорода огурчиков молоденьких. Панкрат Гаврилович разлил по чаркам самогонку: - За пристройку твою, кум. Чтоб дело ладилось… и молодым жилось счастливо да богато. После третьей мимоходом поинтересовался: - Как там… Захарка, шахтёр молодой, работает? Справляется – в шахте-то? Кум серьёзно кивнул: - Захар – молодец. Премудрости шахтные с лёту схватывает: про пласт угольный больше бывалых шахтёров понимает. Клим Фёдорович, управляющий, заметил парня – говорит, через пару лет можно десятником ставить. -Ну, да, ну да… Захарка ещё мальчишкой смышлёным был. – Панкрат Гаврилович снова налил по полной, вскинул взгляд: – А просьба у меня к тебе такая, кум. Ты ж на шахте – не а

Когда заходил разговор о чуть светящемся тумане, что время от времени необъяснимо появляется в шахте, о девушке, чьи очертания просматривались сквозь сияющую невесомую дымку, маркшейдер Галина Мельникова уверенно и насмешливо объясняла: - Призраков не существует. Есть физика. И геология. Остальное – фольклор. Главный инженер Ясенков спрятал улыбку: сейчас, за столом у Сердюковых, Галя серьёзно… даже в каком-то девчоночьем волнении, рассказывала Андрею Степановичу: - Девушка в белом платье… или – в рубахе длинной… и волосы распущены. Кажется, – совсем юная. Удивительно… но в теодолит не видно было – ни тумана, ни её. Перед этим мальчишки-практиканты видели её. А сегодня мы… мы с главным инженером Ясенковым работали в пятой западной: надо было выполнить съёмку – для составления плана горных работ и для решения горно-геометрических задач в новой лаве. И… – Галя быстро взглянула на Ясенкова, – словно глазами согласия спрашивала… а он на секунду опустил ладонь на её руку: – И мы оба видели

Игорь проводил глазами маркшейдера Мельникову, сочувственно усмехнулся: - Не рассчитал ты силы, Олежка. Бывает. Хороша Маша… да – не наша. Прямо для тебя сказано – в утешение. Сычёв подфутболил синевато-серый кругляш породы, нагловато сощурился: - А это мы ещё посмотрим… – чья Галя. – Не в моих правилах отступать. - Угу, – кивнул Игорь. – В твоих правилах – отбегать. Помнишь?.. Алёнка говорила тебе, что замужем… что муж горным мастером на «Александровской» работает. А ты не верил. - И что там помнить!.. – заносчиво бросил Олег. – И никуда я не отбегал. Просто порядочно отошёл, – как третий лишний. -Ну, да… Кулачищи у Алёнкиного горного мастера такие, что сразу почувствуешь себя третьим лишним. -И вообще, Игорёк!.. Горный мастер – это ж свой человек. Я у своих на пути не становлюсь. А с Галей у нас всё по-другому будет. - Прям ждала она, когда ты на «Новозвановскую-Глубокую» на практику приедешь. Олег закурил. Вздохнул, неожиданно признался: - Понравилась она мне. Ни одна девчонка так н

Галя безотрадно прижалась лицом к Ромкиной груди… Он осторожно гладил её плечи. А дальше что?.. Как сказать Ромке, что виновата перед ним – с самого начала виновата, с первого курса… С того вечера, когда отличник Ромка Кузнецов впервые проводил её. У общежития они долго разговаривали – Галке Мельниковой казалось, что нет такого, чего Ромка не знал бы. И уходить не хотелось: девчоночьим сердечком чувствовала Галя, что нравится Роману… Выглянула вахтёрша, Любовь Ильинична. Строго напомнила первокурсникам: - Скоро одиннадцать. Сказали друг другу: до свидания, и – спать. Уже вслед Галка расслышала негромкие слова: - Я люблю тебя, Галя… Какую девчонку – хоть на миг… – не сделает счастливой признание в любви… Может, показалось?.. На следующий день, как обычно, встретились у института. Галя подняла глаза: - Ром!.. А он чуть застенчиво улыбнулся: - Хочешь… – я повторю. Я тебя люблю. Вдруг слёзы набежали… Хотелось Галке быть счастливой… Только не тем… не единственным на свете, сказаны самые жел

А Юрка Гончаров всё ж нахально подмигнул практикантке: - Так мы это… – если что, всегда рядом. Нам встречи с призраками нипочём, так что – обращайтесь. - У вас большой опыт? Часто приходится встречаться с призраками? – деланно серьёзно поинтересовалась Галина. - Угу, – кивнул Меженин. – Если б Юрка встретился с ней, – с той, что появляется здесь в белом платье, – он бы пешком на-гора поднялся. Только бы и видели его в забое. -А чего мне с ней встречаться! – не согласился Гончаров. – Мужики вон говорят: она тому может явиться, кого хочет предупредить о чём-то. А меня ей о чём предупреждать! В жизни у меня всё путём… С техникой безопасности тоже. В общем, у нас с ней нет причин – пересекаться. А вот с такой красивой и смелой девушкой, что на маркшейдера учится… - Ты, Юрка, уголь добывал бы, а не искал причины для встреч с девушкой, – сдержанно заметил инженер Ясенков. - Так одно другому не мешает, Евгений Валерьевич. Наоборот, – способствует повышению производительности шахтёрского труда

Галина?.. Галочка, Галя. Кареглазая девчонка. И – ничего не забыто… ни единого мига. Шахта «Степновская». Преддипломная горная практика. Пятикурсник Женька Ясенков возвращался в посёлок. Дорога – мимо Малоивановской балки. Ещё издалека всмотрелся: в свете фары – неясный силуэт. Девчонка?.. Время – за полночь. До Степновки – километра два. Откуда ж здесь девчонке взяться! Показалось, конечно. А у старого террикона Женька остановил мотоцикл. Девчонка и есть. Обрадовалась, а всё равно всхлипывала: ночью, одной в степи, страшно… Ещё и холодно – в футболке и в спортивных брючках. Торопливо и сбивчиво рассказала про какого-то Мишку Селюкова – школьную знаменитость, в которого влюблены все девчонки. А она решила проучить Мишку, – чтоб знал, как Юльку и других девчонок обижать и смеяться над ними… Женька укутал её в свою ветровку. Девчонка перевела дыхание, благодарно притихла. Потом случайно встретились на поселковой дискотеке. Он пригласил Галю танцевать, и такое счастье сияло в девчоночьих

Вера сама приехала. На растерянность и удивление в Женькиных глазах рассмеялась. Объяснила: - Я так решила. А твои однокурсники… соседи по комнате, – сообразительные парни. И у Алёшки, и у Максима нашлись срочные дела. А ты чего стоишь?.. Иди за тортом. Я «Шахтёрский» люблю. Купить любимый Верин торт, особенно вечером – непросто. Женька всё же отыскал «Шахтёрский»: видно, в этот вечер должно было исполниться счастье… Чай заварил сам: знал, какой Вере нравится. Оттого, что Вера рядом, сердце взлетало – как у мальчишки. Хотелось долго-долго смотреть в густую, потемневшую от неясного волнения синь её глаз… Но – уже за полночь. Женька поднялся: - Я постелю тебе. Ты ложись. А я у пацанов… в соседней комнате. Вера тоже поднялась. Положила руки на Женькины плечи: - Нет. Я же сказала: я так решила. От слов её захватило дух – как в небывалом головокружительном полёте… Женька поднял Веру на руки… Мгновения – или целая вечность?.. – такого желанного счастья… А потом… Женька чувствовал себя бескон

Галя стыдливо и горестно прошептала: - Значит… я тебе не нравлюсь… я… некрасивая… Хоть и жалко было её, – даже сердце сжималось… – Женька не сдержал улыбку. Как объяснить ей… Девчонки в её возрасте уверены: главное для счастья… для любви – быть красивой. А если мальчишка не влюбился в неё, – значит, некрасивая… На секунду прижал к себе Галю: - Ты ещё маленькая… и потому – глупая девочка. Галя, Галочка! Ты очень красивая. Немного подрастёшь, – станешь ещё красивее… – Женька вдруг застеснялся своего… такого откровенного, такого мужского признания… Но надо же объяснить малой, что плакать ей не из-за чего! – Ты многим мальчишкам нравишься – я же видел. Галкины глаза кажутся тёмными глубокими озерцами… - Мне никто не нужен. Я… - Галя! Не надо об этом. Тебе ещё рано. И всё пройдёт. Такое бывает, – что девочкам нравятся парни, которые старше их. Просто – нравятся. Это ещё не любовь. - Любовь. Я… - Маленькая и упрямая девочка. Всё пройдёт. - А если я вырасту… стану ещё красивее, – и ты… полюби